До самого закрытия в бутике было тихо и мирно. Заглянули еще несколько покупательниц — одна купила перчатки, другая платок, третья долго перебирала нижнее белье, но ушла с пустыми руками. Я брала деньги, выписывала чеки, снимала сигнальные метки — все как учила Мариза. К концу смены чувствовала себя так, будто проработала здесь не первый вечер, а по меньшей мере месяц.

Колокольчик звякнул в последний раз, дверь закрылась. Мариза повернула табличку на «Закрыто» и довольно констатировала:

— Смена прошла отлично. Ксара, вы схватываете на лету.

— Способная, — скромно согласилась я.

Она хмыкнула и стала подсчитывать чеки. Я следила за ее руками — как сверяется сумма в сейфе с бумагами и записывается итог в толстый гроссбух. Затем Мариза отсчитала монеты и протянула мне.

— Пятнадцать серебряных. Половина ставки за совместную смену. Плюс процент с продаж — шестьдесят серебра сверху. Итого семьдесят пять.

Практически золотой. Я взяла тяжеленькие, холодные, пахнущие металлом и возможностями деньги. Не состояние, но для первого раза очень даже неплохо. Проценты — сила! Особенно когда продаешь платья на шестнадцать золотых разом. Пусть и при таких обстоятельствах.

— Теперь смотрите, как закрывать смену, — учила Мариза. — Деньги и чеки должны сойтись до медяка. Затем приходит доставщик, забирает выручку и оставляет расписку. После этого запираете сейф, гасите светильники, активируете охранные чары.

— Ключ от бутика у меня будет?

— Пока нет, вы на испытательном сроке. Завтра не работаете — с утра заступает Эльза, она ведет смены до конца. Вам нужно прийти послезавтра.

Я кивнула. Эльза — вторая продавщица. Надо будет с ней познакомиться.

Мы дождались доставщика — мужчину в форменной куртке. Он расписался в журнале, забрал мешочек с деньгами и исчез в сумерках. Мариза погасила магические светильники и вышла на улицу. Мы попрощались, она заперла дверь и удалилась по брусчатке в сторону кампуса, а я задержалась у витрины с мерцающим с свете фонарей платьем. Прижала ладонь к стеклу и сообщила ему:

— Ты мое. Поняло? Не смей продаваться никому другому.

Платье обиженно заколыхалось, будто говорило: «Я подневольное».

— А ты не поддавайся, — наставительно сказала я. — Смотрись на всех плохо. Сиди косо. Заставляй потеть. Порвись, в конце концов. Ты же кружевное — тебе это раз плюнуть.

Платье замерло, я вздохнула. Можно было бы, конечно, порвать его самой и выкупить по себестоимости за пять золотых. Но за такое с испытательного срока вылетают мгновенно. А мне нужна эта работа. Да и портить такую вещь — себя не уважать. Так что придется действовать честно. Ну, или почти честно.

Я погладила стекло на прощанье и отправилась прочь. Желудок напоминал, что обед был давно, ужин я пропустила, а впереди — голодная ночь. В общежитии никаких плит не водилось, а в столовую я уже не успевала. Оставалось одно: ресторанчик неподалеку от бутика с увитой плющом летней верандой и магическими фонариками, свисающими с ветвей старого дуба. «Золотая утка» — гласила вывеска, и под ней значилось: «Лучшая кухня в кампусе». Посмотрим, насколько лучшая и насколько золотая.

Я поднялась на веранду по кованым ступеням. Народу было много — студенты, преподаватели, какие-то приезжие господа в дорогих костюмах. Пахло жареным мясом и пряностями. Желудок требовательно заурчал. Сев за свободный столик у перил, я взяла меню.

Цифры заставили поперхнуться воздухом. Десять серебряных за суп. Двадцать за горячее. Пятнадцать за десерт. Вино — от восьми серебряных за бокал. Да тут один ужин стоит как половина моего заработка за вечер! Я мысленно пересчитала свои финансы и поняла, что могу позволить себе максимум чай за серебрушку.

Ну что ж. Чай так чай. Зато в красивом месте. А есть надо было в столовой до смены — в следующий раз запомню.

Я уже собиралась подозвать официанта, как тишину веранды разорвал пронзительный вопль:

— Сволочь!

Я обернулась вместе со всеми остальными посетителями. За столиком в углу, под самым дубом, восседал Кэйл Эшлер. В черном костюме и со скучающим лицом. Сидящая с ним девица вскочила. Высокая, статная, с копной иссиня-черных волос, уложенных в замысловатую прическу. В алом вечернем платье с глубоким вырезом, юбка которого развевалась, аки флаг на поле боя.

— Негодяй! — Она сорвалась на визг. — Мерзавец…

— Сколько комплиментов, — отозвался Кэйл спокойно, — и все мне.

Девица схватила со стола стеклянную солонку и запустила в него. Тот увернулся, солонка пролетела мимо и упала на пол. Разбилась вдребезги. Пх-х-х, и соль рассыпалась белым облаком. Молодой официант в белом переднике застыл с подносом в руках.

— Включите это в счет, — бросил ему Кэйл.

Девица вылетела с веранды, издав смесь рычания и всхлипа. Каблуками цокала так, что искры летели. За соседними столиками зашептались. Кэйл же проводил ее взглядом и громко, на всю веранду, произнес:

— Просто она не голодная.

