Выделенные мне покои в усадьбе Брисмана были роскошнее, чем в прошлый раз, на удивление. Мягкая кровать, тяжелые портьеры, резная мебель, даже таз с водой в нише, подогреваемой артефактом на дне для омовения.

Но всем этим великолепием я сейчас не пользовался.

Я лежал поперек постели, закинув руки за голову, смотрел в расписной потолок и медленно охреневал от того, куда в очередной раз свернула моя спокойная фермерская жизнь.

Святой паладин.

Некроманта хотят сделать святым паладином.

Нет, ну это же прекрасно. Святой паладин Артур Горд. Звучит как анекдот.

Дядя Даня бы уржался.

Я даже представил его довольную физиономию, если бы рассказал, что всего через несколько недель после моего перерождения местная церковь не только не сожгла меня на костре, но еще и решила записать в свои главные светлые герои. Дядя бы точно подкалывал меня без передыху.

Хотя…

Я задумчиво почесал подбородок.

А почему бы и нет?

Святыми паладинами, насколько я понимал, по пустякам не разбрасываются. Должность явно почетная. Наверняка форма красивая. Возможно, еще коня дадут. Правда, я предпочитаю мертвого, чтобы не кормить и дерьмо за ним не убирать.

И жалованье.

Вот про жалованье следовало узнать обязательно.

Ферма сама себя не отстроит. Каменный забор, благоустройство господского дома, скотина, семена — все это денег стоит. Если церковь хочет ежемесячно платить мне за то, чтобы я назывался святым паладином и изредка изображал благочестивую физиономию, кто я такой, чтобы отказываться? Опять же, налоги. Платят ли святые паладины налоги? Если нет, то я готов лично постоять под их знамена по большим праздникам.

Правда, оставался один вопрос.

Святого паладина ведь наверняка призывают сражаться с какой-нибудь хтонью.

Почетное звание не выдают исключительно ради красивого плаща и бесплатных обедов. Обязательно припрягут спасать мир или лезть в какую-нибудь смертельную задницу.

С другой стороны…

Я пожал плечами.

Хтонь так хтонь.

Не в первый раз. Лишь бы оплата была сдельная и трофеи разрешали забирать себе.

Да и история с герцогом Милошем показала, что репутация у меня складывается замечательная. Некроманта уничтожил, инквизиторов спас, город от темных сил защитил.

То, что Милош вообще-то некромантом никогда не был и это я ловко выставил его таковым, оставалось несущественной деталью. Маленьким профессиональным секретом.

Главное — результат.

Я перевернулся на бок.

С паладинством разберемся позже. Сейчас у меня оставалось еще одно незаконченное дело в этом доме.

Я поднялся, поправил рубаху и вышел в коридор.

И практически одновременно с тем, как дверь за моей спиной закрылась, где-то неподалеку раздался звонкий:

— ШЛЕП!

Я остановился в коридоре. Мимо меня порхала молоденькая служанка. Щеки у нее пылали, глаза метали молнии, а следом за ней показался Роджер.

Капитан держался за красную щеку и смотрел вслед девушке так, будто только что пережил покушение государственного масштаба.

— Да как ты смеешь⁈ — заорал он ей в спину. — Я капитан стражи! Я сражался против герцога-некроманта! Вместе с твоим господином графом Брисманом! Я кровь проливал!

Служанка резко развернулась на каблучках и подлетела обратно.

— ШЛЕП!

Вторая щека Роджера мгновенно сравнялась цветом с первой. Звук вышел даже сочнее предыдущего.

Девушка фыркнула, развернулась и стремительно скрылась за поворотом, гневно шурша юбками.

Я прислонился плечом к стене и медленно похлопал в ладоши.

— Однако. «Сражался он, — мысленно фыркнул я. — С пылью под дубовым столом ты сражался, герой хренов».

Роджер медленно повернул ко мне голову.

— Ты давно здесь стоишь?

— Достаточно. Достаточно, чтобы оценить твою блестящую технику ведения переговоров, — хмыкнул я.

— И всё видел?

— Только вторую часть. Но она была великолепна.

Он поморщился и снова потер щеку.

— Ничего смешного.

— Конечно, — серьезно согласился я. — Серьезнейшая боевая травма. Вам бы к лекарю, капитан. Вдруг заражение пойдет.

— Да пошел ты.

Я хмыкнул.

— А слуги у графа Брисмана не такие уж запуганные. Ты уверен, что их вообще разрешено щупать?

