Василий ехал в пролётке на место происшествия. Его смущал ответ ювелира на последний вопрос:

— Василий, при всём моём уважении к вам, — сказал Арон Абрамович, — даже если Хаим это сделал, то я не стану это подтверждать или опровергать. В нашем кругу это не принято.

Белозёров был уверен, что Арон Абрамович догадывался, что ограбление было инсценировано. Ведь только ему Хаим вернул сорок тысяч долга. А скольким он был ещё должен — неизвестно. Да, запас драгоценностей был огромным, но, скорее всего, кредиторы наседали, а реализовать такой объём товара в короткие сроки было нереально. Афера с ограблением подходила идеально. Ювелир получал деньги по страховке, рассчитывался с долгами, а на остаток мог снова запустить свой магазин — что, собственно, он и сделал. А когда из тюрьмы выйдет грабитель, драгоценности постепенно вернутся в магазин ювелира. Прошёл год, всё утихло. И Хаим мог постепенно реализовывать то, что якобы было украдено. Отличная схема. Грабитель не рисковал снова быть пойманным на сбыте. Всё реализовывалось через Хаима. А золото так вообще могло быть переплавлено и пущено на новые изделия. Но теперь возникал вопрос: кто ещё участвовал в этой схеме и кто мог гнаться за Лебезей, а потом убить ювелира?

Пролётка остановилась возле ювелирного магазина, возле двери которого стояли несколько городовых, отгоняя зевак.

— Судебный следователь Рябинин приехал? — спросил Василий, показывая своё служебное удостоверение городовым, которые преградили ему дорогу.

— Ещё нет, ваше благородие, — ответил городовой, пропуская Белозёрова внутрь.

В магазине уже вовсю работал Лужин, а Горюнов и Воронов стояли в стороне.

— Доброе утро, Аркадий Ильич, — сказал Василий, подходя к начальству.

— Доброе утро, Василий. Ты вовремя. Пётр Степанович уже сделал общие снимки, — произнёс Горюнов.

— Иван Макарович, свидетели были? — Белозёров посмотрел на Воронова.

— Только жена ювелира. Говорит, услышала выстрел, находясь в квартире. Но когда вышла, нашла только убитого мужа на полу, — начальник сыскного отделения кивнул в сторону тела. — А ты что-нибудь выяснил?

— Да, расскажу позже, когда Аристарх Платонович приедет. Пока осмотрю тело и помогу Петру Степановичу сделать снимки, если будет необходимость, — Василий подошёл к Лужину: — Доброе утро. Есть что-то интересное?

— Нет. Кроме того, что ювелира пристрелили. Витрины тоже все целые. Жена убитого подтвердила, что ничего не пропало, — ответил фотограф.

Василий осмотрелся и опустился возле тела на одно колено. Достал лупу и стал осматривать рану.

Потратив на это несколько минут, он встал и посмотрел на Петра Степановича:

— Похоже, стреляли с близкого расстояния, — тихо сказал Белозёров. — Но точно сейчас не скажу. Мало света. Придётся ехать в прозекторскую к Семёну Лукичу вместе с телом.

— Ладно, мне здесь особо делать нечего. Поеду назад в лабораторию, — сказал Лужин и стал собирать оборудование.

— Подождите. Дождёмся Рябинина. Возможно, поедем в банк, — попросил Белозёров.

— Ну что там у вас? — спросил Горюнов. — Тело забираем или ждём судебного следователя?

— Давайте дождёмся, тем более… — Василий быстро достал свои часы из кармашка сюртука и посмотрел время. — Он скоро должен прибыть.

Рябинин появился через десять минут. Войдя в ювелирный магазин, он быстро огляделся:

— Доброе утро, Аркадий Ильич. Василий, улики для изъятия имеются?

— Нет, — отрицательно покачал головой Белозёров. — Но надо поприсутствовать на вскрытии тела.

Рябинин кивнул и повернулся к Горюнову, вытаскивая из папки постановление на задержание.

— Аркадий Ильич, отправьте людей. К завтрашнему утру мне нужен этот человек в полицейском участке, — судебный следователь протянул начальнику полицейского участка документ.

Горюнов быстро его прочитал:

— Сделаем.

— Аристарх Платонович, — к ним приблизился Василий, — предлагаю сначала обыскать банковский сейф. А уже потом ехать на вскрытие.

