— Тихон, у тебя от её красоты вообще память отшибло? — Воронов начал вставать из-за стола, лицо его побагровело от прилившей от гнева крови. Голос стал жёстким и командным, совсем не таким, как минуту назад, когда он спокойно предлагал Мохову чай. — Ты ведь прекрасно знал, что мы ищем красивую девушку. Поговорил с подозреваемой и спокойно нам об этом сейчас рассказываешь? Вместо того чтобы привезти её сюда?

Щёки Мохова вспыхнули румянцем, а чашка, которую он только что поднёс к губам, задрожала в руке.

— Да я… я ведь… — торопливо заговорил он. — Просто она такая…

— Красивая, — передразнил Воронов, подойдя к Мохову. — Если она сбежит, я тебя к Горюнову отправлю, чтобы он тебя городовым сделал.

— Пошли к Лужину, пусть Тихон посмотрит на портрет. Если это она, то поедем снова на эту квартиру — может, повезёт нам, — сказал Рябинин.

Все сразу встали и направились в лабораторию.

Лаборатория Лужина встретила их резким запахом химикатов. Пётр Степанович активно занимался копиями портрета Елизаветы Константиновны Кругловой.

— Пётр Степанович! — громко крикнул Воронов, первым ворвавшись в лабораторию.

— Что случилось? — услышали они голос Лужина из комнаты для проявки снимков.

— Вы нам срочно нужны, — снова крикнул Иван Макарович.

Лужин появился через несколько секунд.

— Что опять случилось? Я только в работу втянулся, — нахмурился фотограф.

— Готовые снимки уже есть? — спросил Рябинин.

— Да, на столе в рабочем кабинете, — Лужин прошёл к кабинету и, открыв дверь, направился к столу, на котором лежал рисунок, а рядом — небольшая стопка снимков. — Вот, — он взял верхний снимок и протянул Рябинину.

— Тихон, это она? — судебный следователь сунул портрет Кругловой под нос Мохову.

Тот взял его дрожащими руками, вгляделся, его лицо вытянулось от удивления.

— Это она, — уверенно произнёс Тихон. — Это та самая девушка, с которой я говорил. Только она представилась горничной Елизаветой.

— Она и есть Елизавета, — хмыкнул стоявший позади Мохова Румянцев. — Елизавета Константиновна Круглова.

На мгновение в комнате стало тихо. Рябинин быстро переглянулся с Белозёровым и Вороновым.

— Поехали. Сами будем задерживать. Некогда городовых ждать. Возьмите ещё снимков, на всякий случай, — приказал Аристарх Платонович.

Через пять минут Воронов, Румянцев, Мохов, Рябинин и Белозёров уже выбегали на улицу. Возле здания сыскного отделения по своему обыкновению стояло несколько пролёток. Завидев выбежавших людей, извозчики сразу подкатили к крыльцу.

Быстро рассевшись по пролёткам, Мохов крикнул адрес. Экипажи рванули с места, и колёса застучали по брусчатке. Пролётки неслись по московским улицам, извозчики гнали лошадей и постоянно кричали, предупреждая прохожих и другие экипажи.

Белозёров вцепился руками в край пролётки, которая то и дело подпрыгивала, если извозчик влетал в яму.

До доходного дома они долетели за десять минут. Когда пролётки затормозили у подъезда, Мохов первым спрыгнул на мостовую.

— Из подъезда кто-нибудь выходил? — Тихон подскочил к стоявшему возле крыльца дворнику.

— Несколько жильцов. Вас кто интересует? — дворник сразу вытянулся и посмотрел на Мохова.

— Она, — Тихон показал ему портрет подозреваемой.

— Примерно двадцать минут назад. Это горничная Елизавета из двенадцатой квартиры. Сказала, что пошла в прачечную. Это через два дома отсюда, — дворник показал рукой направление. — Наша временно не работает. Прачка сильно заболела.

Воронов посмотрел на дворника:

— Одна была? Никого с ней не было?

— Одна, — кивнул дворник. — Два чемодана несла. Сказала, там бельё грязное.

Мохов прикусил губу:

— Не успели…

— Не время корить себя, — резко оборвал его Воронов. — Беги в прачечную, мы в квартиру.

Мохов рванул в сторону прачечной.

— Где управляющий? Нам надо квартиру открыть, — спросил Рябинин.

— Ваше высокоблагородие, он у себя. Жильцов принимает, — тут же ответил дворник. — Как войдёте, первая дверь справа. Там открыто должно быть.

Через пять минут управляющий дома дрожащими руками, подгоняемый Вороновым и Рябининым, открывал дверь двенадцатой квартиры.

Они вошли в квартиру. В небольшой прихожей пахло духами.

