Воронов и Румянцев занимались самоваром в дальнем углу кабинета начальника сыскного отделения, а Белозёров и Рябинин молча сидели за столом, погрузившись в свои мысли.

Тихо скрипнула дверь, и вошёл Лужин, через минуту в кабинете появился и Мохов.

Воронов поставил на стол самовар и присел возле судебного следователя. Румянцев принёс чашки, сахарницу и заварник.

Как только все расселись и налили чай, заговорил Белозёров:

— Я уже вам рассказывал про себя и про свою семью.

Василий замолчал, собираясь с мыслями.

— «Мясник» нанял убийц, чтобы уничтожить мою семью и меня, когда не смог сам до нас добраться. Сегодня он убил Никанора Ивановича. И я считаю, что все мы находимся в опасности. В том числе и ваши семьи, и Арон Абрамович с Моней, — Белозёров говорил спокойным, холодным голосом.

Воронов посмотрел на стоящий перед ним самовар, сделал глоток чая:

— Мы можем поставить городовых возле домов, где мы живём, — он обвёл взглядом всех по очереди, — и возле ювелирной лавки Арона Абрамовича. По паре человек будет достаточно, чтобы они дежурили там круглые сутки. Дадим им описание подозреваемого.

В кабинете установилась тишина. Все обдумывали сказанные слова Василия и Ивана Макаровича.

— Согласен, — Рябинин оторвал взгляд от своей чашки и посмотрел на остальных. — Выставим городовых не столько для защиты, сколько для видимости присутствия. Если «Мясник» чувствует, что мы подбираемся, он действительно может сделать всё, что угодно. Пусть лучше видит, что за каждым домом следят. Я выдам постановление, чтобы Аркадий Ильич распорядился с сегодняшнего дня выставить городовых.

Рябинин положил на стол свою папку, взял бланк и начал писать. Через пару минут он закончил и протянул его Воронову:

— Иван Макарович, отправь кого-нибудь к Горюнову. Пусть займётся.

Воронов забрал постановление и вышел из кабинета. Вернулся он быстро — не прошло и пары минут:

— Отправил человека.

— Хорошо. Теперь давайте дальше обсудим, что делать будем, — Рябинин отставил чашку и посмотрел на Мохова: — Тихон, в университет ездил?

Мохов, до этого молча слушавший остальных попивая чай, ответил:

— Да, сегодня в Императорский университет ездил. Бродил по коридорам, со студентами говорил. Там уже народу побольше стало. Скоро учёба начнётся, вот они и забегали. Но пока информации никакой нет. К ректору тоже заходил, он завален бумагами. Секретаря нового ещё не нашёл, так что поговорить толком не смогли.

— Плохо, Тихон, очень плохо… — произнёс Воронов. — Завтра с утра снова туда поезжай. Раз студентов больше стало, так, может, всплывёт что-то. Варвара Котова была не рядовой личностью, а секретарём в деканате. Все её знали, значит, кто-то точно видел, с кем она общалась и была ли карета без герба возле университета.

— С утра поеду, Иван Макарович. Хочу ещё в общежитие сходить. Может, по убитым студентам Орлову и Костину что-нибудь узнаю, — сказал Мохов.

— Надо рыть, Тихон. Если нужны будут постановления на обыск и вызов на допрос особо упёртых, сразу сообщай, — Рябинин посмотрел на Тихона.

— Хорошо, Аристарх Платонович, — кивнул Мохов.

— Фёдор Емельянович, — судебный следователь перевёл взгляд на Румянцева, — у тебя по каретам есть сдвиги?

— Список у меня почти готов. Сегодня весь день реестр проверял. Завтра к полудню доделаю, но всё равно около сотни карет без гербов будет. Слишком их много.

Белозёров глянул на Румянцева:

— Это уже дело, Фёдор Емельянович. Мне проще будет наложить список усадеб с дубом на наличие кареты.

