В «Лунный шелк» я заявилась с волнением. Мало ли, вдруг Мариза передумала? Или хозяин наложил вето на безродных продавщиц? Или платье с витрины уже купили, и жизнь потеряла смысл? Последнее, конечно, было бы самым страшным.

Колокольчик над дверью приветливо звякнул. Мариза стояла у стойки и поправляла стенд с аксессуарами. Увидав меня, отложила их и расплылась в улыбке. Искренней, между прочим. Не дежурной.

— Эра Ксара! — Она всплеснула руками. — А я как раз о вас думала.

— Приятно, когда о тебе думают, — заметила я. — Надеюсь, в хорошем смысле?

— В самом хорошем. Хозяин дал добро. Вы приняты.

Отлично! И мое платье по-прежнему на витрине.

— Испытательный срок две недели, — продолжила Мариза, — только по вечерам. Ставка — тридцать серебряных за смену с шести до десяти часов, плюс три процента от продаж. Если продадите товар дороже, чем на десять золотых — процент удваивается.

Тридцать серебряных за вечер. Маловато. Но в сумме с процентом от продаж — уже что-то.

— Когда можно начать? — осведомилась я.

— Да хоть сейчас составьте мне компанию, — улыбнулась Мариза. — Заодно введу вас в курс дела. Переоденетесь — и приступим.

Она выдала мне форменное платье. Темно-бордовое, с белым воротничком и серебряными пуговицами. Без излишеств, зато сидело оно на мне так ладно, что я едва не прослезилась от умиления. Покрутилась перед зеркалом в подсобке и осталась довольна. Форма чопорная, но стильная. И главное — она была лучше всего, что имелось в моем шкафу.

— Вам очень идет, — одобрила Мариза, когда я вышла. — Платье прямо как на вас шили.

— Я с ним договорилась, — отозвалась я, — чтобы пришлось впору.

Она не поняла шутки, но на всякий случай улыбнулась. А я приготовилась впитывать знания. Инструктаж начался с экскурсии по залу. Мариза подводила меня к вешалкам, показывала коллекции и рассказывала о создателях.

— Вот это — линия Маркуса Ферраро, — она указала на стойку с платьями из струящегося шелка пастельных оттенков. — Знаменитый столичный модельер, одевает саму императрицу. Работает только с натуральными тканями, не признает магическую синтетику. И да, все без исключения наряды у нас в единственном экземпляре. Повторов не бывает.

— То есть если купить платье, то второго такого ни у кого не будет? — уточнила я.

— Именно. В этом и смысл. Наши клиентки ценят уникальность.

Круто! Но и тревожно: если кто-то уведет мое платье с витрины, это будет удар.

— А это — линия Себастьяна Моро, — Мариза перешла к вешалкам с вечерними туалетами, — специализируется на торжественных выходах. Крой сложный, ткани тяжелые, много ручной вышивки. Цены соответствующие.

Я разглядывала платья, стараясь запомнить, где что висит. Ткани, фасоны, цвета — в этом я разбиралась и сама. В прошлой жизни у меня был доступ к лучшим портным. Так что лекцию о том, чем шифон отличается от органзы, я слушала вполуха.

— Теперь о грустном, — вздохнула Мариза. — О штрафах. Если вы испортите платье — поставите пятно, порвете, повредите фурнитуру… Вам придется его выкупить.

Я покосилась на ценник ближайшего платья. Двадцать золотых. Ой.

— А в случае кражи?

— Тут никто не ворует, — отмахнулась Мариза. — Но имеются кнопка для охраны и магическая сигнализация. На каждой вещи — метка. Снимается специальным артефактом при продаже. Если кто-то попытается выйти с помеченной вещью — сработает сирена.

— А если выкупать испорченное платье, — осторожно спросила я, — то хоть со скидкой?

— По себестоимости, — кивнула Мариза. — В этом плане хозяин не зверь.

Я оживилась.

— И какая себестоимость, например, у того черного платья с витрины?

— Пять золотых, — она явно напрягла память, — может, чуть меньше — надо уточнить в накладной. Но близко к тому.

Почти в два раза дешевле! Ну и наценки. А у меня как раз есть пять золотых от дяди Лориуса. Но тратить их все на платье — недальновидно. Нет уж, поднакоплю.

Колокольчик над дверью звякнул, и в бутик вошла первая покупательница. Нирана Септим — ну надо же. Белая мантия сменилась на строгий кремовый плащ, но выражение лица осталось прежним. Узрев меня, она замерла. Узнала. Ее брови приподнялись, но быстро вернулись на место.

— Эра Ксара, — сказала она сдержанно. — Не ожидала вас здесь встретить.

— Я полна сюрпризов, лаэра Септим. Желаете что-то приобрести?

— Шарф. К пальто. Что-нибудь изящное, не слишком яркое.

