Пятеро стояли на крыльце усадьбы, молча наблюдая, как суетились городовые. Солнце было уже достаточно высоко, чтобы отбрасывать длинные тени от полицейского конного экипажа, куда загрузили задержанных конюха и репортёра. Конюх искоса поглядывал на Пантелеймона, который откинулся на стенку экипажа и закрыл глаза.

Рядом с конным экипажем стояла обычная телега, застеленная грубой рогожей. Двое городовых подняли носилки с телом служанки и уложили его в телегу.

Лужин, стоявший чуть позади, тихо вздохнул. За годы работы он повидал всякого, но каждый раз, когда увозили тело, к его горлу подкатывал ком. Князь Долгоруков стоял, сложив руки за спиной. Как только экипаж и телега тронулись, заскрипев колёсами, он посмотрел на судебного следователя:

— Надеюсь, начальник полицейского участка Горюнов не будет распространяться о том, что здесь произошло, и прикажет своим городовым держать язык за зубами?

Рябинин посмотрел князю в глаза и заговорил:

— Ваше сиятельство, Горюнов будет молчать, как и городовые. Но на суде это всё равно всплывёт, — Аристарх Платонович замолчал. Выждав несколько секунд, он убрал всю официальность в своих следующих словах:

— Павел Дмитриевич, я закрою глаза на то, что ваши люди били и конюха, и репортёра в моём присутствии. Это грубое нарушение закона, которое я должен был пресечь.

Он снова сделал паузу, давая князю осознать сказанные им слова, и продолжил:

— Это единственное исключение, которое я для вас сделаю. Вас и ваших людей спасает только то, что показания они давали добровольно, как и выдали все улики, подтверждающие их вину. В следующий раз, который, я надеюсь, никогда не случится, я зафиксирую каждый удар и выдвину против вас и ваших людей обвинение.

Князь и Рябинин смотрели друг другу в глаза. Долгоруков молчал, потом отвёл взгляд:

— Я понял вас, Аристарх Платонович, — сказал он негромко, без тени обиды. — Предлагаю вернуться в гостиную и продолжить разговор.

Рябинин кивнул и повернулся к остальным:

— Пётр Степанович, вы закончили собирать улики?

— Да, Аристарх Платонович. Всё упаковано. Улики вместе с моим оборудованием под присмотром охраны в одной из комнат усадьбы, — сразу сообщил фотограф.

— Хорошо, — Рябинин снова посмотрел на князя. — Ваше сиятельство, можем идти. Нам осталось выяснить кое-какие детали, и мы поедем.

Они вернулись в гостиную и снова расселись за столом.

— Ваше сиятельство, у вас есть мысли, кто мог заказать «грязную» статью репортёру? — спросил Рябинин.

— Таких человек несколько, но вряд ли вы сможете докопаться до истины, Аристарх Платонович, — ответил князь.

— Возможно, мы сможем найти курьера, — произнёс Воронов. — Репортёр пообещал его описать нашему художнику. Если найдём его, то сможем выйти на заказчика.

— Не найдём мы его, — Белозёров посмотрел на начальника сыскного отделения. — А даже если и найдём, то он будет молчать. Предъявить нам ему нечего. Так же, как и заказчику статьи. Нет в этом нарушения закона. Только политические игры.

Князь, услышав это, посмотрел на Василия:

— Вы правы, Василий Игнатьевич. Абсолютно правы. Но если вы сможете найти заказчика, то я смогу подать на него в суд и предъявить ему обвинение в попытке распространения ложных слухов, порочащих мою честь и достоинство. Для политика это серьёзное обвинение. И если я выиграю дело, то политическая карьера заказчика будет закончена.

— Я знаю, ваше сиятельство, — улыбнулся Белозёров. — Но думаю, заказчик статьи это тоже прекрасно понимает. Так что курьер будет молчать, даже если мы его найдём. А в целом, это не работа сыщика. Может, вам имеет смысл нанять частного детектива? Пусть он ищет курьера.

Князь усмехнулся и посмотрел на Рябинина:

— Аристарх Платонович, сможет мой человек получить описание курьера?

Рябинин задумался, не торопясь отвечать. Потом взглянул на князя:

— Я передам дело прокурору, когда проведу дополнительные допросы.

— Я вас понял, Аристарх Платонович, — кивнул Долгоруков. — Может, отобедаете? Буквально через час всё будет готово.

