Глушак прыгнул.

Промахнулся. Он целился в ту точку, где я оказался бы через шаг. Мана ушла в ноги раньше, чем я об этом подумал, на одних рефлексах. Толчок — и меня унесло влево дальше, чем умеет тело без подпитки. Ствол нацелен туда, куда тварь должна была приземлиться.

Должна.

Взгляд зацепил серый бок и съехал. Трава. Тень от куста. Пусто. Исчез.

Выстрел ушёл в дёрн. Разрывной вывернул ком земли.

Чёрт…

Слева, метрах в семи, примялась трава.

Так вот где ты, тварь!

Я смотрел ту точку, не моргая. Из марева проступил контур: низкий, стелется, хвост ходит, словно у собаки, которая играет. Секунду подержал его глазами и понял, чего это стоит. Пока держал эту тварь, не видел больше ничего вокруг. Ни своры, ни Маши, ни земли под ногами.

Попробовал сканом. В фоне дыра, слишком чисто, как выметено. Только дыра размазана, шире твари раза в три, и края плывут. По такой особо не выцелишь.

Двоим пялиться на одну тварь — роскошь. Кто-то должен видеть остальное.

— Маша, глушак на тебе. Всё остальное — моё.

— Поняла, — она не повернула головы, — слежу за ним.

Скан веером, на максимально возможный радиус. Четыре туши с дальних кругов шли к нам, ломая лекала. Минуты три-четыре ходу. До заката часа два.

А от казарм уже накатывал ближайший к нам лозогрыз. Этот не прятался, как глушак, а пёр в лоб, по прямой, морда к земле, набирая ход. Нюхач взял след, и больше в его башке ничего не осталось, только инстинкт.

Я довернул корпус. Поймал его пятак в мушку. Выстрел. Разрывной вошёл под мелкий глаз и вынес затылок. Тушу повело, лапы подломились, и полтора центнера мяса проехали по инерции ещё метра три.

Второй лозогрыз вылетел из-за коробки и нацелился на Машу. Она стояла к нему боком, глаза — в пустое место в десяти шагах от меня. Револьвер от бедра, навскидку, не глядя: раз, два. Одна пуля в плечо, тушу твари мотнуло.

— Прыгай!

Напарница не переспросила, сделала, что я прошу, вложила магию в мышцы ног и свечкой вверх, выше человеческого роста. Лозогрыз пронёсся там, где только что стояли её сапоги. Я довернул и положил разрывной ему в основание черепа, в упор.

Тушу развернуло, и она поехала по глине боком, юзом. Маша приземлилась, а задняя нога твари дёрнулась и ударила её по руке. Револьвер вылетел, стукнулся о землю, оказавшись под мёртвой тушей.

— Цела?

— Цела. Но револьвер…

— Видел. Не упусти!

Полтора центнера дохлого мяса поверх её ствола. Ворочать тушу, когда на тебя стягивается свора, а в десяти шагах невидимка — это самоубийство. Потом. Этим можно заняться потом, если будет время.

В руке у Маши остался рунный нож. Земляная руна. Оружие дистанции вытянутой руки.

Вот и весь расклад. Она наши глаза и нож на крайний случай. Я — ствол.

— Где он? — спросил я, досылая патроны в барабан.

— Правее куста. Крадётся к тебе. Десять шагов.

Я бил по её словам. Вслепую, как артиллерия по докладу корректировщика. Разрывной вырвал дёрн правее куста. Второй лёг ниже, в лощинку.

— Ушёл вбок. Семь шагов. Присел.

Третий выстрел. По траве брызнуло тёмным.

— Зацепила пуля. Попятился, но не уходит.

На траве появилась кровь. Значит, тварь не такая уж неуловимая, достану. Но как точно попасть? Хоть револьвер Маше давай, но это невозможно, оружие настроено только на меня. Приходилось целиться в то, с чего постоянно уходил взгляд. Маша называет куст, шаг, поворот, я перевожу её слова в упреждение, жму спуск, а тварь за это время успевает сместиться на корпус. Секунда от слова до пули. Ему хватает.