— У нас есть поступление из столицы, — вмешалась Мариза, и я приготовилась смотреть и учиться.

Она извлекла из ящика несколько шарфов — кашемировых, шелковых, с вышивкой и без. Септим перебирала их, щупала ткань, хмурилась. Наконец остановилась на белом с серебряной нитью.

Мариза ловко сняла магическую метку: артефакт в виде тонкой палочки с кристаллом на конце мигнул, и я уловила легкое колебание магического поля. Затем она выписала чек — на форменном бланке с печатью бутика, в двух экземплярах. Один — покупательнице, второй — в сейф под стойкой вместе с деньгами.

— На нем код, — пояснила Мариза, продиктовав мне оный. — Каждую смену закрываем подсчетом: сумма наличных должна сходиться с суммой чеков. Перед закрытием приходит доставщик, забирает выручку под расписку.

Бр-р-р, никакой автоматизации. Ни касс, ни выбитых чеков. Сплошная ручная работа. Что ж, в моем мире я была не чужда математики. Справлюсь.

Септим расплатилась золотым, получила шарф с чеком и удалилась, бросив на меня на прощанье задумчивый взгляд. Кажется, теперь я стала для нее еще большей загадкой. Ну и пусть гадает.

Следующая покупательница не заставила себя ждать — в бутик заглянула незнакомая мне женщина лет сорока, одетая добротно, но без аристократического шика. Владелица ресторанчика неподалеку, как мне шепнула Мариза и указала вперед — давай, мол, сама.

— Добрый вечер, — мигом сориентировалась я. — Вам помочь что-то подобрать?

Женщина мялась.

— Туфли бы. Чтобы и на выход, и на каждый день. И не баснословно дорогие.

Я окинула взглядом стеллаж с обувью и выбрала три пары-лодочки, которые сами к ней тянулись. Первую — нарядную, с серебристыми пряжками. Вторую — попроще и подешевле. Третью — на небольшом каблуке с удобной колодкой, золотая середина.

— Примерьте, — я протянула ей коробки с туфлями, — натуральная кожа, каблук устойчивый, цвет немаркий. Подойдут практически к любому наряду.

Женщина примерила, покрутилась перед зеркалом, просияла.

— Беру! — выбрала она третьи. — Девушка, у вас талант. Обычно я часа два все перебираю.

— Стараюсь, — потупилась я со всей возможной скромностью.

И выписала чек — старательно, сверяясь с образцом. Сняла метку артефактом, приняла пятьдесят серебряных. Один чек вручила покупательнице, второй вместе с деньгами убрала в сейф. Мариза наблюдала за мной и, когда женщина ушла, одобрительно кивнула.

— Отлично справились. Быстро учитесь.

Тут не было ничего сложного, но все равно похвала — это приятно.

Колокольчик звякнул снова — и на пороге возникли они. Гислейн Фаермор, Лайза Превс и Даяна Винтер. Вплыли в бутик, как эскадра завоевателей в тихую гавань. Гислейн щебетала без умолку, размахивая сумочкой, Лайза цедила что-то сквозь зубы, а Даяна придирчиво оглядывала вешалки.

— Мне нужно что-нибудь шикарное на субботнюю вечеринку, — щебетала Гислейн, — чтобы все ахнули.

— Только не розовое, — запричитала Даяна. — Это мой цвет.

— И не кожаное, — добавила Лайза, морщась. — Хотя кожаных платьев тут, кажется, вообще нет. Упущение.

Я выступила из-за стойки.

— Добрый вечер, лаэры. Что вам подсказать?

Эффект был феерический. Гислейн замерла с открытым ртом, Лайза поперхнулась воздухом, а Даяна наморщила нос. Три пары глаз уставились на меня с выражением глубочайшего шока.

— Ты? — выдавила Гислейн. — Что здесь делаешь?

— М-да. — Лайза резко повернулась к Маризе, которая благоразумно держалась в стороне. — Что это у вас посетители себе позволяют?

— Это наша новая сотрудница, — спокойно ответила та. — Эра Ксара принята на испытательный срок.

Двойной шок. Гислейн переглянулась с Лайзой, Лайза — с Даяной. Я прямо-таки видела, как в их головах крутятся шестеренки, обрабатывая информацию. Безродная хаоситка, которую они только сегодня пытались запугать в коридоре, стоит перед ними в форменном платье и спрашивает, что им подсказать.

Гислейн опомнилась первой.

— Что ж, — протянула она, и ее курносик вздернулся еще выше, — это правильно. Тебе лучше быть здесь, чем в академии. Мага из тебя не выйдет.

Я пропустила шпильку мимо ушей.

— Что вам подсказать для вечеринки, лаэра Фаермор?

