Тело монстра вылезало из портала толчками, кольцо за кольцом. Голова — сегментная, в роговых пластинах, величиной с бычью. Жвалы ходили вхолостую, пробовали воздух. Тело — длинное, членистое, с частоколом ног по бокам. Каждая пара цепляла камень и подтягивала следующее звено.

Мерзко.

Это была здоровая степная сколопендра. Метров шесть, если не больше.

Заметил сразу, что идёт неправильно: тварь не помчалась по округе в поисках еды, не рыскала туда-сюда. Она пёрла строго вперёд, как по нитке. Тварь вели.

— Маш, у неё поводок, — тихо сказал я. — Сейчас появится хозяин.

Мария уже достала револьвер, готовясь начать стрельбу.

— Зоокинетик? — выдохнула она.

— Он самый.

— Это сектанты, — озвучил нашу общую догадку Пётр.

Как только из портала появился последний сегмент твари, начали выходить и люди.

Первый, в сером балахоне, не сводил глаз с монстра — вёл. Следом слаженная группа из трёх магов, у двоих над ладонями тут же вспыхнули огненные шары. А третий прикрыл всю группу воздушным куполом.

Вышел пятый маг, и воронка закрылась, стоило ему только махнуть рукой. Вот этот меня интересовал больше всего. Маг земли.

Нас они не заметили. Возможно, зоокинетик и начал сканирование, но что он мог противопоставить трём инквизиторам? Наш верхний слой мог пробить только маг высшего уровня, такой, как Софья Михайловна. А этот… нет.

Итого: зоокинетик, землевик, два огневика и воздушник. Пять. Тварь шестая, и она, похоже, была самым опасным врагом для нас.

Её бы из пистоля, но заряд будет набирать силу около получаса, а из автомата такую махину не замочишь. Насекомоподобные виды монстров уж больно живучие.

Я прикидывал, с чем ко всему этому подступлюсь. Источник на дне. Правая рука мёртвая. Радовало только то, что антимагии была целая обойма, значит, шансы есть. К тому же ещё и энергетик держал на ногах, но злость держала крепче.

Пётр придвинулся ко мне, тяжело дышал, после изгнания он держался на одних только волевых.

Шустрик забрался под складки плаща Маши и не пищал: понимал, что нельзя. Девушка посмотрела на меня, ожидая решения.

— Заряжай антимагические в барабан, — сказал я.

Мария вынула разрывные из камор и перезарядилась.

— Значит, так: Маша, бьёшь по серому, тот теряет поводок. Пётр перехватывает тварь. Я тем временем займусь нашим обратным билетом — землевиком. Остальных в расход.

— Это какой план? — буркнула девушка, повернувшись к врагам. — Мы уже до «Д» дошли?

— «Я», — криво улыбнулся в ответ. — Работаем.

Выгреб из кошеля последние две горсти мелких макров. Пистоль заряжать уже поздно, так что используем их для источников. Половину забрал себе, другую протянул наставнику.

— Наполняй источник. И покажи нам, неспособным, на что способны настоящие зоокинетики-инквизиторы.

Наставник зажал макры в кулаке, прикрыл веки.

Я проделал то же. Жар пополз от кулака вверх по левой руке — по правой нельзя, там пусто, сожжённый канал ныл сухой ниткой. Источник принял. Этого, конечно, мало, но иного выбора нет, нужно действовать.

Сколопендра уже начала движение по спирали, изучая территорию. Ещё один круг — и мы окажемся у неё на пути.

— Сейчас, — выдохнул я.

Мария ударила.

Серый тут же дёрнулся, схватившись за виски. Поводок ослаб, а затем порвался.

Сколопендра встала на дыбы первой третью тела, готовясь смыться от приносящих боль людей.

— Пётр!

Старик уже вытянул раскрытую ладонь. Лицо вмиг посерьёзнело, жилы на шее вздулись.

— Тяжёлая, гадина… — прохрипел он. — Долго не выдержу.

— А долго и не надо.

Тварь крутанулась на месте. Замешкалась на какое-то время, не понимая, чего она хочет: убежать или служить новому господину.

Одна секунда.

Вторая.