В барабане три патрона. Я выцеливаю, а она всё продолжает ходить кругами.

— Движемся к казармам, — я положил руку Маше на плечо и повёл её.

— Переходим к плану «Б»? — спросила девушка, едва улыбнувшись.

— А то ты меня не знаешь! — хмыкнул в ответ. — Берём одного, потом второго.

План «как в Орске, у клеток» сдох, едва родившись. Он держался на тишине, а тишину нарушил глушак. Да и с невидимой тварью за спиной поодиночке работать — плохая идея.

Восемьдесят шагов до казармы.

Шли вполоборота, я постоянно сканировал округу и следил за дорогой. Если бы Маша посмотрела под ноги или споткнулась, то тварь, которую она пасла, пропала бы.

— Промоина. Два шага, — сказал я. — На счёт. Раз.

Перемахнула, не глядя. Я вёл её по земле, она меня по твари. Слепой ведёт слепого. Смешно. Но не до смеха, потом посмеёмся.

Первый монстр с дальних кругов выбежал из-за корпуса здания слева, раньше, чем я ожидал. Казалось, есть ещё полминуты. Я привычно потянул усиление в правую руку и канал не отдал ни капли. Сухо. Мана туда не шла после «Орска», и ещё месяц-полтора не пойдёт. Мышцы целы, кости целы, а толку? Рука как рука, но её не усилить.

Ладно. Перекроил на ходу: револьвер — в правую, стрелять мана не нужна, там механика и порох. Нож — в левую и тут же напитал рунный клинок магией.

Выстрел. Разрывной вырвал у твари кусок шеи вместе с загривком. Второй выстрел в то же место.

— Слева от тебя, — Маша о глушаке. — Идёт с нами. Дистанцию держит.

— Умный, гад.

Шестьдесят шагов.

Я вылавливаю каждый свободный момент, чтобы добавить в револьвер патронов. Полоса препятствий осталась правее: врытые брёвна, ржавая рама, всё в траве. Под сапогами пошла масляная плешь на месте стоянки. На голой земле твари хоть прятаться не за что. Мелочь, а приятно.

Сорок шагов.

Ещё две твари с холма спускались к нам наперерез. Одну снял на подходе, точно отправив разрывной в грудину, а затем контрольный в голову. Вторая подобралась вплотную. Выстрелить успел только раз, а потом шагнул вбок, пропуская тушу мимо. Влил ману в левую руку и всадил нож под челюсть, снизу, с потягом. Руны воды усилили орудие, и он прошёл по туше как раскалённая кочерга по снегу. Рез вышел косой, резать левой я не привык, в отличие от стрельбы. Дорезал вторым движением тварь, по локоть в чужой крови.

М-да…

Правой я такую свинью завалил бы одним ударом.

Перезарядка на ходу. Откинул барабан, гильзы в траву, из патронташа по одному, на ощупь. Шесть разрывных. Защёлкнул.

— Ближе взял, — голос у Маши сел. — Пять шагов от тебя. Присел… Прыгнул!

Я крутанулся, два выстрела веером, по её ориентирам.

Дёрн. Щепа от врытого бревна.

— Ложный. Отскочил. Восемь шагов.

Тварь выманила два патрона на пустое место.

И тут я понял, что глушак не охотился, а играл с нами. Ложные выпады, кружение, дистанция — всё это служило для привлечения внимания. Он отвлекал. С нами работал очень опытный и умелый зоокинетик.

Двадцать шагов.

Прощупал мага, к которому мы шли. А тот укрылся не только под непроницаемой ментальной защитой, но и в надёжном месте.

Здание, в котором он засел, скрывалось в склоне по самую крышу. Горб дёрна, а под дёрном — камень: тёсаные блоки, кладка в два локтя. Дверь из массива железного дерева, колониальная работа, такую даже таран не возьмёт с первого раза. Не караулка, а настоящий дот.

Я бросил щуп на мага и не смог до него добраться. Пока мы шли и рубили свору, смотритель не сидел без дела, а усилился до максимума, и это была правильная стратегия, ведь время работало на него.

