Я метнулась на улицу, подлетела к бабушке и осторожно потянула ее за рукав, намекая, что нужно отойти. Она послушно последовала за мной.

— Бабушка, что случилось? — спросила я, когда мы подошли к нашей калитке. — Кого ищут?

Картина в моей голове уже сложилась, но я решила выяснить детали.

Она украдкой взглянула на убивающуюся женщину и ответила:

— У Колядиной сын пропал. Маленький совсем, четыре годика. Проснулась — его нет. Все обошла, везде искала. Нет и все. Вот, добровольцы собрались искать, милицию вызвали, так едут до сих пор и не чешутся.

— Бабуль, я… я видела…

Глаза бабушки расширились.

— Рассказывай. Что ты видела? В подробностях. Это важно.

Я сбивчиво пересказала видение, и, только закончив, заметила, что сгрызла ноготь до мяса.

— Бабушка, он… мальчик утонул. Я четко видела. Или утонет. Отправь людей к речке, — подытожила я.

Бабушка нервно сглотнула:

— Алена, ты видела это? Чувствовала? Как они приходят?

Я не поняла вопроса:

— Кто приходит?

— Видения. Как ты видишь это? — бабушка внимательно изучала мое лицо.

— Я не могу пошевелиться, не получается кричать, даже моргать не выходит. А потом сквозь темноту проступает картинка. Она оживает, и я словно кино смотрю. А сегодня было иначе — я не только картинку видела, но и смотрела глазами мальчика. До того, когда изучала альбом, смотрела твоими глазами.

— Да? — удивилась бабушка.

— Ага меня несла через лес молодая женщина, мама. За ней гнались немцы, она посадила меня в сено и велела тихо сидеть. Я замерла и боялась.

Бабушка задумалась, помолчала немного и сказала:

— Совершенно этого не помню. Вообще не помню свои настоящую мать, ту, которую убили.

— Я так хочу ошибаться, бабушка! Это ведь возможно?

Она кивнула без особой уверенности.

— Может, я просто сумасшедшая? — спросила я с надеждой.

Ведь если это так, значит, мальчик может быть жив.

Бабушка покачала головой.

— Что ты, девонька! Значит, это по наследству передается, и я тоже чокнутая. Пойду мужиков на речку пошлю. Боязно как-то, бедная Лилька, с ума сойдет, если ты права… — Бабушка направилась к людям. — Лёнь, подойди сюда!

К ней подошел тот седой мужчина, бабушка заговорила, кивая в сторону речки. Он подозвал еще двух человек, что-то им сказал, и они втроем сели в подъехавшую старенькую ниву. Минута, и машина скрылась за поворотом.

Бабушка, приобняв за плечи Лилю, увела ее в дом. Я села на деревянную ступеньку на пороге, она протяжно скрипнула. Только бы успели! Чем еще им помочь? Не могу ж я просто сидеть на месте и ждать! Напроситься в поисковую бригаду? Меня пошлют куда подальше. Кому нужна путающаяся под ногами девчонка? Интересно, позвонил ли кто-нибудь в МЧС? У них есть лодка, пусть прочешут реку вниз по течению. Господи, как страшно! Я боялась закрыть глаза — ужасно не хотелось смотреть продолжение видения. Но и томиться в неведении я тоже не могла. Если меня не возьмут взрослые, нужно пойти с детьми. Я пыталась вспомнить, кто из моих ровесников живет на нашей улице.

На ум пришла вечно сопливая девчонка на пару лет меня младше. Она жила в доме с зеленой высокой крышей, и ее семья считалась зажиточной. Отец ездил работать вахтой в Москву, а мама держала коров и сдавала молоко оптовикам, приезжавшим с той самой бочкой, которую потом возили по районам города и наливали молоко в трехлитровые банки. Девочку мы с Мариной прозвали Анькой-корефанкой, потому что она к нам липла, а мы от нее прятались. Ну, придется наконец ее порадовать.

Я направилась к ее дому. Прежде, чем отправляться на поиски, нужно выяснить, куда мальчик собрался. Судя по моему видению, он готовился к ночному путешествию. Матери он мог ничего не сказать, но наверняка разболтал все ровесникам, их нужно опросить. Если они ничего не знают, еще раз поговорить со взрослыми, они, скорее всего, все выяснили, но могли упустить важную деталь, а у меня есть зацепки: овраг, клен, вода…

Все проще простого: мальчик поскользнулся, с оврага соскользнул в реку, и все. Я могу найти место, где это случилось, у реки быстрое течение, но тело наверняка унесло далеко.