Хм. А я-то голодная. Очень.

Наши взгляды встретились. Я смотрела на него пристально, не отводя глаз. С любопытством и откровенным вызовом. Сработало. Он поднялся и, неспешно обойдя солонковые останки, подошел к моему столику.

— Ну и? — осведомился небрежно, опершись рукой о спинку свободного стула.

— Скрасить тебе вечер? — поинтересовалась я. — Ну, если ты настаиваешь.

Кэйл взирал на меня с изумлением и любопытством. Как на зверька, который не просто показал зубы, а еще и станцевал на задних лапках.

— Вообще-то хотел спросить, чего это ты так на меня пялилась.

— Так не каждый день увидишь такие истеричные кидания солонками, — пояснила я.

— Сразу видно, что ты редко бываешь в данном заведении, — усмехнулся он.

— А кто это была?

— Уже неважно.

— Ты заслужил это, признавайся.

— Что ты… — Кэйл ухмыльнулся. — Я безупречен.

На недавнее побоище подоспела уборщица с совком и веником, а к нам — официант. Вид у него был встревоженный, но профессиональный.

— Лаэр Эшлер, желаете что-то заказать?

— Желаю. Ксара?

Кэйл сел напротив меня, не спрашивая разрешения. Я и не возражала, лишь предупредила:

— Закажу, только если ты платишь.

— Само собой, — отмахнулся он.

Раз само собой… Я сделала заказ: суп, салат и чай. Кэйл — горячее с графином вина. И вальяжно спросил:

— Ты же не думаешь, что у нас типа свидание?

— Нет уж, — мотнула я головой. — Кидаться солонками мне лениво.

Он расхохотался, запрокинув голову. Посетители не обернулись — видимо, смех Кэйла Эшлера был в этом заведении не менее частым явлением, чем истерики его спутниц.

— И чего ты себя так тихо вела все три месяца? — озадачился он, отсмеявшись.

— Так у меня дара хаоса не было. А теперь есть.

— Так это он в тебе говорит?

— Я говорю за себя сама.

— Конечно, сама, — протянул Кэйл. — Рода-то нет.

— Сегодня нет, а завтра будет. Или послезавтра. Или когда получится. Но точно до конца учебного года.

— Никому в роду магичка хаоса не нужна. Ты бесполезна.

Я закатила глаза. Ох уж эти знатоки магии. Показала бы ему полезность, да дара пока не хватит. Ничего, подождем.

— И что же, по-твоему, магия хаоса? — спросила я пытливо.

— Безумие, неподконтрольность и разрушения, — перечислил он. — Что же еще?

— Это смотря как, что и где разрушать. Или боевые маги тоже бесполезны?

— Тебе нечем ударить.

— Я могу сделать так, что и другим будет нечем.

— Фантазерка.

Я промолчала, но внутри посмеивалась. Однажды увидит меня в деле, и тогда посмотрим, кто из нас фантазер.

Принесли еду. Суп — грибной, с травами и капелькой сметаны. Горячее — запеченная утка в ягодном соусе, источающая аромат розмарина и тимьяна. Салат из свежих овощей с орехами. Я принялась за еду, все-таки весь вечер провела на ногах. Кэйл к своей утке почти не притронулся — вместо этого наблюдал за мной.

— Расскажи о себе, — велел он.

— Это же не свидание, забыл?

— Это чистая благотворительность.

— Не обеднеешь. Сам расскажи о себе.

— Зачем?

— Ой, ну ты-то любишь поговорить о себе, не спорь.

— Обо мне и так все знают, — ухмыльнулся Кэйл.

— Я память потеряла. Знаю только, что ты будущий глава рода Эшлеров и развлекаешься несанкционированными призывами бесов.

— Я могу кого и покруче призвать.

— Прямо в ресторане?

— Нет уж, ресторан мне еще пригодится. И вообще нечего меня подначивать. Это тебе нечего терять, а у меня репутация.

— Ага-ага, — покивала я. — Слышала про твою репутацию от декана. И та ушедшая девица наверняка могла бы добавить.

— Ты меня бесишь, — сообщил он.

Я ахнула, прижав руку к груди в наигранном жесте:

— Так у тебя есть ко мне чувства!

— Если ты ищешь себе новый род через меня, — его ухмылка стала жестче, — то об Эшлерах можешь даже не мечтать. Во-первых, даром не вышла. Во-вторых, ты не в моем вкусе.

Я расхохоталась. Без стеснения, на всю веранду. На этот раз посетители обернулись, но Кэйлу, кажется, было плевать. Впрочем, мне тоже. Не обронив больше ни слова, я доела суп и салат, допила чай и встала из-за стола. Несостоявшийся кавалер смотрел на меня снизу вверх.

— Уже уходишь?

— А что, ты хочешь проводить меня до комнаты?

Он скептически выгнул бровь.

— Вот и славно, — подытожила я. — Спасибо за ужин. И за цирк с солонкой.

Все с ним ясно, с этим Кэйлом. Провокации, эмоциональные качели, игра в «бесишь-забавляешь» — классический набор. Зацепи — и он твой. Но эдак и качелью можно в лоб получить. Причем ему. Да так, что без головы останется. А зачем мне род с будущим безголовым главой?

Я зашагала к выходу. Сытая, с монетами в кармане и ощущением, что вечер определенно удался.