Василий ехал в пролётке в сторону дома после долгого допроса. Как и предполагал Белозёров, Фёдор Андреевич Трегубов оказался служащим страхового общества «Россия», который подозревал, что ювелир Хаим Борухович Фридман провернул аферу с кражей и получением страховки. Прямых доказательств у него не было, но он владел всей информацией по этому делу. Подумав пару месяцев и составив план, Трегубов начал действовать. Через сеть информаторов страхового общества он вышел на сокамерника Лебези, сидевшего в Таганской тюрьме. Василий мысленно улыбнулся: «Горюнов угадал: Лебезя проболтался о деле своему сокамернику, а тот продал информацию Трегубову за хорошие деньги».

Узнав все обстоятельства дела, Трегубов сначала решил сдать ювелира своему начальству, но три процента вознаграждения ему показалось мало. Тогда он пошёл к Фридману и, выложив ему весь расклад, потребовал четвёртую часть денег от всей аферы. Ювелир под давлением обстоятельств согласился. Но объяснил, что надо ждать выхода из тюрьмы Лебези, так как ключ от сейфа был у него, а карточка банка — у его сожительницы Тихомировой. У самого же ювелира денег уже не было: почти двести тысяч он потратил на погашение долгов, остальное пустил в дело.

Трегубов согласился, и потянулись долгие месяцы ожиданий. Когда Лебезя вышел, Фёдор вместе с Тихомировой встречали его у ворот тюрьмы. Между ними возникла перепалка, и Лебезя просто послал его куда подальше, сказав, что он ничего ему не даст. Но Трегубов не собирался отступать. Он купил старый револьвер через своих информаторов и выследил Лебезю, который достал ключ из тайника и направлялся к своей сожительнице.

Когда Аким Лебезя неожиданно помер, спасаясь от него бегством, а при обыске тела Трегубов не обнаружил ключ от сейфа, он решил забрать свою долю с ювелира. Но Хаим отказался платить, сославшись на отсутствие денег. Нервы Трегубова не выдержали, и он просто пристрелил ювелира.

Теперь у него осталась единственная возможность добраться до драгоценностей в сейфе — заставить Тихомирову отдать ему карточку банка и написать доверенность на получение доступа к сейфу. Трегубов уже выяснил в банке, что при утере ключа, имея на руках карточку банка, его можно восстановить. Да, это было долго, но такая возможность была.

Отправившись к Тихомировой, Фёдор попытался с ней договориться по-хорошему. Но, как сказал Трегубов на допросе: «Эта тварь слишком сильно любила деньги». Карточку банка он у неё забрал, но доверенность писать она отказалась. Посчитав, что она помрёт от потери крови, Фёдор покинул квартиру, уже составляя варианты, каким образом подделать доверенность. Но тут появились городовые. Он проследил, что они увезли её в Шереметевскую больницу. Там он выяснил, что она жива, и решил добить, чтобы Тихомирова его не выдала. Но не успел… Теперь Трегубова, вместо богатой жизни, ждала каторга.

— Приехали, ваше благородие, — голос извозчика вырвал Василия из задумчивого состояния. Он рассчитался и пошёл в трактир поужинать.

На следующий день рано утром Белозёров сразу отправился к Арону Абрамовичу. Рябинин поручил ему договориться с ювелиром, чтобы он присутствовал при изъятии драгоценностей из банка.

Василий постучал в дверь ювелирной лавки, она была ещё закрыта.

— Кто там в такую рань? — услышал Белозёров голос Мони через пару минут.

— Моня, это Василий. Я по поручению Аристарха Платоновича, — ответил Белозёров.

Пару раз щёлкнул замок, потом скрежетнула щеколда.

— Проходите, Василий, — произнёс Моня, открывая дверь и сдерживая зевок.

— Арон Абрамович уже встал? — уточнил Белозёров у Мони.

— Я уже встал, Василий, и пью чай. Проходите, — из комнаты послышался громкий голос ювелира.

Моня закрыл дверь на щеколду и вместе с Василием пошёл в комнату за витриной.

— Доброе утро, Арон Абрамович, — поздоровался Белозёров и присел на стул, который пододвинул Моня. — Аристарх…

— Василий, выпейте чаю, — перебил его ювелир. — Ещё слишком рано, чтобы говорить о делах. Пять минут не сыграют решающей роли.

Моня уже налил в чашку чай и пододвинул к Белозёрову.

