Зал был размером с половину футбольного поля.

Потолок ушёл вверх метров на десять, вдоль стен стояли горны, штук двенадцать — со стойкой на уровне моего пояса, горящим нутром и дымоходом, который уходил в потолок. От них по полу тянулись жёлобы с чем-то напоминавшим магму, и от всего этого шёл такой жар, что я быстро взмок. Весь пол был покрыт кусками железа, пауков, и каменной крошкой.

Один из горнов, центральный, был шире раза в четыре, и в два выше, и рядом с ним стояла наковальня — огромный кусок железа размером с телегу, весь в выщербинах и сколах.

И рядом с этой наковальней стоял босс.

Первое, что я понял — про восемь латников веса я погорячился. Их там было десять, если не двенадцать. Ростом метра три с половиной, в ширину почти такой же, как и в глубину.

По конструкции очень похож на латника — с такими же широкими ногами и глухим куполом, только у самого основания шли две узкие прорези, и в них горело красным.

У латников никаких прорезей спереди не было вообще.

Молот, боёк которого был размером с меня, он спокойно держал одной рукой.

Босс повёл корпусом влево, вправо.

Из коридора за нашими спинами выскочил паук. Обежал меня, деловито потрусил через зал — и на подходе к боссу его накрыло низким ударом, словно босс был заправским игроком в гольф.

Молот вошёл в паука сбоку, металл лопнул, и во все стороны брызнули обломки, куски пола и то, что осталось от твари.

Что-то просвистело у меня над плечом и с огромной скоростью влетело в стену.

— Назад! — заорал Корн.

Мы отступили к самому проёму, и правильно сделали, потому что осколки летели как пушечные ядра. Поймать такое даже броней — мало не покажется.

Босс постоял, повёл корпусом — и развернулся к нам.

— Началось, — сказал я. — Мастер Корн, идите к дальней стене и не отсвечивайте. Сайрус, работаем.

Кайтить его оказалось несложно. Если бы не куски металла сплошным ковром, из-за чего постоянно надо было смотреть под ноги, было бы совсем просто.

Он бил быстрее латника, но ходил так же — шаг, пауза, шаг, только шаг у него был раза в три длиннее. Мы разошлись в стороны, и дальше он метался между нами, разворачиваясь то ко мне, то к Сайрусу, и каждый раз, когда молот приходил в пол, я приседал и закрывался.

Осколки были хуже самого молота. Потому что от них нельзя было увернуться. От каждого удара из пола выбивало металлический ковёр вместе с камнем, и всё это шло веером на полкомнаты.

Минут пять мы так поплясали, и за это время я успел его рассмотреть.

Дыра в корпусе, во-первых, была, а во-вторых — такая, что я мог бы без проблем залезть внутрь. Она шла от левой лопатки вниз и вбок, метра полтора в длину, с рваными вывернутыми наружу краями. Внутри в свете горнов был виден темный металл, в похожей сетке, только толщиной в мою руку. И сетка там была часто порвана. Концы торчали в стороны, оплавленные, скрученные, некоторые срослись между собой уродливыми наплывами.

— Отступаем! — крикнул я, уходя от очередного удара. — Выходим из комнаты, там не тронет!

Мы отступили обратно к проёму. Босс дошёл до середины зала, потерял нас из виду или чем он там видит, и остановился.

Нужно было поговорить и решить, что делать дальше. Пока бегали, я осмотрел горны. Никаких шестеренок не было, да и на спине у босса далеко не пазл. Но мало ли. И коль уж у нас тут есть человек, который всю дорогу разбирал эти доспехи на запчасти…

— Можем его сразу убить или всё-таки починить. Есть идеи, мастер Корн?

Корн сел на корточки у стены и минуту молчал, глядя в проём.

— Плохо всё, — сказал он наконец. — Ты видел, откуда идёт разрыв? От лопатки. Там у латников самый толстый ствол, вдоль корпуса, к ногам. У этого он, судя по размерам, должен быть толщиной с мою ногу. И его нет.