Рябинин на мгновение задумался:

— Хорошо. Как раз все здесь. Аркадий Ильич, пусть городовые забирают тело и везут в прозекторскую, но скажут судебному врачу, чтобы дождался нас, прежде чем делать вскрытие. А мы пока сделаем обыск в банке «Братьев Головановых».

— Как прикажете, Аристарх Платонович. Я вам в банке нужен? Вряд ли там потребуется грубая сила моих городовых, но несколько человек могу с вами отправить, — произнёс Горюнов.

— Не стоит. Лишняя суета возле банка только усугубит дело и привлечёт зевак. Понятых привлечём из служащих банка, тем более там обычный обыск, Аркадий Ильич, — ответил судебный следователь.

— Тогда я поеду, отправлю конный экипаж на задержание. Если погода будет хорошая, то ночью вернутся, — Горюнов открыл дверь ювелирного магазина и крикнул городовым.

Городовые унесли тело ювелира и уехали вместе с начальником полицейского участка.

Белозёров с Вороновым взяли саквояж и ящик с пластинами, помогая Лужину. Через несколько минут они уже рассаживались в пролётке.

— Банк «Братьев Головановых», — сказал Рябинин извозчику, и пролётка мерно застучала колёсами по мостовой.

— Василий, рассказывай, что узнал у Арона Абрамовича, — сказал начальник сыскного отделения, когда пролётка отъехала от ювелирного магазина.

— Если коротко, то у нашего убитого ювелира были долги. После получения страховки он с ними успешно рассчитался и продолжил работать. Я уверен, что вся эта кража со взломом была инсценирована, чтобы получить деньги от страхового общества и рассчитаться по долгам. Тем более он так удачно отсутствовал в ту ночь. Скорее всего, и жены дома не было, — ответил Белозёров.

— Тогда получается, у них был ещё один сообщник? — Рябинин посмотрел на Василия.

— Выходит, так. Личный сейф в банке вряд ли был оформлен на ювелира. Хотя сейчас мы точно это узнаем, — согласился Белозёров.

Пару минут они ехали молча, пока Рябинин не сказал:

— По репетитору тоже есть интересная информация. — Судебный следователь посмотрел на Василия: — Ты был прав. Оба студента ходили к одному и тому же репетитору.

— Узнали, кто он? — сразу заинтересовался Белозёров.

— Конечно, я был у него. Им оказался мой знакомый. И он точно не подходит под нашего душегуба: рост слишком маленький и размер ноги тоже. Но вот что он мне поведал, — Рябинин сделал театральную паузу и обвёл всех взглядом, — Варвара Павловна, секретарь ректора, прекрасно знала, что Костин и Орлов занимались у моего знакомого репетитора. Она сама их отправила к нему. Репетитор платит ей за каждого студента, которого она присылает.

— Вот как, — удивился Василий, — а ведь она на мой вопрос, к кому мог обратиться Костин, ответила, что не знает.

— Всё верно. Я помню, как ты спрашивал, — произнёс Аристарх Платонович. — Придётся её допросить под протокол. Да и с ректором ещё разок стоит поговорить.

— Да, возможно, он в курсе, что она таким образом зарабатывает, — согласился Василий.

— Можем вызвать их ко мне в сыскное отделение, — предложил Воронов. — И там допросить.

— Пока не стоит. Потом сами заедем, — отказался Рябинин.

Пролётка остановилась возле парадного входа в банк.

— Вы пока выгружайтесь, а я найду управляющего, — произнёс судебный следователь и направился к входу. Швейцар в парадной ливрее, слегка поклонившись, сразу открыл перед Рябининым дверь.

Василий помог выйти из пролётки фотографу, придержав штатив с камерой, взял ящик с пластинами и направился в банк, следуя за Вороновым и Лужиным.

В банке было полно народа. Иван Макарович огляделся и, увидев Рябинина, стоявшего возле лестницы вместе с управляющим, показал на него рукой:

— Пошли, вон Рябинин вместе с управляющим.

— Идём в хранилище, — произнёс Аристарх Платонович, как только они подошли. — Гаврила Степанович нас проводит и будет одним из понятых.

— Одну минуту, Аристарх Платонович, — сказал управляющий банка. — Сейчас возьму дубликат ключа и карточку того, кто арендовал этот личный сейф.

Рябинин кивнул, и Гаврила Степанович быстрым шагом направился к кассам банка. Через несколько минут он вернулся с двумя служащими, держа в руках ключ и карточку.

— Можем идти. Эти служащие тоже будут понятыми, — управляющий сделал приглашающий жест и направился во внутренние помещения банка.