Развернулась.

И помчалась на сектантов.

Я же следил за обстановкой и одновременно вёл атаку на защитный амулет землевика.

Тот успел соорудить защитное укрепление для союзников и поставить на пути взбесившейся твари преграду. Поздно. Амулет на груди мага вспыхнул и осыпался искрами. И я тут же пробил верхний слой, продавил защиту разом, всем, что накопил. Аж у самого зазвенело в висках, левую руку прострелило до плеча. Землевик подломился в коленях и упал.

Чисто сработали. Он нас не видел, только взбесившуюся сколопендру.

Источник снова в ноль. В ушах гул, в глазах потемнело, под ногами поплыло, к горлу подкатило. Я закусил губу до крови и устоял. На злости.

Зоокинетик смог отбиться от атаки Маши и тут же попробовал восстановить контроль над монстром, но было поздно. Вакантное место уже занято Петром. А он опытный маг и навряд ли уступит.

Старик стиснул зубы, чуть не рыча. Сколопендра в какой-то миг развернулась в нашу сторону. Петра шатнуло, он осел на колено, но ладони не опустил, взяв верх над разумом твари и вновь направив её на врагов.

— Маша, добей серого!

Бах-бах! — револьвер Черкасовой дал два выстрела антимагическими. Купол над зоокинетиком лопнул как мыльный пузырь.

Бах! — и серый ткнулся лицом в камень.

Поводок остался у Петра.

Дальше крики. Воздушника тварь сожрала первым. А оставшиеся в глухой обороне огневики выпускали фаерболы один за другим, но без толку: пластины твари держали удар.

Бах! Бах! — Мария положила обоих. Последние два патрона.

Сколопендра замерла над растерзанным сектантом, водя жвалами. Пётр держал её, и по тому, как тряслась протянутая рука, я видел, что наставник на пределе.

— Христофорович, отпускай её рядом со входом в храм. Только медленно.

Наставник не спеша разводил пальцы. Тварь не сорвалась прочь, а обмякла, опустила голову, свернулась кольцом.

Пётр упал навзничь, хватая ртом воздух.

— Старый я для такого зверя, — выдавил он и хрипло засмеялся. — Бурого удержать — это одно. Бурый меня любит. А эта тварь сожрать хотела всю дорогу.

— Не убивай её, — сказал Марии, которая взяла автомат и направилась к монстру. — Оставь.

— Почему? — она опустила ствол.

— Пусть сторожит руины, а сдохнет — ну и чёрт с ней. Степная тварь, ей в болоте всё равно не жить. День, два — и всё.

Пётр, не вставая, повёл рукой. Сколопендра поднялась, подползла к спуску в подземелье и, получив свободу, быстро спустилась вниз.

Мария глянула на тварь, на меня и пожала плечами.

— Уходим, — сказал я. — Сейчас. Через ближайший переход, в «Кержак».

Напарница свела брови.

— А как же дождаться своих? Захар наверняка наводку дал.

— Хватит, сейчас у нас есть возможность уйти, и надо ею воспользоваться, — я мотнул головой в сторону трупов сектантов. — Эта группа не вернётся к вечеру, и секта поймёт, что храм взяли. И пришлёт не пятерых, а столько, что мы не дождёмся подкрепления из ордена. Надо уходить.

— А в «Кержаке» телепорт по часам. Если не успеем к вечернему, то придётся ночевать в степи, — сказала напарница.

— Значит, нужно поторопиться.

Пётр упёрся ладонями в колени, встал.

— Логично, Игорёк. Только вот этого, — он покосился на мага земли, — как заставить открыть портал, и чтобы ничего не заподозрил? Он маг, а не баран на верёвке.

— А вот тут, Христофорович, ты сработаешь.

План был дерзкий, и Пётр понял его раньше, чем я договорил.

Он закатал левый рукав, провёл ладонью по чистому предплечью. На коже проступил рисунок — два щупальца, уходивших к плечу. Это тебе не рядовой боец. Татуировка выглядела свежей, но наставник тут же состарил края, размыл линию, посадил тень так, будто носил её годами.