— Совсем?

— Клочья. Он себе на этом месте что-то нарастил, срослось как попало, только это уже не проводник, а комок. — Старик потёр бровь и поморщился, забыв, что она рассечена. — А вместе со стволом у него навернулось охлаждение. Помнишь, как оно устроено? Металл греется под нагрузкой, и по нему же тепло уходит. Порвал ствол — и в этом месте жар девать некуда.

Вообще, неработающее охлаждение в условиях той жары, что стоит у горнов действительно выглядит проблемой. Он выйти из комнаты не может, и нормально остыть не может. В игре он терял агрессию после починки — может он агрессивный, потому что ему… больно? Последнее я и продублировал вслух.

— Откуда я знаю, что оно там чувствует, — буркнул Корн. — Но работает оно неправильно, и очень давно.

— Чинить как?

— Металла туда навалить. Много. И приковать к обоим концам, чтобы вышел ствол. — Он посмотрел на меня. — А как ты это сделаешь? Я тебе не кузнец.

— Попробуйте закинуть туда металл. Просто закинуть и посмотреть, что будет.

Ну, а мало ли? В игре бы точно помогло…

Корн пожал плечами, вытащил из кольца обрезок и повёл рукой. Кусок пошёл по воздуху через весь зал, обогнул босса и нырнул в дыру. И спустя пару секунд вывалился обратно, с громким лязгом. Босс даже не повернулся.

— Ещё раз.

Ещё раз. То же самое.

— Он его не держит, — сказал Корн. — Я могу впихнуть и прижать, но как отпущу — вывалится. В этом нет смысла. Чтобы металл схватился, его надо нагреть в горне, а потом приковать. Я такое сделать не смогу.

Нагреть и приковать. Иными словами… Приварить!

Я обернулся на коридор. Оттуда как раз выходил очередной паук: спустился по стене, обогнул мой сапог и деловито потрусил в зал.

Через полминуты мы услышали удар.

— Мастер Корн, — медленно сказал я. — А если мы закинем в дыру паука?

Старик открыл рот, явно намереваясь высказать что он думает об уровне моего интеллекта, но потом видимо вспомнил, как паук чинил доспех и говорить ничего не стал, только пожал плечами.

Пауков ловил Сайрус.

Со стороны это выглядело так, будто взрослый мужик уносит с детской площадки очень упрямого ребенка. Паук работал всеми шестью лапами разом, тиски щёлкали в воздухе, и наёмник нес его спиной к себе на вытянутых руках.

— Куда?

— Пока никуда. Держи. Я разверну босса к вам спиной, мастер Корн прикладывает металл, ты кидаешь паука. Если не получится, то не будем тратить на это время и просто закончим с боссом.

Я выбежал прямо на босса, по пути врезал ему по ноге и пошёл по широкой дуге, внимательно глядя под ноги и за боссом. Тот ударил в пол и в меня полетел заряд металлической шрапнели, только и успел спрятать голову.

Но главное — он развернулся спиной к Сайрусу.

— Давай!

Металл уже долетел до спины босса, наёмник подошёл на три шага и швырнул паука в дыру. Если бы был чемпионат по метанию шестидесятикилограммовых пауков в дыру, Сайрус бы там точно занял далеко не первое место, потому что он безбожно промазал. Тварь стукнулась о край бочкообразного туловища, отлетела, шлёпнулась на пол, встала на все шесть и деловито побежала к боссу с другой стороны.

Босс развернулся и убил её, просто размазал по полу ударом сверху вниз.

— Ещё! — крикнул Корн от стены. — Ловите ещё!

Кажется, старику нравится процесс. Иначе откуда такой энтузиазм? А вот у меня его было все меньше и меньше, потому что босс норовил переключиться на Сайруса и Корна, и мне приходилось каждый раз подбираться к нему и звенеть об него своей алебардой, привлекая внимание. Все руки уже были посечены, штаны разорваны, и в целом я уже был весь исцарапанный.

