Удар получился слишком слабым. Василий не подумал, что его новое тело не было тренировано к таким подвигам. Мужчина отшатнулся, его рука мгновенно выстрелила, обрушиваясь на голову Белозёрова. Сознание поплыло. Следующий удар незнакомца вырубил Василия окончательно.

— Василий, — сквозь гул в голове услышал он голос. В нос ударил резкий запах нашатыря.

Белозёров открыл глаза. Перед ним появилось мутное лицо, постепенно приобретавшее резкость и черты врача Давида Моисеевича.

— Василий, — снова произнёс врач и повторно поднёс к носу Василия ватку с нашатырём.

Белозёров попытался убрать голову:

— Я тут. Уберите уже. Дышать невозможно, — прохрипел Василий.

Над ним появилось второе лицо. Аристарх Платонович вглядывался в его глаза:

— Что с ним?

— Сильная травма головы, множественные ушибы по всему телу. Очень похоже, что его прилично попинали. Но, слава богу, все кости целы. На удивление целыми остались даже рёбра, — ответил Давид Моисеевич, измеряя пульс Василию. — Пусть переночует в нашей лечебнице, поставим ему капельницу, а утром я его осмотрю и отпущу, Аристарх Платонович.

Василий закрыл глаза, голова гудела, мысли разлетались в разные стороны. Белозёров попытался сосредоточиться, но ничего не вышло. Через какое-то время он почувствовал укол в руку. Даже не пытаясь открыть глаза, Василий медленно провалился в сон.

Белозёров проснулся от гула голосов в его голове. Он открыл глаза. Перед взором был белый высокий потолок. За дверью палаты кто-то громко разговаривал. Он медленно сел на кровати. Голова закружилась. «Однозначно сильное сотрясение головного мозга, — Василий сам себе поставил диагноз и усмехнулся. — Надо заняться хотя бы минимальными тренировками, иначе меня точно убьют в следующей драке». Он осмотрел своё тело. Гематомы уже приобрели яркий синий цвет. Ощупав себя руками, он мысленно согласился с Давидом Моисеевичем: все кости и даже рёбра были целы. Глубоко вдохнув и выдохнув, Белозёров не почувствовал никакого дискомфорта, хотя всё тело и болело.

Аккуратно встав, он постоял минуту и сделал пару шагов. Голова снова закружилась. Схватившись за спинку кровати, он быстро сел.

«Беда… Надо как минимум ещё пару дней, чтобы хотя бы более-менее начать ходить», — пронеслось в голове.

— Голова сильно кружится? — Василий услышал за своей спиной голос Воронова.

— Иван Макарович, сделайте милость, встаньте передо мной. Я даже развернуться к вам не могу, — произнёс Василий.

Белозёров услышал, как за его спиной раздались шаги. Спустя пару секунд перед ним встал начальник сыскного отделения.

— Посиди, сейчас врача позову. Давид Моисеевич уже заходил, но будить тебя не стал, — Воронов посмотрел на Василия.

— Подождите, сколько сейчас времени? — спросил Белозёров.

Воронов достал из кармашка часы и посмотрел время:

— Десять утра.

Дверь открылась, вошёл Рябинин вместе с врачом.

— Доброе утро, Василий, — поздоровался Давид Моисеевич. — Как ты себя чувствуешь?

— Кости целы. Но сотрясение очень сильное. Голова кружится, даже когда встаю. Надо пару дней покоя, чтобы прийти в себя, — ответил Белозёров.

— Отлично, раз ты уже сам себе поставил диагноз, значит, всё хорошо. Тогда оставим тебя здесь, продолжим ставить капельницы. Так будет лучше, чем просто валяться дома, — Давид Моисеевич взял его за руку, померил пульс и провёл короткий осмотр. — Теперь ложись. Чуть позже тебя покормят. А потом спать.

Белозёров кивнул и лёг на кровать, укрывшись одеялом.

Врач повернулся к Рябинину:

— Аристарх Платонович, давайте только недолго.