— Будешь ментально мага доставать? — Маша стояла вполоборота, глаза в одну точку за моей спиной.

— Этот гад артефактами обвесился. В лоб не пробить.

— А он нас?

— И он нас нет. Чистый зоокинетик: качал зверей и оборону. Ментально бить не умеет, иначе уже ударил бы. Но я попробую, а вдруг.

Я сформировал не щуп, а настоящий ментальный таран из того, что оставалось в источнике, в одну точку, в стык между узлами. Вложил и ударил.

Таран размазало по сетке, как мокрый песок по кулаку. Ни трещины.

Источник просел на три четверти. За один удар.

Нож в ножны, левая рука уже развязала тесёмки мешочка с макрами. Кристаллы в руке. Потянул. Энергия пошла в источник ровной тёплой волной. Через десять секунд я высыпал в траву горсть мутных стекляшек.

Тут же расширил скан до предела, на весь распадок. И понял, от чего глушак нас отвлекал.

В противоположной стороне лагеря, у дальних казарм, из-под земли выходили монстры. До этого прятались в каком-то укрытии, где я не мог прощупать их. Появлялись на свет один за другим, будто их там штамповали. Три. Пять. Восемь.

Пересчитал всех, кого держал скан. Два десятка врагов. Плюс глушак, которого скан не держал, и ещё два мага-смотрителя.

В револьвере шесть. На тварь нужно два-три точных. Арифметика простая и поганая: барабан — это две туши. Ну, три-четыре, если уж очень повезёт. А их двадцать, и перезарядку между выстрелами мне явно никто не подарит.

Смотритель мог просто сидеть. Ему торопиться некуда. Дот явно без боевой магии не вскрыть, артефакты держат ментальную защиту, а зверьё прибывает. До темноты осталось немного. А в темноте у нюхачей и невидимки все козыри.

Отсидеться — это лучший ход, который мог сделать маг за стеной.

Если ментал его не берёт, время не на нашей стороне. Остаётся только одно: применить грубую физическую силу. Вот только между нами и магом была ещё каменная стена, дверь из массива железного дерева и тварь, которую я не вижу.

— Игорь, — неестественно спокойно сказала Маша. — Тварь перестала кружить.

— Где?

— За тобой. Пятнадцать шагов. Заходит со спины.

Я развернулся спиной к двери. Маша сжала нож.

— Присел, — сказала она. — Прыгнул! Влево!

Мана в ноги. Меня унесло в сторону, а когти проскребли по плахе двери — там, где только что была моя спина. Тварь оттолкнулась и стекла в марево.

Два выстрела вслед, по примятой траве. Дёрн. Пусто.

Хватит! Наигрались.

Я откинул барабан. Две гильзы вон, из патронташа — антимагические. Два. Больше у меня нет. У Маши на поясе ещё дюжина. Провернул барабан: антимагия пойдёт первой.

— Веди. Мне нужно попасть один раз. Всего один.

— Правее. Десять шагов. Идёт по дуге, к тебе.

Выстрел. Антимагический ушёл в пустоту: за секунду от её слова до моей пули тварь успевает сместиться, это уже проверено. Значит, бить не по месту. По ходу.

— Дуга та же?

— Та же. Восемь шагов.

Я вынес ствол вперёд по дуге, на два корпуса, и выжал спуск.

Хлопок. Суше, чем от разрывного.

Марево невидимости твари распалось.

Посреди травы стоял глушак. Серая шкура в разводах, свежие раны от моих попаданий. Скан взял его сразу, как обычного зверя. Отвод взгляда у него сломался.

— Вижу! — подтвердил я.

Маша выдохнула так, будто час просидела под водой, протёрла глаза рукой.

Дальше пошла простая работа. Разрывной в бок — тварь швырнуло, но она поднялась и рванула на меня, стелясь. Я пропустил выпад мимо, мана в левую, нож под горло. Руны воды дошипели своё.

Глушак лёг. Обычная мёртвая тварь. А сколько шороху навёл.

Свора не ждала. Скан: четыре туши уже почти рядом, за ними ещё. А дверь из железного дерева по-прежнему стояла между мной и магом.