Второго паука Сайрус закинул точно. Ну, по крайней мере, я не увидел, чтобы он вывалился. И через пару секунд догадка подтвердилась — по вспышке было понятно, что он начал варить.

Секунда. Две.

Босс резко, всем корпусом, дернулся и завертелся на месте, будто пытался достать что-то у себя со спины. Молот по инерции пошёл по кругу, пронесся прямо над моей головой. Я аж побледнел, понимая, что будь я хоть немного выше, уже бы остался без половины черепа. Настолько резко был нанесен удар, что среагировать я не успел совсем.

С небольшим запозданием я упал и откатился, чувствуя, как металлическая крошка набивается во все щели между телом и бригантиной.

Он крутанулся еще два или три раза, и паук вылетел из дыры, продолжая цепляться двумя конечностями за край, а потом его сорвало и расшибло о стену.

— Он его почувствовал! — крикнул с угла Корн. — Ему больно!

Мне тоже, Корн. Мне тоже.

Я лежал на железном ковре и смотрел, как босс перестаёт вертеться и снова начинает ворочать корпусом, выискивая, кого бы ударить. Ему, блин, больно от ремонта — как я помню, сварка хоть и не сильно нагревает металл, потому что работает локально, но видимо даже такая малость ему неприятна. Пауки идут сюда неизвестно сколько времени, чтобы его починить, а он их убивает, потому что в процессе ремонта они делают ему больно. Обезумевшая от боли машина, серьезно?

В голову некстати полезло название одного из зёрен этого босса — упрямство машины. Иммунитет к оглушению и потере сознания… Что-то мне совсем расхотелось пробовать это зерно на себе. Если при критических повреждениях ты становишься безумным и бросаешься на каждого, кто пытается тебя починить, то это скорее вредное свойство.

Боссы, судя по всему, что я видел, тут в целом разумны. А вот вернет ли себе разум обезумевшая машина, если её починить? Ну, если получится, узнаем. И если вдруг информация из игры опять окажется искаженной, я больше ей доверять не буду. Потому что с одной стороны — этого босса убить легко. Щели на затылке ничем не прикрыты, даже если мы заварим ему всю спину. Но вот у босса есть удар молнией — и вдруг после починки он начнет им пользоваться? Не просто же так у него было это зерно?

Ну, сворачивать было уже поздно. Починить босса хотелось безумно: как вспомню, какие плюшки он давал на оружие в игре, хочется облизнуться. Так что я только предупредил Корна, чтобы ближе к концу ремонта держал масло наготове и при первых же признаках враждебности валил его наглухо.

Дальше пошла работа.

Тупая, грязная и очень долгая, и я перестал считать заходы где-то на десятом.

Схема выходила такая. Сайрус ловит паука на подходе, пока тот не добежал до середины зала. Я выхожу вперёд и вожу босса, пока он не встанет спиной. Корн в это время сыплет в дыру металл и держит его там телекинезом. Сайрус кидает паука.

Паук работает от трёх до десяти секунд.

Потом босса начинает трясти, он крутится, и паука уносит в стену.

Иногда живого. Тогда тот вставал и деловито бежал обратно, и босс быстро с ним расправлялся.

Периодически мы делали паузы, чтобы перевести дыхание. Чтобы не тратить времени, я напихал себе лечилок в каждый карман.

Ци оставалось меньше половины, регенерация подъедала её на всякие мелочи, потому что осколками мне посекло обе руки, лоб, и один раз кусок металла залетел мне в бедро, пробив и толстые штаны и кожу. Ох как я скрипел зубами, выбегая с этой штукой в ноге, и как потом хотел орать, когда Корн её выковыривал.

Символично, что Корн вообще ни слова ни сказал о том, что высыпает в эту дуру свой металл, который так долго собирал. Я думал, он поворчит, но как оказалось, ему было слишком интересно. Да и металл после победы можно будет забрать обратно — и если задаться целью, набрать тут еще хренову тучу. Он был и на полу, и даже несколько громадных слитков у горна.