— Я ее не щупал! — возмущенно взвился он.

— Разумеется.

— Просто сделал комплимент! Безобидный!

— Очень убедительный, судя по реакции. Видимо, комплимент касался тех мест, о которых приличные люди молчат.

Роджер смерил меня обиженным взглядом, но спорить не стал.

Навстречу как раз шел какой-то молодой лакей с подносом.

Я окликнул его:

— Привет, найди, пожалуйста, кого-нибудь, кто проводит меня к госпоже графине.

Лакей растерянно моргнул, глядя на мою мятую рубаху.

— К госпоже Изабелле?

— Верно.

Лакей поклонился.

— Господин граф сейчас как раз находится у госпожи Изабеллы. Я могу вас проводить.

Я оттолкнулся от стены.

— Отлично.

В итоге до покоев Изабеллы я пошел с лакеем. Роджер с двумя красными щеками решил ретироваться в сторону кухонь — видимо, прикладывать к лицу сырое мясо из морозилки.

Я встал ждать у дверей. Минуты через три из покоев Изабеллы вышли граф Брисман и тот пожилой лекарь, который неудачно пока лечил дочь Брисмана.

Граф выглядел так, будто за последние несколько дней постарел лет на десять. Под глазами залегли глубокие черные тени, камзол был измят, а плечи сгорблены под тяжестью бессонных ночей.

— Господин дворянин Артур, — сразу оживился он, увидев меня. — Я как раз собирался послать за вами.

— Можно взглянуть на пациентку?

— Конечно, — с готовностью кивнул Брисман, не обращая внимания на скислившуюся мину лекаря.

Мы вошли.

Изабелла по-прежнему лежала на широкой кровати. Бледная, неподвижная, словно просто уснула и вот-вот должна была открыть глаза. Рядом лежал артефакт с ее запечатанным куском души.

Только обычным сном здесь и не пахло. Жизненные показатели еле теплились на самом дне.

Брисман посмотрел на меня с надеждой.

— Лекари и менталисты бессильны. Твой оборотничий нюх что-нибудь говорит, может быть, господин Артур?

— Возможно.

Я подошел к кровати, внимательно посмотрел на Изабеллу через некросканер, затем на небольшой артефакт, лежащий на тумбочке рядом.

Часть души девушки всё еще находилась внутри. Энергия билась о стенки накопителя, словно птица в клетке.

Милош использовал хитрую систему привязки. Просто взломать артефакт нельзя — вместе с ним можно уничтожить и заключенный внутри фрагмент души. Это была муторная работа — сотни тончайших ментальных нитей, завязанных в глухой узел. Если дернуть не ту — фрагмент просто сгорит от всплеска высвобожденной энергии. Нужно было правильно открыть плетение.

А ключ…

Ключ был уже неподалеку. Ждал своего часа в моем походном мешке.

Я выпрямился.

— Я могу ей помочь.

Брисман замер, боясь даже вздохнуть.

— Правда?

— Да. Но есть условие.

— Какое? Я заплачу любую цену!

— Мне нужно остаться с госпожой графиней наедине.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как тикают часы на каминной полке.

Старый лекарь первым пришел в себя.

— Что за требование еще⁈

— Вы прекрасно слышали.

— Молодой человек, вы совсем сошли с ума⁈ Это незамужняя девушка! Дочь графа! Какие еще «наедине»⁈ Вы же даже не сертифицированный целитель! Вы… вы дворянин с фермы! Я категорически протестую!

— Необходимые.

— Это немыслимо! А приличия⁈ — всплеснул лекарь руками, аж покраснев от возмущения.

Я посмотрел на него самым скучающим взглядом, на который был способен.

— Если приличия умеют возвращать куски души владельцу, можете попросить их заняться лечением. Если нет — не мешайте работать.

Лекарь побагровел еще гуще.

— Господин граф! Да кто знает, что такой оборотень может натворить с беззащитной девушкой!

Я медленно повернул к нему голову.

— Еще немного, господин лекарь, и вы напоретесь на дуэль за оскорбление чести. А на дуэлях я обычно отрываю оппонентам головы.

Он открыл рот.

Закрыл.

Громко засопел, но благоразумно замолчал.

Я перевел взгляд на Брисмана.

Тот молчал и напряженно смотрел на дочь. Я не стал торопить, человек явно думает и борется с собственными инстинктами аристократа.

— Я ему доверяю, — наконец произнес граф твердым голосом.

Лекарь едва не задохнулся.

— Господин граф!