— Спасибо, но мы поедем, — Рябинин встал. — Ваша карета отвезёт нас в сыскное отделение?

— Конечно, — князь позвонил в колокольчик, который стоял возле него, и тут же появился управляющий. — Скажи кучеру, пусть подъезжает к крыльцу. В соседней комнате оборудование и улики. Всё погрузить в карету. Потом отвезти господ в сыскное отделение.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — управляющий поклонился и быстрым шагом вышел из гостиной.

Карета размеренно покачивалась на неровностях дороги.

— Василий, а почему ты решил, что мы не найдём курьера? — вдруг спросил Воронов.

— Иван Макарович, при всём моём уважении к вам, но для нас сейчас приоритет — «Мясник». А лезть в политику нам точно не следует. Я уверен, что у князя Долгорукова есть возможности не только найти курьера, но и решить вопрос со своими политическими противниками, — Белозёров посмотрел на начальника сыскного отделения.

— Василий прав, Иван, — начал говорить Рябинин. — Надо поймать «Мясника», остальное — всё потом. И так сегодня, считай, весь день потратили на князя. Это ещё повезло, что репортёр убил служанку случайно, и конюх потом наследил. А то искали бы потом убийцу служанки вместо «Мясника». Князь бы задействовал всё своё влияние, чтобы мы занимались только этим делом.

— Тут я с тобой соглашусь, Аристарх, — кивнул Воронов. — Для него важнее его карьера, чем какой-то душегуб.

Карета остановилась у здания сыскного отделения.

— Пётр Степанович, улики я забираю к себе в окружной суд, в том числе и гипсовые слепки следов. Когда проявите снимки, отправьте их ко мне, — сказал Рябинин Лужину и посмотрел на начальника сыскного отделения: — Иван Макарович, мы с Василием у меня будем. Как только Румянцев доделает список по каретам без гербов, сразу привозите. Ну и, может, Мохов что-нибудь узнает.

Воронов кивнул, помогая Лужину с аппаратурой:

— Хорошо, Аристарх Платонович. Не переживайте.

Белозёров забрал у фотографа пакет с поленом и гипсовые слепки следов конюха и репортёра, которые обнаружил Воронов возле забора в имении князя Долгорукова.

Рябинин махнул рукой, и к ним сразу подкатила пролётка. Старенький экипаж с потёртыми сиденьями и рессорами, которые скрипели на всю улицу.

Извозчик был такой же старый, как и пролётка:

— Куда изволите, ваше высокоблагородие? — проскрипел извозчик.

— В окружной суд, только не гони, а то твоя пролётка того и гляди развалится, — ответил Рябинин, помогая Белозёрову аккуратно пристроить улики на сиденье.

— Не переживайте, ваше высокоблагородие, — улыбнулся старик. — Она хоть и старая, но надёжная. Ещё моему сыну по наследству достанется.

Пролётка тронулась, мягко покачиваясь на брусчатке и поскрипывая рессорами.

Белозёров откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. День с утра пошёл не по плану. Вместо того чтобы заниматься списками усадеб, они в очередной раз занимались совершенно другим делом.

— Надеюсь, хотя бы сегодня больше ничего не случится, — тихо произнёс Василий.

Рябинин посмотрел на Белозёрова:

— Я тоже на это надеюсь. У нас и так мало времени, а тут ещё новые дела его забирают.

Василий кивнул:

— Вы правы, Аристарх Платонович. «Мяснику» это только на руку.

Дальше они ехали молча, думая каждый о своём. Пролётка свернула на улицу, ведущую к зданию окружного суда, и через минуту остановилась возле крыльца.

— Приехали, ваше высокоблагородие, — сообщил извозчик.

Рябинин расплатился и помог Василию вытащить улики, чтобы не повредить гипсовые слепки.

В вестибюле окружного суда дежурный пристав, увидев судебного следователя, почтительно кивнул:

— Вас ожидают, Аристарх Платонович. Прокурор просил, как прибудете, сразу пройти к нему.

— Спасибо, — кивнул Рябинин и достал из кармана ключи от своего кабинета. — Василий, иди в кабинет. Улики сложи в коробку и в шкаф. Подписать не забудь.

Белозёров забрал ключи и пошёл в кабинет, унося улики по делу князя Долгорукова.