Ремонт оказался гораздо сложнее, чем двухминутная мини-игра в пазлы. Ненавижу. Но сдаваться, когда мы столько уже сделали? Да ни в жисть!

— Партнёр! — заорал Корн на следующем заходе. — Оно срастается!

Я как раз водил босса после очередной карусели, которую паук не пережил. Уже давно весь процесс превратился в сплошную мешанину действий. Смотреть под ноги, увернуться, прикрыться от шрапнели, смотреть под ноги, ударить алебардой…

На спину смотреть и отслеживать процесс я перестал давно.

— Срастается! Ствол собирается! Еще три захода, может четыре!

От его слов как будто открылось второе дыхание. Алебарда взлетела и привычно звякнула по ноге. Сайрус уже нес следующего паука.

В три захода мы в итоге не уложились — понадобилось шесть, но после всей этой многочасовой пляски, что три, что шесть… Именно на шестом босс остановился.

Очень хотелось сесть, а лучше лечь, но расслабляться было рано. Я медленно обошел монстра по кругу, восстанавливая дыхание и увидел как паук старательно наваривает что-то сзади в каркасе. Вся система, до этого выглядящая грубо разломанной, была целой.

Ну… Немного походило на какого-то франкенштейна, если сравнивать с другими машинами. Некоторые брусы решетки толще или тоньше остальных, видны швы от сварки, но конструкция была наконец собрана.

Паук сбежал с корпуса, подобрал на полу кусочек металла, и начал снова его приваривать. Я отвернулся от сварки, но успел обратить внимание, что ремонтник чинил уже не внутренний скелет, а ставил обшивку.

Пауки выбегали один за другим и забирались неподвижному боссу на спину, прикладывая всё новые и новые куски металла. Сам здоровенный доспех не шевелился, так и стоял с занесенным молотом. А на его спине нарастало уродливое лоскутное одеяло из разных металлических пластин с торчащими швами.

— Мастер Корн, масло!

— Держу, держу.

Мы стояли вокруг и смотрели на то, как пауки деловито чинят босса. Как бы пластину на затылок не приварили…

— И что дальше? — шёпотом спросил Корн.

Вдруг раздался едва уловимый стрекот и пауки разбежались во все стороны. Невольно проследив взглядом, я заметил, что они начали разгребать завалы металла на полу.

Молот босса медленно пошел вниз. Медленно, не спеша, развернулся и опустился так, что рукоять смотрела вертикально вверх. Красные глаза босса начали гаснуть, потом внутри что-то щелкнуло. Потом еще и еще раз, и защелкало дробно, вразнобой, как будто там перебирали что-то мелкое.

Тики. Тики-тики. Сик-сик-сик.

Потом он загудел, словно внутри включился вентилятор, и глаза зажглись синим светом. Босс повел корпусом, словно разминаясь, медленно вправо и влево, совсем в другой манере — если раньше это казалось агрессивным и опасным, то теперь выглядело куда мягче.

Он осмотрелся, водя своими глазами-прожекторами, надолго ни на чем не задерживаясь. Мазнул по завалам из металла, который разгребали пауки, по пустым горнам, по мне, и в конце остановился на Корне. Тот так и держал колбу с горящим маслом в воздухе, недалеко от затылка монстра.

Потом внутри у него застрекотало на восходящей ноте.

Пу-руру? Тики-тик?

— Э-э, — сказал Корн. — Здравствуйте?

Босс постоял ещё немного, потом развернулся и пошёл к большому горну. Подошёл, что-то опять застрекотал, пауки сразу кинулись к нему, расчищать горн. Потом он смел своей ладонью мусор со здоровенной наковальни и обернулся к нам. И вытянул обе руки ладонями вверх.

О!! Сработало! Эту анимацию я ни с чем не перепутаю, в игре он каждый раз делал так же. После починки босс выходил вперёд, показывал две ладони, и над ними всплывало окошко с выбором: левая — взять твоё и улучшить, правая — выковать новое.

— О, — сказал я. — Он предлагает награду.