Спустя несколько минут Арон Абрамович поставил чашку на стол и посмотрел на Белозёрова:

— Зачем я понадобился Аристарху Платоновичу в такую рань?

— Мы нашли украденные драгоценности ювелира Фридмана. Надо проверить их по описи и сделать оценку, чтобы убедиться, что это не подделки, а действительно настоящие ювелирные украшения, — ответил Белозёров.

Арон Абрамович удивлённо приподнял брови:

— Вы нашли всё, что было украдено?

— Не знаю, всё или нет, для этого мы вас и приглашаем. Но там две большие сумки, полные ювелирных украшений и слитков золота, — сообщил Василий. — Аристарх Платонович также просил передать, что ваши услуги будут в полном объёме оплачены из казны окружного суда.

— Моня, срочно собираемся, — ювелир посмотрел на сына. — Мне будет требоваться твоя помощь.

Моня вскочил со стула и кинулся в квартиру.

— Василий, выпейте ещё чаю. Нам потребуется десять минут, чтобы собраться и сложить все необходимые инструменты для оценки, — сказал Арон Абрамович, вставая со стула и направляясь к своему рабочему столу в ювелирной лавке.

Через час Рябинин, Белозёров и ювелир с сыном уже входили в банк «Братьев Головановых». Он только открылся, и в вестибюле было пусто.

Управляющий банком Гаврила Степанович появился сразу, как только они вошли внутрь.

— Доброе утро, Аристарх Платонович, — управляющий слегка поклонился. — Надеюсь, вы пришли за драгоценностями?

— Доброе утро, Гаврила Степанович. Вы правы. Сейчас мы проведём изъятие с составлением протокола. Мне нужны понятые. И ещё… — Рябинин чуть понизил голос. — Потом будет необходимо доставить всё в полицейский участок. Я могу вызвать городовых, но не хочу создавать лишнего шума возле вашего банка.

— Я всё понимаю, Аристарх Платонович. Мы выделим вам специальную карету и охрану. Она быстро доставит вас до места вместе с драгоценностями, — также тихо ответил управляющий.

— Я рад, что мы нашли общий язык, Гаврила Степанович, — Рябинин улыбнулся. — Тогда берите двух ваших служащих, и пойдёмте в хранилище. И ещё, преступники задержаны. Так что вас никто не побеспокоит, и вы можете сдать сейф другому клиенту.

— Это радостная новость, Аристарх Платонович. Ожидайте пару минут, я позову служащих, — управляющий тоже расплылся в улыбке.

Арон Абрамович сидел за круглым столом возле Рябинина, который писал протокол.

— Какая красота, — тихо шептал ювелир, разглядывая очередное украшение. — Моня, брошь с рубинами.

Сын ювелира пробегал глазами список украденных ювелирных изделий из дела Лебези и ставил отметку.

Это продолжалось больше двух часов. Василий периодически ходил по хранилищу, чтобы хоть как-то отвлечься. Понятые уже изнывали от скуки, так же как и управляющий. Но возмущаться не смели.

Наконец Арон Абрамович вернул в сумку последнее украшение и откинулся на спинку стула.

— Моня? — повернулся он к своему сыну.

— Всё строго по списку, — Моня протянул список Рябинину.

— Тогда собирай инструменты, я уже устал сидеть в этой душной комнате, — сказал ювелир и посмотрел на судебного следователя: — Аристарх Платонович, надеюсь, мы можем идти?

— Да, Арон Абрамович. Пару минут. Подпишите протокол, и мы все покинем это место, — ответил Рябинин.

Судебный следователь быстро зачитал протокол изъятия, дал расписаться понятым, потом Арону Абрамовичу и посмотрел на Василия:

— Бери сумки.

Белозёров молча взял тяжёлые сумки и последовал за Рябининым.

Они вышли в вестибюль банка и остановились.

— Аристарх Платонович, надо подождать несколько минут. Карету сейчас подадут, — произнёс Гаврила Степанович. — Я выйду вас проводить.

Рябинин кивнул управляющему и посмотрел на ювелира:

— Арон Абрамович, спасибо. Вы, как всегда, меня сегодня выручили.

— Ну что вы, Аристарх Платонович. Я всегда рад вам помочь, особенно когда окружной суд платит за это хорошие деньги, — ювелир расплылся в улыбке. — Могу я задать вопрос?

— Да, — коротко ответил судебный следователь.

— Хаим провернул аферу? — тихо спросил ювелир.

