Пробную котлету я надломил ещё у плиты. Она хрустнула так, что Рид поднял голову. Между половинками потянулась лента водоросли, а в разломе блеснул грибной сок. Я обмакнул край в соус и откусил.

Кислотой сразу свело скулы. Следом раскусил семечки, и горячая начинка заполнила рот; мягкий клубень рассыпался на языке, пока из грибов выходил сок со вкусом жареной корочки. Прожевал и поймал себя на том, что опять тянусь половинкой к соусу. Ещё чуть-чуть кислого, ещё этот хруст. Вот теперь получилось как надо. Такое блюдо я поставил бы даже перед Игнисом.

Из перстня достал широкие белые тарелки. На каждую положил котлету, рядом налил немного тёмного соуса и посыпал всё калёной крошкой. Четыре порции предназначались Ул’меху, Тар’гому, Верене и Тэй’ле. Пятую под шумок сунул Риду. Кот просидел у плиты всю готовку с лицом ревизора, так что заслужил первую пробу.

Тар’гом обнюхал котлету, затем заглянул под неё, придерживая пальцем. Ул’мех повертел тарелку на коленях, коснувшись корочки. Она хрустнула под ногтем; старик поднял на меня брови. В ответ кивнул, показывая на разлом своей порции.

Верена по очереди провела линзой над тарелками, сверила показания с исходными продуктами и удовлетворённо кивнула. Только после этого она отломила кусочек.

— Ну, ради чистоты опыта… — начала она и отправила его в рот вместе с каплей соуса.

Корочка хрустнула. Верена застыла с поднятой рукой, широко раскрыв глаза. Затем она медленно выдохнула через нос и прижала пальцы к губам. Я подождал, пока прожуёт.

— Ох… Вот же зараза.

Она прикрыла глаза и сглотнула. Потом посмотрела на оставшуюся котлету, словно только что поняла, что её можно доесть.

— Будто в ледяное озеро окунулась, а теперь сижу у печки, — сказала Верена. — И всё это в одном кусочке?

За следующим она потянулась сразу, выбрав край потолще. Соус с него капнул на палец, и Верена слизнула каплю прежде, чем поднесла котлету ко рту.

Тар’гом хмыкнул и откусил свою почти до середины. Тут же замер. Начальник стражи посмотрел на разлом, раздувая ноздри, затем отставил копьё к арке. Теперь тарелку он держал под самым подбородком.

— Вот это грибы?.. — выговорил он с набитым ртом. Проглотив, обмакнул остаток в соус, и от следующего укуса у него дёрнулись уши. — Ух!

На этот раз он жевал долго, прищурившись. Крошки сыпались в тарелку, и Тар’гом подбирал их большим пальцем, прижимая к соусу.

Рядом Тэй’ла откусила самый хрустящий край. По подбородку у неё потёк сок, и она подалась вперёд, подхватив котлету второй рукой. Поймала каплю тыльной стороной ладони и засмеялась.

— Снаружи как жареные семечки, а внутри всё такое… — она разломила котлету, и из начинки поднялся пар. — Смотри, сколько сока!

— Смочи разлом, — подсказал я, показывая на соус.

Тэй’ла обмакнула в него кусок. Попробовав, замычала с набитым ртом и принялась обмахивать лицо ладонью. Я придвинул миску с водой, но девушка отодвинула её и наконец проглотила.

— Как ты это сделал?

— Доедай, пока корка хрустит. Потом разберёмся.

Ул’мех за всё это время съел едва половину. Я уже собрался спросить, всё ли ему подходит, когда старик наклонил тарелку и собрал соус к одному краю. Окунул в него кусочек начинки, поднёс ко рту и чуть откинулся на своём камне. Кончики ушей у него порозовели. Проглотив, он улыбнулся мне, затем отломил полоску корочки и повторил всё сначала. Когда я потянулся забрать опустевшую тарелку Тар’гома, глава придвинул свою поближе к груди.

Я улыбнулся и убрал руку. Лучший отзыв за вечер.

Рид попробовал свою котлету, чихнул и великодушно отодвинул её лапой. Всем своим видом кот показал: трава травой, но повару мы доверяем, когда-нибудь исправится.

