Воронка над поместьем вышла на полный оборот. Совокупная мощь двадцати старших гудела в ночном небе, как исполинский жёрнов, и от этого гула ныли зубы. Брусчатку затянуло инеем, хотя по краям двора всё ещё догорали сараи.

Я довёл правую ладонь до нужной точки за спиной и продолжал считать. Сорок шагов до террасы. Одиннадцать метров вверх, до парящего старика. Вихрь набирал плотность рывками, потому что старшие вливали силу вразнобой, и в этой сияющей махине хватало швов. В голове стояла прозрачная тишина.

Расчёт оборвал рёв сигнальных рогов.

Сквозь выгоревший проём ворот в дым влетел клин городской стражи: латники с алебардами и боевые маги в серых плащах. Над ними по воздуху шёл Корнелиус Вейл. Глава города опустился на брусчатку между моим строем и особняком, и его аура разогнала дым, будто по двору прошлись мокрой тряпкой.

— Именем города! — Голос Вейла перекрыл даже гул воронки. — Всем остановиться! Клейн, гаси технику! Винтерскай, осади людей! Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит⁈

Я мысленно поаплодировал. Всю ночь стража гонялась за призраками у Сухого распадка, зато к самому интересному управа успела минута в минуту.

Патриарх повёл ладонью. Воронка замедлила ход, но продолжала висеть над двором, полная до краёв.

— Открой глаза, Вейл, — прогремел старик. — Этот щенок привёл вооружённую толпу к моему клановому дому, сжёг внешний двор и разбил защиту. Дом Клейн обороняется. Закон о клановой обороне на моей стороне, и ты знаешь его лучше всех.

— Ваша оборона началась с залпа на поражение из-под купола, — ровно сказал я. — Двое моих людей мертвы. Я огласил счёт, патриарх в ответ пообещал мне казнь. Дальше вы видели сами.

Вейл набрал воздуха для ответа, и тут из проулков по обе стороны улицы потекли тени.

Культисты выходили из темноты в балахонах и низко надвинутых капюшонах. Сначала шестеро, следом ещё десятки, и по бурым потёкам на их подолах я понял, что этих сняли прямо с ночной работы у чьих-то вольеров. Они строились позади оцепления со спокойствием людей, которым плевать на любые оцепления. Вперёд выступил рослый человек в рогатой полумаске из чёрного дерева, и левый рог у неё был срублен под корень. Худощавый спутник подал ему чашу с густой кровью, костяная игла в ней качнулась, встала торчком и указала остриём точно на меня.

— Вот он! — раскатился из-под маски голос, полный жреческого торжества. — Носитель! Мы нашли носителя древней крови, способного пробудить демонов! Зверя — на жертвенную кровь!

Я покосился на иглу и почувствовал себя товаром на витрине. Чудесная ночь, право слово. Сначала клановая война, теперь очередь из желающих меня выпотрошить. Кого ещё ждать до рассвета, налогового инспектора?

Вейл медленно перевёл взгляд с балахонов на меня. Дым вокруг главы города пошёл тугими волнами.

— Винтерскай. Почему демонопоклонники явились именно за тобой?

— Бред собачий. Этих ряженых я вижу впервые в жизни. — Я пожал плечами, удерживая ладонь за спиной. — Я пришёл взыскать долг за сожжённый дом Дайлов, а падальщики слетаются на большой огонь сами. Спросите у них. У них вон и стрелка имеется.

— Оружие на землю! Все до единого! — рявкнул Вейл. — Городская управа разберётся и с тобой, Винтерскай, и с этой мразью! Стража, в кольцо!

— Отойди, Вейл. — Патриарх опустился ниже, и воронка над ним стала разгоняться снова. — Это дело клана. Я сам сотру ублюдка в пыль. Только его кровь смоет оскорбление с имени Клейн.

— Клейн! Я приказываю…

— Прибереги приказы для рыночных писарей!

Воронка взвыла и пошла вразнос. Бело-голубой вихрь вспух, просел к самым крышам, и из его сердцевины вывалилась рука. Гигантская, слепленная из плотной энергии; пальцы толщиной с колонну сжимали меч длиной с корабельную мачту. Клинок поднялся над двором, завис на долгий удар сердца и обрушился вниз, на меня.

Я вскинул ладонь навстречу клинку и рванул затворы духовного вместилища.

— ЗАЛО-О-ОЖЕНИЕ… — вырвалось из горла хрипом.

Первое море пошло наружу так, что меня согнуло от первого же рывка. Резерв покатился вниз ступенями: половина, треть, десятая доля.

