Судебный следователь Рябинин внимательно посмотрел на ключ:

— Понятые, обратите внимание: на ключе, на стержне, набит номер, предположительно это номер банковской ячейки. Далее, на головке ключа стоит клеймо банка «Братьев Головановых».

Аристарх Платонович убедился, что понятые всё увидели, потом быстро заполнил протокол изъятия, дал подписать и выпроводил их из прозекторской.

— Это выходит, наша жертва померла, когда пыталась ключик съесть? — спросил Горюнов у судебного врача.

— Всё верно, Аркадий Ильич. Я сейчас полностью вскрытие сделаю и напишу заключение, — ответил Тулин.

— Семён Лукич, отправьте заключение с городовым в сыскное отделение, я с Василием туда поехал, — распорядился Рябинин.

— Через тридцать минут отправлю, — сказал судебный врач, уже начиная вскрывать тело.

Пролётка катила по вечерней Москве к сыскному отделению.

— Сейчас поговорим с Вороновым и Румянцевым, и по домам поедем. День сегодня слишком уж перенасыщен, — произнёс Рябинин, откидываясь на спинку сиденья пролётки.

— Мы сможем выяснить, что лежит в банковской ячейке? — спросил Белозёров.

— Конечно. Завтра с утра постановление сделаю у окружного судьи. Потом съездим. Сейчас с Вороновым и Румянцевым решим, — ответил судебный следователь.

Через пятнадцать минут пролётка остановилась возле крыльца отделения сыска.

Поднявшись к кабинету Воронова, Белозёров и Рябинин вошли без стука.

— Аристарх, ладно ты вламываешься в мой кабинет без стука, но зачем молодых приучать? — притворно возмутился Иван Макарович.

— Василий такой же молодой, как и мы с тобой, — усмехнулся Рябинин. — Давайте к делу, быстро всё обсудим и по домам.

— Хорошо, тогда мы начнём, — сказал Воронов, сразу став серьёзным. — Во-первых, заключение судебного врача по артистке, — начальник сыскного отделения протянул Аристарху Платоновичу документ. — Во-вторых, Лужин проявил все снимки, и Мохов уже начал заниматься обувными мастерскими, но процесс будет долгим. Их слишком много. Либо надо привлекать наших филёров.

— Нет, филёров привлекать пока нельзя, — отрицательно покачал головой Белозёров. — Я думаю, «Мясник» не знает про отпечаток своего ботинка. Привлечём филёров — и слухи о том, что мы проверяем обувные мастерские, могут до него дойти.

— Я согласен с Василием, — поддержал его Рябинин. — Пока рано. Что ещё?

— Василий оказался прав, со швейцарами что-то не сходится, — заговорил Румянцев. — Я съездил снова в доходный дом купца Смирнова и повторно провёл допрос. Оказывается, наш швейцар накануне ел пирог, который ему прислал сменщик. С его слов, к нему вечером подошла молодая девушка и передала пирог. Мол, это благодарность от сменщика за то, что он его подменяет, пока тот в отъезде из-за похорон. Он его поел уже перед самой ночной сменой. Примерно через полчаса его скрутило с животом.

— Очень похоже на слабительное, — сказал Рябинин.

— Вот и я о том же. Пирожок не простой был, — согласился Румянцев. — Но девчонку эту он описать не смог. «Красивая», — говорит, и всё.

— Ясно. Надо второго швейцара брать и допрашивать. Кто он такой, узнал? — Рябинин посмотрел на Фёдора Емельяновича.

— Да, вот протокол повторного допроса, — Румянцев пододвинул к судебному следователю документ, — там всё написано. Евсей Лукич Баранко, проживает в деревне Матушкино.

Судебный следователь пробежал его глазами и убрал в папку.

— Отлично, — Рябинин на минуту задумался. — Сначала расскажу, что у нас. Потом составим план действий.

Аристарх Платонович достал из своей папки маленький бумажный пакетик с ключом и положил на стол перед Вороновым и Румянцевым:

— Наш бывший заключённый, Аким Трофимович Лебезя, убегая от преследователя, пытался этот ключик проглотить. Но вышло у него это не очень. Ключик оказался большим, а при беге ещё и попал не в то горло. В итоге он задохнулся. На ключе, на стержне, набит номер — предположительно, это номер банковской ячейки. А на головке ключа стоит клеймо банка «Братьев Головановых».