— Василий, в спальню. Фёдор Емельянович, на тебе вторая комната. Я в комнату горничной. Иван Макарович, ты обыскивай гостиную, — распорядился Рябинин.

Через пару минут по квартире разнёсся голос Воронова:

— Идите все сюда!

Воронов показал подошедшим скомканный лист бумаги, который он достал из мусорки.

— Расписание пароходов, — произнёс Румянцев, быстро достал часы и посмотрел время. — Ближайший отходит через двадцать минут.

— Не было её в прачечной, — в квартиру влетел запыхавшийся Мохов.

— Знаем. Вот посмотри, — Воронов показал ему расписание.

— Я знаю, где это. Малая пристань. Пешком минут двадцать, — он обвёл всех взглядом.

— Что стоим⁈ — рявкнул Рябинин. — Поехали!

Они выскочили на улицу. Пролётки, на которых они приехали, ещё стояли возле подъезда: извозчики давали лошадям отдохнуть.

— Малая пристань! Где пароходы на Звенигород отходят. Живо! — крикнул Мохов извозчикам.

Две пролётки с грохотом влетели на пристань, резко затормозив недалеко от причала. Сыщики выскочили из экипажей и сразу бросились вперёд. Мохов бежал первым, расталкивая прохожих и лоточников.

— Городовые! Быстро ко мне! — крикнул Воронов, заметив двух городовых, стоявших возле шлагбаума на причале.

Городовые, увидев форму сыскной полиции, тут же сорвались с места, подбегая к начальнику сыскного отдела.

— Ваше высокоблагородие! — вытянулись по стойке смирно городовые.

— Задержать пароход! Немедленно! — приказал Иван Макарович.

Городовые рванули на причал, доставая свистки. Пронзительный свист разнёсся над водой, заглушая плеск волн и скрип швартовых.

Небольшой пароход «Стремительный», выпуская дым из трубы, уже начал отходить от причала. Он медленно отползал от настила, и расстояние между ним и причалом становилось всё больше. По палубе бегали матросы, сбрасывая концы. Пассажиры, стоявшие возле бортов, оперевшись на ограждения, с любопытством смотрели на разворачивающуюся погоню.

Мохов, обогнав городовых, вырвался вперёд, перепрыгнул через цепь, преграждавшую путь, и оказался на самом краю причала.

— Стойте! Полиция! — закричал он, размахивая руками. — На борту подозреваемая в убийстве! Приказываю задержать отправление!

Помощник капитана, занятый манёвром, лишь на секунду повернул голову и снова стал смотреть вперёд. Капитан на мостике взял в руки бинокль и что-то сказал помощнику. Пароход чуть увеличил скорость, продолжая отходить от причала.

Белозёров подбежал к трапу, который уже практически убрали, чтобы пароход мог спокойно отойти.

— Держите трап! — крикнул он портовым рабочим. — Ещё минута — и мы её упустим!

Рабочие замерли, удерживая трап. Белозёров подбежал к краю.

— Тихон, уже далеко. Не допрыгну! — крикнул Василий.

Подбежали остальные, остановившись на причале и провожая глазами отходящий пароход.

— Беги вдоль берега! — Воронов повернулся к городовому. — Пытайся привлечь внимание капитана.

Городовой сорвался с места, сразу начав свистеть в свой свисток и махать руками.

В этот момент на верхней палубе к самому ограждению подошла Елизавета Константиновна Круглова. Она положила руки на поручни и, чуть наклонив голову, стала наблюдать за этой суетой на причале. Она уже была одета в дорожное платье и лёгкие сапожки. Держалась она уверенно, никакой паники на лице.

— Вот она! — выкрикнул Мохов, показывая рукой в сторону парохода. — Елизавета Круглова!

Девушка посмотрела на Мохова, на миг задержала на нём взгляд, будто вспоминая, где видела это лицо, потом улыбнулась, отступила от ограждения и пошла в сторону носовой части парохода.

— Не дайте ей уйти! — рявкнул Рябинин.

— Поздно, — сказал Румянцев. — Надо перехватывать на шлюзе. Тут километров пять-семь до первого шлюза. Успеем на пролётках.

— А если она в воду сиганёт? Тогда что делать будем? — спросил Рябинин.

— Здесь вдоль берега с обеих сторон на лошадях проехать можно, — к разговору подключился Воронов. — Так, — он огляделся и посмотрел на стоящего рядом городового. — Где поблизости есть городовые на лошадях?

— Так там, на выходе с пристани, — городовой махнул рукой в сторону выхода.