— ЗВЁ-ЗДНОГО…

Небо над поместьем раскололось. Сквозь дым и зарево проступили девяносто девять серебряных точек и закружились вокруг пустоты, и каждая горела ярче всех огней города внизу.

Пустота взорвалась водой. Над двором развернулся водоворот тридцати метров в ширину, тёмный и тяжёлый, зависший без единой опоры. Вода закрутилась вокруг чёрного провала, превращая проекцию Звёздного Моря в портал, и из его глубины поднялся Глаз.

Жёлтый. Огромный. С четырьмя крестовидными зрачками. Он занял всю ширину раздвинувшейся воды, и зрачки синхронно повернулись на террасу.

— МОРЯ

И давление рухнуло вниз.

Я сжал его в узкий рукав и повёл по особняку и сияющим струнам связи. Уцелевших гвардейцев вбило в брусчатку, лепнина посыпалась с карнизов, а старшие на галереях согнулись пополам, так и не разорвав связи. Клин городской стражи осел на одно колено вместе со своим командиром. У ворот культисты подались назад, и даже человек в рогатой полумаске опустил чашу к самому животу.

Но Патриарх клана Клейн устоял.

— Красивая игрушка, щенок! — он запрокинул голову и расхохотался. — Но давлением третью ступень не взять! Смотри, что такое истинная сила!

Его гигантский магический меч в небе ускорился.

Клинок падал. Мгновение, и он накроет меня вместе с половиной двора за спиной.

Я же стоял под падающим клинком и добирал воздух до самого дна лёгких. В прошлый раз на этом и заканчивалась вся моя техника, но не сейчас. Техника ещё шла, ведь теперь у меня было второе море.

Внутри вторые затворы поддались так туго, будто их держали изнутри. За ними ждало Кровавое море Фиолетовой Бездны, и оно хлынуло в тот же водоворот следом за первым.

— И КРОВА-А-АВОГО МОРЯ…

Водоворот рванулся вширь: тридцать метров, пятьдесят, восемьдесят, сто. Тёмная вода вскипела по всей толще и обернулась огнём. Над Южным холмом вращался стометровый портал, охваченный лиловым пламенем с прожилками глубокого фиолетового, и его свет лёг на реку и на дальние причалы нижнего яруса, а по кварталам под холмом разом взвыли собаки. Жар прошёл по двору волной, и клановые обереги на груди у гвардейцев потекли расплавленным серебром прямо по рубахам.

Глаз остался на месте. Возле него, в самом сердце водоворота, распахнулся второй жёлтый глаз, а следом и появился весь силуэт гигантской головы на длинной шее, вытянутый череп и скалящаяся пасть. Челюсти пошли врозь, и в эту пасть уместилась бы вся терраса вместе с парадной лестницей.

Смех на террасе оборвался.

— ФИОЛЕТОВОЙ БЕ-Е-ЕЗДНЫ!!!

Дина, словно предчувствуя что-то, метнулась от ограды к строю, взвизгнула, и перламутровый купол накрыл моих людей вместе с телегами раненых.

Гигантская Пасть распахнулась до отказа.

РЁВ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Рёв ударил широким лучом точно в падающий меч и патриарха за ним.

Рука с мечом лопнула первой. Магический клинок распался хлопьями света, пальцы растаяли следом, а рёв прошил остатки техники и рванулся вверх по двадцати струнам духовной связи. Струны вспыхнули белым, как перекалённая проволока.

Патриарх успел лишь вскинуть ладони, после чего обратился в прах.

И в прах обратилось всё. Его боевой доспех, гербовый перстень, вскинутые руки и триста лет клановой спеси осыпались серой пылью на разбитую террасу.

По балконам и галереям прокатилась волна тихих вспышек: старшие Клейны, кормившие патриарха силой, оседали прахом один за другим там, где сложили печати. Обратный удар прошёл по связям до последнего человека. На нижней галерее среди серой пыли остался лежать перстень с двумя клановыми ключами: Гельмут влил свою долю силы вместе со всеми.

Под тем местом, где только что висел старик, дымился кратер метров тридцати в ширину и глубиной в два человеческих роста. Он выгрыз землю, парадную лестницу и добрую часть фасада. Из разлома поднимался лиловый пар.

По краям рёв терял силу. Край луча прошёлся по террасе и смёл молодых практиков дома с ног, оставив их без сознания. До Вейла докатилась уже ослабевшая волна: глава города удержался на одном колене, хотя из носа у него побежала кровь. У ворот осталась одна отдача, но и она качнула главаря культистов, а из-под рогатой полумаски по его шее поползли тёмные струйки.