— А я завтра с утра попробую выяснить, кто из промышленников или купцов имеет своих мастеров для пошива обуви рабочим, — снова заговорил Рябинин. — Потом попробуем их проверить.

— Аристарх Платонович, я же сегодня с утра, до того, как поехал к Никанору Ивановичу, ходил в ювелирную лавку. Оказывается, у Арона Абрамовича брат есть, — начал говорить Белозёров.

— Менахем, который? — уточнил Воронов. — Портной.

— Да, он самый. Я ему снимок подошвы отдал, который вчера вечером у Петра Степановича взял. Так вот, Менахем Лейбович пообещал по своим каналам тоже поспрашивать, кто делает такую подошву. Говорит, это фирменный знак мастера — особый узор и редкий шаг гвоздей, — ответил Василий.

— Это хорошо. Менахем многих знает, может, и что-то выяснит, — согласился Рябинин. — Ладно. Я поехал в окружной суд.

— Я с вами. Завезу саквояж с бумагами и книгами. С утра займусь списками усадеб, — Белозёров встал и взял в руки саквояж.

— Поехали тогда, Василий, — Рябинин тоже встал и сразу направился к двери.

Василий вышел из окружного суда и направился в сторону трактира. Хотелось поужинать и завалиться спать. Завтра он планировал с самого утра засесть за бумаги.

В трактире уже было полно народа, и Белозёрову пришлось ютиться возле стойки. Быстро поев, Василий вышел на улицу. Оглядевшись, он заметил слежку и усмехнулся. «Мясник» продолжал следить за всеми. Немного постояв возле выхода из трактира, Василий пошёл домой.

Возле подъезда его дома уже стояли городовые. Увидев приближающегося Белозёрова, один из них сразу подошёл:

— Ваше благородие, нас Аркадий Ильич прислал за домом смотреть.

— Хорошо. За мной следят. Пацанёнок в драном пальтишке, — сказал Василий.

— Ага, вижу. Шугануть его? — спросил городовой.

— Да нет. Я думаю, он сам уйдёт либо его поменяют, — Белозёров открыл дверь подъезда и направился в свою квартиру.

На следующее утро Белозёров вышел из подъезда в прекрасном расположении духа. Он уже наметил себе план работ и собирался по дороге в окружной суд заскочить в булочную, чтобы прикупить несколько пирожков на обед, так как планировал до самого вечера заниматься списками усадеб.

Каково же было его удивление, когда он увидел возле подъезда карету с гербом князя Долгорукова, в которой сидели Рябинин, Воронов и Лужин с аппаратурой.

— Что-то вы не торопитесь, Василий Игнатьевич, — усмехнулся Рябинин. — Уже собирались за вами городового отправить.

— Что опять у нас произошло? — спросил Василий, усаживаясь в карету рядом с Рябининым.

— Ничего хорошего, — произнёс Воронов. — Мне порой кажется, что судьба специально нам подкидывает разные проблемы.

— В имении князя Павла Дмитриевича Долгорукова рано утром нашли тело одной из служанок, — начал говорить Рябинин, когда карета тронулась с места. — Князь приехал ко мне домой вместе с прокурором. Он попросил провести расследование без лишнего шума. Поэтому выделил карету. Так что я с самого утра уже съездил за Иваном Макаровичем и Петром Степановичем. Теперь приехал за вами, Василий Игнатьевич.

— Но тело всё равно надо забирать и делать вскрытие, чтобы точно установить причину смерти, — сказал Белозёров.

— Когда мы всё осмотрим, люди князя сами увезут тело. Горюнова уже поставили в известность, — Рябинин выглянул в окно кареты и добавил: — Завтраком нас тоже накормят. Так как никто не успел поесть.

Дорога тянулась между редкими деревьями, высаженными по разные стороны. Карета размеренно покачивалась на рессорах, а за окном мелькали поля, на которых уже начинали работать люди. Внутри кареты было относительно тихо. Лишь стук колёс по ухабам и топот копыт лошадей нарушали эту тишину.