— Тихон, — Воронов повернулся к Мохову, — беги до городовых. Отправляй одного по этому берегу, второго — на другую сторону, через мост. Потом поезжай до Горюнова. Пусть он свяжется с городовыми на шлюзе. Надо не дать пароходу пройти шлюз. И пусть лодку организуют. А мы на пролётках сразу туда поедем.

— Сделаю, Иван Макарович, — Тихон сорвался с места, бегом направившись к выходу с пристани.

— Всё, поехали, — Воронов посмотрел на Рябинина. — Не переживай, Аристарх Платонович. Возьмём её. Никуда она от нас не денется.

Вернулся городовой, которого Воронов отправил вдоль берега:

— Всё, не догнал. Пароход далеко от берега отошёл уже.

— Видим. Ладно, следите отсюда, чтобы никто с палубы в воду не прыгнул. Сейчас за ним городовые на лошадях поедут, — приказал начальник сыскного отделения и пошёл за Рябининым, Румянцевым и Белозёровым, которые уже направились к стоявшим возле пристани пролёткам.

Мимо них проскакал городовой на лошади и направился вдоль берега за пароходом.

Пролётки летели вдоль реки, скрипя рессорами и подскакивая на ухабах, поднимая пыль. Все смотрели на реку, где пароход периодически скрывался за деревьями и плавными поворотами реки.

— Быстрее! — крикнул Рябинин извозчику, хотя тот и без того гнал лошадь, постоянно щёлкая кнутом и подгоняя её словами, от которых она прибавляла ходу.

Рядом, почти вровень с пролётками, вдоль берега с обеих сторон мчались городовые на лошадях. Тёмные пятна формы мелькали среди деревьев, иногда пропадая на долгое время, скрываясь за поворотами.

Пароход шёл быстрым ходом: течение помогало, а капитан, видимо, решил выжать максимальную скорость. Из трубы валил густой дым, гул от двигателя был слышен даже сквозь топот копыт и скрип рессор пролёток.

Белозёров сидел в пролётке, не сводя взгляда с реки. Он уже понимал, что они успеют. А даже если не успеют, то городовые на шлюзе не дадут пароходу пройти.

— Ещё примерно три минуты — и будем на шлюзе, — пробормотал он. — Ещё совсем немного.

Рябинин глянул на воду, когда они максимально близко приблизились к реке:

— Если она прыгнет… Там течение сильное. Не выплывет.

Белозёров посмотрел на судебного следователя:

— Выплывет. Да и прыгать ей нет смысла. Она же видит, что по берегу едут городовые. Не стоит переживать, Аристарх Платонович.

На шлюзе уже ждали. У ворот, возле будки смотрителя, стояли трое городовых и сам смотритель. Он хмуро смотрел на приближающийся пароход, иногда поглядывая на городовых. Рядом, у самой кромки воды, покачивалась на волнах большая лодка, привязанная канатом к дереву.

«Стремительный» подошёл ближе, и смотритель замахал флажками, подавая знак к остановке. Пароход начал сбавлять скорость, но всё ещё быстро приближался к шлюзу.

Смотритель выругался и позвал помощников, намереваясь начать открывать ворота.

Возле шлюза остановились пролётки. Лошади всхрапывали и тяжело дышали после стремительного бега.

— Полиция! — рявкнул Воронов, едва успев соскочить с подножки. — Шлюз не открывать!

Смотритель на секунду замер, потом кивнул своим помощникам:

— Ворота не открывать. Пусть сами разбираются.

Рябинин, Белозёров и Румянцев вместе с подъехавшим и уже спешившимся городовым сели в лодку. Городовой уселся за вёсла, направив лодку к пароходу.

«Стремительный» наконец начал сильно сбавлять ход, но ещё полностью не остановился. Видимо, капитан решил, что это какое-то недоразумение и ему разрешат пройти.

Перегнувшись через бортовые ограждения, капитан крикнул:

— В чём дело? У меня расписание!

— В том, что на вашем борту подозреваемая в убийстве! — ответил Рябинин, задрав голову, чтобы видеть капитана. — Прикажите остановить двигатель. Сейчас же.

Капитан прищурился и подозрительно посмотрел на Рябинина:

— А постановление на задержание у вас есть?

— В данном случае мне не требуется постановление! — рявкнул судебный следователь. — И если вы сейчас не остановите судно, я буду вынужден расценить это как препятствие следствию. А вот уже потом вы получите не только постановление, но и арест за содействие побегу особо опасного преступника!

Капитан замешкался. Потом посмотрел на помощника:

— Останавливайся и дай назад, а то протараним ворота шлюза.

Помощник кивнул и кинулся выполнять приказ капитана.

— Швартуйтесь ближе к носу, сейчас опустим лестницу, чтобы вы на борт подняться смогли, — сказал капитан парохода и скрылся из виду.