Ну что ж. Раз таран не берёт её с первого раза, дадим тарану два захода.

Перезарядился под завязку. Выцелил ближнего лозогрыза и оставил на шкуре царапину. Тварь взвизгнула, крутанулась на месте, поймала мой запах и пошла так, как умеют только раненые: не разбирая ничего.

Я встал назад к двери. Спиной к плахе. Ждал до последнего. Мана в ноги — прыжок в сторону.

Удар.

Полтора центнера с разгона влепились в железное дерево. Гул прошёл по всей коробке. Плаха выдержала. Косяк — нет: от петель по камню побежала трещина.

Тварь отползла, мотая башкой. Я добил её и ранил следующую. Ещё один разъярённый подранок.

Третий заход на дверь вышел страшнее предыдущих, монстр оказался массивнее и сильнее. Дверь ушла внутрь вместе с косяками и куском кладки.

Из проёма — пыль, рёв, грохот. Лозогрыз крушил что-то в темноте.

Я вошёл следом. Револьвер перезаряжен в правой, нож в левой.

Смотритель вжался в дальний угол, за опрокинутый топчан. Немолодой, сухой, в полевой форме. Маг не испугался, он работал: лозогрыз развернулся ко мне всей тушей.

Два выстрела в упор, в пятак. Туша доехала до моих сапог.

Маг вскинул руку — на запястье вспыхнуло. Разрывная пуля не долетела, увязла в воздухе в ладони от его груди и осыпалась.

Вторая — то же самое. Вспышка по контуру бледнее.

Он жрал мои патроны, как копилка медяки. Ну уж нет!

Я шагнул вплотную, влил в левую маны и стал бить ножом. Щит хлопал вспышками, руны воды шипели о него, вспышки бледнели с каждым ударом. На пятом артефакт лопнул с сухим щелчком.

Шестого удара хватило.

Смотритель сполз по стене. Я стоял над ним и слушал скан.

По всему лагерю носились твари. Половина поводков разорвана, часть монстров теперь действует без указки.

Свора посыпалась.

Две туши сцепились прямо на полосе препятствий. Они рвали друг друга яростно, деловито, будто наконец могли решить всё, что накопилось между ними. Три твари уходили к гребню, не оглядываясь. Остальные метались, как собаки, у которых сдох хозяин.

А у дальних казарм распахнулся загон. Скан поймал, как из ещё одного укрытия выходят туши, но не в бой. На запах крови. Жрать.

Вот и разгадка, почему тварей на охране периметра было мало. Их не мало. Маги гоняли по кругам смену, остальные сидели в загоне и ели. Патруль и кормёжка, по очереди. Мы поспешили к укрытию второго мага, но не успели.

Дверь такого же дота, что и у первого мага, распахнулась, и молодой смотритель рванул прочь. К просеке, где угадывалась дорога.

На бегу он ещё пытался работать. И работал грамотно: не хватался за всех тварей разом, а брал ближних к нам, по одной. Первая туша дёрнулась, развернулась, прошла десяток шагов и встала, замотав башкой. Вторая даже не развернулась. Поводок соскальзывал: паника, кровь и смерть напарника в фоне рвали ему хватку. Зверей на нём висело с два десятка, но он не справлялся. Удержал бы пять — ушёл бы героем от нас.

А одна тварь пришла сама, без всякого поводка. Дикая, с разорванным ухом, пьяная от чужой крови. Пёрла на нас просто потому, что мы двигались.

— Моя, — Маша шагнула вбок.

Тварь купилась на движение, довернула на неё. Маша подпустила, ушла с линии — мана в ноги, короткий рывок — и земляная руна вошла под лопатку, как в глину. Даже довизжать не успела.

Я снял разрывным ещё одну, что решилась подойти. Остальные не решились.

Восемьдесят метров до бегущего. Девяносто.

Он бросил магичить и просто бежал, сильно размахивая руками.

Я перезарядил револьвер, но Маша не дала выстрелить.

— Я сама.

Секунда, другая — и на него сорвались две ближайших твари, в момент растерзав тело.

— Как ты это сделала?

