Проснулся я с первыми лучами солнца, полный сил и энтузиазма. Первым делом пошёл искать камешки. Выбирал помельче, но чтобы удобно было подкидывать.

Бедро было целое — реген закончил работать где-то под утро, и на месте раны красовалась розовая гладкая кожа, светлее остальной. Штанину я кое-как заштопал ещё вчера перед сном, и она теперь немного топорщилась.

Ци: 210/825. Мана: 1104/1104.

Двести десять хватит. Плёнка стоит дёшево, а больше мне пока и не надо.

Сначала я попробовал на себе. Натянул плёнку, подкинул камешек и стукнул по нему предплечьем, с чётким намерением себе врезать.

Камешек упал, за ним привычный сгусток возврата.

А потом было странное — как будто слишком резко встал и на секунду в глазах потемнело.

Я попробовал раз пять и каждый раз получал одно и то же. Такое ощущение, что у меня просто вырезали кусочек времени. Звуки вокруг изменились резче обычного, птица, что летела по небу, просто переместилась в пространстве. Как будто взяли и склеили два кадра.

Ощущение неприятное и довольно пугающее, честно сказать.

Мда. Измерить я так ничего не смогу. Изнутри доля секунды, которой не было, не ощущается вообще никак.

Мне нужен кто-то, кто не я. Как удачно, что под рукой есть целых два человека.

Корн как раз развёл огонь.

— Мастер Корн. Кинете в меня камнем?

Он поднял голову и посмотрел на меня очень внимательно.

— Ты как спал?

— Хорошо спал. Я серьёзно. У меня вчера скрытое свойство открылось, нужна помощь. Вы кидаете, я ловлю плёнкой, а вы потом рассказываете, что почувствовали.

— Так тебе камнем прилетит.

— Ну и вам прилетит. Поэтому кидайте совсем слегка.

Старик поворчал, но отставил котелок. Я натянул плёнку на предплечье, выставил руку и предупредил, что сейчас будет неприятно.

Он щёлкнул телекинезом.

Камешек был с ноготь, скорости в нём почти не было, и по руке он стукнул еле-еле. Плёнка дрогнула и погасла, а возврат ушёл обратно, в середину стариковской груди.

Корн стоял как стоял. Внешне вообще ничего не изменилось, и я успел решить, что не сработало.

Потом он моргнул.

— Что это было?

— Это вы мне скажите.

Он потёр лицо ладонью. Потом присел, хотя до этого садиться не собирался.

— Ты знаешь, — сказал он наконец, — это очень мерзко. Тут не в силе дело, меня почти не ударило. Я просто не чувствовал себя.

— В смысле?

— В прямом. Всё на месте, а где это всё — непонятно. — Он повертел кистью перед собой, будто проверяя, что она никуда не делась. — Я руку пытался опустить и не мог. Потому что не понимал, есть ли она у меня вообще.

— Больно?

— Да какое больно. Было бы больно, я бы хоть знал, за что хвататься. — Корн поморщился. — А тут ты весь в сознании, всё соображаешь, ману чувствуешь, но ничего с этим сделать не можешь. Ни рукой, ни ногой, ни головой. И мана просто течёт и даже не пытается подчиниться. Стоишь и ждёшь, пока вернётся. Долго, между прочим.

— Долго?

— Ну, порядочно.

Я даже не сразу нашёлся, что на это сказать.

Потому что у меня совсем иначе это ощущалось. Просто кусок времени куда-то делся.

А старик, получается, всё это время был в сознании. Понимал, что происходит. Пытался опустить руку. И ему хватило времени на то, чтобы всё это заметить, попробовать, не суметь и подождать.

За ноль-семь секунды.

— Ещё раз можно?

— Нет, — сказал Корн.

И, что характерно, объяснять не стал.

Сайрус занимался своей глефой, и на просьбу отреагировал так, как я и ждал: пожал плечами, взял камешек и кинул.

Плёнка сработала.