— Чего предлагает? — не понял Корн.

— Оружие. Левая рука — возьмёт твоё и улучшит. Правая — скуёт новое, но какое, решит сам.

— И что лучше?

— По статистике новое. Правда разброс большой, и если не повезёт, можно вытащить что-то совсем несуразное.

Корн с Сайрусом переглянулись.

— Ты покажи первый, а мы посмотрим, — выразил общее мнение алхимик.

Так-с… А у нас эта возможность одна на всех, интересно? В игре была одна, но там и проходил я в соло. Помню, на форуме кто-то эту тему поднимал: были с собой нпс-напарники, и там была локальная буря. То ли потому что он каждому сковал что-то, но хреновое, то ли что нпс взбунтовались и передрались… Я тогда посмеялся и подумал, что выдумки. Ни скринов, ни логов юзер не прикладывал, а рассказать что угодно можно.

Я стоял перед двумя ладонями размером с обеденный стол и соображал. Если сделает только одно оружие, то они сами меня вперед отправили, я на себя одеяло не тянул. Так, а мне-то что больше надо?

Новое оружие в среднем лучше. Правда, у меня и так было много неплохого оружия — и проблемы были далеко не с качеством оружия, а с умением им адекватно пользоваться. И больше всего я приловчился именно к алебарде. И я понимаю, что это очень правильное и хорошее оружие при сражении с любыми монстрами. Оно и рубить может, и пробивать крюком, и колоть, и самое главное — позволяет держать дистанцию.

Так что пусть будет алебарда.

Я подошёл к боссу и положил своё оружие на его левую ладонь.

Босс поднёс её к прорезям, повертел двумя пальцами, и внутри у него застрекотало. Потом взял за древко, и своими огромными пальцами на удивление ловко снял навершие с древка, вытянул металлическую нить, и смял весь металл в руке. Какого…

Я, наверное, дёрнулся, потому что Корн придержал меня за локоть.

— Ты сам ему отдал.

— Да я понимаю…

Потом отвернулся и начал колдовать. Руки ходили с невероятной скоростью, постоянно мелькали дуги вспышек, иногда он закидывал все это в горн. Доставал разного размера молотки и бил ими — это выглядело немного сюрреалистично. С такими пальцами зачем вообще использовать молотки? Да и горн ему зачем? Он руками металл гнет как пластилин и любую форму придает…

Ещё раз в горн. Ещё пара ударов.

Минут пятнадцать занял весь процесс, не больше.

Он снял её с наковальни, подержал на ладони, дал остыть — и протянул мне.

Я очумело раскрыл глаза. Алебарда на вес казалась точно такой же, но визуально сильно изменилась. Лезвие стало шире, крюк загибался чуть под углом, а пика сверху стала тоньше и даже на вид острее. На боковине красовалось клеймо чуть белого цвета, и я сразу узнал символ шокера. Ну, стихийный прок с внушительным уроном молнией. Ну-ка… Стоило сосредоточиться, как перед глазами всплыла подсказка.

Алебарда с улучшением Великого Мастера. Заряд Ци с вероятностью 30% превращается в урон стихии молнии(контактный разряд)

— Ага, — пробормотал я с внутренним удовольствием. — Хорошее улучшение. К молниям уязвимы многие твари…

А босс, вместо того чтобы отойти к горну, развернулся к Сайрусу и снова вытянул ладони.

Ага. Значит, байка была не байкой, и предлагает он каждому. А передрались там между собой напарники, судя по всему, уже после — когда выяснилось, кому что досталось. И сейчас, когда я пожил тут, мне уже не кажется такой дикой идеей что нпс могут передраться…

Сайрус подошёл, посмотрел на правую ладонь, потом на левую. Постоял.

Потом снял со спины глефу ледяного царя и положил её на левую.

— Она длинная, — сказал он.

Босс чуть наклонил корпус.

— Слишком длинная.

Внутри у босса застрекотало.