— Что это? — спросил Ул’мех, когда на его тарелке осталась одна крошка, и он её тоже подобрал.

— Обычные местные продукты: грибы, водоросли, семечки, клубни и ягодный сок, — ответил я. — От себя я добавил только огонь и правильный порядок обработки.

— Значит, всё дело в порядке действий? — переспросила Верена. Она ещё собирала с тарелки остатки соуса крошкой панировки, когда вдруг остановилась с рукой на весу. — Так, подождите. Помолчите немного, я хочу кое-что проверить.

Верена прислушалась к ощущениям внутри, потом резко вытащила из футляра линзу и навела её на собственную ладонь.

— Тар’гом, покажи мне наконечник копья. Быстро, пока эффект ещё действует, — попросила она.

Начальник стражи хмуро взял копьё, повёл лапой вдоль древка, и над остриём привычно сгустилось серое ничто. Только на этот раз он на него уставился, как на обновку.

— Кромка стала ровной, — медленно произнёс Тар’гом. — Уже двадцать лет она рябит из-за старой раны в плече. А сейчас держится так же чисто, как в молодости. Вот же… Как такое вообще возможно?

— Я же говорила, — тихо напомнила Тэй’ла. — Потоки теперь видно насквозь, словно воду в чистом ручье.

Тар’гом посмотрел на ровную кромку, затем на пустую тарелку и наконец на меня. Теперь начальник стражи явно оценивал меня заново.

— Так, а теперь послушайте меня, — Верена подняла руку и заговорила через арку громче.

— Линза подтверждает: Пустоты в блюде ровно столько, сколько было в исходных продуктах. Ив ничего своего туда не добавил. Зато после обработки тело усваивает силу полнее, а восприятие на какое-то время становится яснее.

Верена на секунду замолчала, прислушиваясь к ощущениям.

— Сейчас различаю отдельные потоки, легче удерживаю контроль, сразу вижу собственные ошибки. Для тех, кто осваивает Пустоту, такая еда бесценна, а перед прорывом особенно полезна. Судя по скорости, с которой он угасает, эффект продержится минут двадцать, так что, простите, на разговоры тратить их не стану.

Закончив объяснение, Верена села прямо на камни площадки, скрестила ноги и закрыла глаза. Всё, учёная занялась медитацией и ясно дала понять, что отвлекать её сейчас бесполезно.

Ул’мех проводил её взглядом и усмехнулся.

— Обычная пища восполняет Пустоту и помогает ранам закрываться. Так было всегда, — сказал Ул’мех. — Но ясности восприятия она раньше не давала. Что ж, верховой, ты доказал свои слова. Тар’гом, отойдём на пару минут.

Они отошли от арки и совещались вполголоса минуты три. Тар’гом несколько раз оглянулся на нас, потом кивнул. Ул’мех вернулся к плите и опёрся на посох.

— Хорошо, Ив Винтерскай. Вот что мы можем тебе предложить, — начал Ул’мех, обращаясь ко мне при помощи арки. — На время испытания ты станешь гостем под поручительством Тэй’лы. Для тебя выделят отдельное жильё и пустующую кухню возле рынка. Круг даст продукты на первые три дня, дальше будешь закупать их сам. Еду, которую приготовишь, разрешаю продавать жителям, чтобы иметь средства на жизнь и покупать то, на что их хватит.

Ул’мех постучал посохом по камню и продолжил:

— Взамен соблюдай наши правила и обучи трёх поваров. Тэй’ла станет твоим проводником и первой ученицей. Двоих других она приведёт утром. Когда каждый из троих сам повторит сегодняшний эффект, испытание закончится, а кухня останется за тобой. Обучить трёх поваров, это наше главное условие.

На словах о продаже еды условия сложились в знакомую картину. Ул’мех давал мне помещение, продукты, помощников и право торговать. В любом городе это называлось открытием ресторана.

Я поймал себя на улыбке. На выручку я смогу покупать местные артефакты и пособия по техникам культивации Пустоты. Оставалось поставить дело на ноги и научить троих несложной готовке.

Меняются миры и разумные виды, но я снова начинаю с кухни.

— Меня устраивает, — спокойно ответил я через арку.