Он замер на середине движения. Перестал двигаться, а рука, опускавшаяся после броска, застыла. Потом продолжила движение, будто ничего и не случилось.

— Ну? — спросил я. — Как ощущается?

Сайрус посмотрел мне прямо в глаза.

— Никак. Никогда так больше не делай.

Сказал он это абсолютно ровно, тем же голосом, что и всегда. И я впервые за очень долгое время услышал в его словах угрозу в свой адрес.

От этого ощущения я, оказывается, успел отвыкнуть.

— Понял, — сказал я.

Сайрус молча вернулся к своей глефе.

Значит, работает. На воине, на маге, на мне. Оставалось выяснить, почему работает по-разному.

Потому что снаружи что Корн, что Сайрус выглядели одинаково. А Корн внутри этой доли секунды успел прожить целый эпизод. Сайрус же, если я правильно расшифровал его ответ, почувствовал то же самое, что и я.

Я перебрал варианты, какие пришли в голову. Возраст? Ерунда. Сила удара? Тоже ерунда, я пробовал кидать в себя по-разному, а эффект был одинаковый.

Единственное, что отличало Корна от нас, — то, что он маг.

Точно! Он же даже про упаковку зёрен говорил, что нужен четвёртый круг именно потому, что ты одновременно работаешь несколькими потоками маны.

Такое не может не менять того, как человек соображает.

Может, у него и время внутри идёт иначе. Может, кольца растягивают ему сознание так же, как растягивают чувствительность, и там, где я успеваю просто моргнуть, он успевает подумать. И тогда доля секунды для него — это доля секунды, в которую можно что-то заметить.

Проверить я это сейчас не мог никак. Зато отметил, что когда доберусь до второго круга, надо будет посмотреть на себя внимательно.

А пока у меня была ещё одна идея.

Через пять минут я выплёвывал траву и чётко осознавал, что идея была так себе.

Разбежаться и на бегу стукнуть себя по предплечью с плёнкой. Логика была простая: если стан выключает, то на бегу это должно быть заметнее, чем стоя, — и я хотя бы увижу, насколько.

Увидел я землю. Бежал — и в следующий момент лежал в траве лицом вниз, и между этими двумя моментами не было ничего. Ни падения, ни ощущения ног, которые перестали слушаться, ни земли, которая приближается.

Просто вырезали кусок и склеили концы.

Я полежал немного, отплёвываясь, и подумал, что старику всё-таки повезло меньше моего. Интересно, что бы я чувствовал, если бы замедленно ощущал, как падаю, и ничего не мог с этим сделать?

Глянул на Корна. По его лицу я довольно быстро понял, что второго раза мне не будет ни за какие деньги.

Пока я экспериментировал и валялся в траве, Корн успел не только доварить кашу, но и разложить вчерашнюю добычу и всё пересчитать.

Четырнадцать C-ранга, двадцать восемь D. Вместе с теми, что остались с кузницы, выходило больше девятисот золотых. На троих чуть больше трёхсот каждому. И это без главного приза, который увеличит общий выхлоп минимум на пятьсот.

Зерно было размером с крупное яблоко, сиреневого цвета, с тёмными прожилками по поверхности.

Зерно Волколака. B ранг. Активная способность: Зов. Временное удвоение всех характеристик всех подчинённых зверей в стае. Скрытое свойство: неизвестно.

Энергия Ци: 100/1000

Ну, то, что оно сгодится только на продажу, я ещё вчера отметил. С Волколака могла упасть частичная трансформация, которая в игре сильно бустила ловкость и силу, но запрещала носить оружие, и имбовая пассивка для билдов через криты — чувство уязвимостей, которая немного повышала крит-шанс и сильно повышала крит-урон.

Нам же выпало по закону подлости сильное зерно для петовода. Это работает в связке с тем же «повелением», которое можно было выбить с Короля Обезьян, а вот само по себе — нет.