— Вы же знаете ответ на вопрос, Арон Абрамович, — Рябинин посмотрел ему в глаза. — Стоит ли озвучивать его вслух?

— Вы, как всегда, правы, Аристарх Платонович. Порой лучше промолчать, — сказал ювелир. — Моня, нам пора.

Арон Абрамович направился к выходу из банка, следом шёл Моня, неся большой саквояж с инструментами.

Рябинин посмотрел ему вслед и усмехнулся:

— А ведь он знал, что Фридман провернул аферу.

— Я тоже так думаю. Но теперь это не имеет никакого значения, — произнёс Белозёров.

— Господа, карета готова. Пойдёмте. Я выведу вас через запасной ход. Мы используем его, чтобы не привлекать внимания, — к ним подошёл управляющий банком.

Через тридцать минут чёрная карета с двумя охранниками остановилась возле полицейского участка.

Первым вышел Белозёров и забрал тяжёлые сумки, следом спустился Рябинин. Они вошли в здание участка.

— Вызови Горюнова, — приказал Рябинин дежурному городовому.

Сдача драгоценностей и золота на хранение в кассу полицейского участка заняла ещё почти час. Наконец они поднялись в кабинет Аркадия Ильича.

— Ну что, Аристарх Платонович, можно поздравить сразу с закрытием нескольких дел? — спросил Горюнов.

— Можно, Аркадий Ильич, можно. Но другие дела висят, пока этими занимаемся по горячим следам, — вздохнул Рябинин. — Швейцара Баранко из деревни привезли?

— Привезли. С ним Румянцев работает. Полчаса назад начали. Только странно там всё, — ответил Горюнов.

— А что странного? — заинтересованно спросил Белозёров.

— Городовые забрали его из дома. Швейцар наш сильно избит. Даже жена с ним поехала, уговорила городовых забрать её вместе с мужем, — ответил Аркадий Ильич.

Рябинин и Белозёров переглянулись.

В кабинет пару раз стукнули, и дверь сразу открылась.

— Доброго дня, господа, — поздоровался начальник сыскного отделения. И, пройдя к столу, сел на стул.

— И тебе доброго дня, Иван Макарович, — поздоровался начальник полицейского участка. Рябинин и Белозёров кивнули в знак приветствия.

— Сразу к делу, — начал Воронов. — Аристарх Платонович, копию протокола допроса Трегубова я утром получил и поехал в больницу. Тихомирова пришла в себя. Показания Трегубова подтвердила. Но уверяет, что ни в чём не участвовала. А только оформила на себя в банке личный сейф. Про дела сожителя не знала, про аферу тоже. Заводить дело на неё будешь?

Рябинин подумал и отрицательно покачал головой:

— Нет. Доказательств её прямого участия нет. Лебезя по этому делу отсидел. Драгоценности нашли. По убийствам сядет Трегубов. Можно, конечно, её привлечь за соучастие, но там срока, возможно, и не будет. А она уже за всё поплатилась, Трегубов её чуть на тот свет не отправил.

В дверь снова постучали, в этот раз громко и настойчиво.

— Кого там опять принесло? — крикнул Горюнов. — Не кабинет, а проходной двор, — уже тише добавил начальник полицейского участка.

Дверь открылась, и вошёл дежурный городовой:

— Ваше высокоблагородие, в пяти кварталах отсюда, в парке, убита молодая девушка. Нашли двадцать минут назад. Городовые уже оцепили место происшествия. Свидетели, которые её обнаружили, тоже там.

— Ни дня покоя, — буркнул Рябинин, поднимаясь со стула. — Аркадий Ильич, отправляй городовых за фотографом, пусть помогут ему с аппаратурой. И поехали в парк.

Потом он посмотрел на Воронова:

— Иван Макарович, там Фёдор Емельянович нашего швейцара допрашивает. Ты бы сходил, посмотрел. А потом приезжайте в парк, если быстро освободитесь.

— Хорошо, Аристарх Платонович, — кивнул Воронов.

Рябинин и Белозёров вышли на улицу и остановились на крыльце.

— И вот когда заниматься серийным душегубом, когда тут одно за другим новые дела возникают? — спросил Рябинин.

— Ну, понемногу процесс идёт, — пожал плечами Белозёров, хотя прекрасно понимал, что «Мяснику» надо уделять практически всё время, а не урывками. Кое-какие зацепки уже имелись. Но тот же Мохов один будет ещё пару недель мастерские по пошиву обуви обходить.