— Я сказал — доверяю. Да, это против всех приличий. Да, если кто-нибудь узнает, пойдут разговоры. Но приличия мою дочь не разбудили и жизнь ей не спасли.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— А господин Артур, возможно, разбудит.

Я даже слегка проникся таким уровнем адекватности от местного лорда.

И потому решил сделать небольшую поблажку.

— Хорошо. Вы можете остаться, господин граф.

Брисман тут же радостно выдохнул:

— Правда?

— Но с одним условием.

Он остановился.

— Каким?

— Сядете у стены. Отвернетесь. Закроете глаза. И что бы ни услышали — не поворачиваетесь и ничего не делаете, пока я сам не разрешу. Даже если вам покажется, что здесь призывают самого дьявола.

— Но…

— Иначе выйдете вместе со всеми.

Брисман несколько секунд супил брови, взвешивая риски.

— Хорошо.

Старый лекарь окончательно потерял терпение.

— Это безумие!

— Уходите, господин Хрымыч, — коротко сказал Брисман.

— Но…

— Вон. — произнес он уже жестче.

Лекарь вышел, пыхтя так, словно собирался взорваться прямо в коридоре.

Наконец мы остались втроем.

Я, Изабелла и Брисман.

Граф уселся в кресло возле дальней стены, послушно повернулся лицом к обоям и закрыл глаза.

— Так сойдет?

— Да. И не подглядывать.

— Конечно, — вздохнул он.

Я подошел к окну и распахнул створки.

В комнату ворвался свежий воздух и шум ночной столицы.

Брисман дернулся в скрипнувшем кресле.

— Что вы…

— Смотрим в стену. И глаза закрыты.

Он сжал зубы и промолчал.

Я выглянул наружу.

«Давай», — мысленно скомандовал я.

Вуди влетел, держа в лапах голову Милоша, и с глухим влажным стуком бросил ее на пол.

Отрубленная голова стояла на нескольких тонких костяных конечностях, собранных мною на скорую руку. Получился своеобразный черепной паук.

— Сюда, — шепнул я и кивнул на кровать.

Милош застучал костяными лапками и взобрался в ноги Изабелле.

Я еще раз глянул на Брисмана.

Сидит. Глаза закрыты. Молодец.

Теперь главное.

Я положил ладонь на холодный лоб Милоша.

Перед мысленным взором откликнулся НекроЧат.

Мортов у меня хватало с лихвой после недавней бойни.

Я начал вливать энергию.

Мертвые ткани дрогнули. Остаточные структуры мозга укрепились, нервные связи сплелись в примитивную, но рабочую сеть. Это было похоже на попытку завести сломанный механизм с помощью одного лишь электрического разряда. Я пустил ману по уцелевшим каналам, имитируя живое сознание. Главное — не переборщить, чтобы эта штука не начала орать или кусаться.

Еще.

Еще немного.

[Ранг повышен]

[Понимающий]

Вот теперь другое дело.

Мне не требовалось возвращать герцога Милоша к полноценной жизни. Даже к подобию жизни. Мне нужен был всего лишь кусок его памяти и магический отпечаток.

Ключ.

Я взял голову обеими руками и поднес к артефакту.

— Ну-ка, дружок. Вспоминай.

Глаза Милоша дернулись и тускло засветились.

Плетение артефакта отозвалось.

Есть.

Тонкие магические линии вспыхнули перед моим зрением одна за другой. Чужая защита пыталась проверить владельца.

И получила его.

Ну, почти.

Головы вполне хватило.

— Спасибо, господин герцог, — тихо сказал я.

Я ментально вскрыл первый контур в артефакте, затем второй и третий. Словно открывал хитроумный кодовый замок, где паролем служили остаточные мозговые волны покойного Грандмастера.

И добрался до сердцевины.

Внутри артефакта мерцала крошечная частица чужой души.

Изабелла.

Вот из-за этого она не могла проснуться.

Организм жил. Мозг работал. Но части души не хватало, и сознание просто не могло собраться в единое целое.

— Какой же ты все-таки был жадный ублюдок, Милош. Все тебе было мало.

Голова ничего не ответила.

Наверное, обиделась.

С помощью ключа я вытянул фрагмент души из артефакта и одновременно сорвал с головы все поддерживающие нити.

Вложенные в Милоша морты хлынули обратно ко мне.

Костяные лапки подогнулись.

Голова с тихим:

— Тук.

бесшумно свалилась с кровати на ковер.

Сейчас было не до нее.