Воронов и Румянцев переглянулись.

— Выходит, он вышел из тюрьмы, сходил в тайничок, забрал ключик и собирался посетить свой личный сейф в банке. Но об этом кто-то узнал и хотел ключик перехватить, — сказал Воронов.

— Всё так, Иван Макарович, кроме одного. В банке «Братьев Головановых» для доступа к личному сейфу нужна ещё и карточка банка, на которой есть номер сейфа, данные клиента и правила банка для доступа к ячейке, — произнёс Рябинин. — А это значит, что абы кто туда не попадёт, даже имея ключик и карточку. Только если у него нет доверенности. И ещё один маленький, но важный момент. Наша жертва сидела за кражу со взломом, значит, по его делу в банки отправляли запрос, и если бы у него что-то там было, это уже бы изъяли. А он ключик хранил. И даже съесть пытался.

— Выходит, личный сейф не на его имя был. Возможно, у него был сообщник. И, возможно, именно он за ключиком охотился, — сказал Румянцев.

— Выходит, так, — кивнул Рябинин. — Итак, давайте по порядку. Сначала разберёмся с делом нашего душегуба. Первое, Мохов продолжает заниматься обувными мастерскими. Второе, на мне репетитор, надеюсь, завтра я с ним встречусь. Дальше, жёлуди — на Василии. Теперь касаемо наших швейцаров, завтра я оформлю постановление на задержание Евсея Лукича Баранко. Пусть Горюнов отправляет городовых в деревню Матушкино и везёт этого отравителя слабительным сюда — будем допрашивать.

Рябинин подождал, пока Румянцев и Воронов сделают себе пометки, и продолжил:

— Теперь по нашей новой жертве, утром я подниму его дело. Посмотрим с Василием, что там за кража была и вообще, нашли краденое или нет. Постановление на осмотр личного сейфа тоже сделаю, глянем, что там лежит. По этому делу мы с Василием сами пока заниматься будем. Хотя… — Аристарх Платонович посмотрел на начальника сыскного отделения. — Ты бы приехал, Иван, ко мне в окружной суд с утра. Вместе глянем дело этого Лебези. Вдруг вспомнишь чего.

— Хорошо, Аристарх. Приеду. А Фёдор тогда тут будет. Горюнову скажи, чтобы швейцара к нам везли. Если быстро привезут, то, может, Фёдор Емельянович допросить его успеет, — сказал Воронов.

— Не успеют они его привезти. Только если ночью. Пока постановление, пока Горюнов конный экипаж отправит… Долго всё. Да и ехать им часов шесть в одну сторону. Так что пусть к себе в полицейский участок везёт. Потом Фёдор Емельянович его допросит, — произнёс Рябинин.

— Ладно, договорились. Утром у тебя буду, — согласился Воронов с доводами судебного следователя.

В кабинет постучали:

— Войдите, — сказал Воронов, и в открывшуюся дверь вошёл городовой.

— Добрый вечер, ваше высокоблагородие. Я вот заключение привёз от судебного врача, — городовой подошёл к столу и протянул документ.

Рябинин его забрал, быстро пробежал глазами и посмотрел на городового:

— Спасибо. Больше вас не задерживаю.

Городовой кивнул и быстро вышел из кабинета.

— Что там? — спросил Воронов.

— Семён Лукич полное заключение сделал. Как он и говорил, вскрытие показало, что наш Лебезя задохнулся из-за ключика, — Аристарх Платонович встал. — Поехали по домам. Завтра дел много. Надо бы отдохнуть.

Через двадцать минут пролётки увозили их по домам. Белозёров решил сегодня даже не ужинать. День выдался для него слишком долгим и нервным. Доехав до дома, он расплатился, постоял минуту возле подъезда и отправился спать.

Проснулся Василий слишком рано. Встав, он привёл себя в порядок и отправился в трактир, который уже начинал работать и подавать ранние завтраки.