И даже если вдруг это «не игра» и получится себя убедить, что Корн и Сайрус моя стая, — вряд ли я смогу себя убедить, что они подчинённые звери. Так что мимо. Сайрусу я бы предложил такое поставить чисто как заглушку, ради Ци, но тот сейчас слой на физическую силу активно качает, и смысла нет. Так что на продажу.

— Продавать будем, — сказал я.

— Даже не подумаешь?

— А чего тут думать. Я же говорил, что оно дает. У меня зверей нет.

— И сколько за такое дадут?

— От пятисот и выше. Вообще такое лучше продавать через аукционы. Биржа выкупит гораздо дешевле, чем если найдётся человек, которому это нужно.

— Я знаю один клан, который занимается приручением зверей, — задумчиво сказал Корн.

— Я думал, вы их недолюбливаете.

— Я могу чувствовать что угодно, но деньги есть деньги. Да и кланы разные, на самом деле, кто бы что про это ни думал.

Сайрус поднял голову от глефы и посмотрел на старика. Корн взгляд выдержал.

— Им проще вас прикончить, чем заплатить, — сухо сказал наёмник и вернулся к лезвию.

— Ну, это мы ещё посмотрим. Да, Тики-тик?

— Тик.

Огроменный доспех всё утро возился с куском металла, делая что-то там в вышине, и ни на кого не обращал внимания. Снова птицу лепит, что ли. Может, он о небе мечтать начал.

Я на секунду представил его в виде реактивного самолёта и потряс головой. Ну и бред в голову лезет.

А на самом-то деле Тики-тик был проблемой. Сейчас Корн обратился к нему так, будто тот как-то поможет с клановыми. Вот только огромный доспех скорее станет причиной огромных проблем, если мы сунемся с ним в обжитые земли. А тем более на земли клана приручителей.

А если подумать, Тики-тик-то кто? Взгляд снова упал на зерно B-ранга. Стая, не стая? Подчинённый зверь? У механизмов внутри была штука, которая ими управляет. Может, это и есть он, и вообще неправильно считать их механизмами?

А с другой стороны — человек это кто? Мозг, который сидит в коробке из костей и управляет телом? Почему, блин, всё так сложно-то. В игре, если встречал что-то непонятное, просто проверял, а потом перезапускал заход, если всё себе испортил. Но инфу запоминал.

И почему он вообще с нами ходит? Мы его починили, мы его вытащили. Испытывает благодарность?

А насколько хватит этой благодарности? Три дня? Месяц? Он ведь ни разу не показал, что куда-то собирается, и ни разу не показал, что собирается остаться.

Корн ему нравится — это очевидно и без всяких размышлений. Меня, наверно, терпит, Сайруса, по-моему, вообще не замечает, а к старику подходит сам.

Больше я про него не знаю ничего. Вчера на обратном пути из разлома начали вешать все мешки на него — он лишнего веса вообще не замечал. Так что и на том спасибо.

Хватит пока философии, пора делом заниматься. Я начал паковать свои пожитки, подготавливая мешки к очередному переходу.

— До вечера никуда не идём, — прервал меня Корн.

— Это ещё почему?

— Потому что мята. — Он уже расстилал на камнях какую-то ткань. — Сейчас самое время. Разложу тонко, в тени, и до вечера она у меня дойдёт до нужного состояния.

Я хотел было сказать, где он тут тень найдет — а потом понял, что достаточно попросить подвинуться огромный доспех.

— Но мы вроде собирались дальше идти.

— В разлом собирались, если что, — поправил старик, не оборачиваясь. — Она у меня сутки в кольце пролежала, ей вялиться пора, а не переезжать. А в разломе я её раскладывать где буду? Ты мне заранее скажи, сколько мы там просидим. Вчера шестнадцать часов было. А если две недели?

Спорить было не с чем. Так что до вечера у меня оказался целый день. И дел у меня на самом было много. Я еще раз глянул на ткань, полез в мешок, и долго в нём рылся, пока не нашел скатерть, которую оставил мне Ганн. Отдал её Корну, так всяко лучше будет. Пока искал ткань, обнаружил, что на дне всё еще лежит кусочек металла, который я вытащил из первого разлома. Надо будет все-таки его почистить и может отдать Тики-тику, он вроде бы любит такое. Как подарок за замену нити в алебарде, а то чувствую, что он ко мне натянуто относится. Ну подумаешь, обсуждал при нём его убийство. Умереть же не дал.