Я подошла к Анькиной калитке, уже собралась позвать хозяев, и тут возникла белобрысая макушка.

— Аня? — позвала я старую знакомую.

— Ты кто? — спросила девочка, встав на цыпочки и выглянув из-за невысокого забора.

Вот черт, я не учла одной детали. В последний раз мы виделись пять лет назад, ей было лет семь, а мне — девять. Конечно, она меня не помнит. Я дружелюбно улыбнулась.

— Ань, привет. Я — Алена, помнишь? Бабы Вари внучка, вон в том доме коротая живет.

— Алена? Ну ни фига се! Какими судьбами. — Она шмыгнула носом, наверно, уже по привычке.

— К бабуле приехала с папой. А тут сразу такое! Слышала?

Корефанка навострила уши и раскрыла рот в предвкушении новостей:

— Что такое? Я проснулась недавно еще на улицу не выходила.

— У теть Лили сын пропал…

— Федька? Да ты что? Как пропал? — Анька почесала затылок, — Да ну на фиг! А я думаю, куда все взрослые ломанулись.

Она вышла из-за калитки в белой ночнушке со снеговиками. Ей было тринадцать или около того, тощая до дистрофии, головастая, под жиденькими белыми волосами просвечивают вены, бледная, как привидение, глаза тоже светлые, почти белые. И не альбиноска, у нее вся семья такая. Ее я волновала больше, чем пропавший мальчик, она рассматривала меня совершенно без стеснения, потянулась к косе.

— Ох ничего себе длинная! Ты выросла, а я, короче, рада. Не тому, что ты выросла, а что приехала. А помнишь…

— Надо помочь найти Федьку, — прервала я ее словесный поток и добавила для важности. — И провести расследование. Поможешь?

Корефанка восторженно выкатила глаза и едва не козырнула.

— Да! Что надо делать? А можно я еще Никиту позову? Помнишь его?

Я кивнула, хотя не представляла, кто это.

— Я мигом, только оденусь.

— Рядовой Анна, стоять! — Она замерла посреди двора. — Нужны детали происшествия. У тебя есть бабушка?

— Ну да, она где-то там, — Анька махнула рукой в сторону столпотворения. — А что?

— Тебе суперсрочное секретное задание, — отчеканила я. — Расспросить бабушку, что случилось, выяснить детали, например, не поссорился ли мальчик с мамой. Суперсрочное, это значит, сделать надо быстро.

Анька козырнула и исчезла за дверью, я повернулась к нашему дому. Молодые и дееспособные ушли на поиски, старики столпились посреди улицы, ожидая милицию.

Вот уж дела… Взрослая женщина в тщедушном теле подростка собирает детский поисковый отряд и надеется на чудесное спасение ребенка!

И все же я хочу попробовать пойти по тому пути, который я увидела. Вдруг удастся что-то изменить. Но надежда таяла с каждой секундой, я так отчетливо чувствовала, как мальчик задыхался, что, скорее всего, шансов уже нет.

Через минуту из дома вылетела взлохмаченная Анька в трикотажном простом халатике и шлепанцах.

— Я к Никите…

— Отставить! — распорядилась я, отлично понимая, что подросткам нравится играть в такие игры, чувствовать свою значимость. — Сперва расследование. Надо поговорить с бабушкой и опросить мелкоту, которой по четыре-пять лет. Второе было не совсем хорошей идеей, все-таки дети этого возрасте еще путают реальность и вымысел, но я попытаюсь отличить одно от другого.

— Так точно, сержант! — рявкнула она и побежала добывать информацию из бабушки.

Спустя три минуты она отчиталась:

— Короче, так. Тетя Лиля не дала малому допоздна смотреть телевизор, и он обиделся. Он ваще капец вредный, этот Федька, ему постоянно что-то запрещают, и он обижается. Бабушка его живет в большом селе. — Анька махнула в сторону моста. — Теть Лиля думала, он туда пошел, побежала к бабушке, но нет. Его там не было. И по дороге никаких следов. Туда уже отправили людей прочесывать местность.

— Отличная работа, товарищ Анна, — отчеканила я, — вам полагается медаль за отвагу. Теперь надо допросить друзей мелкого. Есть кто-то, или все они еще спят?