— Как скажете, Давид Моисеевич, — Рябинин отошёл в сторону, пропуская врача к выходу из палаты.

Как только дверь за врачом закрылась, Рябинин и Воронов взяли стулья и сели возле Василия.

— Рассказывай, что произошло, — сказал судебный следователь.

— Вчера вечером, после того как я встретился с вами в окружном суде, я пошёл ужинать в трактир. Тот, который возле моей квартиры, — начал говорить Василий. — Через некоторое время в трактир вошёл высокий мужчина в старом пиджаке. Я заподозрил, что он за мной следит. Быстро доев, я вышел на улицу и стал его ждать. Он выскочил следом. Ну а дальше — героический бой, в котором я слишком быстро проиграл. Собственно, всё.

— Странно… — Воронов посмотрел на Рябинина. — По показаниям городовых, которые увидели драку, — он перевёл взгляд на Белозёрова, — тебя избивали двое. Городовые тебя узнали. Сразу сообщили Аристарху Платоновичу и мне. Мы тебя сюда и поместили.

— Не знаю, но вырубил меня точно длинный. Второго я не видел, — ответил Василий. — Их задержали?

— Нет. Смогли сбежать. Ладно, пойду крикну Моню, — Рябинин встал со стула. — Ты же сможешь описать Моне этого высокого мужчину?

— Да, Аристарх Платонович, я его отлично запомнил, — сказал Белозёров.

Судебный следователь кивнул и, открыв дверь палаты, позвал Моню.

— Добрый день, Василий, — улыбнулся вошедший Моня, держа в руках планшетку с закреплённым на ней чистым листом. Он достал из кармана карандаш и присел на стул. — Рассказывайте.

Василий прикрыл глаза, вспоминая лицо мужчины, и стал его описывать. Моня иногда задавал уточняющие вопросы, но в основном молча рисовал.

— Готово. Вот, — он повернул к Белозёрову планшетку с рисунком. — Получилось?

— Идеально, Моня, — Василий был удивлён. В Моне явно погибал очень талантливый художник.

Воронов протянул руку:

— Моня, дай-ка мы с Аристархом Платоновичем посмотрим.

Моня отдал ему рисунок и встал со стула, освобождая место судебному следователю.

— Да это же Витька «Кирпич», — Воронов посмотрел на Рябинина, когда тот сел на стул и протянул ему рисунок.

— Точно, вылитый Витька «Кирпич», — согласился Аристарх Платонович, беря рисунок и внимательно его рассматривая. — Это упрощает дело. Сделаю на него постановление о задержании, пусть Горюнов организует его розыск.

Дверь в палату открылась, и вошла молоденькая медсестра с подносом в руках, на котором стояли тарелки.

— Давид Моисеевич сказал, чтобы вы заканчивали. Мне надо покормить больного, а дальше ему поставят капельницу, и нужен сон, — произнесла медсестра, стараясь сделать свой голос максимально строгим.

— Мы уже уходим, — Рябинин и Воронов встали со стульев.

— Аристарх Платонович, по нашему делу… — Василий посмотрел на Рябинина.

— Не переживай. Лечись. Завтра приду, или Иван Макарович зайдёт. Будем тебя информировать, — ответил Рябинин.

Белозёров проводил всех взглядом и посмотрел на медсестру, которая поставила поднос на тумбочку и села возле Василия.

— Давайте я вас покормлю, — произнесла она и взяла тарелку, в которой был горячий куриный бульон.

— Можно я сам? Руки-то у меня целы, — Василий улыбнулся и забрал из её рук тарелку.

Ближе к вечеру в палату к Василию пришёл Арон Абрамович и привёл с собой невысокого сухощавого мужчину.

— Василий, добрый вечер. Как вы себя чувствуете? — спросил ювелир.

— Спасибо, Арон Абрамович, уже лучше, — Белозёров посмотрел на сухощавого мужчину, у которого в руках была сантиметровая лента, а под мышкой — футляр из тёмного дерева.

