Игривар ушел в аудиторию с таким видом, словно я при нем разобрала кафедру на запчасти и собрала обратно в виде самогонного аппарата. Я же, насвистывая под нос нечто среднее между похоронным маршем и трактирной песенкой, отправилась на поиски. Визит к ректору — это, конечно, важно и статусно, но желудок требовал своего. Он у меня очень настойчивый: не завтракала — изволь побыстрее отобедать, иначе начну пожирать изнутри, начиная с остатков совести.

Коридоры академии были пустынны и торжественны, как музей после закрытия. Большинство студентов сидело на лекциях — по крайней мере, первый и второй курс. Слышались лишь эхо моих шагов да далекий гул голосов за какой-то из дверей. Свет лился сквозь стрельчатые окна, дробясь на мраморном полу цветными пятнами.

Препод любезно просветил на прощанье, что кабинет Войрада Райнера находится в башне, а вот столовая — на первом этаже. И как-то так вышло, что путь к ректору лежал ровно мимо столовой. Удивительное совпадение! Прямо-таки мистическое. А я верю в знаки судьбы. Особенно когда они указывают в сторону еды.

Столовую я нашла без труда — она располагалась ровно там, где и обещал Игривар: в конце широкой галереи первого этажа. Двойные двери были распахнуты настежь, и оттуда пахло так, что желудок исполнил кульбит.

Мамочки. Это была не столовая, а храм чревоугодия! Огромный зал с подпираемым колоннами потолком. Магические люстры заливали пространство холодным светом, длинные столы с резными ножками тянулись рядами, образуя условные зоны. Сразу видно: здесь есть свои короли и королевы, заводилы и аутсайдеры, неприкасаемые и шуты. Как в любом уважающем себя гадюшнике с претензией на элитарность.

Сейчас столовая почти пустовала, только в двух разных углах зала сидели парни. Один коротко стриженный, с волосами мышиного цвета и смутно знакомой смазливой физиономией. В скучном темном костюме-тройке прилежного студента. Заметив меня, он уткнулся в тарелку с таким усердием, будто там было выгравировано заклинание вечной жизни. Ну-ну, притворяйся, что меня не существует. Я это дело люблю.

Второй парень, в отличие от первого, рассматривал меня открыто и без стеснения. А я рассматривала его, и увиденное мне нравилось. Колоритный мальчик… Неформальный до мозга костей: кожаный плащ поверх черной рубашки с черепами, на запястьях — шипастые браслеты, этакий панк-аристократ. Волосы платиновый блонд, почти белые, задорно топорщились во все стороны, словно он сунул палец в розетку и остался доволен результатом. Жирный плюсик за стиль!

Раздача блюд обнаружилась в дальнем конце зала — длинная стойка, на которой чего только не было. И никаких ценников и кассиров, лишь дежурный сотрудник в белом переднике, подкладывающий добавку в лоток с жареными овощами. Я схватила поднос и принялась набирать все, на что упал глаз. А упал он на многое.

Тушеное мясо в густой подливке, источающее аромат тимьяна и лаврового листа. Запеченные овощи и картофель с розмарином, покрытый золотистой корочкой. Свежий хлеб — белый и ржаной, нарезанный толстыми ломтями. Компот в запотевшем стакане. Я потянула носом: пахло вишней и корицей. А на десерт — кусок яблочного пирога, истекающего маслянистым соком. Царство обжорства!

Судя по всему, еда входила в стоимость обучения. Прекрасно, просто восхитительно. Не придется тратить жалкие гроши, завалявшиеся в кошельке. Правильно я сделала, что пошла сюда перед визитом к ректору. Если выгонят из академии, то напоследок наемся до отвала.

С нагруженным подносом я направилась прямиком к столу мышиного парня. Поставила поднос на стол и уселась напротив с самой приветливой улыбкой.

— Братик, как ты?

Он не совладал с собой и закашлялся. Бедняжка, ему пришлось стучать себя кулаком по груди. Ну точно братик! Было в нем что-то общее с моим славным личиком и надменной физиономией Илоны. Семейное сходство — та еще зараза, не спрячешь. Да и цвет волос говорил сам за себя. Деймор Мунхарт, чтоб ему икалось. В меру пухлый, с милой ямочкой на подбородке. Эдакий бабулин пирожочек.

— Ты окончательно края потеряла? — прошипел он, прокашлявшись.

Родственные узы — они либо в сердце, либо в печенках. У нас определенно второе.

— Хочу узнать, как у тебя дела, — сообщила я, берясь за вилку, — и про свои рассказать, вдруг ты соскучился.

— Мне плевать на твои дела и на тебя саму, — прожужжал Деймор потревоженным шмелем. — Катись отсюда.

Я наколола кусочек мяса и отправила в рот. Оно таяло на языке, источая пряный сок. Блаженство.

— Поем и выкачусь. Чего ты злой такой? И вообще — лекции, что ли, прогуливаешь?

Деймор дернул щекой.

— У третьего курса перерыв перед практическим занятием… — Он осекся и добавил с нажимом: — Это тебя не касается.