На крыльцо вышел Горюнов:

— Городовым задание дал. Петра Степановича привезут.

— Тогда поехали, Аркадий Ильич. Чего время тянуть, — Рябинин махнул рукой, привлекая внимание ближайшего извозчика.

Пролётка подкатила к парку. Не успели они пройти и пяти метров, как их окружили репортёры:

— Что вы можете сказать по этому убийству? Почему городовые не охраняют парки? Когда вы раскроете дело артистки Светловой? — вопросы от репортёров сыпались со всех сторон.

— Откуда их столько здесь? — проворчал Рябинин. — Аркадий Ильич, надо увеличить круг оцепления. Иначе они нам покоя не дадут.

Репортёры продолжали наседать с вопросами, пока они не зашли за круг оцепления городовыми.

Рябинин нервно оглянулся. Городовые сдерживали репортёров и набежавших зевак.

— Аркадий Ильич, — Рябинин посмотрел на Горюнова.

— Не ругайся, Аристарх Платонович. Сейчас отправлю кого-нибудь за подмогой, — начальник полицейского участка пошёл к ближайшему городовому.

— Главное, чтобы они не начали писать, что Светлову и эту девушку убил один и тот же душегуб. А то такого могут раздуть… — Рябинин замер вместе с Белозёровым.

На траве под деревом лежала секретарь ректора Императорского Московского университета Варвара Павловна Котова. Белозёрову хватило одного взгляда на тело, чтобы сразу понять, кто её убил.

Рябинин тихо выругался и добавил:

— Этого нам ещё не хватало…

Руки девушки были аккуратно сложены на груди, прикрывая рану. А сверху, чтобы сразу было видно, лежал жёлудь дуба красного.

— Надо ждать Петра Степановича и решить, кого из понятых привлекать, чтобы сильно не болтали, — тихо сказал Василий и посмотрел на судебного следователя.

— Я так тебе скажу, Василий Игнатьевич, если репортёры заметят, что мы что-то скрываем, они такого себе напридумывают, что мы с тобой потом шагу без их сопровождения не ступим. Работать вообще не дадут. Вспомни банкира Конюхова, а теперь представь, что будет, если они нас преследовать станут? — также тихо ответил Рябинин. — Поэтому работаем как обычно. Понятых пусть Горюнов ищет. А мы спокойно будем делать своё дело.

— Хорошо, Аристарх Платонович, — согласился Белозёров и достал лупу. — Я пока тут осмотрю всё на предмет следов. Но почва сухая, скорее всего, отпечатков не будет. — Василий отступил на шаг назад и показал Рябинину на землю: — Видите, даже от моих ботинок отпечатков нет. Но я всё равно пока осмотрюсь.

— Давай, Василий Игнатьевич. Нам бы хорошую зацепку найти, чтобы поймать этого гада, — вздохнул Рябинин.

— Поймаем, — сказал Василий и опустился на корточки, начав обследовать территорию вокруг трупа Котовой.

Белозёров ходил вокруг тела девушки, внимательно осматривая каждый сантиметр почвы. Но следов нигде не было. «Мясник» сработал чисто. Всё осмотрев, он присел возле тела Варвары Павловны.

«Почему ты её убил? — задался вопросом Василий. — Неужели она была как-то с тобой связана? Или, может, даже знала тебя, и ты побоялся, что мы через неё выйдем на тебя? Или тут что-то другое?» — вопросы в голове Василия возникали один за другим, но ответов у него не было.

— Нашёл что-нибудь? — над Василием раздался голос Лужина.

Поднявшись, Белозёров посмотрел на фотографа:

— Нет, Пётр Степанович. В этот раз «Мясник» сработал чисто.

— Ты уверен, что это он? — нахмурился фотограф.

— Уверен, сами посмотрите, — Василий сдвинулся чуть в сторону.

— Плохо дело, Василий, — вздохнул Лужин, внимательно посмотрев на тело. — Помоги с оборудованием. Начну общие снимки делать. Потом к осмотру тела перейдём.

Белозёров помог Лужину установить штатив и настроить ракурс, откуда будет хорошо всё видно. Пока Пётр Степанович делал фотографии, Василий нарисовал схему этого куска парка и обозначил, как лежит тело. Бесполезная в данном случае работа, но необходимая.

— Василий, — окликнул его Рябинин и подошёл. — Ну что, вы готовы начать осмотр тела и изъять жёлудь как улику?

— Готовы, Аристарх Платонович, — ответил Белозёров. — Можем приступать.