— Василий, позвольте представить: Менахем Лейбович, лучший портной, которого я знаю. Аристарх Платонович сообщил, что ваша одежда пришла в негодность, и я захотел вам сделать небольшой подарок.

Менахем Лейбович поклонился:

— Добрый вечер, Василий. Рад познакомиться с тем, кто спас сына моего друга. Вижу, вам сейчас не до долгих церемоний. Так что я просто сниму мерки — этого будет достаточно, поверьте, я знаю своё дело.

— Спасибо, но я пока не смогу заплатить вам за ткань и работу, — произнёс Василий.

— Василий, я же сказал, что это подарок, — Арон Абрамович улыбнулся. — Вам не стоит беспокоиться. Так что вставайте.

Белозёров медленно поднялся с кровати. Голова кружилась, но было уже вполне сносно.

— Ладно, Арон Абрамович. Спасибо. Только мне что-нибудь простое.

— Молодой человек, пошьём вам костюм на современный лад: брюки, жилетку и пиджак. Всё будет красиво и удобно, — произнёс портной, уже начиная снимать мерки. — Ткань сделаем плотную, но не тяжёлую. Швы будут хорошие, не разойдутся. Подкладочку мягкую, чтобы не натирало, — говорил он, ловко снимая мерки и записывая их себе карандашиком в маленький блокнот.

Наконец портной аккуратно закрыл блокнот:

— Готово. Завтра к полудню я принесу всё на примерку. Давид Моисеевич сказал нам, что вы здесь два дня пробудете. Так что я всё успею.

— Спасибо, Арон Абрамович и Менахем Лейбович, — искренне сказал Василий. — Вы очень вовремя. Моя одежда уже полностью непригодна. — Василий кивнул на висевшую на вешалке разодранную и грязную одежду.

— Поправляйтесь, Василий, — произнёс ювелир.

Когда они вышли, Белозёров снова устроился на кровати. Через несколько минут он уже крепко спал.

На следующий день, после плотного завтрака и обязательной капельницы, Василий полусидел в кровати. Чувствовал он себя уже сносно и надеялся, что завтра вполне сможет приступить к работе. Дверь палаты открылась, и вошли Рябинин с Вороновым.

— Доброе утро, Василий Игнатьевич. Как ты себя чувствуешь? — поздоровался Рябинин, а Воронов кивнул в знак приветствия.

— Спасибо. Уже намного лучше. Планирую завтра приступать к работе, — ответил Белозёров. — Расскажите новости?

— Расскажем, — произнёс Аристарх Платонович.

Они уселись на стулья и пододвинулись ближе к Василию.

— Ночью взяли Витьку «Кирпича», — начал Рябинин. — Мы его уже допросили и выпустили. Предъявить ему нечего, кроме драки. Но Иван Макарович приставил к нему несколько филёров. Будут следить. Может, смогут что-нибудь узнать — кто его нанял для слежки.

— И что он говорит? — поинтересовался Василий.

— Говорит, не знал, что ты сыщик. И, мол, ты первый на него напал. Но это не так важно. Важно другое. Он не отрицал, что следил за тобой. Говорит, ему хорошо заплатили, чтобы слежку за тобой вести. Да и не только ему. Вообще «Кирпич» не делал из этого тайны. Статьи за это нет. Так что он всё рассказал, кроме того, кто его нанял. Говорит, знать не знает, а заказ получил через записку, которую ему беспризорный мальчишка притащил. Деньги за работу забирал в тайнике. Каждый раз в разных местах. Следят за тобой давно.

— Выходит, «Мясник» знает о каждом моём шаге, — задумавшись, произнёс Белозёров.

— Не только о твоём, но и о наших, — заговорил Воронов. — Сегодня заметили, как за нами тоже следят.

— Плохо, очень плохо, — Василий посмотрел на Рябинина и Воронова.