Ладно, потом. Сильно он там чем-то увлечен, кажется. А сейчас надо кое-что проверить.

Я взял алебарду и ушёл шагов на двести, подальше от едких комментариев. Знаю я, что мне надо круг рассчитывать. Успею.

Нарабатывал я в первую очередь связку. Намотать на кулак отражение и ударить по кратчайшей траектории.

Выходило очень непонятно, поэтому я нашёл одинокое деревце и начал изгаляться на нём.

Первое, о чём надо вообще забыть, — ждать отклик. Пока я буду анализировать, прошло оглушение или нет, оно закончится. Плёнка-удар, плёнка-удар. Потом ещё раз. Потом ещё.

Следующие полчаса я потратил на то, чтобы понять простую вещь: с алебардой это не работает. Двухметровое древко надо разгонять, и хоть у меня не было секундомера, но я чувствовал, что выходит слишком долго.

Пошёл за мечом и, пока шёл, пытался расставить в голове всё по полочкам.

Чтобы максимизировать эффект, надо либо ускорять плетение плёнки, либо делать так, чтобы связка была нужна только один раз. Не прикончить сразу, так хоть получить критическое преимущество.

С разгоном плетения всё было откровенно плохо. Во-первых, слишком сильно надо сосредотачиваться, и перестаёшь реагировать на окружающее. А во-вторых, даже пятьдесят секунд вместо минуты — это ни о чём. Это в любом случае один-два раза за бой. Сколько лет надо тренироваться, чтобы дойти до полусекунды, как у Короля Обезьян? И возможно ли это вообще?

Пока казалось, что нет. И по моим собственным старым меркам стан у меня ужасный — но ведь нет цели сейчас делать пермостан. Мне надо противника победить тем, что есть, а значит, можно думать и в другую сторону. Плёнку подготавливать заранее и заниматься тем, чтобы в оружии всегда была Ци.

Я покрутил в руке меч. От прута он сильно отличался центром тяжести и самой тяжестью — меч был легче минимум раза в два.

Так, плёнка на левой руке, сблизился, удар, и тут же правой бью мечом. Вот, это уже гораздо быстрее!

Пока раскачивал меч, который застрял в дереве, снова думал. Есть над чем подумать, на самом деле. Дерево не двигается, а вот потенциальный враг вряд ли мне подарит столько времени.

Часа через два я поймал себя на том, что считаю уже не удары, а Ци.

Плёнка стоит дёшево, но дёшево — это не бесплатно. А когда плетёшь подряд, потому что надо загнать движение в руки, — она сжирает всё. Я пустел на глазах и ничего не мог с этим поделать: восстанавливается Ци медленно, а стоять и ждать по десять минут между попытками — так я до вечера отработаю движений двадцать.

Посчитал даже в цифрах. Чтобы наносить пленку быстрее, обтягивал ей весь кулак — тратилось под двадцать ци. Можно конечно и меньше делать, но это выходило долго, потому что воображению сложнее было зацепиться. Да и так меньше риска, что удар попадёт не туда, или вскользь и отражение не сработает.

Резерв восстанавливался примерно шесть часов, а значит у меня шесть-семь попыток в час. И это не говоря о том, что оружие тоже надо Ци заряжать, и она тоже уходит.

Пришлось делать через раз. Одну связку с плёнкой, пять-шесть вхолостую, на одном воображении.

Толку, конечно, меньше. Зато хоть сколько-то.

Следующим слоем мне нужен рывок, чтобы быстро и безопасно входить в клинч, потому что работает связка только на сверхближней дистанции — буквально на расстоянии вытянутой руки. Причем максимально скоростной рывок с минимальным откатом. Второе — это, возможно, вообще меч стоит заменить на кинжал, чтобы можно было колоть, а не рубить.