Светящийся фрагмент чужой души дрожал между моими пальцами. Я аккуратно коснулся ладонью груди Изабеллы и начал возвращать утраченное на место.

Медленно.

Торопиться с такими вещами нельзя.

Душа — не сломанная рука. Здесь лишнее движение может превратить человека в овощ, психа или что похуже. Ключ Милоша был еще и пультом управления. Хитро придумано. И никакие телепаты не нужны.

Фрагмент вошел внутрь.

На секунду ничего не произошло.

Потом девушка глубоко вдохнула.

Ее пальцы дрогнули.

Ресницы затрепетали.

И Изабелла открыла глаза.

Сначала взгляд был совершенно расфокусированным.

Затем остановился на мне.

Несколько секунд она просто смотрела на мое лицо.

И вдруг слабо улыбнулась.

— Возлюбленный…

«Чего блин? Какой еще возлюбленный? Девушка, вы перегрелись», — недовольно пронеслось у меня в голове.

За моей спиной раздался странный сдавленный звук.

Брисман услышал голос дочери.

Кресло жалобно скрипнуло.

Граф явно собирался вскочить, но каким-то нечеловеческим усилием заставил себя остаться на месте. Слушается уговора, молодец.

Я невольно проникся еще сильнее.

— Теперь можете смотреть, господин граф. Я снимаю ограничение.

Брисман развернулся так быстро, что едва не опрокинул кресло.

— Изабелла!

Он в два шага оказался возле кровати.

— Доченька!

— Папа?..

Брисман обнял ее, совершенно забыв и обо мне, и о приличиях, и вообще обо всем на свете.

— Ты очнулась… Ты действительно очнулась… Хвала небесам!

Изабелла растерянно моргала.

— А что случилось? Я так долго спала…

— Потом, — голос графа дрожал. — Всё потом.

Я улыбнулся.

Ну вот.

Работа выполнена.

Можно было спокойно удаляться, пока они заняты друг другом.

Я подошел к открытому окну и с удовлетворением посмотрел на раскинувшиеся столичные дома. Вуди уже летал над черепичными крышами.

Красота.

И тут за моей спиной раздался слабый голос Изабеллы:

— Папа? А это что такое?

— Что?.. — растерянно произнес Брисман. А потом:

— Какого демона здесь делает голова Милоша⁈Ой-ой-ой. Вот почему у меня ощущение, что я о чем-то забыл.

* * *

Резиденция Святого Престола, столица

Святой отец Стефан стоял перед массивным резным столом примаса Святого Престола и изо всех сил старался сохранять максимально благочестивое и невозмутимое выражение лица.

Примас Северин Альдор молча перечитывал лежащий перед ним свежий доклад. С каждой новой строчкой его седые брови поднимались всё выше и выше, угрожая сбежаться где-то в районе плешивой макушки. Наконец он со вздохом отложил исписанный лист и посмотрел на Стефана поверх тонкой золотой оправы очков.

— Оборотня, значит, в паладины? — со специфической интонацией переспросил примас.

— Именно так, ваше святейшество, — кротко, но твёрдо отозвался Стефан.

Северин снова опустил взгляд на бумаги, словно надеясь, что буквы перестроятся во что-то более адекватное.

— А в кого он хоть обращается?

Стефан на секунду задумался, подбирая правильные слова.

— Ну… точно пока неизвестно, ваше просветительство. Детали не уточнялись.

Примас прищурился:

— Надеюсь, не в кабана? Свинья, между прочим, тотемный зверь сразу нескольких культов Тёмных богов. Ты себе представляешь заголовки в столичных вестниках? «Святой паладин Святого Престола во время праздничной проповеди превратился в кабана». Нас же засмеют!

Стефан с достоинством выпрямился и приложил руку к груди:

— Господин Артур Горд — чистый, истинный сын Церкви! Я не могу представить, чтобы столь благородный и достойный молодой человек обращался в кабана.

Примас некоторое время молча и очень внимательно смотрел на святого отца.

— Ты его два дня знаешь, Стефан.

— Этого оказалось более чем достаточно, чтобы разглядеть свет его души, — не моргнув глазом, ответил тот.

— Ну конечно, — пробурчал Северин.

Он устало потёр переносицу, снял очки и снова взялся за доклад.

— Ладно. Что мы имеем в итоге? Герцог Милош официально обвинён в ереси, использовании запрещённых тёмных практик и открытом нападении на представителей Инквизиции. Несколько наших людей погибнуть изволили. А этот самый Горд влез в драку, защитил инквизиторов и в итоге лично упокоил герцога.