— Мне надо, чтобы складывалась. — Наёмник указал на древко сначала сантиметрах в тридцати от лезвия, потом на последний метр. — Вот тут — и вот тут. Чтобы можно было длину регулировать: одна треть — две трети и полная.

Я стоял и хлопал глазами.

Он с ним разговаривал. Совершенно спокойно, как с человеком, у которого плохой слух: громко говорил и тут же дублировал слова жестами. Сайрус немного подумал и добавил:

— И чтобы собиралась быстро, и не разваливалась в бою.

Сики-сик-сик. Теперь на нисходящей ноте.

Босс взял глефу с ладони, поднёс к прорезям и провернул перед собой, глядя вдоль древка. Потом перехватил её двумя пальцами(а я ее просто с земли поднять не мог! А он двумя пальцами!) и указал второй рукой на места предполагаемого стыка. Тики-тик?

Сайрус кивнул.

— Да. Три части.

Босс чуть наклонил корпус, а потом пошёл к горну.

— Мастер Корн, — сказал я тихо. — Он что, всё понял?

— Ну да, — отозвался старик, который как достал тетрадь во время ковки алебарды, так без остановки что-то записывал. — А как иначе-то.

— Он железный. У него нет ушей.

— И что? — Корн наконец поднял голову. — Партнёр, я тридцать лет за прилавком. Ко мне заходит человек, мычит, руками водит, а сам двух слов связать не может — ни того, что ему надо, ни того, зачем. И ничего, разбирались. Кто хочет объясниться, тот объяснится.

Глефу босс переделывал долго. Дольше, чем мою алебарду, раза в четыре.

Пока босс этим занимался я решил протестировать новое оружие. Напитал Ци, взмахнул пару раз. Конечно, по проводимости до черного металла далеко, но энергия точно идет лучше. Да и сама алебарда при таком же весе стала как-то удобнее и ухватистее, что ли. Кажется, баланс изменился немного в сторону древка.

Попробовал свое любимое упражнение: напитал алебарду Ци и начал ходить по залу, постукивая, и стараясь удержать заряд. Первые же три удара показали мне, что с этим стало немного хуже — да, напитывал я быстрее, но и держаться заряд не хотел совсем. На четвертом ударе заряд никуда не ушел, и я даже успел обрадоваться, как от пятого меня пробило ударом мощного тока.

Вспышка была такая, что я зажмурился уже после. Грохнуло, во все стороны полетели куски металла, а по руке от кисти до плеча прошла судорога, и я выпустил древко и сел на задницу. Вот же скотина!

Алебарда упала рядом.

— Живой? — спросил Корн, внимательно наблюдающий за кузнечной работой.

— Ага.

Руки не слушались секунд десять. Я поднял алебарду и попробовал ещё раз. Ничего. Обычный удар. Ещё раз — ничего. А вот на следующий снова полыхнуло, и меня снова дёрнуло, и на этот раз я хотя бы не выпустил древко.

— Рэй, ты чего делаешь?

— Оружие новое ос-с-сваиваю, мас-с-стер Корн.

— А тебя чего так трясёт? — спросил он подозрительно.

— Это от радости…

Да, на самом деле было радостно. Хренотень определенно мощная. Только надо изоляцию какую-нибудь на руки или древко придумать…

В голову пришла мысль, что заряд формируется в металлической части — тогда наверно, бить пяткой с зарядом, как я сейчас делал — очень плохая идея, потому что молния идёт через стальную полосу и по пути проходит через мои руки. Попробовал нанести несколько ударов шипом, целясь в металлический мусор, и дождался пары разрядов. В руки шибало, но гораздо, гораздо мягче. Пойдет, хоть и будет отвлекать в бою. Вот же зараза… Надеюсь, противнику сильно хуже будет, чем мне. И что их не будет много…

Босс разлома тем временем заканчивал работу над глефой для Сайруса, и в глаза бросились щели на его затылке, из которых вырывалось марево горячего воздуха.

Наёмник взял, повертел в руках, нашёл кольцевую насечку на стыке. Крутанул на четверть оборота сначала один стык, потом второй. Три части разошлись.