В половине седьмого утра Белозёров уже стоял на крыльце окружного суда, дожидаясь судебного следователя Рябинина.

— Доброе утро, Аристарх Платонович, — поздоровался Василий, когда Рябинин вылез из пролётки.

— Доброе, Василий Игнатьевич. Уже завтракал? — спросил Рябинин.

— Завтракал, — ответил Василий. — Готов к работе.

— Отлично, — Рябинин протянул ему ключ от кабинета. — Иди в кабинет, а я заскочу в архив — дело Акима Лебези возьму. Посмотрим, за что конкретно его посадили.

Они вошли в здание суда. Белозёров проводил взглядом судебного следователя и пошёл в кабинет. Войдя внутрь, он сразу открыл окно, помня, что Аристарх Платонович всегда с утра проветривает рабочее место.

Через десять минут дверь открылась, и вошёл начальник сыскного отделения.

— Доброе утро, Василий. А где Рябинин? — спросил Воронов, посмотрев на пустое кресло судебного следователя.

— Доброе утро. Сейчас придёт. Ушёл в архив за делом Лебези, — ответил Белозёров.

Воронов кивнул и устроился рядом с Василием за небольшим столом.

Практически сразу вошёл Аристарх Платонович, держа в руках небольшую папку с делом.

— Доброе утро, Иван. Ты вовремя, — Рябинин подошёл к столу и положил перед Вороновым и Белозёровым дело.

— Доброе, Аристарх, — кивнул Воронов.

Судебный следователь взял ещё один стул и подсел к ним. Открыв дело на первой странице, он быстро пробежал его глазами и усмехнулся:

— Дело принимает интересный поворот, господа. Наша жертва отбывала срок за кражу со взломом ювелирного магазина некоего Хаима Боруховича Фридмана.

Рябинин открыл следующую страницу:

— О-о-о… Да тут прямо огромный список украденных драгоценностей, и даже имеются золотые слитки с клеймом. Интересно, где он их взял? — судебный следователь замолчал, но почти сразу продолжил: — Это серьёзная кража. Общая сумма — больше пятисот тысяч рублей. Но что самое интересное, краденое так и не нашли.

Аристарх Платонович полистал дело, пробегая его глазами. Потом закрыл и посмотрел на Воронова:

— Иван Макарович, дело твои расследовали. И всё сделали как положено. Даже все банки и скупщиков проверили. Ничего из украденного найдено не было. А нашего Лебезю взяли по показаниям свидетелей: его видел дворник. А потом и отпечатки, найденные в магазине, совпали. Он не отпирался, в краже признался сразу. Но вот краденое так и не нашли. Лебезя клялся, что всё успел сбыть по тайным каналам через подпольных скупщиков, а деньги потратить. Естественно никого из скупщиков он не сдал. Хотя всё это сомнительно. Даже если он всё продал за половину стоимости или даже меньше, сумма выходила внушительная. Дали ему год. И вышел он как раз два дня назад, а вчера задохнулся ключиком от личного сейфа в банке.

Пока Рябинин говорил, Белозёров пододвинул к себе дело и стал просматривать.

— Аристарх, значит, у него был сообщник, о котором мы тогда ничего не выяснили, — произнёс Воронов.

— Вот именно. Лебезя всё взял на себя, да и в магазине он был один. Вот никто ничего и не заподозрил. У него нашли небольшую сумму — десять тысяч рублей. На этом все и успокоились, — ответил Рябинин и посмотрел на Василия, который задумчиво держал в руках один из документов дела.

— Что-то нашёл интересное? — спросил судебный следователь.

— Страховка. Ювелир получил страховку от страхового общества «Россия». Буквально за три месяца до кражи наш Хаим Борухович Фридман заключил договор имущественного страхования, куда в том числе включил риски кражи и кражи со взломом, — ответил Василий, посмотрев на Воронова и Рябинина.

— Думаешь, это как-то связано? — заинтересованно спросил Воронов, но Василий ответить ему не успел.

В дверь настойчиво постучали.

Рябинин повернулся к двери:

— Войдите.