— Всё верно, ваше святейшество.

— Граф Брисман лично подтверждает каждую деталь.

— Абсолютно верно.

Примас скривился, словно проглотил незрелый лимон. Вот это составляло главную проблему. Будь свидетелем какой-нибудь пьяный трактирщик или десятник городской стражи, неудобные подробности можно было бы аккуратно переписать, а заслугу приписать доблестным слугам Святого Престола. Но Брисман являлся слишком влиятельной фигурой в Империи, да и вокруг усадьбы Милоша во время штурма толкалось столько народу, что спрятать шило в мешке не получилось бы при всём желании.

— Значит, на Инквизицию эту победу уже не перепишешь, — мрачно резюмировал примас.

Стефан деликатно кашлянул в кулак:

— Боюсь, что нет.

— А хотелось бы.

— Боги решили подарить нам нового паладина, ваше просветительство. Не стоит отвергать их дары.

Примас раздражённо забарабанил пальцами по полированной столешнице.

— Герцога-еретика победил молодой провинциальный дворянин, вставший на защиту слуг Церкви. Если мы его никак не наградим и поскупимся, у дворянства возникнет логичный вопрос: а зачем вообще кому-то рисковать шкурой ради Святого Престола?

— Именно поэтому я и предложил…

— Я понял, что ты предложил, — перебил его Северин и тяжело вздохнул. — Паладина.

— Святого паладина, ваше святейшество, — с мягким нажимом поправил Стефан.

— Ага. Именно его.

Стефан смиренно склонил голову.

Примас ещё раз пробежался глазами по документу, задерживаясь на итоговых резолюциях.

— Ладно. Пусть у нас будет паладин-оборотень, — с досадой проворчал он. — Один демон, с этими аристократами иначе нельзя.

Он взял перо, размашисто поставил подпись внизу страницы и с лёгким раздражением отодвинул бумагу на край стола.

— Только выясните всё-таки, в кого именно он превращается. На всякий случай.

— Разумеется, ваше святейшество.

Примас откинулся на высокую спинку кресла. На несколько секунд в просторном кабинете установилась тишина, нарушаемая только тихим шуршанием бумаг.

Вспомнив ещё об одном отвратительном деле, Северин перевёл взгляд в дальний угол комнаты. Там за небольшим письменным столиком сидел его личный помощник и въедливо разбирал свежие донесения столичного отделения Инквизиции.

— А что с тем провинциальным бароном с рынка? — поинтересовался примас. — Которого сцапали после той вспышки одержимости?

Помощник тут же подхватил папку и поспешно поднялся со своего места.

— Барон Эмиль Дресс. Всё ещё допрашивают в казематах, ваше святейшество.

— И как успехи?

— Не признаётся в причастности к массовой одержимости в павильоне, — отчитался помощник.

Примас недовольно нахмурился:

— Значит, плохо допрашиваете. Продолжайте.

Помощник помедлил, неуверенно переступая с ноги на ногу:

— Есть одна странность, ваше святейшество. Во время допроса с пристрастием он несколько раз выкрикивал имя Артура Горда.

Стефан тут же удивленно повернул голову к помощнику:

— Господина дворянина Артура?

— Да, святой отец.

Примас без малейшего интереса хмыкнул, рассматривая свои ногти:

— И что именно этот еретик сказал?

Помощник сверился со своими записями:

— Связной дознаватель утверждает, что задержанный постоянно бормочет что-то вроде: «Артур Горд является… некра».

Примас удивленно моргнул:

— Что?

— «Некра», ваше святейшество. Инквизиторы не совсем уверены. У задержанного барона в процессе допроса случайно выбили два передних зуба, так что речь у него сейчас не слишком разборчивая.

Северин задумчиво повторил:

— Некра…

Стефан тоже озадаченно нахмурился:

— Мне это слово неизвестно. Какой-то местный диалект Серой зоны?

— Мне тоже неизвестно, — качнул головой примас, затем махнул рукой и окончательно откинулся на спинку кресла. — Что за глупость? Чего только эти еретики-бароны не придумают под пытками, лишь бы зубы заговаривать. В общем, передай нашим следователям, пусть прекратят ерундой заниматься и выискивать скрытый смысл в бреду. Пытайте этого Дресса строго по делу о рынке. Нам нужно официальное чистосердечное признание, что именно он виновник массовой одержимости, а иначе с чем я, по-вашему, к Императору пойду?