— Косметика, — сказал он буднично, опуская рукав до самого запястья. — Для него я теперь старший по ордену. Пока моя метка выше его метки, он должен подчиниться мне.

— А как же риски, что сработает блок, и маг сгорит? — спросила Маша, оглянувшись ко входу в подземелье, где исчез отпущенный Петром монстр.

Мы подошли к землевику, наставник присел рядом, тронул его за висок.

— Риск в том, что блок в его татуировке не дурак. Открыть переход по приказу старшего — это служба, метка должна промолчать. А вот если отвести на остров и там приказать открыть портал, то может произойти казус. Метка ордена почует подлог и умертвит носителя. Останемся тогда без мага и без перехода.

— Значит, открываем здесь и сразу.

— Да, — подтвердил я.

Мы с Марией собрали вещи, сняли плащи и отцепили эмблемы ордена. Теперь выдать в нас инквизиторов может только аура, которую маг земли попросту не в состоянии считать. Рядом с землевиком были лишь растерзанные останки воздушника, остальных мы уволокли за ближайший камень. Обнаружили у убитых два кошеля с макрами, которые тут же пошли в ход, наполнив наши источники.

Дал Петру знак, что мы готовы.

Христофорович убрал от мага руку, выпрямился и как рявкнет:

— А ну вставай!

Маг открыл глаза. Мутные.

— Ты чего тут разлёживаешься? Мы еле успели спасти тебя.

Взгляд землевика сполз по руке Петра, заметил метку — и что-то в нём щёлкнуло. Спина выпрямилась сама.

— Открывай портал в «Кержак», надо срочно эвакуироваться отсюда, — приказал Пётр. — Живо.

Маг пару раз хлопнул ресницами. И тут из спуска в подземелье раздался шорох, и оттуда показалась голова сколопендры.

— Ты чего медлишь, салага? Работай шустрее, а то будет поздно, — наставник вплотную пододвинулся к магу.

— Но группа доставки уже уехала, как мы доберёмся до портала?

— Живо открывай, — насел сильнее Пётр.

Тело землевика решило всё само. Он безошибочно сделал шаг в то место, где ещё двадцать минут назад висел портал, и провёл ладонями. Десять секунд — и там начала открываться серо-фиолетовая воронка.

Я считал про себя.

Один. Два. Три.

Портал медленно набирал глубину. Кожей я ждал, что вот сейчас метка сделает своё дело, маг захрипит, и фокус не выйдет, но всё работало.

Четыре. Пять. Шесть.

Воронка перестала расти.

— Пошли! — толкнул в портал Марию, следом Петра. Подхватил землевика под локоть и шагнул сам, последним, пока метка ещё молчала.

Мурашки. Тьма. Толчок в спину.

В лицо тут же ударило жаром от висевшего над степью солнца и запахом множества трав.

Степь расползалась до самого горизонта, без единого ориентира. Ни тебе дерева, ни приметного здорового камня, лишь трава да голубое небо без облачка.

Я огляделся и заметил грунтовую колею в десяти метрах от нас. На ней чётко угадывались следы широких колёс. Машина, что доставила группу разведки, уехала.

Мария подошла ко мне, присела и пальцем дотронулась до края пыльного следа.

— Недавно уехали, степной ветер ещё не разметал следы.

Молча кивнул и пошёл к Петру с сектантом. Маг сидел на коленях на земле, обессиленный двойным переходом между мирами. И тут меня осенило.

Он же из секты и наверняка знает дорогу к базе.

Не удержался.

«Христофорович, давай покопайся у него в недавней памяти, воспоминания о дороге свежие. Должно получиться, постарайся выудить, где у Артёма база».

Пётр не стал тратить силы на ментальный ответ, лишь с прищуром посмотрел на меня. Взгляд говорил лучше любых слов: ты уверен?

Кивнул.

Десять секунд томительной тишины.

Сектант выгнулся дугой, открыл рот в немом крике. От запястья по коже поползла чернота, как чернила в воде. За пару секунд залило руку, потом шею, лицо. Глаза закатились. Он завалился набок, в колышущуюся на ветру траву.

— Игорь… — Пётр развёл руками.

— Понял.