Благодаря пробам во время готовки струна внутри тихо гудела. На дне первого моря скопилось чуть больше Пустоты, чем утром. Запас оставался крошечным, однако после месяца постоянного истощения даже это казалось праздником.

Пока Верена медитировала, я отмыл посуду в остатках воды, затем убрал кухню с тарелками обратно в перстень. Стражи унесли корзину, пустую флягу и бурдюки. Всё заняло около четверти часа. Зеваки продолжали следить за мной даже во время мытья мисок, словно представление ещё не закончилось.

Верена открыла глаза ровно в тот момент, когда мы с Тэй’лой собрались уходить. Подозреваю, у неё внутри стоял будильник на всё интересное.

— Теперь вернёмся к твоему коту, — сказала она, поднимаясь с камней, отряхивая колени. — Прошу разрешить мне осматривать его каждый день, примерно по часу. Только наблюдение, замеры линзой. Обещаю, что больно ему не будет.

— Тут решаю не я, — ответил я. — Рид сам выбирает, кого к себе подпускать. Спросите у него.

Верена несколько секунд проверяла, шучу ли я, потом повернулась к Риду. Она повторила ему программу исследований так серьёзно, словно разговаривала с коллегой. Кот выслушал её, прищурившись, после чего отправил ответ прямо в голову. Верена моргнула и слегка покачнулась.

— Он показал мне руку, которая долго чешет его за ухом, — уточнила Верена, потерев висок. — Я правильно поняла?

— Правильно. Но думаю, что этого ему будет мало…

— Теперь вижу полную миску мяса, — через секунду обречённо сообщила она. — Очень полную.

— Требовать мясо в городе травоядных может только Рид, — заметил я. — Всё в его духе.

— Охотники выменивают рыбу с верхних озёр, договорюсь, — Верена отмахнулась, но тут же дёрнулась от нового образа. — Ох… А теперь меня кто-то мнёт. Что это значит?

— Массаж спины у основания хвостов. То есть хвоста, пока он маленький. Рид сам покажет нужное место. Лучше соглашайтесь сейчас, к вечеру условий может стать пять.

— Ради науки практики соглашались и на худшее, — вздохнула Верена, протягивая Риду раскрытую ладонь. — Хорошо, зверь. Договорились.

Рид потянулся к ладони и обнюхал рукав, но вдруг замер. Шерсть на загривке приподнялась. Кот снова шумно втянул запах, затем прищурился, будто уловил под ним что-то ещё, и отправил мне образ.

Я увидел белую кошку с зелёными глазами и алой лентой на шее. Она сидела на подоконнике дома Дайлов и умывалась.

Я поперхнулся воздухом.

Так, спокойно. Совпадение? Ну уж нет.

— Верена, — сказал я как можно ровнее. — У вас там, наверху, кошка осталась?

Верена медленно опустила протянутую к Риду руку.

— С чего ты это взял? — спросила она после паузы.

— Рид почувствовал на вас старый энергетический отпечаток, связанный с кошкой, — объяснил я. — В таких вещах он надёжнее любой линзы.

Верена замолчала. Впервые за вечер она перестала выглядеть увлечённой учёной. Сейчас передо мной стояла уставшая женщина, прожившая в этой пещере двенадцать лет.

— Она была белой, с алой лентой на шее, — наконец ответила Верена. — Я сама повязала ей эту ленту, когда она была ещё котёнком. Когда в ней проснулась древняя кровь, я связала её энергетический след со своим, чтобы всегда суметь найти. Наверное, этот отпечаток твой кот и почувствовал. Родословная у неё настолько древняя, что даже кровь твоего Рида кажется моложе. Я полезла в Провал именно из-за неё. Хотела понять, что за наследство ей досталось и кто может за ним охотиться. Вот и разбираюсь до сих пор, — она обвела рукой город со светящимися домами. — Уже двенадцатый год.

— А кому вы оставили свою кошку? — спросил я.

— Я оставила её наверху. Тащить любимицу в место без выхода было бы безумием, а об опасности Провала я уже знала. Кошка осталась в городе, на свободе. Она умная и всегда умела о себе позаботиться, но… — Верена запнулась, затем махнула рукой. — Ладно, сейчас я всё равно нормально не расскажу. День был слишком долгим. О родословной твоего кота поговорим позже, мне сначала нужно понять, что он означает.