Хранилище находилось на цокольном этаже; мощные решётки и охрана преграждали путь к личным сейфам клиентов.

Чтобы добраться до хранилища, потребовалось больше десяти минут. Наконец они вошли в специальное помещение, где клиенты могли воспользоваться своим личным сейфом. В центре стоял круглый стол и несколько стульев.

Управляющий банком нашёл нужный сейф:

— Это большой сейф, Аристарх Платонович. Таких в нашем банке всего пятьдесят штук. Остальные в два, а то и в три раза меньше, — сообщил управляющий.

— Гаврила Степанович, прежде чем вы откроете сейф, дайте мне карточку клиента. Я начну заполнять протокол досмотра, — Рябинин сел за стол, открыл свою папку и достал чистый бланк протокола. Рядом положил перьевую ручку и маленькую чернильницу-непроливайку.

Через пару минут судебный следователь посмотрел на фотографа:

— Пётр Степанович, сделайте снимок сейфа, чтобы было видно отсутствие повреждений, — попросил Рябинин.

Пока Лужин делал снимок, Рябинин переписал все данные с карточки клиента и встал.

— Понятые, начинаем, — он обвёл всех взглядом. — Открывайте сейф, Гаврила Степанович.

Управляющий кивнул и открыл сейф. Внутри, плотно прижатые друг к другу, находились две сумки.

Лужин сразу сделал снимок и кивнул Рябинину.

— Василий, вынимай сумки и давай их сюда, на стол, — приказал Аристарх Платонович.

Белозёров молча подошёл к сейфу. Доставая сумки и ставя их на стол, он сразу ощутил тяжесть.

— Понятые, прошу внимания, — произнёс Рябинин и открыл первую сумку.

Она была забита слитками золота и ювелирными украшениями; во второй было то же самое.

Воронов приблизился к Рябинину и тихо произнёс:

— Надеюсь, ты догадался взять список украденного из дела Лебези?

Судебный следователь отрицательно покачал головой.

— Придётся делать опись, но в любом случае нам нужен ювелир, поэтому поступим по-другому, — ответил Рябинин и посмотрел на управляющего, который стоял со скучающим видом. — Гаврила Степанович, сейчас мы всё вернём в сейф, потом я его опечатаю, и банк без моего ведома вскрывать сейф не будет. В течение двух дней мы проведём полную выемку с описью в присутствии понятых и приглашённого ювелира.

— А что мне делать, если появится владелец карточки и ключа? Или его доверенное лицо? — спросил управляющий банком.

— Вы его задержите и вызовите городовых, а также меня, — ответил Рябинин.

— Хорошо, Аристарх Платонович. Надеюсь, вы быстро решите вопрос с этими драгоценностями. Наш банк не желает иметь ничего общего с хранением драгоценностей, которыми интересуется полиция и судебный следователь. Ведь ясно, что они проходят по какому-то делу, — произнёс управляющий.

— Не переживайте, Гаврила Степанович. Я постараюсь, чтобы об этом не узнали репортёры. Главное, чтобы с вашей стороны было полное содействие следствию, — усмехнулся Рябинин.

— Мы всё сделаем, Аристарх Платонович, — сказал Гаврила Степанович.

— Ну и прекрасно. Василий, убирай сумки в сейф. Пётр Степанович, сделайте снимки, что сумки вернули в сейф. Потом сделаете снимок, что сейф опечатан, — распорядился судебный следователь.

Завершив все процедуры с сейфом и понятыми, они вышли из банка.

— Что будем делать, Аристарх Платонович? — поинтересовался Воронов.

— Сейчас заедем в окружной суд, я быстро сделаю постановление на задержание арендовавшей личный сейф Зинаиды Аркадьевны Тихомировой, и все вместе поедем в полицейский участок на вскрытие ювелира, — ответил Рябинин, подавая знак стоящему недалеко от банка извозчику.

Пролётка быстро везла их по московским улицам. Извозчик покрикивал на перебегавших дорогу прохожих, но скорость не сбавлял.

Ловко подрулив к крыльцу окружного суда, он остановил лошадь.

— Ждите, — коротко бросил Рябинин, выскакивая из пролётки.

Вернулся он спустя двадцать минут с недовольным видом, запрыгнул в экипаж и скомандовал:

— Гони в полицейский участок.

— Что случилось, Аристарх? На тебе лица нет, — спросил Воронов.

— Окружной судья стал задавать слишком много вопросов. Он, конечно, право на это имеет, но ведь видел же, что я спешу, — ответил Рябинин, закрывая глаза.