Двор оглушила тишина, в которой остались только треск догорающих сараев и шорох черепицы, сползающей с уцелевших крыш. За моей спиной кто-то из бойцов сдавленно охнул.

Пламя скрывало истинный облик существа, чья голова возникла в портале. Сквозь лиловый водоворот проступал лишь силуэт, однако одного рёва и крупицы силы хватило, чтобы каждый во дворе понял: за гранью воды и огня ждал поистине ужасающий духовный зверь.

— Счёт закрыт, — сухо сказал я в эту тишину.

В тот же миг далеко внизу, у реки, Элиза проснулась от того, что задребезжали стёкла.

Комнатка над конторой была тесной: после пожара семья ютилась на доках, и кровать ей заменял топчан у самого окна. Гул шёл снаружи, со стороны Южного холма, и от него вибрировал воздух.

Она отдёрнула занавеску.

Над крышами Южного холма вращался огромный духовный водоворот, охваченный лиловым пламенем. Давление докатывалось даже сюда, до реки, и кожу на руках стянуло мурашками. Такую давящую мощь Элиза чувствовала один раз в жизни: на пляже Райского острова, когда над песком висела сфера с жёлтым глазом.

Ив.

Память услужливо подбросила остальное. После той сферы он остался пустым, а отряд убийц гнал его по лесу, как зверя. Тогда он выжил чудом, благодаря тому что его спас проходящий мимо неизвестный демонический культиватор. А кто рядом с ним сейчас? Кто прикроет ему спину, когда портал закроется?

Элиза сдёрнула со стены отцовский клинок, который Морган повесил у двери после пожара, и рванула раму вверх. Второй этаж, под окном навес склада. Прыгать со второго этажа страшно. Стоять у окна, пока он там пустой, куда страшнее.

Она скатилась по навесу, спрыгнула на мостовую и побежала. От крыльца ей под ноги скользнула белая тень: кошка с алой лентой на шее неслась рядом, вытянувшись в струну.

Водоворот-портал над двором схлопнулся, будто его втянули обратно мне в грудь.

Меня повело. Колени дрогнули, брусчатка поплыла, и я вызвал из слота Пятизубую Острогу. Древко стукнуло о камень; я опёрся на него и заставил себя стоять ровно.

Внутренним взором я видел безрадостную картину: оба моря выжаты досуха, девяносто девять звёзд погасли, а духовные энергетические каналы саднят по всей длине. На приличную технику теперь не наскрести даже по стенкам.

Вейл поднялся с колена. Вытер кровь под носом, посмотрел на кратер и долго молчал, пересчитывая взглядом серые кучки пепла на балконах.

— Винтерскай! — он окликнул меня хриплым голосом. — Опусти оружие и сдайся управе. Клейн ударил первым, это я видел и подтвержу перед любым судом. Но ты стёр патриарха третьей ступени и весь совет старших техникой, которую я вижу впервые за сорок лет службы. Первый дом города перестал существовать за один миг. До разбирательства ты пойдёшь под стражу. Это закон.

Культисты засмеялись. Смех расползся из-под двух десятков капюшонов, и стражники в оцеплении крепче перехватили алебарды.

— Ты опоздал, Вейл, — сказал человек в рогатой полумаске. На его шее темнели дорожки крови из ушей. — Мальчишка и его звери обещаны нашим демоническим владыкам. Этой ночью печать напьётся досыта, и каменные скрепы на их телах наконец-то откроются. Взять Носителя живым! Кота вязать сетями: его кровь дороже всего вашего города!

— Носитель пойдёт со мной, — Вейл шагнул вперёд, и его аура раскатилась во всю ширину двора. — Винтерскай под защитой города до суда. Убирайтесь в норы, и тогда, возможно, я повешу вас завтра, а не сегодня.

— Владыки ждали тысячу лет, — человек в маске качнул чашей, и игла упрямо повернулась остриём на меня. — Они устали ждать.

Оба двинулись ко мне. Глава города слева, мерным шагом законной власти; глава культа справа, лёгкой походкой мясника, выбирающего отруб. Я стоял, опираясь на острогу, и оценивал собственную популярность: два практика третьей ступени шли именно за мной, и это только за последние полминуты.