В кабинете судебного следователя Рябинина Василий нашёл пустую коробку и, сложив в неё улики, поставил на полку шкафа. Потом аккуратно подписал: «Дело служанки, имение князя Долгорукова», рядом поставил дату. «Всё-таки надо было пообедать у князя», — подумал Белозёров, когда желудок дал о себе знать. Вздохнув, он открыл окно проветрить кабинет и сел за стол, который ему выделил Аристарх Платонович.

Стул скрипнул, когда Василий потянулся к саквояжу, стоявшему возле ножки стола. Достал оттуда две пачки бумаг, книги и карты уездов — всё, что забрал с квартиры убитого ботаника Никанора Ивановича.

Книги и карты сразу убрал в сторону. В первую очередь требовалось сравнить списки и выявить, список каких усадеб пропал. Что порадовало Белозёрова ещё на квартире ботаника, так это то, что Никанор Иванович составлял списки в алфавитном порядке.

Василий разложил на столе в алфавитном порядке бумаги, на которых был список почти из пяти сотен усадеб. Взял в руки лист с пометкой: «Подходят по возрасту и месту посадки» — и начал сравнивать списки. Работа оказалась не такой уж сложной. Быстро просмотрев первые несколько листов, Белозёров дошёл до фамилии князя Волконского. Именно эту фамилию он видел на листе, который ему показывал Никанор Иванович перед уходом. Почти восемьдесят фамилий после Волконского отсутствовали. Быстро проверив остальной список, Василий насчитал сто сорок восемь фамилий, которых не было на бумагах с пометкой «Подходят по возрасту и месту посадки».

«На листе, который я видел, было пятьдесят фамилий, включая Волконского. Значит, пропало максимум три листа, но скорее всего два, так как часть усадеб ботаник сразу отсеял — либо дуб не подходит по возрасту, либо растёт не на поляне», — начал рассуждать Белозёров. — «Это примерно сотня фамилий. Но в прошлый раз из пятидесяти фамилий Никанор Иванович оставил только десять — усадьбы, где растёт нужный мне дуб и при этом нет собственного герба».

Тихо скрипнула дверь, и в кабинет вошёл Рябинин. Белозёров поднял глаза и посмотрел на судебного следователя:

— Я нашёл сто сорок восемь фамилий, которые выпали из списков. Среди них есть те, которые были на пропавших листах. Нужен специалист, который уберёт фамилии, имеющие собственный герб.

Рябинин задумался, остановившись прямо в центре кабинета. Постояв так пару минут, он посмотрел на Белозёрова:

— Пойдём. Есть у нас в архиве один человек — Сидор Маркович. Я даже не знаю, сколько старику лет. Но он точно поможет. Знает гербы всех уездов и родов. Вообще он ходячая энциклопедия.

Белозёров сразу стал собирать списки усадеб:

— Возьму сразу списки, где есть пометка Никанора Ивановича. Пусть сразу видит, что мы ищем не просто усадьбы без герба, а места с дубами определённого возраста.

— Да, так будет правильнее, — Рябинин направился к двери кабинета, как только Василий всё собрал.

Они быстро прошли по длинному коридору и спустились на цокольный этаж. Судебный следователь толкнул тяжёлую дверь и вошёл внутрь.

Большая длинная стойка тянулась на половину комнаты. Белозёров встал возле Рябинина и огляделся. Узкие окна находились под самым потолком цокольного этажа, едва пропуская дневной свет. На стойке стояло несколько керосиновых ламп, которые более-менее освещали длинные стеллажи, заставленные папками, коробками и книгами.

— Сидор Маркович! — крикнул Рябинин.

Откуда-то из-за стеллажей послышались шаркающие шаги. Белозёров присмотрелся: между стеллажами появился свет от лампы и стал приближаться. Сухонький старичок, примерно метр пятьдесят ростом, абсолютно седой, приблизился к стойке и поставил на неё лампу:

— Добрый вечер, Аристарх. Зачем тебя принесло на ночь глядя? Опять дело какое в архиве взять хочешь?

— Нет, Сидор Маркович, но помощь ваша нужна. Без вас никак не справимся, — Рябинин улыбнулся.

— Молодёжь… — протянул старик и, усевшись на высокий стул, положил свои морщинистые руки на стойку. — Что у тебя там случилось?

— Нам нужно убрать из списка все усадьбы, у которых есть собственный герб, — сразу ответил Рябинин. — Сначала было пятьсот усадеб, сейчас список сократили. Теперь надо убрать те, которые принадлежат семьям с гербами.