В кабинет вошёл городовой:

— Доброе утро, ваше высокоблагородие. Меня прислал начальник полицейского участка, — начал он докладывать. — Рано утром было нападение на ювелирный магазин. Застрелили хозяина…

— Подождите, — оборвал его Белозёров. — Дайте угадаю, убитый — Хаим Борухович Фридман?

У городового вытянулось лицо от удивления:

— Как вы узнали, ваше благородие?

— Интуиция, — отмахнулся Василий и посмотрел на задумавшегося Рябинина.

Аристарх Платонович посмотрел на городового:

— Адрес у нас есть. Скоро прибудем. В сыскном отделении уже были?

— Да, ваше высокоблагородие. Фотограф Пётр Степанович уже собирается, ему другие городовые помогут с аппаратурой. А помощник начальника сыскного отделения Румянцев меня сюда отправил, сказал, вы все здесь, — отчеканил городовой.

— Хорошо. Поезжайте к Аркадию Ильичу, сообщите, что мы скоро прибудем, — приказал Аристарх Платонович.

Городовой развернулся и покинул кабинет, а судебный следователь посмотрел на Белозёрова и Воронова:

— Вы поезжайте, а я быстро оформлю постановление на задержание нашего швейцара Евсея Лукича Баранко по делу артистки и постановление на обыск сейфа в банке. Потом заеду к репетитору — это по дороге к ювелирному магазину.

— Как скажешь, Аристарх, — Воронов и Белозёров встали. — Мы тогда пока там всё осмотрим. Если будут свидетели — допросим.

— Мохов по мастерским ездит? — уточнил Рябинин.

— Да, всё как и договорились вчера. А Фёдор Емельянович в отделении, занимается текущими делами, — ответил начальник сыскного отделения.

— Хорошо, — судебный следователь тоже встал и пошёл к своему столу. — Василий, — окликнул он Белозёрова, когда он и Воронов уже подошли к двери кабинета, — думаешь, убийство ювелира и смерть Лебези связаны?

— Я в этом уже уверен, Аристарх Платонович, — ответил Белозёров.

— Постараюсь прибыть как можно скорее, — кивнул Рябинин.

Воронов и Белозёров вышли из окружного суда.

— Иван Макарович, вы поезжайте, а мне надо зайти в одно место, тут недалеко. Я приеду сразу за вами. Пусть Пётр Степанович пока снимки общие начинает делать, — произнёс Василий.

— К Арону Абрамовичу зайти хочешь? — спросил Воронов и посмотрел на Белозёрова.

— Да, — ответил Белозёров. — Я не знал, что вы его тоже знаете.

— Знаю, — кивнул Воронов. — Жду тебя в ювелирном магазине. Долго не задерживайся.

— Я быстро, — Белозёров быстрым шагом направился к ювелирной лавке Арона Абрамовича.

В ювелирной лавке были покупатели: молодая пара выбирала для девушки ожерелье. Ювелир, увидев Василия, улыбнулся и кивнул в знак приветствия.

— Вы определились? — вежливо поинтересовался Арон Абрамович у девушки.

— Да, Арон Абрамович, мы купим вот это ожерелье, — девушка сняла с шеи украшение и вернула его ювелиру. — После обеда мы зайдём за покупкой. Надо сходить в банк, чтобы снять деньги.

Она улыбнулась ювелиру.

— Я буду вас ждать, — Арон Абрамович убрал ожерелье с витрины.

Молодая пара направилась к выходу. Ювелир их проводил и закрыл дверь на щеколду.

— Добрый день, Василий, — сказал Арон Абрамович и позвал сына: — Моня, иди быстрее, Василий пришёл.

— Добрый день, Арон Абрамович, я ненадолго, — начал Василий. — У меня к вам дело.

— Понимаю, — кивнул ювелир. — Сейчас посидим, выпьем чаю и поговорим.

Из соседней комнаты вышел Моня:

— Василий, — он расплылся в улыбке.

— Моня, делай нам чай, у Василия очень мало времени, — распорядился ювелир. — Пойдёмте, Василий.

Арон Абрамович зашёл за витрину и направился в комнату следом за Моней. Белозёров оглянулся, посмотрел, что дверь надёжно закрыта, и поспешил за ювелиром.