И третье. Если я буду гарантированно наносить один удар, пусть даже раз в минуту, это должен быть максимально сильный удар.

В голову настойчиво лез один из очень сильных слоёв под мою связку, который я любил ставить и в старый билд. Зерно Сокрушающего Богомола, которое пассивно увеличивало урон по цели в стане в три раза.

Вообще, этот слой считался довольно проходным: станов в игре было не то чтобы много, все они были короткими, либо не гарантированными, а в мой итоговый билд с пермостаном, где он работал максимально эффективно, он просто не влезал.

Ганн, который вёл ветку про ваншоты, да и как любой, кто пытался создать максимально сильный удар, пытался вставить его туда, но надёжный стан мог вылезти только из скрытого свойства, а всё остальное — только надеяться, что цель будет в стане, когда ты наносишь свой удар. Да ещё и потраченный слот.

И вместе со слоем богомола это уже два слоя, которые вместе дают ×3 к урону, что уже не кажется таким крутым.

Но у меня-то стан уже есть. И мне надо сделать его максимально эффективным. И для меня этот слой хороший способ повысить его эффективность. К счастью, далеко не единственный, взять тот же взрыв Ци — он и мне подойдет, зарядить только заранее и научиться держать вместе с пленкой. Но в голову упорно лез именно богомол.

Жаль только, что это конкретная тварь из конкретного разлома. И он там не босс, несмотря на B-ранг, и оказаться сейчас в таком разломе для нас, наверно, равносильно смерти. Хотя Сайрус со своей силой и глефой совсем рвёт шаблоны. И челюсти боссам. Но A-ранг все равно страшен.

Так, а если слой богомола Сайрусу, и вместе с ним работать по одной цели?..

Звучит настолько сильно, что страшно становится. Но все яйца складывать в одну корзину… Это только в игре может работать.

Здесь он не всегда будет рядом, и волчий разлом прекрасно мне показал, что очень важно и самому что-то из себя представлять. Но как опция, конечно, имба…

Ладно, мечтать можно сколько угодно. Надо работать.

Плёнка, шаг, удар рукой, удар мечом. Отпустить, свить заново. Шаг, рука, меч.

К вечеру я себя чувствовал полностью выжатым, и морально, и физически.

И даже умственно — когда уставал до отупения повторять связку, возвращался к Корну. Выпросил у него чернила и бумагу, и набрасывал формулы и расчеты для контура второго круга. Прислушивался к мане, благо, при Ци на нуле это давалось куда легче. Корн, судя по взглядам, явно интересовался тем, что я там пишу и черчу, но спрашивать ему видимо гордость не позволяла.

А потом Ци восполнялась и я шел обратно к бедному дереву.

Ци: 0/825. Фантомное отражение (B, 99%).

Девяносто девять. Как утром, как днём, как вчера у костра.

Я весь день ловил себя на том, что проверяю. А оно стояло. Хотя чего я ждал, знал ведь прекрасно, что последний процент всегда самый долгий. И я даже честно сам себе сказать не мог, больше я боюсь этого процента и последующего роста Ци или жду.

Ладно. Полдня нормального боя, и посмотрим. Да и по поводу второго круга хоть и есть мандраж, но чувствую, что мне это по силам.

Меч я повесил обратно на пояс, а в руки взял алебарду — и вот это было обиднее всего. Целый день я доказывал себе, что с мечом связка выходит быстрее, а древко всё равно легло в ладони как своё. Алебарда успела стать частью рук, а меч пока так и остался красивой железкой.

Значит, буду переучиваться. Потом.

Корн собрал мяту со скатерти, придирчиво перетёр между пальцами несколько листьев, что-то буркнул себе под нос и остался, кажется, доволен. Тики-тик подставил спину под мешки, даже не дожидаясь, пока попросят. Сайрус закинул на плечо посох и собранную глефу и посмотрел на север, где в сумерках уже светились знакомым фиолетовые трещины.

Мы пошли.