— Тут уж мы ничего поделать не можем. «Кирпич» сообщил, что к слежке за нами привлечено очень много людей из его среды. Так что «пасут» нас всегда, — произнёс Иван Макарович.

— Ладно, — Рябинин достал из своей папки протокол досмотра. — Во-первых, мы отпустили швейцара Баранко и его жену. Вины никакой за ними нет. Дальше, — Аристарх Платонович протянул Василию протокол. — Прочитай. Обыскали квартиру Варвары Котовой.

Василий взял протокол и начал читать. При обыске не было найдено никаких следов или улик. Единственное, что привлекло внимание Белозёрова, — это наличие большого количества новых платьев.

— А платья? Они прямо все новые? — уточнил Василий, посмотрев на Рябинина.

— Да, — кивнул судебный следователь. — Иван Макарович отправил Румянцева проверить ателье: на нескольких платьях остались бирки. Возможно, сможем выяснить, покупала Варвара вещи самостоятельно или с кем-то приходила. Но могу точно сказать: платья из этого ателье дорогие, и она бы точно не смогла их купить на свои деньги, даже те, что брала с репетиторов и студентов. Не тот уровень.

— Выходит, наш «Мясник» далеко не бедный, — сделал вывод Белозёров.

— Мы с Иваном Макаровичем того же мнения, — заговорил Рябинин. — Найм большого количества людей, чтобы следить за нами, стоит больших денег. Опять же, молодая артистка Клара Андреевна Светлова не стала бы встречаться с бедняком. Скорее всего, он вхож в круг общения князя Волконского. Ещё дорогие платья Варвары Котовой. Всё это говорит о том, что «Мясник» из состоятельной семьи.

— А ещё жёлуди, — добавил Василий. — Дуб красный растёт только в усадьбах богатых дворян и купцов.

— Вот именно, — согласился Рябинин.

— Иван Макарович, а по мастерским есть хоть какие-нибудь результаты? — Белозёров посмотрел на Воронова.

— Пока нет. Привлекли филёров. Думаю, завтра уже будут результаты. Тихон Мохов сделал основную часть работы. Им осталось не так много, — ответил начальник сыскного отделения.

В дверь палаты тихо постучали.

— Войдите, — сказал Воронов, посмотрев на дверь.

Дверь открылась, и вошёл портной со своим помощником — молодым парнем, который нёс одежду, закрытую чехлом.

— Простите, господа, я думал, Василий один, — произнёс Менахем Лейбович.

— Менахем Лейбович, мы уже уходим, — сказал Рябинин и наклонился ближе к Василию: — Завтра поезжай сразу в сыскное отделение. Мы будем там. Либо тебе скажут, где нас искать. Всё, поправляйся.

— Хорошо, Аристарх Платонович, — ответил Белозёров.

Рябинин и Воронов вышли из палаты, прикрыв за собой дверь.

— Василий, — Менахем Лейбович шагнул вперёд, — давайте сейчас примерим жилет с брюками. Потом пиджак — он самый сложный. Лёва, снимай чехол.

Белозёров откинул одеяло и встал перед портным.

Помощник портного аккуратно снял чехол и протянул Василию брюки. Ткань была тёмно-серой и плотной. Белозёров осторожно надел брюки.

— Прекрасно, — произнёс Менахем Лейбович, осматривая брюки. — Присядьте, попробуйте пройтись.

Василий присел на кровать, встал, прошёлся по палате.

— Ну как? — спросил Менахем Лейбович, следя за Василием. — Не жмёт? Не тянет?

— Всё прекрасно, — улыбнулся Белозёров.

— Хорошо, — портной повернулся к помощнику. — Лёва, теперь рубашку и жилет.

Через пару минут Василий уже оделся.

— Теперь вы уже похожи на красивого молодого человека, — улыбнулся портной. — Лёва, пиджак.

Василий надел пиджак, который сел просто идеально.

— Удивительно, — произнёс Белозёров. — Такой удобной одежды у меня ещё не было.