— Да все мы еще спим, — сказала Анька. — Никитин брателло его друг. По-любому нам надо к Никитосу. Разрешите приступить?

— Разрешаю, — дала добро я.

Анька подошла к крайнему дому, окруженному забором из рабицы, приложила руку ко рту и заверещала:

— Неки-и-и-ит! Не-е-ки-и-т!

Никто на ее зов не отреагировал. Я ощущала, как драгоценные минуты вытекают кровью из раны, и начала притопывать от нетерпения.

Наконец на окне шелохнулась штора, и показался заспанный черноволосый мальчишка.

— Никитос, скорее! Давай к нам. Нужна твоя помощь, тут тако-ое! — Корефанка завалила его приглашающими жестами.

С полминуты паренек тупил спросонья, всматривался в нас, потом исчез, и через несколько минут он уже стоял рядом с нами. Смуглый парнишка моего возраста, с шевелюрой, напоминающей воронье гнездо. Увидев меня, он слегка смутился и пригладил волосы рукой.

— Привет, я — Никита, — паренек протянул ладонь, я пожала ее, она оказалась холодной и влажной.

Что ж, в его возрасте при виде незнакомых парней я тоже цепенела и смущалась.

Анька, тарахтя без остановки, пыталась донести ему суть проблемы, называя меня то товарищем сержантом и хихикая, то Аленой.

— Отставить праздный треп! — прикрикнула я. — Никита, тебе задание повышенной важности: допросить свидетеля.

Паренек отвесил челюсть, шумно поскреб в затылке, я дала вводные:

— Твой брат вчера общался с пропавшим. Возможно, тот рассказал ему что-то важное, что поможет нам с поисками. Сделаешь?

— Ну… Да, сделаю.

— Надо говорить «Так точно, сэр», — подсказала Корефанка. — Мы — реальный поисковый отряд.

— Каждая минута может стать фатальной, — спокойно проговорила я. — Нужно спешить, от нас зависит жизнь Феди.

Никита подобрался, согнал сонное оцепенение и рванул в дом. Вскоре он вел за руку надутого малыша лет пяти. Я села на корточки, чтобы быть с ним вровень, и проговорила:

— Слушай. Федя, твой друг, в опасности, мы хотим его спасти, и нам очень нужна твоя помощь.

Вот и пригодился мне педагогический опыт, я отлично умела ладить с детьми и заинтересовывать их. Заспанный мальчик встрепенулся, вытянул шею.

— Что с Федей?

— Его украли, — соврала я, если скажу, что пропал, возможно, если они договорились, друг будет его покрывать.

— Кто? Инопланетяне? — серьезно спросил мальчик.

Корефанка закрыла рот, отвернулась и согнулась от хохота.

— Это нам и предстоит выяснить. Надеемся, что ты нам поможешь, ты ведь его лучший друг?

Малыш закивал. Никита подсказал:

— На нашей улице больше нет детей их возраста.

Я обратилась к мальчику, имени которого не знала:

— Вы вчера общались? Он говорил тебе, что собирается куда-то пойти ночью?

Мальчик поджал губы и замотал головой, пролепетал дрожащим голосом:

— Точно инопланетяне! Такие, серые! С вотаким глазами и без рта!

Ну да, модная тема в нулевых, как раз «Секретные материалы» шли, по заброшкам прятались чупакабры, пришельцы похищали маленькие группы туристов и чертили круги на полях пшеницы.

Малыш ничего не знал, след оказался ложным.

— А че, а в натуре вдруг похитили? — округлила глаза Корефанка, открыла рот, чтобы выдать порцию глупости, но я не дала ей сказать.

— Ребята, хватит болтать. Надо идти. Вы ж понимаете, он маленький совсем. Что угодно может быть! — попыталась я настроить их правильно.

— То есть он может… мы можем найти мертвое тело? — дошло наконец до Корефанки. — А если его собаки загрызли? Тут бегает стая, зайцев ждет, фазанов гоняет, Ваньку покусали.

— Надеюсь, что нет, — сказала я. — Где тут у вас овраг? Такой обрывистый берег, и река рядом или озеро.

— Это там, — Никита махнул в сторону моста, не спрашивая, откуда такой ориентир.

Драконя собак во дворах, мы рванули к оврагу. Пока бежала, я вертела головой по сторонам и понимала, что клен — так себе ориентир. Это у нас на юге он редкий гость, а тут их, как берез, вон, вдоль дороги выстроились, да здоровенные все, и ветви книзу тянут.