Расклад выглядел паршиво, потому что из козырей осталась острога в руках да Пламя Бездны, которому плевать на пустой резерв: оно горит на чужой душе и слушается только воли. Еще была техника демонического разлома, но использовать её тут прилюдно, это лишь усугубить свою ситуацию до безвыходной.

Я ещё раз смерил взглядом обоих. Вейла бить нельзя. Дуболом с манией порядка, конечно, но дуболом праведный. Людей с чистыми намерениями убивать не в моих правилах. Настоящий же враг шёл справа.

Нужно было как-то ответить. Даже будучи полностью истощенным я не собирался стоять и смотреть молча как меня и моего кота собираются принести в жертву демонам, чтобы их каменная тюрьма спала.

Выкатил на ладонь каплю лилового огня размером с вишнёвую косточку и слабым жестом отправил её вправо.

Человек в маске остановился и хохотнул:

— И это всё, на что способен Носитель?

Он небрежно выбросил ладонь. Багровый серп сорвался навстречу моему летящему огоньку, коснулся его и с громким хлопком исчез, будто технику стёрли мокрой губкой. Капля продолжила полёт по той же дуге.

Главарь культистов нахмурился. Отправил на пламя еще одну духовную магию. Уже в десять раз больше прежней.

Но и она рассыпалась встретившись с фиолетовым огоньком.

Тут глаза культиста округлились до размера блюдец. Да, понимаю, каково это чувствовать себя, когда вся твоя сокрушительная магия третьей ступени не может ничего противопоставить какому-то крошечному огоньку слабого подростка.

И вот это удивление сыграло с ним плохую шутку. Он замешкался на полмига. Затем рванулся вбок, но было уже поздно капля огня достигла его и вошла точно в рогатую полумаску.

Чёрное дерево занялось мгновенно, огонь перекинулся на капюшон.

— А-а-а! Снимите это с меня! — главарь культистов заорал, сдирая с головы горящую ткань.

Чаша выпала из его рук и раскололась о брусчатку, кровь расплескалась чёрной кляксой, а костяная игла со звоном откатилась ему под сапоги. Маска держалась на ремнях; он рванул её, отшвырнул на брусчатку и остался стоять с открытым лицом, подсвеченный догорающим капюшоном.

Левую скулу и висок заливал ожог, но я тут же узнал эту ухоженную бороду и глаза.

Не может быть.

Это был Лорен Кэмэл. Владелец городской арены, которого за несколько боёв питомцев я уже успел хорошо запомнить.

Над двором опять повисло молчание, и в этот раз в нём не было слышно даже огня.

Я смотрел на обожжённое лицо, и последний кусок мозаики встал на место. Вот зачем владелец арены когда-то предлагал за Рида целое состояние и велел собрать о коте сведения. Деловое сообщество Звезды Полуночного Раскола, господа: днём подписывает поставки на пятьдесят литров концентрата, ночью точит жертвенный нож для духовных животных.

Чтобы использовать их в ритуалах по пробуждению демонов.

Вейл застыл на полушаге. Аура вокруг него смялась, как парус без ветра.

— Лорен… — Глава города произнёс имя так, будто пробовал его на зуб и надеялся на подделку. — Скажи, что это морок. Скажи, что тварь украла твоё лицо.

— Здравствуй, Корнелиус. — Кэмэл выпрямился. Ожог стягивал ему пол-лица, и усмешка вышла кривой. — Долго же ты искал. Я уже думал, что ты состаришься раньше.

— Сорок лет! — Вейл сорвался на рёв. — Я пил на свадьбе твоей дочери! Я подписывал тебе бумаги на арену! Ты годами кормился с этих зверей, а потом сам, своими руками, резал их для печати⁈ Ты растил под моим городом демонов⁈

— Под твоим городом. — Кэмэл усмехнулся шире. — Тебе не понять, Корнелиус. Ты дополз до третьей ступени и успокоился: кабинет да парады. А я семьдесят лет стою лбом в потолок и слышу, как над ним ходит настоящая сила. Владыки предлагают больше, чем вся эта пыльная дыра. Я не намерен сдохнуть смотрителем зверинца в скудных землях. Вот и вся тайна, старый друг.

— Ты поплатишься за предательство, — Вейл выпрямился, и его аура снова встала стеной. — Клянусь городом: этой ночью ты ответишь за всё. А с тобой, Винтерскай, мы поговорим позже.

