Глаза отпустило часа через три, наверное. В разломе было очень сложно ориентироваться во времени.

Просто в какой-то момент я понял, что песка под веками больше нет, а Ци немного набралась и продолжает капать.

Ци: 16/625. Фантомное отражение (B, 75%).

Корн спал сидя, привалившись к разобранной туше, и во сне продолжал сжимать в руке кусок чёрной сетки. Сайрус сидел с другой стороны туши и рассматривал лезвие глефы. Рядом с ним лежал набор точильных камней. Видимо, не так легко дались удары по доспехам даже такому оружию.

Ладно. Пора идти дальше.

Следующего латника мы встретили через три зала, которые я полностью оставил без фонарей. Слышно его было издалека, так что мы ещё раз всё обсудили, сбросили поклажу и приготовились встречать монстра.

Корн зажёг светляка гораздо ярче прежнего — в коридоре было всё так же темно, а до следующего зала ещё полчаса ходу. И почти сразу вытащил колбу, налил масла из фляги на две трети, щёлкнул пальцами над горлом и отпустил. Колба зависла у него над плечом, чуть покачиваясь, и горела тихим оранжевым пламенем.

Снова из темноты показался молот, а потом и весь доспех целиком, точно такой же, как прошлый.

— Пошли, — сказал Сайрус.

Наёмник вышел вперёд и принял на себя первый удар. Молот ушёл в сторону, латник переступил, развернулся и снова замахнулся, и Сайрус повёл его по кругу, спокойно уходя от ударов молота.

Я зашёл со спины.

Забрало было под самым основанием купола, чуть выпуклая пластина, которую я бы в жизни не заметил, если бы не разбирал труп своими руками. Я подцепил её крюком снизу и рванул вверх.

Пластина не сдвинулась.

Я рванул ещё раз, упёршись ногой в бедро латника, и вот тут-то и выяснилось, что даже этого не хватает. Пластина сидела как влитая, на скрытой петле, и с той стороны её что-то ещё и прижимало.

Латник мотнул корпусом, и меня стряхнуло на пол.

— Не идёт! — заорал я, откатываясь.

Сайрус посмотрел на меня через плечо, потом на латника.

— Меняемся.

Я выскочил вперёд и врезал алебардой плашмя по куполу, отчего по всему коридору раздался звон. Латник послушно развернулся ко мне, и теперь моя очередь уворачиваться. Узкий коридор и иногда пробегающие пауки под ногами задачу легче не делали.

А Сайрус зашёл сзади и размахнулся глефой. Я даже чуть зажмурился, представив, как она сейчас врежется в потолок — но Сайрус явно очень хорошо чувствовал габариты этого монструозного оружия.

Он нанёс удар в забрало по касательной, словно выписал подзатыльник, и пластина улетела метров на пять и звякнула об стену.

— Мастер Корн!

Колба снялась с плеча старика и пошла по воздуху, разгоняясь. Обогнула латника, зашла сверху и опрокинулась над затылком.

Горящее масло пошло в щели.

Дальше я уже знал, что будет, и отбежал шагов на десять.

Полыхнуло. Столб огня из купола разбился о потолок, отчего в коридоре на пару секунд стало светло. Латник, как и в прошлый раз, остановился как вкопанный.

Хех, на всю драку ушло вряд ли больше пары минут. Вот что значит — план и знание уязвимых мест.

Однако взгляд, который бросил на меня Сайрус, не предвещал ничего хорошего.

Корн снова попросил вскрыть ему тушу — и в этот раз мы справились быстрее. Сайрус сразу начал отрывать руки, юбку больше отгибать не надо было, да и купол пошёл гораздо бодрее, чем в прошлый раз. И пока Корн возился с металлом, наёмник выломал из разобранного доспеха два прута и подошёл ко мне.

— Стойку.

Я вздохнул и встал. Сайрус обошёл меня кругом, посмотрел и молча ткнул пальцем в правую кисть.

Пальцы. Опять сжимаю рукоять сильнее, чем надо. Он мне это на каждой тренировке вдалбливал, а рука всё равно сама зажимается. Справедливости ради — прут тяжелее привычных деревяшек раз в пять!