— Надеюсь, ты с ним не поругался? — поинтересовался начальник сыскного отделения.

— Нет, Иван. Но крови он мне попил, — открыв глаза, произнёс судебный следователь.

Спустя двадцать минут они уже входили в полицейский участок. Рябинин сунул в руки дежурному городовому постановление на задержание и отправил к Горюнову:

— Передай Аркадию Ильичу, чтобы эту даму прямо сейчас везли сюда.

Городовой побежал по коридору в сторону кабинета начальника полицейского участка, а Рябинин, Воронов, Лужин и Белозёров стали спускаться в прозекторскую.

— Добрый день, — поздоровался со всеми судебный врач. — Я уже вас заждался.

— Добрый день, Семён Лукич, давайте начинать, — сразу перешёл к делу Рябинин.

Остальные тоже поздоровались и подошли к прозекторскому столу, на котором лежало тело ювелира.

— Я уже поверхностно осмотрел тело, — начал говорить судебный врач. — Огнестрельная рана. Стреляли с близкого расстояния.

Белозёров достал лупу и подошёл ближе:

— Семён Лукич, не против, если я посмотрю?

— Конечно, Василий, — судебный врач отошёл в сторону.

Василий склонился над телом, через лупу внимательно осматривая одежду и рану.

— Судя по характеру раны и следам копоти, я могу сказать, что стреляли примерно с двух метров. Жертва и стрелок стояли напротив друг друга, — сказал Белозёров, отходя от тела.

— Вы правы, Василий, — улыбнулся Тулин. — Я бы даже сказал, что вы абсолютно правы. Откуда у вас такие познания?

— Читал слишком много книг, — уклончиво ответил Белозёров.

— Семён Лукич, давайте достанем пулю, — поторопил Аристарх Платонович. — Знания Василия можно обсудить и потом.

Через минуту судебный врач уже промывал пулю в растворе. Положив её в чистую ванночку, он взял лупу и внимательно на неё посмотрел.

— Василий, что скажете по поводу пули? — спросил Тулин, продолжая её рассматривать.

Белозёров глянул на Рябинина, и тот кивнул, давая разрешение.

Снова шагнув к прозекторскому столу, он достал свою лупу и посмотрел на пулю:

— Калибр семь и шестьдесят два, — начал уверенным голосом говорить Белозёров. — Четыре нареза, ход правый. Это пуля от револьвера Нагана образца тысяча восемьсот девяносто пятого года. К тому же ствол изношен.

— Браво, — судебный врач захлопал в ладоши. — Василий, вы просто дарование. Такие познания в вашем возрасте! Я потратил несколько лет, общаясь с оружейниками, чтобы получить такие знания. А вы говорите, что всё узнали из книг. Но такой информации в книгах нет.

— Что касается оружия, Семён Лукич, мой дядя был хорошим оружейником, он и научил, — соврал Белозёров, глядя в смеющиеся глаза судебного врача.

— Семён Лукич, хватит хвалить нашего сыщика. Если мы всё выяснили, то напишите заключение, — произнёс Рябинин.

— Сейчас этим займусь, Аристарх Платонович. Отправить его к вам с городовым? — уточнил судебный врач.

— Нет. Мы будем в кабинете Аркадия Ильича, — сообщил Рябинин.

— Через полчаса всё будет готово, — сказал Семён Лукич.

Рябинин направился к выходу из прозекторской.

— Зря меня сюда тащили, — буркнул Лужин, поднимаясь за судебным следователем по лестнице, неся штатив и камеру.

— Ну, может, и не зря, — негромко заметил Воронов. — Василий в очередной раз продемонстрировал нам свои познания. Я даже не жалею, что ношу ваш саквояж, Пётр Степанович.

— В следующий раз буду делать это осторожнее, — вздохнув, произнёс Белозёров, поудобнее перехватывая ящик с пластинами для камеры. — Особенно при Семёне Лукиче.

Поднявшись из прозекторской, они направились в кабинет начальника полицейского участка Горюнова.

Не успели они толком устроиться на стульях за столом в кабинете Горюнова, как в дверь сильно постучали.

— Кого там принесло? — крикнул Аркадий Ильич.

Дверь распахнулась, и в кабинет ворвался бледный городовой:

— Ваше высоко… — городовой сбился, пытаясь отдышаться после бега. — Аркадий Ильич, эта дама, которую привезти надо было…

— Что с ней⁈ — Рябинин вскочил со стула.