— Нет, это я сначала надеру тебе задницу, Корнелиус, — Кэмэл подобрал с камней костяную иглу и сжал её в кулаке, а вокруг него сгустился багровый туман. Он повернул обожжённое лицо ко мне, в глазах его горело красным. — А ты запомни, мальчишка. Ты раскрыл меня, и за это я обещаю тебе долгую жизнь. Достаточно долгую, чтобы ты успел вымолить смерть. После убийства Корнелиуса я схвачу тебя за шкирку и положу на алтарь целиком.

— Ох. Тогда записывайтесь на следующий свободный день, — устало ответил я. — На сегодня уже у меня приёмные часы закончились.

Кэмэл взревел и ударил первым. Багровая волна покатилась на Вейла, глава города встретил её стеной белого света, и столкновение швырнуло обоих вверх, выше печных труб. Крыша соседнего особняка сложилась внутрь от одного касания их сил. Внизу стража сшиблась с культистами от разбитых ворот до самой улицы; засвистели арбалетные болты, зазвенела сталь.

Я развернулся к своим:

— Адриан! Уводи всех через сад, в южной стене есть выход! Раненых на руки, к докам! Не дай бог вас еще зацепит сражение третьих ступеней! Рид, прикрой отход!

Кот коротко рыкнул и потёк вдоль строя расплавленной бронзой, отжимая людей от свалки. Бойцы подхватили раненых; Дина погасила купол и вернулась к моей ноге.

И тут внутри меня полыхнуло.

Жар поднялся от поясницы вверх по позвоночнику и разом залил грудь. Это была знакомая волна родословной, только раньше вспышки накатывали небольшой силой, что я мог легко их подавить. Эта же ощущалась намного сильнее, будто устала ждать и наконец собиралась выбраться наружу.

Чёрт. Я стиснул зубы и надавил волей. Волна замерла. Нехотя, на самом краю, как валун на кромке обрыва.

Отчего же родословная ведёт себя так, будто с цепи сорвалась?

Неужто она так отреагировала на технику призыва звёздных морей. А точнее на то, что пришло оттуда?

По моим расчётом у меня оставался еще месяц для пробуждения родословной, но только что пробуждение вошло в необратимую фазу, и счёт пошёл на минуты, если повезёт. Дальше два исхода, и оба дрянь: либо я сейчас же пробужу родословную, под угрозой обнаружения Ока Предков клана Винтерскай, либо же подавлю её окончательно, и вспышка выгорит впустую, и мои шансы на полное пробуждение уйдут навсегда.

Оставался третий путь: оседлать процесс и провести его тихо, под «Глубинным Пологом» Маски, чтобы никакое Око предков Винтерскаев её не увидело. Вот только Полог мёртв, пока не оживёт ядро артефакта, а ядро оживит одна-единственная вещь в городе, и лежит она совсем рядом, в скале под западным крылом.

Я хмыкнул сквозь стиснутые зубы. Планировал получить жемчужину по другому, но судьба предоставила другой шанс: прямо сейчас, на догорающих остатках сил, под грохот чужой драки.

Мой взгляд заскользил по двору и зацепился за пленников у стены казармы. Среди связанных гвардейцев ёрзал сухой старик в ливрее с серебряным шитьём; на поясе у него висела связка ключей на целый квартал. Старик поймал мой взгляд и заголосил:

— Пощадите, господин! Я человек подневольный! Сорок два года дому служу, я по хозяйственной части, я даже курицы в жизни…

— Ты старший дворецкий? — оборвал я.

— Старший, господин! Старший!

— Тогда встань, — я кивнул ближайшему бойцу, и тот перерезал верёвки. — Отведёшь меня к клановой сокровищнице. После этого сможешь уйти на все четыре стороны, целым. Слово Винтерская.

Дворецкий покосился на дымящийся кратер, где недавно парил его хозяин, сглотнул и закивал так, что связка ключей заплясала на поясе.

Шли быстро: я, дворецкий и Дина, ужавшаяся до карманного размера. Западное крыло упиралось торцом в скалу: глухая стена без единого проёма и медные воздуховоды у фундамента. Я приметил это место ещё в разгар штурма, и вот пригодилось.

Дворецкий нащупал у водостока каменный завиток барельефа и повернул его дважды. Кусок стены беззвучно ушёл внутрь, открыв проём и винтовую лестницу. Вдоль ступеней ожили дежурные кристаллы.

Спускались долго. Лестница вела в глубь скалы, воздух густел и холодал, и с каждым витком жар под кожей спорил с этим холодом всё злее. Наконец ступени вывели на широкую площадку. Дальний край занимала дверь: сплошная плита тёмного металла в вязи рун, без ручки и без скважины.