Василий сидел и смотрел в окно; его голову занимали мысли о «Мяснике» и о том, что опять уйдёт много времени на расследование нового убийства — времени, которое он мог потратить на список усадеб.

Наконец, не выдержав стоящей в карете тишины, Белозёров перевёл взгляд на судебного следователя:

— Аристарх Платонович, вы так и не сказали, почему князь настаивает, чтобы расследование прошло без лишней огласки. Ведь всё равно рано или поздно об этом пойдут слухи.

Рябинин внимательно посмотрел на Белозёрова:

— Тут дело даже не в том, что об убийстве кто-то узнает. Князь очень просит нас не афишировать одну важную деталь. У убитой служанки на шее была тонкая серебряная цепочка с подвеской. Он лично ей её подарил.

Василий увидел, как Воронов и Лужин сразу посмотрели на Рябинина.

— Подвеска пропала, — Рябинин обвёл всех взглядом. — Сама цепочка осталась, а подвеска — нет. Цепочку нашли возле тела. Очень похоже, что кто-то в спешке дёрнул за цепочку, собираясь её забрать вместе с подвеской. Князь клянётся, что он подвеску не забирал. Да и смысл тогда ему было цепочку бросать?

Воронов покачал головой:

— То есть он признаётся, что… поддерживал с ней отношения?

Рябинин утвердительно кивнул:

— Да. И самое сложное тут не в этом. Княгиня знала или догадывалась. Она видела, что муж уделяет девушке пристальное внимание, но закрывала на это глаза. А теперь, когда девушку нашли мёртвой… Если об этом узнают, сплетни по Москве пойдут такие, что политическая карьера князя улетит под откос.

— И вам это сказал князь? — уточнил Белозёров.

— Да. Княгиня поднимала с ним эту тему. Она его предупреждала, что служанка не стоит его карьеры.

Лужин тихо хмыкнул:

— Значит, он боится потерять репутацию. А может, эту служанку жена и убила в порыве ревности?

— Вряд ли, — Рябинин посмотрел на фотографа. — Скорее уж кто-то, кто хочет навредить князю. Вот и подвеску сорвал, чтобы были доказательства. Князь запретил всем покидать имение, пока мы не приедем.

— Если её убили ночью, то преступник уже давно его покинул, — произнёс Василий.

— Может, и покинул, — ответил Рябинин, — только служанку нашли сразу, как только услышали её крик.

— Она ещё и кричала? — удивился Белозёров.

— Да. По крайней мере, так говорят. Конюх, который её нашёл, говорит, что услышал крик. Побежал на звук и нашёл её тело, — произнёс Рябинин. — Сразу скажу: конюха обыскали, подвески у него не нашли.

Василий, задумавшись, посмотрел в окно кареты:

— Тогда понятно, почему он выделил карету и сказал, что его люди сами увезут тело. Хочет, чтобы всё выглядело как обычный несчастный случай. Или как ссора между слугами.

— Пока мы не можем этого утверждать, — сказал Аристарх Платонович. — Мы должны найти правду. Но сделать это так, чтобы связь между князем и служанкой не стала достоянием всей Москвы.

Белозёров посмотрел на Рябинина:

— Вы ему пообещали, что мы будем молчать?

Судебный следователь утвердительно кивнул:

— Я пообещал, что мы не будем распространяться о связи князя и служанки и ни в одном протоколе это не будет фигурировать. В том числе и наличие у служанки подвески.

Карета свернула с главной дороги на узкую аллею, и впереди показалась крыша трёхэтажной усадьбы.

Миновав кованые ворота, карета подъехала к главному крыльцу усадьбы. Как только Рябинин распахнул дверцу, к экипажу подошёл князь Павел Дмитриевич Долгоруков. Одет он был уже на современный лад: пиджак из дорогой ткани, жилет, рубаха и брюки. Из кармашка для часов свисала золотая цепочка.