— Но теперь я в курсе про перерыв, — заметила я, заедая куском хлеба. — Ты сам мне сказал.

Деймор издал звук, похожий на зубовный скрежет, и резко встал, подхватив свой поднос. В три широких шага переместился за соседний стол — подальше от меня. Демонстративно уселся спиной. Я поднялась со своим подносом и последовала за ним. Плюхнулась на скамью напротив него. Он поднял голову и уставился на меня с выражением а-ля «ты что, смерти ищешь?».

— Что тебе от меня надо⁈ — рявкнул братик.

— Так не узнала же, как у тебя дела, Дей, — ответила я безмятежно, пожевывая картофель.

Его аж перекосило.

— Без тебя, обузы, у всего рода Мунхарт дела стали идти гораздо лучше, — процедил он ядовито. — А ты привыкай, что тебе, безродному отребью, неприлично приставать к знати. К тому же для тебя не Дей, а лаэр Деймор.

Я сунула в рот ложку подливки и задумчиво похрустела овощным гарниром. Он приятно отдавал анисом.

— Ну, это я временно без рода, — отметила я. — Стану основательницей своего.

Деймор вытаращился на меня и расхохотался — зло, каркающе.

— Ты совершенная дура. Бабам нельзя быть главой рода.

Ну какой сексист! Надо запомнить. Не то, что он придурок, а то, что здесь ущемляют права женщин. Не то чтобы меня это останавливало — скорее, раззадоривало.

— Не беда, — пожала я плечами. — Войду в другой род. Мир не без добрых аристократов.

Деймор хохотнул снова — еще гаже.

— Да кому ты нужна, хаоситка?

Он швырнул салфетку на поднос и вскочил. Еда осталась недоеденной — а порции-то были большущие, между прочим. Транжира.

— Впредь не смей ко мне приближаться, — бросил братик и зашагал к выходу.

Я перевела взор на неформального парня. Тот как раз доел, поднялся, неспешно одернул плащ. Уходя, показал мне большой палец вверх. Жест был почти незаметный, но до жути выразительный. Я улыбнулась ему. Он ухмыльнулся в ответ и удалился, цокая тяжелыми ботинками по мраморному полу. Плащ развевался за спиной, как знамя анархии.

Жаль, что этот мальчик уже доел и ушел. С ним было бы куда приятнее обедать, чем с дражайшим кузеном. Ладно, может, еще свидимся. Академия — место маленькое, а хаос любит сталкивать интересных людей.

Я прикончила все, что набрала. Подчистую, до последней крошки пирога. Желудок довольно урчал и, кажется, даже мурлыкал. Кормили в академии и впрямь отменно.

Деймор сказал: «Да кому ты нужна, хаоситка». Значит, в другой род войти теоретически реально. Он не сказал «это невозможно», а «кому ты нужна». Разница принципиальная.

Допив компот, я оставила поднос на столе — вроде как тут не принято за собой убирать. Теперь к ректору. Кабинет Войрада Райнера, как сообщил Игривар, располагался в башне. Туда пришлось идти пешком — лифтов не водилось, магических подъемников тоже. Только узкая винтовая лестница с вытертыми каменными ступенями, по которым явно хаживали поколения студентов. Я пыхтела, одолевая пролет за пролетом. Мышцы ныли, напоминая, что еще вчера я валялась под капельницей. Это местная традиция — заставлять посетителей ректора карабкаться пешком? Зато студенты, небось, спортивные. Ну или лишний раз стремятся не попадать на аудиенцию.

Наверху была площадка с единственной дверью, перед которой дежурил секретарь. Сидел за изящным столом красного дерева, и было очевидно: этот парень тратит на уход за собой больше времени, чем на сон. Длинные светлые волосы ниспадали на плечи шелковистой волной. Одет с иголочки — светло-синий костюм, сидящий как влитой, белоснежная рубашка, запонки со сверкающими камушками. Аккуратный маникюр, на губах — полуулыбка того, кто знает себе цену и не собирается ее снижать.

Я потянулась к нему магическим зрением. Искра внутри отозвалась слабо, едва теплясь, но я все же разглядела ауру секретаря: ни мерцаний, ни цветовых ореолов. Обычный человек. Не маг. Это открытие стоило мне такого напряжения, что перед глазами поплыли темные пятна, и я качнулась.

— Вам дурно? — Секретарь окинул меня встревоженным взглядом.

— Нет, — выдавила я, хватаясь за край стола. — Я Ксара. Ректор хотел меня видеть.

Он нахмурился — видимо, имя было ему знакомо. Поднялся и скрылся за дверью кабинета. Я переводила дыхание, проклиная свою слабость. Вот же ж. На простейшее сканирование ауры уходят все силы. Развивать дар, срочно!

Ожидание затягивалось. Не теряя времени, я принялась разглядывать обстановку. Приемная была под стать всей академии: темные панели и позолота. На стенах — портреты величественных старцев в мантиях. Один из них залихватски мне подмигнул. Воу, полегче, старый развратник.