— Всё, господин, дальше мне хода нет, — старик вжался в стену. — Ключ-артефакт патриарх носил на теле и снимал только в купальне. Да и толку с того ключа: без духовного отпечатка хозяина он мёртвая железка. А хозяин… — старик покосился наверх. — Хозяин теперь сами знаете где.

— Знаю. Стал пылью, — я мотнул головой в сторону лестницы. — Свободен. Беги через южную калитку, пока городские власти не начали переписывать всех подряд.

Дворецкого сдуло. Башмаки простучали вверх по виткам и стихли.

Я же отправил Острогу обратно в слот, повернулся к двери и высказал ей всё, что думаю о людях, которые носят единственный ключ на собственном теле. Дверь выслушала молча.

— Ладно. Прах праху, а дверь мне.

Поначалу собирался сломать её техникой Багряного разлома, но это грубо и была очень большая вероятность, что защита сокровищницы выдержит эту грубую силу. Сейфы как никак ведь самые крепкие во всем здании.

Так что решил применить более тонкий метод.

Достал из перстня банку концентрированного бульона и осушил её в шесть глотков. Тепло растеклось по обожжённым каналам, и на дне резерва собралась лужица силы. Негусто, но на одну аккуратную работу должно хватить.

Духовная Нить вытянулась из ладони белым волосом. Я обвёл ею дверь по периметру, вгоняя нить в щель между плитой и камнем, замкнул контур и позвал Пламя.

Огонь рванулся изнутри так, что я едва удержал его в каналах. Пламя рвалось на свободу и упиралось в волю, будто пёс на туго натянутом поводке. Я задавил рывок, вытянул огонь тонкой струёй и пустил его по нити.

Лиловая полоса побежала по контуру. Металл зашипел и потёк каплями по линии реза. Пламя грызло плиту так, будто мстило ей за что-то личное; я вёл его по кругу, дыша через раз, и к концу круга рубашка на спине промокла насквозь.

Контур сомкнулся. Я отозвал Нить, примерился и ударил ногой.

Вырезанный круг металла ухнул внутрь и грохнулся о камень. Эхо укатилось в темноту и долго умирало где-то в глубине; судя по звуку, пустота за дверью была огромной.

— Дина, сторожи вход.

Дина раздулась до боевой формы, перегородила собой пол-площадки и развернула поперёк прохода мерцающий купол. Для убедительности она клацнула пастью.

Я шагнул через раскалённый край проёма и присвистнул.

Карстовая пещера раскинулась вширь и ввысь, как рыночная площадь под каменным сводом. Со сталактитов стекал мягкий свет, но главное сияние шло снизу: горы духовных кристаллов поднимались от пола волнами, голубые, зелёные, золотые, дымчато-белые. По гребням этих волн лежало добро: доспехи на костяных стойках, клинки в лакированных ножнах, шкатулки с гербами, свитки в тубусах. У дальней стены стояла ладья из белого дерева, до бортов засыпанная монетами.

В любую другую ночь я завис бы здесь до утра. Сокровищница первого дома города, добыча трёх веков, и весь этот блеск остался без хозяина. Я мысленно пообещал себе вернуться сюда с описью и телегой и зашагал вглубь, между кристальных барханов.

Тело обожгло снова. Волна поднялась выше прежней, до самого горла, и продавила волю почти до конца. Перед глазами поплыли рыжие пятна. Я ускорил шаг.

В центре зала пол опускался широкой чашей, и в чаше стоял фонтан. Из круглого бассейна спиралями поднималась жидкая духовная энергия, светящаяся и тягучая, как расплавленное стекло. Посреди бассейна возвышался постамент, а на постаменте лежала жемчужина размером с добрый котёл.

Вокруг неё кружили ленты воды и света, оборачивались кольцами и нехотя опадали обратно в чашу. От жемчужины расходилась ровная эманация глубин, и даже сквозь жар родословной я ощутил кожей этот чистый, тяжёлый холод большой воды.

Внутри полыхнуло в третий раз, и рыжие пятна съели половину зрения. Времени оставалось ровно на один шаг.

Я перемахнул бортик, прошёл сквозь кольцо светящихся брызг и прижал ладонь к жемчужине.

Перед глазами тут же развернулись строки:

Обнаружен материал глубинных вод высокого ранга.

Совместим с артефактом «Маска Туманного Прилива».

Я смотрел на уведомления сквозь плывущий от жара воздух, и в груди у меня ворочался, разгораясь, огонь тысячелетнего рода.

— Беру, — прохрипел я. — Заверните с собой.