Он свёл их и крутанул обратно — собрались с щелчком, и на месте стыка не осталось даже зазора. Я подошёл и посмотрел вблизи: шов был виден, цвет металла там немного отличался, но пальцем не чувствовался.

Сайрус повторил это раз пятнадцать подряд, всё быстрее и быстрее. Потом собрал, перехватил и с размаху засадил глефой в наковальню.

Звон пошёл по всему залу.

Сайрус снова разобрал глефу и я смог рассмотреть конструкцию повнимательнее. Восторгу Корна не было предела:

— Ты смотри! Тут винт, как в прессе! И как хитро сделано — не сплошной, а насечками! А передняя часть — конус, и чем сильнее бьешь, тем плотнее садится.

Я с восторгами Корна был согласен. Как он интересно так разъединил древко и внутри всё сделал? Потом еще раз пригляделся, и понял, что глефа стала немного короче. Сантиметров на десять, может. Тогда понятно, разрезал, а потом одну часть заточил в конус, а вторую пригнал под паз. И сделал что-то вроде резьбы… Охренеть. В горне такое не сделаешь. Горн — точно показуха и игра на публику.

Сайрус тем временем скрутил нижнюю часть, оставив две трети длины. Теперь его глефа была чуть короче моей алебарды. А при нужде и вовсе может превратиться в эдакий монструозный меч без гарды. Прикольно…

Нижнюю треть он убрал в свой мешок, посмотрел на босса и коротко кивнул без слов.

Босс наклонил корпус в ответ.

И повернулся к Корну.

Ладони вытянулись снова — левая и правая, пустые.

Старик, который в свою тетрадь старательно зарисовывал конструкцию стыка глефы, под светом огонька из колбы с маслом на секунду оторвался и поднял голову.

— Мне-то? Мне оружие ни к чему.

Босс стоял, продолжая протягивать руки.

Корн посмотрел на металлические ладони, а потом на сложную конструкцию конусов и резьбы, которую он перерисовывал. И я увидел, как у него меняется лицо.

— Так, — сказал он и захлопнул тетрадь. — А ну-ка подожди.

Он полез в кольцо и принялся доставать оттуда свой перегонный куб. Огромная медная бочка рядом с боссом смотрелась на удивление органично — как будто это был его самогонный аппарат, нормального для него размера.

Дальше старик устроил представление.

Он обошёл куб кругом, постучал по бокам, снял крышку, показал внутрь. Ткнул в дно и объяснил, что вот тут горелка, вот тут кипит первым, а вот тут, по краям и повыше, ещё холодное, и половина того, что он варит, из-за этого портится. Развёл руками, показал ладонью круг по всей высоте: надо, чтобы везде одинаково.

Потом взялся за змеевик и минут пять втолковывал, что пар в нём остывает медленно и много уходит впустую.

Босс наклонился и потрогал медь пальцем.

— Аккуратно! — заорал Корн. — Она мягкая!

Босс отдёрнул руку.

Я стоял в стороне и смотрел на это с открытым ртом. Старик орал на пятитонного босса разлома, как на подмастерье, полезшего к ингридиентам до окончания инструктажа. И тот, что характерно, отдёрнул.

Под конец Корн полез в кольцо и выложил рядом с кубом горку чёрного металла.

— И вот из этого. Оно энергию проводит как не в себя, значит и жар, я думаю, так же.

Босс поднял обрезок к прорезям, повертел. Я честно напрягся, может, поймет откуда металл? Но тот никак не отреагировал, и я выдохнул.

Потом этот огромный доспех аккуратно обошёл куб, взялся за него обеими руками и понёс к наковальне. И начал разбирать его по частям, что-то изучая, а потом безжалостно сминая и отправляя в горн.

Корн побагровел, дернулся, но в этот раз уже я придерживал старика.

— Мастер, вы же сами ему отдали.

Взгляд, который он мне подарил, стоил каждую секунду мучений под ударами шрапнели. А это я ему еще алебарду свою не дал подержать.