В комнате стоял небольшой стол, на котором красовался самовар, подогреваемый спиртовой горелкой. Дальше была ещё одна дверь.

— Очень удобно, — произнёс ювелир, увидев заинтересованный взгляд Василия. — Не надо никуда ходить. Дверь ведёт в гостиную нашей квартиры. Так что лавка всегда под присмотром.

— А такое расположение у всех ювелиров? — спросил Василий, присаживаясь на стул, любезно пододвинутый ему Моней.

— Практически у всех, кто снимает магазины и квартиры в доходных домах, — ответил Арон Абрамович, присаживаясь рядом.

Моня уже разливал чай по чашкам и выставлял на стол сахар с конфетами.

— Моня, как твоя рана? — поинтересовался Василий.

— Спасибо, уже практически всё зажило. Давид Моисеевич сказал, что надо будет через неделю снять нитки, — ответил Моня.

— Я рад, что шов так быстро заживает, — Василий улыбнулся и снова посмотрел на ювелира. — Арон Абрамович, а вы знали ювелира Хаима Боруховича Фридмана?

— Конечно, Василий. Хаим частенько заходит ко мне в гости. Мы с ним обсуждаем нашу работу. Иногда консультируем друг друга при оценке особо ценных и редких ювелирных изделий. Но почему вы говорите «знали»? С ним что-то случилось? — ювелир внимательно посмотрел на Белозёрова.

— Его застрелили сегодня утром в ювелирном магазине, — честно ответил Василий.

Арон Абрамович покачал головой:

— Я мог бы сразу догадаться. Ведь сыщики не просто так задают такие вопросы. Спрашивайте, Василий, что вас интересует. Надеюсь, моя информация поможет вам поймать душегуба.

— Скажите, Арон Абрамович, что вы знаете о краже со взломом, которая была чуть больше года назад? — задал вопрос Белозёров.

— Наверное, то же, что и вы, Василий. Хаима в ту ночь не было, когда в магазин проникли и всё вынесли. Он в тот раз уезжал за город — в усадьбу какого-то купца или графа, я точно не знаю. У него был крупный заказ на оценку ювелирных украшений, — ответил Арон Абрамович.

— А страховку он сразу получил? — уточнил Белозёров.

— Примерно через три недели, когда грабителя арестовали и не смогли найти украденное. Он потом ещё с полученных денег рассчитался с долгами, — сказал ювелир.

— А много у него долгов было? — заинтересованно произнёс Василий.

— Точно не знаю, мне он вернул сорок тысяч, — Арон Абрамович сделал несколько глотков чая.

— В списке украденного были золотые слитки с клеймом казначейства. Где Хаим их мог взять? — задал новый вопрос Василий.

Ювелир задумался. Взяв чашку, он снова отпил чай, потом посмотрел на Белозёрова:

— Есть два варианта, Василий. Первый: они могли к нему попасть из самого казначейства. Иногда они продают слитки на аукционе, когда требуется пополнить казну. Второй вариант: с ним могли ими рассчитаться. Но я об этом не слышал. Либо Хаим мне не говорил. Много слитков было?

— Нет, примерно на десять тысяч рублей. Просто мне интересно стало, где он мог их взять, — ответил Василий. — К тому же сумма украденного — больше пятисот тысяч.

— Хаим был очень процветающим ювелиром. Он делал удивительные вещи, которые стоили очень дорого. Но та кража практически его разорила. Если бы он не застраховал свои убытки, то ему пришлось бы распродать своё имущество, чтобы выплатить все долги. Но даже после того, как он рассчитался с долгами, он до сих пор не восстановил тот уровень своих запасов. Ведь для ювелиров важны не только деньги — главное, ювелирные украшения. Надо же чем-то торговать, — произнёс Арон Абрамович. — Многие ювелиры продали ему часть своих изделий, чтобы наполнить магазин. Я тоже продал.

— Спасибо, Арон Абрамович, — Василий одним глотком допил остывший чай и встал. — Выздоравливай, Моня.

Белозёров направился к выходу из комнаты, но потом остановился и посмотрел на ювелира:

— Арон Абрамович, а мог Хаим инсценировать ограбление, чтобы получить страховку?