Лодка, рассекая короткие волны, подошла к борту «Стремительного» почти вплотную. Нос ткнулся в обшивку, и матрос, стоявший у борта, тут же подхватил брошенный с лодки Белозёровым канат. Второй матрос метнулся к нему, и вдвоём они быстро закрепили лодку на двух швартовых, накинув петли на кнехты.

— Вяжи крепко! — крикнул боцман, оглядывая узел. — Тут течение тянет, не дай воде её от борта оторвать.

С палубы спустили переносную лестницу — с деревянными перекладинами и железными скобами. Рябинин первым ухватился за перекладину, проверил, крепко ли держится, и начал подниматься. За ним, один за другим, поднялись Белозёров, Румянцев и городовой.

Как только Рябинин ступил на палубу, он тут же обернулся к капитану, который стоял в стороне, наблюдая за высадкой. Сделав к нему шаг, Аристарх Платонович достал из кармана пиджака свёрнутый портрет Кругловой.

— Где она? — он ткнул портретом девушки в лицо капитану.

— В каюте, наверное, — пожал плечами капитан. — На палубе её нет. Она пассажир первого класса. Верхняя палуба.

— Ведите к каютам, — приказал Рябинин. — И побыстрее, мне некогда с вами разговаривать.

Капитан на секунду задумался, даже открыл рот, будто хотел снова спросить про постановление, но, посмотрев на судебного следователя, лишь кивнул:

— Пойдёмте. Только слишком не торопитесь. Судно болтает.

Он повёл их по палубе, мимо стоящих возле ограждения любопытных пассажиров. Наконец они поднялись на верхнюю палубу и вошли в коридор с каютами.

Капитан прошёл по коридору и остановился возле одной из кают.

— Вот, — сказал он, указывая на табличку с номером. — Каюта номер семь. Она там.

Рябинин кивнул Белозёрову. Василий быстро приблизился к двери и громко постучал. Звук стука разнёсся по пустому коридору.

— Елизавета Константиновна Круглова! Полиция! Откройте!

В каюте было тихо. Ни звуков шагов, ни шорохов.

Капитан посмотрел на Рябинина.

— У меня есть запасной ключ. На случай, если пассажир запрётся и не отзывается… всякое бывает.

— Давайте, — приказал Рябинин.

— Ключи в моей каюте. Она в конце коридора. Я быстро, — капитан быстрым шагом направился в свою каюту.

Василий снова постучал и приложил ухо к двери.

— Тишина, — сказал Белозёров, посмотрев на Рябинина.

— Может, её там нет? — предположил Румянцев.

— Сейчас проверим, — Рябинин кивнул в сторону капитана, который возвращался, неся в руках большую связку ключей.

Капитан быстро нашёл нужный ключ и вставил в замок. Щёлкнул механизм, и он толкнул дверь. Рябинин первым шагнул внутрь и остановился, загораживая всем обзор.

— Что там, Аристарх Платонович? — спросил Румянцев.

Рябинин сделал ещё шаг внутрь каюты и отошёл в сторону, давая остальным возможность войти.

Каюта была большой: широкая кровать, небольшой столик, полка с книгами, умывальник, возле которого на полу лежало тело девушки.

Рябинин повернулся к капитану:

— Разворачивайте судно и возвращаемся к пристани.

Капитан побледнел: до него сразу дошло, что дело серьёзнее, чем просто задержка рейса.

— Я… я… Да, сейчас, — пробормотал он. — Всё сделаю, ваше высокоблагородие.

— Каюту закрыть, ключ — Василию, — продолжал командовать Рябинин. — Фёдор Емельянович, забирай городового и на берег. Жду вас с Вороновым на пристани. Отправляйте городовых к Горюнову. Пусть привезут Лужина.

Рябинин снова посмотрел на бледного капитана:

— Идём малым ходом. Не швартоваться, пока я не прикажу. Я с вами буду.

Потом снова посмотрел на Румянцева:

— Фёдор Емельянович, пусть городовые на лошадях следуют за пароходом и смотрят, чтобы никто в воду не спрыгнул. Понимаешь, о чём я?

— Всё сделаем, Аристарх Платонович, — кивнул Румянцев. Он забрал городового и поспешил на выход.

Василий забрал у капитана ключ и закрыл каюту.

— Ты пока туда сам не лезь, Василий. Пусть Пётр Степанович сначала снимки сделает, — попросил Рябинин.

— Я здесь буду, Аристарх Платонович. Заодно прослежу, чтобы никто посторонний не вошёл. А то, судя по тому, что каюта заперта была, закрывали её ключом, — сказал Василий.

Рябинин кивнул и посмотрел на капитана:

— Пойдёмте. Пора возвращаться.