Архивариус внимательно посмотрел на Рябинина:

— Ну и где этот список?

Белозёров сразу начал раскладывать бумаги перед стариком. Тот поднял глаза и посмотрел на Василия:

— Аристарх, а это кто такой?

— Василий Игнатьевич Белозёров, полицейский надзиратель в сыскном отделении. Со мной работает по делам, — тут же сообщил Рябинин.

— Так это тот молодой сыщик, который дела быстро раскрывает? — старик прищурился и начал рассматривать Василия.

— Да, Сидор Маркович, — ответил судебный следователь.

Белозёров встретился взглядом со стариком.

— Больно взгляд у него умный. Не по возрасту, — произнёс архивариус, продолжая смотреть в глаза Василию. — Как будто смотрю в глаза опытного сыщика, а не пацана двадцати пяти лет.

Наконец старик отвёл взгляд и посмотрел на разложенные перед ним бумаги:

— Значит, надо вычеркнуть все усадьбы, где сейчас герб имеется… — протянул он задумчиво. — Это, знаете ли, не просто так. Герб — это целая история.

Архивариус снова посмотрел на Белозёрова:

— Тебе нужны нынешние владельцы без герба?

— Да, Сидор Маркович, — ответил Василий. — Мне нужны усадьбы, владельцы которых не имеют собственного герба, — ещё раз уточнил Белозёров.

— Если срочно надо, приходи через пять часов. Я прямо здесь живу. В архиве. Или завтра утром наведайся. Сплю я мало. К утру всё сделаю, — сообщил архивариус, сгрёб листы, слез со стула и, взяв лампу, пошёл назад в глубь архива.

— Пошли, Василий, — Рябинин посмотрел на Белозёрова. — Завтра утром зайдём.

В кабинет Рябинина возвращались молча, но, как только Белозёров закрыл дверь, он сразу заговорил:

— Аристарх Платонович, я когда в глаза старику смотрел, мне казалось, что он знает, что душа моя не отсюда. Не из этого времени.

Василий непроизвольно вздрогнул.

— Старик наш странный очень, — задумчивым голосом произнёс Рябинин. — Я здесь работаю очень давно. А он уже здесь был. Такой же старый и седой. За все эти годы он не изменился. И никто не знает, сколько времени он здесь работает. Я как-то попытался выяснить, но никто не знает.

Василий постоял возле дверей, посмотрел на Рябинина, который уже сел за свой рабочий стол, и снова заговорил:

— Пойду домой, Аристарх Платонович. Утром приду и сразу в архив наведаюсь.

— Хорошо, Василий Игнатьевич. Я сам сейчас домой пойду. День пролетел, и не заметили, — ответил Рябинин, посмотрев на Василия.

Белозёров кивнул и вышел из кабинета. Он шёл по коридору, а мысли об архивариусе его не отпускали. Старик казался настолько странным и древним, что Василий снова вздрогнул и обернулся: ему показалось, что он почувствовал на себе взгляд Сидора Марковича. Тряхнув головой, отгоняя наваждение, Белозёров вышел из здания окружного суда.

Василий шёл по улице, направляясь к трактиру, чтобы поужинать, когда его догнал судебный пристав:

— Василий Игнатьевич, вам надо срочно вернуться. Меня за вами Аристарх Платонович послал, — на одном дыхании выпалил пристав, пытаясь прийти в себя после пробежки.

— Что случилось? — с тревогой в голосе спросил Белозёров.

— Не знаю. Но как только вы ушли, приехал начальник сыскного отделения со своим помощником Румянцевым. А через минуту Аристарх Платонович уже меня за вами отправил, — сбиваясь, ответил судебный пристав. — Сказал, вам надо срочно вернуться.

— Ясно, — Василий развернулся и рванул назад в окружной суд.

Белозёров бежал по улице, в голове крутились тревожные мысли. Взбежав по ступеням крыльца, Василий ворвался в здание суда и столкнулся с Рябининым, Вороновым и Румянцевым.

— Поехали, по дороге всё расскажем, — сказал судебный следователь, разворачивая Белозёрова.

Рябинин махнул рукой, и к ним сразу подъехала пролётка, управляемая знакомым извозчиком Гриней:

— Гриня, гони в Шереметевскую больницу. Гони так быстро, как сможешь! — сразу сказал Аристарх Платонович.

Пролётка рванула с места, и Белозёров по инерции завалился на Воронова, не успев сесть на сиденье.