Она коротко кивнула и ушла в сторону арки, чуть быстрее, чем требовалось.

Оставшись на месте, я попытался осмыслить услышанное. Белая кошка с алой лентой жила у Дайлов, приносила Элизе пойманных мышей, а всего месяц назад пережила плен у культиста. Сейчас она была свободна и, судя по всему, вполне счастлива. Мир оказался гораздо теснее, чем мне казалось.

Окликнуть Верену я уже хотел, но вовремя промолчал. Пока были только старый энергетический отпечаток да образ из головы Рида. Она же двенадцать лет винила себя за оставленную кошку.

Но сообщать такую новость на ходу, рискуя ошибиться, не стоило. Сначала подробно расспрошу Рида. Потом сяду с Вереной, всё расскажу. Заодно выясню, как двенадцать лет назад верховая учёная спустилась в Провал и сумела выжить.

— Пойдём, я покажу тебе жильё в нижнем ярусе, — сказала Тэй’ла, тронув меня за рукав. — Теперь я твой проводник. И первая ученица, между прочим.

Последние слова она произнесла с плохо скрытым удовольствием.

Разговаривать стало проще. За вечер я наловчился ужимать посылы до простого смысла, поэтому короткие фразы почти не уменьшали остаток духовной энергии на дне первого моря. Именно ею я по-прежнему оплачивал духовную речь: Пустоту уже чувствовал, но направлять по своей воле ещё не умел.

Вблизи город выглядел ещё страннее, чем сверху. Дома в форме капель здесь выращивали из живых грибов. Тэй’ла подвела меня к ближайшей стене и показала длинный светлый порез. Основание гриба было толщиной в руку, зато к макушке стенка становилась почти прозрачной. Повреждение понемногу затягивалось само. Изнутри пробивался жёлтый свет, хотя ни одной лампы я не увидел.

Рынок начинался прямо между домами. На плетёных лотках лежали клубни, связки водорослей и горшки с чем-то квашеным. Рядом продавались куда более интересные вещи: ножи с кромкой из гаснущего воздуха, светильники на Пустоте, мотки пряжи и вязаные накидки. Судя по цвету, пряжу делали из шерсти самих торговцев. Практично. Сырьё всегда при себе, а линька дважды в год обеспечивает безотходное производство.

За рынком находилась круглая площадка. Около двадцати местных сидели там рядами, от подростков до седых стариков, удерживая над ладонями серые сгустки. У одних сила сохраняла форму, у других расползалась, после чего практики собирали её заново. Здесь струны звучали слоями, гораздо отчётливее, чем утром. Сказывался эффект котлет, но помогало и само место. После пустых гор плотную Пустоту Грота я чувствовал кожей.

Над площадкой пролетел лист с двумя седоками. Я проводил его взглядом до верхнего яруса.

— Долго учиться управлять такой штукой? — спросил я.

— Управлять им легко, лист сам держит седока, — ответила Тэй’ла, качнув головой. — Но он питается силой Грота. Здесь Пустота насыщает пространство и удерживает артефакт в воздухе. На поверхности лист быстро теряет подъёмную силу, а через полдня совсем вянет. Если ты уже думаешь о синей воронке, сразу забудь. Туда на таком не долететь.

Конечно, я думал именно об этом. Ладно, сам лист для поверхности бесполезен. Но разобраться в его устройстве всё равно стоит. Возможно, принцип работы удастся использовать в другом артефакте.

— Завтра утром я покажу тебе учебную кухню и приведу двух других учеников, — продолжила Тэй’ла. — Только помни об условии Круга: одному тебе по городу ходить пока нельзя. Если захочешь куда-то выйти, позови меня или стражу. За гостями здесь следят.

— Понял. У гостя, поводок короткий.

— Поручительство, — строго поправила Тэй’ла, хотя в её посыле я уловил тепло.

Мы шли к жилью через нижний ярус, вдоль стены пещеры. На полпути я остановился как вкопанный.