— Подсунула им картинку: подранок уходит. Кровь, рваный бег. Дальше они сами.

Кивнул. Враг за спиной хуже врага перед тобой. Уйдёт, а потом вернётся, когда ты не ждёшь, да ещё и не один.

Тело первого мага я осмотрел быстро. Ни бумаг, ни жетонов, карманы чистые, как перед баней. Только татуировка на предплечье. Одно щупальце. Выходит, рядовые сторожа при хозяйстве.

Лагерь постепенно успокаивался, стихал. Твари догрызали своих у загона, живые расходились, фон пустел на глазах. Через час здесь останутся только мелкие падальщики и мы.

И храм. Зелёный курган в глубине распадка никуда не делся. Тропа к зеву была исхожена.

Теперь наша очередь.

Но сначала надо достать револьвер Маши.

Мы пошли к месту первой сшибки. Тушу лозогрыза я выворотил жердью, как рычагом. Мана в левую, спина доработала остальное. Вот блеснул револьвер. Мария вытерла его о шкуру, откинула барабан, провернула, заглянула в ствол на свет. Сунула в кобуру и похлопала ладонью.

Прошлись по убитым тварям, потроша и вытаскивая макры. С лозогрызов улов небольшой, малые макры, а вот глушак порадовал средним белым кристаллом стихии воздуха.

Потом сходили за мотоциклами. «Урал» и «Иж» стояли в буреломе, где мы их оставили, под лозой и валежником. Пригнали к самому зеву, хотя и пришлось изрядно помучаться, пробираясь по бездорожью. Бросать технику в километре от себя незачем, да к тому же уходить будем не лесом, а по сектантской дороге, что я приметил с гребня. Ловушки на ней снимем, дорога есть дорога.

Солнце село. Распадок налился синим.

Устроились у входа в храм на камнях. Достали еду: галеты, вяленое мясо, банка консервов, сухари, фляги. Ели молча и помногу, бой выжигает не только источник.

Пока жевали, я перебрал боекомплект. Разрывных в патронташе оставалось на два с лишним барабана. Антимагических ноль, оба ушли в глушака. Зато у Маши ещё есть. Вот и вся наша антимагия. Негусто, конечно, но хоть что-то.

— Держи свои в лёгкой доступности, — сказал я. — Не перекладывай.

— Жалко было? — она кивнула на мой патронташ. — Два последних потратил.

— Жалко. Дефицит на то и дефицит, чтобы жечь его в правильный момент.

— Так что, ночевать не будем? — Маша кивнула на тёмный провал между осевшими камнями.

— Нет. Зайдём, глянем, разберёмся. А наутро отправимся в Серов.

— А если там карман, как в «Орске»?

— Не, навряд ли, — я отмахнулся.

Она пожала плечами и убрала флягу. Вот и поговорили.

Там, внизу, всегда ночь. Днём светлее не станет, так что время суток нас не касалось.

Из тёмного зева провала выныривал провод и уходил куда-то в сторону по траве. Оказалось, к генератору. Армейская машинка, ухоженная, безотказная. Бак здоровый, специально увеличен для долгой работы, залит под самую горловину, рядом ещё две полные канистры.

Дёрнул шнур. Со второго раза генератор завёлся, заурчал. В глубине провала один за другим загорелись огни — цепочка лампочек вдоль спуска.

На торце висела небольшая табличка с расходом. Судя по данным, запаса, что тут залит, должно хватить на неделю.

На камне у входа, под зеленью, глаз зацепил строчки знаков. Письменность древних. Достал револьвер, проверил заряд.

— Ты готова?

Маша поправила флягу на поясе, кивнула.

Мы вошли в зев.

Спуск шёл полого, ступени стёрты до желобов. Лампы накаливания высвечивали массивные тёсаные камни на стенах, стык к стыку, без раствора. Через двадцать шагов стены разошлись.

Восьмигранный зал.

У последней ступени гул генератора за спиной просел и отдалился. Я оглянулся: до входа шагов тридцать, огни горели ровно, а вот гула уже не было слышно.

Камень глушит, только и всего.

Я шагнул в зал.