Речку прочесывали взрослые, то тут, то там звучало: «Федя, Феденька!» «Выходи, Федя, тебя никто не будет ругать» «Федя, отзовись, родной».

Добежав до моста, мы свернули к руслу и по истоптанной тропинке побежали вверх по течению. Феде совершенно нечего было там делать, но овраг-то там! Я представлял себя четырехлетним малышом, который ушел в ночь, и никто не знал зачем. Больше всего похожа на правду версия, что он направился к бабушке. Если так, то реку он должен перейти по мосту. Чтобы оттуда упасть, надо очень постараться. Сюда его могли загнать разве что собаки, но в видении их не было, и собачьих следов тут нет.

— Может, нам на ту сторону надо? — предположил Никита. — Тут пороги, давайте я перейду вброд. Аня, а ты лучше вниз ступай.

Посреди реки он остановился с закатанными по колени спортивками.

— Это точно не здесь, тут при всем желании не утонешь. Мой Васек бы не утонул. Заводь выше по течению и ниже, там карпы вотакие! — он раскинул руки.

— Феденька! Мы здесь, отзовись! — прокричали совсем рядом.

— Встречаемся у магазина, если что, — сказала я. — Если что-то подозрительное обнаружите, зовите.

А сама взобралась на глинистый склон и двинулась дальше, присматриваясь к следам. Тут сосем недавно прошли взрослые, а потом свернули, посчитав, что место неопасное. То есть мне досталась необследованная территория.

Я переступала через сухую колючую траву, даже не ощущая, что ноги все исцарапаны. Нет, это точно не место из видения. Тут склон отвесный и глинистый, там мальчик скользил по траве. Клены, да, есть, они тут везде. Но даже если он сорвется, то упадет на берег, потому что летом речка мелеет и отступает. Чем ближе я подходила к заводи, тем становилось страшнее.

Вот и оно. Вода тут спокойная, темная, еще подернутая туманом. Сказочная такая вода, так и кажется, что вылезет русалка или какие умертвие. Берег был отвесным, практически без растительности. На нем следы должны быть отлично заметны. Я присмотрелась. Ничего. Даже намеков на падение.

И вдруг со стороны поля раздался истошный крик, словно с кого-то живьем сдирали кожу. Сердце сорвалось в галоп, я сама чуть не скатилась прямиком в воду, но удержала равновесие и побежала на крик. Наверное, Ане не повезло обнаружить тело. Если оно там, откуда доносится крик, то это не утопленник. Мальчик мог попасть под поезд, его могли разорвать собаки, а видения — ошибаются!

Или, может, тут орудует маньяк, и тогда страшно представить, что обнаружила бедная Корефаночка.

Ломанувшись сквозь малинник, я разодрала плечи и ноги, и увидела Аньку, стоящую в поле. Истошно вопя, она крутилась на месте, била себя по телу, сдирая халат. Со всех сторон к ней бежали взрослые. Увидев, что ей ничего не угрожает, отступали. А вот Никита не отступил, подбежал к подруге и замер в нерешительности. Я остановилась рядом и вскоре поняла причину истерики: по Анькиным ногам, спине, рукам расползались сотни микроскопических паучат, даже в волосах они копошились, и в брошенном в траву халате. Выпучив глаза, девочка билась в истерике, тщетно пытаясь их смахнуть.

— Аня, Анюта, успокойся. Они ж крошечные и сами в шоке, — попыталась я ее успокоить.

Я начала помогать ей их стряхивать. Когда мы справились, и она немного успокоилась, сзади послышался голос Никиты.

— Ань, я уж думал, что…

Анька снова заверещала и, обхватив руками плоскую грудь, рухнула в траву.

— Уйди, уйди отсюда! — заорала она на друга.

Мальчишка растерянно захлопал глазами, а до меня наконец дошло, что вторая волна истерики из-за того, что Анька осталась в одних трусах.

Ох, идиотская идея брать детей в помощники, лучше б сама пошла.

Я, встряхнула халат, вытрясая паучат, протянула его ей и обратилась к Никите:

— Пошли, тут его нет. И не было, скорее всего.

Мы оставили всхлипывающую Аньку одеваться и направились за мост. Надежды уже не осталось. Я не понимала, где искать.