Но ничего не мог с собой поделать: ведь был шанс, что получится. Метка сделала своё дело, не дав магу сказать лишнего.

— Твой дар на шестом ещё не открылся? — спросил наставник.

— Пока нет, да и рано, обычно не раньше, чем через полгода.

— Каждый раз индивидуально. Надеюсь, тебе в этот раз повезёт, и откроется чтение прошлого.

Хмыкнул, но не ответил, так как и сам на это надеялся.

— Какие у нас дальше планы? — Маша перевела взгляд с сектанта на меня.

— А какие могут быть планы? Выбираться!

Я выпрямился, обвёл глазами степь.

Степь. Везде степь. Колея через сотню шагов уже сливалась с травой, дальше — ничего. До стационарного телепорта могло быть десять километров. Могло — сто. Пешком по этой пустоте, без воды, без единой зацепки… Я помнил, что в этом мире около стационарного портала, ведущего в «Ухинск», были холмы, а тут равнина.

Повернулся кругом — медленно, надеясь зацепиться хоть за что-то. Но нет, одна трава до самого горизонта. Ни дыма, ни дороги, ни столба. Солнце поднималось к зениту, и тень моя становилась всё меньше и меньше.

Мария требовала конкретики. Наставник терпеливо ждал, словно я сейчас сдавал выпускной практический экзамен, и вот ещё мгновение — и он скажет: «Нет, Игорёк, так не пойдёт. Приходи на пересдачу через неделю».

М-да… Вот тебе и дорога домой.

Шустрик выбрался из Машиного капюшона, куда забился при переходе, и встал на задние лапы.

Застыл.

Уши-локаторы начали вращаться в разные стороны. Нос задёргался. Зверёк завертел головой, тонко пискнул.

Из травы, шагах в тридцати, ему ответили. Несколько голосов разом, такие же тонкие.

Шустрик подобрался. Свистнул раз и сорвался с места вправо от того направления, в котором пропали следы колёс. Его спинка то и дело мелькала в траве, и, судя по поведению, он знал, куда бежал.

— «Кержак» — это его мир. Тушканчик дома, — я подхватил рюкзак и побежал. — За ним! Бегом!

Мы рванули.

Зверёк нёсся вдаль, то и дело останавливался, замирая, словно ждал, пока мы догоним, и снова уходил вперёд.

Я гнал магию в ноги, ведь благодаря найденным у сектантов макрам источники у нас были не пусты. Мария шла рядом легко. Пётр чуть отставал, то и дело догонял и опять замедлялся.

Солнце било в темя.

Я глянул на часы: половина первого.

Вспомнил расписание работы портала. Он открывался трижды: в шесть утра, в два пополудни, в шесть вечера. Утро прошло. Два уже на подходе, точно не успеем. Осталось вечернее окно. Потом ночь.

А ночью в «Кержаке» поднимаются блохи, мелкие твари, которых так много и которые так прожорливы, что всё в этом мире боится их. Всё живое зарывается глубоко в землю в надежде спастись.

Успеть надо до шести.

Бежали долго. Очень долго.

Мышцы, усиленные магией жизни, работали без устали. Вода закончилась, язык распух, прилип к нёбу. Пот высох на коже коркой соли. Каждый вдох обдирал глотку песком.

В голове было только одно желание: пить.

Степь не кончалась. Но из плоской равнины она плавно перешла в холмистую местность. Шустрик мелькал впереди, оборачивался, торопил.

Пётр споткнулся, ткнулся в землю ладонями. Я сбавил, обернулся.

— Не стой! — выдохнул он, поднимаясь. — Гоните, я следом. Если что, вы — ориентир.

Я глянул на часы. Половина третьего.

В голове само собой считалось: вечернее окно в шесть. Если телепорт близко — успеем с запасом. А если я ошибся, и Шустрик выведет нас не туда, куда я ожидал?

Отмахнулся.

Я гнал на это число. Шесть.

Магия в источнике уже спустилась на половину, а это значит, что у Марии скоро подойдёт к концу. Пётр-то шестого, он хоть и старый, но сдюжит, я верил в наставника.

Вдруг зверёк нырнул за очередной невысокий бугор и пропал.