— Я сорок лет шью, Василий Игнатьевич. Иногда мне даже не приходится снимать мерки. Всё, можете раздеваться. Завтра утром Лёва принесёт вам полностью готовый костюм, — сказал Менахем Лейбович, помогая Василию снять пиджак и жилет.

— Спасибо, Менахем Лейбович, — поблагодарил Белозёров.

На следующий день в восемь утра в палату вошёл Давид Моисеевич. Быстро осмотрев Василия, он удовлетворённо кивнул:

— Сегодня намного лучше, Василий. Намного.

— Да, я себя чувствую уже нормально, Давид Моисеевич. Спасибо за заботу. Сколько я вам должен за лечение? — спросил Белозёров.

— Окружной суд всё оплатит, Василий. Сам прокурор заверил меня, что счёт будет оплачен сразу, как только я его выставлю. Вы, похоже, очень ценный сотрудник, — улыбнулся врач. Потом обернулся, проверяя, закрыта ли дверь, и наклонился ближе к Белозёрову: — Ваш шов, которому вы меня научили… Он сделал меня знаменитым в наших кругах. Спасибо вам.

— Пожалуйста, Давид Моисеевич, — ответил Белозёров.

— Ладно, я пойду. Скоро вам должны принести одежду. Так что прощаюсь с вами. У меня начинается приём посетителей, — произнёс врач, вставая.

Минут через десять после ухода врача в палату вошёл помощник портного.

— Василий Игнатьевич, всё полностью готово, — произнёс Лёва и начал снимать чехол с костюма.

Белозёров встал и стал одеваться. Когда он полностью оделся, Лёва обошёл его со всех сторон и ещё раз поинтересовался, всё ли ему нравится.

— Лёва, всё просто великолепно, — ответил Василий. Костюм сидел идеально. — Передай Менахему Лейбовичу большое спасибо.

— Передам, Василий Игнатьевич, — Лёва слегка поклонился, забрал чехол и скрылся за дверью палаты.

Белозёров посмотрел на свои старые вещи. Достал оттуда кошелёк с деньгами, карманные часы и лупу, которая к счастью Василия осталась целой. Ещё раз оглядел себя, любуясь новым костюмом, который он точно не купил бы на своё жалованье, и направился в сыскное отделение.

Не спеша выйдя из лечебницы, Василий огляделся. Увидев на другой стороне улицы извозчика, он помахал рукой, привлекая его внимание.

— В сыскное отделение, — сказал Белозёров, усаживаясь в пролётку. — Только сильно не гони.

Пролётка медленно катила по мостовой. Василий вдыхал утренний воздух, который ещё не успел наполниться пылью, и смотрел по сторонам, пытаясь обнаружить слежку.

Когда пролётка остановилась у здания сыскного отделения, Василий на секунду задержался, ещё раз огляделся, рассчитался с извозчиком и шагнул на тротуар.

Поднявшись по крыльцу, он вошёл в здание и столкнулся с Тихоном Моховым, который разговаривал с дежурным.

— Доброе утро, Василий. Как ты? — спросил сыщик.

— Доброе утро, Тихон. Уже намного лучше. Вот иду к Воронову. Он у себя? — спросил Белозёров.

— Да, Рябинин тоже там, — ответил Тихон.

Василий кивнул и направился в кабинет начальника сыскного отделения. Постучав в дверь и услышав приглашение войти, он открыл дверь:

— Доброе утро.

— Доброе утро, Василий. Ты вовремя, — произнёс Воронов. — Проходи.

— Доброе утро, Василий, как себя чувствуешь? — поинтересовался Рябинин.

— Уже намного лучше, — ответил Белозёров, присаживаясь за стол.

— Отлично. Сейчас должен подойти Румянцев. У него есть новая информация после проверки ателье, — сказал судебный следователь.

В дверь постучали.

— Войдите, — громко произнёс Иван Макарович.

В кабинет вошёл начальник полицейского участка Горюнов:

— Доброе утро, господа. Как удачно, что вы все здесь. У нас новое убийство.