— Благодарю, что так быстро прибыли, господа, — зазвучал ровный голос князя. — Прошу следовать за мной в гостиную. Там слуги уже накрыли стол. Не стоит начинать дело на голодный желудок, тем более что я и княгиня тоже не завтракали, дожидаясь вашего приезда. За завтраком сможем и поговорить.

Рябинин первым вышел из кареты, расправил плечи и слегка поклонился:

— Ваше сиятельство, будем рады составить вам компанию и поговорить.

Князь едва заметно кивнул и жестом пригласил всех следовать за ним. По обе стороны крыльца стояли двое крепких мужчин, тоже одетых в костюмы. Белозёров огляделся: на углу дома он заметил ещё одного крепкого мужчину, который внимательно следил за территорией.

В гостиной было немного прохладно, так как окна были приоткрыты. В центре стоял большой стол, часть которого была уставлена посудой и блюдами на серебряных подносах. Княгиня стояла у открытого окна в строгом тёмно-синем платье. Повернувшись на звук шагов, она чуть склонила голову.

— Доброе утро, господа. Прошу садиться, — произнесла она. — Мы не хотели, чтобы вы начинали осмотр, не позавтракав. Как только мой муж вернулся, он сразу распорядился готовить завтрак на несколько персон.

Белозёров, наклонившись к Рябинину, тихо спросил:

— Аристарх Платонович, я надеюсь, тело никто не трогал?

В большой гостиной его слова, даже сказанные тихим голосом, разнеслись эхом. Князь повернулся и посмотрел на Василия:

— Я прекрасно знаю, как работают сыщики, Василий Игнатьевич. И я наслышан о вас как о сыщике высокого класса. Поэтому всё оставлено в точности так, как было найдено. Ни тело, ни место вокруг него никто не трогал. Мои люди стояли там с той самой минуты, как всё случилось, и никого не подпускали.

Князь на мгновение замолчал, внимательно наблюдая за Белозёровым:

— Василий Игнатьевич, я также осведомлён, что вы до сих пор не имеете чина, хотя ходатайство о присвоении вам чина коллежского секретаря десятого класса уже запущено в работу. Раскройте это дело, и я лично займусь этим вопросом. Не пройдёт и трёх дней, как вы станете коллежским секретарём.

Белозёров почувствовал, как на нём сошлись взгляды всех присутствующих, ожидая ответа на слова князя.

Василий посмотрел в глаза Долгорукова. Их взгляды встретились.

— Ваше сиятельство, я уверен, что преступление будет раскрыто. Тем более если тело никто не трогал и не затоптал улики.

— Будьте уверены, там всё осталось так, как и было, — произнёс князь. — А теперь прошу к столу. Давайте не будем заставлять ждать мою прекрасную жену.

Обстановка в гостиной снова стала по-семейному гостеприимной.

Когда все приступили к завтраку, князь посмотрел на Белозёрова:

— Я вижу, что вам не терпится начать задавать вопросы, Василий Игнатьевич. Думаю, никто не будет против, если вы начнёте.

— Спасибо, ваше сиятельство. Расскажите ещё раз, как было обнаружено тело.

— Крик… его слышали многие. Слуги в доме уже не спали, но ещё к активной работе не приступили. Наш конюх как раз кормил лошадей — он и прибежал первым. Потом, когда он закричал, что нашёл её, тогда уже и весь дом поднялся. Я тоже выбежал, как был, в пижаме. Распорядился, чтобы охрана никого не подпускала, оделся и поехал к прокурору.

— Спасибо, ваше сиятельство, — заговорил Рябинин. — Это очень важно. Мы осмотрим место, снимем показания, проверим следы. И постараемся сделать всё так, чтобы этот случай не стал предметом сплетен.

— Цепочку кто нашёл? — снова спросил Белозёров и увидел недовольный взгляд судебного следователя.

Князь взглянул на жену, но она спокойно продолжала завтракать.