Мы вскарабкались на холм и встали.

Я заметил знакомый, хорошо замаскированный рукотворный бугор Захара. Гараж.

— Роем здесь! — скомандовал я.

С помощью рунного ножа я начал рыхлить и разгребать землю у основания.

Минута — и рука ушла в пустоту провала. Дальше пошло быстрее. Ещё пять минут — и под клонившимся к закату солнцем я залез в земляной гараж.

Пикапа не было. Захар увёл его в Песчаный, но зато он оставил мотоциклы.

— Они здесь! Секунду.

На моём байке висела закреплённая ремнём канистра. Сорвал её, быстро скрутил крышку и припал к горлышку. Вода прохладная, с привкусом железа, сейчас она казалась слаще всего на этом свете. Я пил и чувствовал, как отпускает горло, как язык отлипает от нёба, как проясняется голова. Оторвался, сунул Марии. Она пила, запрокинув голову. Передала Петру. Тот обхватил канистру двумя руками, отпил, расплескал на грудь, да и плевать.

Опустошили в три горла за две минуты.

Я выдохнул, обтёр губы рукавом. Глянул на часы.

Половина четвёртого.

Шанс есть.

Шустрик к мотоциклам не лез. Он сидел у входа в гараж столбиком, и к нему уже сбегались сородичи.

Их набралось с десяток. Выскакивали из травы, вставали в ряд, поднимая головы, как сурикаты, поводили ушами. Подбирались к Шустрику, тыкались носами — обнюхивали, признавали.

Дома. Он вернулся домой. Именно отсюда он попал в болотный «Орск» и именно к своей стае поспешил, как только опять оказался в знакомом мире.

Мария присела на корточки, вынула из сумки последнюю упаковку галет. Тех, что так полюбились зверьку на болоте. Девушка высыпала угощение горкой на сухую землю, отступила.

Тушканчики двинулись по очереди, осторожно. Хватали по кусочку, тащили в траву, возвращались за следующим. Шустрик стоял рядом и не ел. Смотрел на нас.

— Ну вот, — тихо сказала Мария. — Иди. Тут твои.

Она положила рядом с горкой всю пачку.

Зверёк дёрнул ухом. Подбежал к ней, ткнулся носом в ладонь — раз, коротко. И отскочил к своим.

— Спасибо, малыш, — тихо сказал я.

Отвернулся и тут же начал выкатывать из укрытия первый мотоцикл. Потом вместе вытянули «Урал», он был тяжелее.

— По коням. Пётр, ты со мной. Маша, не отставай.

Наставник сел сзади, обхватил меня. Мария оседлала свой мотоцикл, завела. Движок схватился с первого раза.

Я бросил последний взгляд на бугор. Тушканчики растаскивали крекеры. Шустрика среди них было уже не отличить.

Степные дороги летели под колёсами бурой лентой.

Мотоциклы шли ровно, мощно. Ветер трепал волосы, иногда впереди поднимались облака пыли, в которые мы с разгона врезались.

Я гнал по колее, потом она соединилась ещё с одной дорогой, потом ещё. С каждым новым километром она становилась всё шире и шире. Стрелка спидометра легла к упору. Трава сливалась в сплошной бурый поток, неровности подбрасывали колесо, и я привставал над седлом, принимая тряску на ноги, чтобы не сбавлять ход.

Часы торчали из-под куртки, я то и дело поглядывал на них, выжимая из железного коня всю возможную скорость.

Шесть вечера.

И впереди, на горизонте, поднялись из степи две тонкие колонны. Стационарные столбы телепорта. Между ними уже дрожало марево портала.

А пока я смотрел, марево сгустилось, налилось фиолетовым, и в него один за другим стали заходить люди на мопедах и велосипедах с огромными корзинами лекарственных трав на плечах. Это были сборщики, и они уходили в «Ухинск» через последнее вечернее окно.

Портал был открыт.

Реально открыт.

И это не был мираж на горизонте — вон, люди заходят в него и растворяются.

Я пригнулся к баку, выкрутил ручку до упора.

Мария шла справа, позади на полкорпуса.

Я открыл канал.

«Поднажми. Должны успеть».