На столике секретаря лежал раскрытый журнал, и я сунула в него нос. Визитов и дел на сегодня у ректора было назначено мало. Всего пара записей, и ближайшая встреча нескоро. Так с чего бы ему не мочь меня принять? Времени — вагон. Или секретарь просто набивает цену своему хозяину. Дескать, ректор — фигура важная, просто так к нему не прорвешься.

Дверь отворилась, секретарь выплыл обратно и сделал приглашающий жест.

— Архонт Райнер примет вас сейчас. Прошу.

— Благодарю, — изобразила я вежливость.

Кабинет ректора был роскошен до неприличия. Круглый зал, по периметру — витражные стрельчатые окна, за которыми сияло полуденное солнце. Из них открывался вид на весь кампус — от лечебницы до зданий общежитий. Пол устлан толстенным ковром, вдоль стен — книжные шкафы до потолка, забитые фолиантами с золотыми корешками. Кое-где в нишах стояли артефакты: светящийся шар на подставке, песочные часы, в которых песок сыпался снизу вверх, и чучело какой-то зубастой твари размером с кошку.

Посреди всего этого великолепия возвышался массивный письменный стол, отдающий перламутром. За ним восседал ректор — Войрад Райнер собственной персоной. Красивый немолодой мужчина лет пятидесяти на вид, с иссиня-черными волосами, заплетенными в косу, спускающуюся до пояса. Одеяние — красная мантия, расшитая рунами по вороту и подолу. На груди красовалась брошь в виде четырехлистника.

— Добрый день, архонт Войрад Райнер, — чинно произнесла я. — Ксара уже-не-Мунхарт.

Он указал мне на кресло напротив стола. Я села, стараясь держать спину прямо. В присутствии этого мужчины хотелось подобраться и не разваливаться, как в кабаке. Эх, для прежней меня он был в самый раз, а для нынешней, увы, староват. Не судьба.

— Об этом я и хотел с вами поговорить. — Голос у него был низкий, обволакивающий. С нотками, отточенными годами административной работы. — Ваше дальнейшее пребывание в академии под вопросом.

— А разве обучение не оплачено на год вперед? — пошла я ва-банк.

— Конечно, оплачено. — Ректор чуть прищурился. — Но ваш статус нынче не тот. Вы должны понимать: академия — это не просто учебное заведение. Это институт репутации.

— И что же, — протянула я, — академия вернет деньги за обучение?

Если и вернет, то явно не мне, а роду. Но смысл вопроса был не в этом.

— Возврат средств не практикуется.

— А неоказание оплаченных услуг, стало быть, практикуется?

Райнер моргнул. Медленно, словно не веря, что я это спросила.

— Эра Ксара, — сказал он с расстановкой, — вам нет смысла оставаться до конца первого курса. Как вы будете оплачивать второй и третий? Это внушительная сумма. И в академию не берут всех желающих, даже платежеспособных. За вами должен стоять именитый род.

Я закинула ногу на ногу.

— Так в академии полно именитых студентов. Я найду себе новую семью до второго курса.

Ректор озадаченно моргнул. Снова. Я начинала коллекционировать эти моргания.

— Вы полагаете, что сильного и талантливого мага не могут взять в другой род? — подтолкнула я его к ответу.

— Такое, конечно, изредка практикуется, — признал он, явно взвешивая каждое слово, — но вас с вашим даром очень вряд ли захотят брать в род. Даже через замужество. Магия хаоса — это… специфическая материя.

— Ха! — Я хлопнула ладонью по подлокотнику. — Не захотят? Да они еще драться за меня будут.

Райнер совсем выпал в осадок. Его красивое лицо застыло, и на нем явственно проступило выражение «что я только что услышал?». После долгой паузы он выдавил:

— Хм.

— Давайте поспорим? — предложила я весело.

— Я не спорю со студентами. И в принципе с кем-либо. Мое слово — закон.

— Тогда давайте проверим, насколько вы правы. Докажу вам, что умная и талантливая.

— Ум и талант не помогут, — покачал головой ректор. — Однако формально у меня нет причин исключать посреди учебного года уже зачисленную студентку с оплаченным обучением. Хорошо. Вы можете остаться еще на шесть месяцев — до конца учебного года.

Я расплылась в улыбке.

— Ну и отлично. Договорились.

Он сжал губы, определенно чувствуя, что этот договор — какая-то странная уступка, но не понимал, в чем именно подвох.

— Вам нужно зайти к декану темного факультета, — добавил Райнер сухо. — Для составления индивидуального расписания с учетом специфики вашего дара.

— Всенепременнейше, — заверила я.

— Можете быть свободны.

Кресло выпустило меня из своих бархатных объятий. Я направилась к выходу, ощущая спиной его взгляд. У самой двери ректор вдруг окликнул меня:

— Эра Ксара.

Я обернулась.

— Удачи, — в его тоне была толика любопытства. И даже уважения.

Дважды ха! Удача тут понадобится не мне, а всем твердолобым идиотам, которые решили, что магия хаоса — это приговор.