— Я. Когда приблизился к телу. Нет, вы не подумайте, близко я не подходил. Цепочка до сих пор там. Она лежит примерно в метре от тела, — ответил князь.

— Подвеску рядом искали? — Василий внимательно посмотрел на князя.

— Павел Дмитриевич, — княгиня подняла глаза и посмотрела на мужа. — Ты можешь не стесняться меня. Мы всё с тобой давно обсудили. И я предупреждала тебя, что эта ничего не значащая для тебя и для меня связь может обернуться провалом твоей политической карьеры. Говори открыто, и хватит прятать глаза. Мы все здесь люди взрослые. Сейчас важно спасти твою карьеру и честь нашей семьи.

— Прости меня, дорогая, — князь посмотрел на супругу. Потом вернул взгляд на Белозёрова: — Это первое, что я сделал, Василий Игнатьевич. Возможно, подвеска где-то на теле или рядом. Но я запретил всем приближаться туда.

— Хорошо, ваше сиятельство, — кивнул Василий, чувствуя на себе взгляд Рябинина. — После осмотра тела мне надо будет поговорить с вами и с княгиней. Возможно, у меня возникнут вопросы. И ещё: прикажите своим людям честно отвечать на мои вопросы, ничего не утаивая. Вы можете не переживать. Аристарх Платонович внесёт в протоколы только то, что будет необходимо для прокурора, чтобы отправить душегуба на каторгу.

Князь посмотрел на судебного следователя, и тот с облегчением кивнул.

После завтрака Долгоруков, Рябинин, Воронов и Лужин пошли к месту преступления; слуги князя несли оборудование фотографа. Тело находилось позади усадьбы, недалеко от конюшни, где воздух пропитался запахом конского пота и навоза. Дорожку к маленькому пустырю перекрывали двое охранников. Они молча посторонились, пропуская князя и остальных.

Тело служанки лежало на боку; край её платья задрался, обнажая ногу, на которой была небольшая гематома. Лужин забрал у одного из слуг штатив с камерой и занялся установкой. Рябинин, Воронов и князь остановились чуть в стороне.

Белозёров стал осматривать участок земли перед телом. Потом повернулся и посмотрел на князя:

— Ваше сиятельство, а где вы видели цепочку?

Князь быстро подошёл к Василию и показал рукой на чёрную влажную землю в метре от тела:

— Она лежала там. Я точно помню.

— А этот след ваш? — Белозёров тут же показал на след от ботинка буквально в паре десятков сантиметров от того места, где должна была находиться цепочка.

— Нет. Странно… — князь смотрел на след, что-то вспоминая, потом посмотрел на Василия. — Этого следа здесь не было. Цепочка была, а следа нет.

Чёткий след мужского ботинка на влажном грунте сохранил даже мелкие бороздки на подошве.

Князь смотрел на Василия. Белозёров увидел, как лицо князя стало багроветь от гнева. Он резко развернулся и пошёл к охране. Василий вскочил и поспешил следом.

— Кто сюда приходил⁈ — рявкнул Долгоруков так сильно, что охранники подпрыгнули от неожиданности.

— Никого не было, ваше сиятельство, — ответил один из них.

Князь схватил его за грудки:

— Я вас в яме сгною, ироды! — прошипел Долгоруков. — Повторяю ещё раз: кого пускали?

— Ваше сиятельство, да не было тут никого, — ответил второй охранник, отступив на шаг от князя.

— Ваше сиятельство, — Белозёров тронул князя за плечо. — Дайте я поговорю с ними.

— Нет, Василий Игнатьевич, — голос князя дрожал от гнева. — Я их сейчас в яму посажу.

— Павел Дмитриевич! — чуть повысив голос и нарушая все приличия, заговорил Белозёров. — Они сейчас для нас важные свидетели. Возможно, здесь был душегуб, а значит, он всё ещё на территории имения. И, скорее всего, это кто-то из ваших людей!