В нише за низкой каменной оградой стояло кольцо высотой около восьми метров. Его собрали из отдельных каменных сегментов, между которыми тускло блестели металлические вставки со знаками. Похожая вязь покрывала линзу Верены, только здесь символы были крупнее и уходили глубже в металл. Верх кольца оставался незавершённым. Над пустыми креплениями ничего не было, а два недоделанных сегмента лежали рядом на подпорках. Их покрывал толстый слой пыли.

Я уставился на кольцо. В прошлой жизни между сменами успел пересмотреть старый сериал, где военные проходили через похожее устройство на другие планеты. Там врата были целыми, подключались к сети. У этих отсутствовал верх, но общий вид совпадал до смешного.

— Тэй’ла, что это за кольцо? — спросил я.

Она остановилась рядом и заговорила тише обычного, почти шёпотом.

— Это древняя дорога, — ответила Тэй’ла. — До падения наши предки ходили через такие кольца в верхний мир. Мы пытались восстановить врата, чтобы весь народ смог выбраться из Провала, но работа давно остановилась. Для завершения нужны редкие материалы, а у нас их больше нет.

— У озера ты сказала, что дорога наружу только одна.

— Для верхового, которого я впервые увидела, — одна. Неработающие врата выходом не считаются, а чужакам о них вообще не рассказывают.

— Какие именно материалы? Где вы брали этот металл? Кто вообще понимает, как всё это должно…

— Всё, хватит вопросов, — Тэй’ла оборвала меня. — Дальше начинаются тайны поселения. Тебе уже рассказали больше, чем обычно говорят гостю. Заслужишь доверие Круга, тогда сможешь спросить остальное.

Я поднял ладони, показывая, что больше спрашивать не буду. Тут Вульфрам заинтересованно подался вперёд в море души. Кузнец заметил металл, и теперь остановить его мог разве что сам Ул’мех.

— Хозяин, подойди к кольцу и коснись железа, — вкрадчиво попросил Вульфрам, хотя обычно он так со мной не разговаривал. — Выходить наружу мне сейчас слишком дорого. Зато через твою руку я почувствую свойства металла.

— Можно подойти ближе? — спросил я у Тэй’лы. — За ограду не полезу, только коснусь края вставки. У меня есть… наследственное чутьё на металл.

Тэй’ла с сомнением посмотрела на меня, затем оглянулась на пустую улицу.

— До ограды, дальше ни шагу, — разрешила она.

Я перегнулся через ограду и положил пальцы на край ближайшей вставки. Низкий гул прошёл сквозь руку так, словно металлическая полоса уходила в землю на целый километр. Следом Вульфрам издал долгий, почти неприличный стон удовольствия.

— Та-ак… Хозяин, ты это чувствуешь? Металл буквально поёт, — протянул Вульфрам. — В нём больше силы, чем когда-либо вмещали оба твоих моря, причём она хранится спокойно, почти не рассеиваясь. При жизни я бы из куска размером с ладонь выковал артефакт, за который секты устроили бы войну.

Вульфрам сразу перешёл к делу:

— А теперь о твоей треснувшей маске. Добудь мне немного этого металла, дай приличный жар и время. Твоими руками восстановлю повреждения и улучшу весь артефакт. Маска станет гораздо сильнее прежней.

После боя с Кэмэлом треснувшая Маска Туманного Прилива лежала в перстне бесполезным грузом. Вместе с ней перестал работать Глубинный Полог. Внутри Провала маска пока не требовалась, зато наверху меня ждали трое карателей и Око Предков. Возвращаться туда без защиты от поиска было опасно.

Я убрал пальцы со вставки и снова осмотрел кольцо. Неизвестный моему миру металл хранил огромный запас Пустоты. Местные встроили его в древнюю дорогу наверх, но не смогли закончить два последних сегмента из-за нехватки редких материалов. Где добывали металл раньше, почему потеряли источник и чего ещё не хватало для завершения, гостю знать не положено.

Пока не положено.

Я обязательно это выясню. Если древние врата действительно ведут из Провала в верхний мир, они могут стать дорогой домой и для нас с Ридом.

Кот у моей ноги зевнул и потёрся боком о кладку, словно о дверной косяк. Похоже, он уже считал этот вопрос решённым…