Мариза украдкой подала мне знак — дескать, давай я сама их обслужу. Но я не намерена отсиживаться в тени. Во-первых, у меня процент от выручки. Во-вторых, принцип. В-третьих, посмотреть, как они будут извиваться, стоило всех денег мира.

— У нас новая коллекция! — Я взяла инициативу в свои руки. — Платья на любой вкус. От струящегося шелка до вечерних туалетов.

— Надеюсь, не та коллекция, что выставлена на витрине, — хмыкнула Гислейн. — Сеточное платье — это ужас. Слишком откровенное.

Ну и замечательно, что она так думает. Не хватало еще, чтобы на него покусилась. Я его и не отдам. Вцеплюсь зубами в подол!

— У нас есть и более сдержанные варианты, — сказала я вслух и повела их к вешалкам с пышными короткими платьями. — Вот, например. Красный шелк, ручная вышивка. Крой подчеркивает талию, многослойная юбка создает объем. На вечеринке будете в центре внимания.

Гислейн заинтересованно покосилась на платье. Лайза продолжала зубоскалить:

— Надо же, как ты заговорила. Прямо профессиональный консультант. Может, тебе и правда бросить академию?

— Примерять будете, лаэра Фаермор? — не отреагировала я.

Гислейн фыркнула, но платье взяла. И еще два — лавандовое с серебристым отливом и винное с глубоким вырезом на спине. Лайза и Даяна устроились на диванчике у примерочных, ими занялась Мариза — предложила чай, показывала аксессуары. Прежде, чем Гислейн засела в примерочной, я предусмотрительно проверила выбранные ею платья — все ли в порядке, нет ли пятен, не торчат ли нитки. Мариза заметила мой жест и одобрительно прищурилась.

Гислейн возилась долго. Слышно было, как шуршит ткань и скрипят вешалки. Наконец она высунулась из-за шторки — с возмущенным лицом.

— Это платье порвано! — заявила она, протягивая мне винное. — По шву разошлось. Это что за качество?

Я взяла его, развернула. Действительно, шов на боку разошелся — аккуратно, будто нитку поддели и потянули. Физиономия Гислейн выражала оскорбленную невинность, но в глазах плясали бесенята.

— Лаэра Фаермор, — сказала я громко, — перед тем, как вы зашли в примерочную, я проверила это платье при эре Маризе. Оно было в полном порядке.

— Да, все так. — Мариза шагнула ближе. — Все три платья были без изъянов.

Гислейн вспыхнула.

— Вы намекаете, что я сама его порвала⁈

— Я ни на что не намекаю, — ответила та ровно. — Но правила бутика таковы: если платье испорчено на примерке, покупательница должна его выкупить. Могу направить счет вашей семье.

Повисла пауза. Гислейн бессмысленно открывала и закрывала рот, Лайза и Даяна шушукались. Я ждала. Спорить с Маризой при свидетелях было ниже достоинства магички рода Фаермор. Устроить скандал — испортить репутацию. Смириться — потерять деньги.

Гислейн выбрала последнее.

— Не надо направлять счет, — процедила она. — Я выкуплю его сама. И беру второе — то, лавандовое.

— Прекрасный выбор, — выдала я широкую улыбку. — Платье вам очень идет. Лавандовый оттеняет цвет ваших волос.

Комплимент был искренним — платье действительно ей шло. Гислейн не нашлась с ответом, только поджала губы. Я выписала чеки, сняла метки, приняла деньги. Шестнадцать золотых монет — семь за испорченное, девять за новое. Гислейн расплатилась, не глядя на меня, схватила свертки и вылетела из бутика. Лайза и Даяна последовали за ней, не забыв напоследок одарить меня «комплиментами»:

— Работяга, — ввернула первая, — в следующий раз нагрудный значок не забудь нацепить.

— У Винтеров есть вакансии на водокачке, — добавила вторая, — можешь подать заявку.

Думают, работа меня унижает? Дурочки.

Едва колокольчик стих, Мариза выдохнула:

— Это же твои однокурсницы?

— Только одна. Две со старшего курса.

— Уверена, что хочешь у нас работать? — Она напряглась. — Будут еще такие ситуации.

— Переживу, — пожала я плечами. — Мне нужны деньги. И в бутике мне нравится.

— Девочка нарочно испортила платье.

— Я заметила.

— Трудно тебе будет, — покачала головой Мариза.

Ну уж трудностей я не боюсь. Эти даже на трудности не тянут — так, мелкие пакости. Но дорогостоящие. Гислейн хотела подставить меня, а раскошелилась сама. Правда, ей-то что — деньги родительские. А я получила процент с продажи и моральное удовлетворение.

Я задвинула ящик сейфа и поправила стопку чеков. Если девицы попробуют повторить тот же фокус при мне одной, будет тяжелее. Но я непременно разберусь. Хаос — он, знаете ли, великий уравнитель.