— Бей.

Я ударил.

Он под мои удары просто подставлял свой прут, уводя моё оружие в сторону. Как бы я ни изгалялся, заставить его сдвинуться не получилось. Пятый раз, шестой. На седьмом он ударил в ответ, и я получил по рёбрам. Следующим ударом снова по пальцам.

Дальше я вообще понять не успевал, откуда прилетело, потому что атаковал он гораздо быстрее, чем я привык за последние тренировки, а света от корнова светляка хватало максимум на то, чтобы видеть очертания. Всё остальное приходилось угадывать.

— Медленно, — сказал Сайрус. — Твой противник может быть и быстрее этой груды металла.

И тут до меня дошло.

В первой драке с латником я двигался на пределе. В этой уже экономил каждое движение. Ну а что — одна траектория, удар всегда сверху вниз, всегда видно заранее. Я к этому привык моментально, и рефлексы послушно сели на этот темп. Ещё пару недель с такими подраться, и потом отвыкать будет очень сложно.

Сайрус это понял раньше меня и молча пошёл лечить.

— А в темноте зачем? — спросил я, потирая рёбра.

Он пожал плечами и ударил снова.

Ответ я получил через полчаса, когда сообразил, что перестал смотреть на его руки и начал смотреть на плечи. Плечи в темноте видно лучше, они крупнее и двигаются раньше.

К концу тренировки я пропускал уже не каждый удар, а всего лишь два из трёх. Иногда уворачивался, иногда сам подставлял свой прут под удар, стараясь копировать его манеру.

— Завтра то же самое, — сказал Сайрус, забирая у меня прут.

Спасибо, чего уж. И про ноги он в этот раз ничего не говорил. В темноте их не видно или у меня всё же есть прогресс?

Дальше всё пошло совсем однообразно, по отработанной схеме. Пауков били только для того, чтобы впитывать пыль. Масло потихоньку тратилось, но комнаты со светильниками исправно попадались, и если твари не попрут раза в два-три чаще, то проблем быть не должно.

Побеждать големов было так просто, что один раз я даже решил попробовать в одиночку — мы были в комнате, было просторно и светло. Я выбежал перед големом, ушёл от удара и решил зайти ему за спину — но не тут-то было.

Латник хоть и был медленным в ногах, но вот корпусом работал на удивление быстро, и поворачиваться мог хоть на сто восемьдесят градусов. И продолжал махать своим молотом. Сколько бы я вокруг него ни бегал — за спину зайти не получалось.

Сайрус подошёл и сбил забрало, и туда полилось масло.

А я пытался отдышаться и переваривал — всё-таки удивительно, почему в игре их было так легко валить. В реальной жизни на него нужны минимум два человека, а в идеале три.

На вскрытие доспеха вместе со сбором металла уходило времени всё меньше — во-первых, у Корна уже заканчивался список того, что можно выбросить, и он брал только самые толстые куски металла, а во-вторых — приноровились.

Да и зёрна старик пеленал уже быстрее, минуты за две-три. У нас скопилось штук пять C-ранговых и где-то с десяток D-шек.

Пресыщение от золотой пыли сменилось с четырёх часов где-то до двух.

Я проверил специально, потом ещё раз, потом окончательно убедился: чем больше маны в круге, тем быстрее я усваиваю пыль. Ну логично, наверно. Если пыль забивает трещины в ядре, то мана это всё стачивает и трамбует.

У Сайруса же как было четыре часа, так и оставалось. Я чувствовал лёгкое злорадство — ха, ты можешь меня побить прутом на привале, но качаюсь я быстрее!

Фантомное отражение (B, 81%).

Закалка продолжала расти в том же темпе, и вот это было удивительнее всего. Была интересная формула в игре: кач с 0 до 75 идёт столько же времени, сколько с 75 до 90. И с 0 до 90 столько же, сколько с 90 до 99. И с 0 до 99… Ладно, шучу. Последний процент набивался медленно, но не настолько.

И вот у меня сейчас те же три процента в сутки, что и на шестидесяти. Никакого замедления. Да, идут активные драки, много чужого Ци-песка, и полный круг маны. Но всё равно быстро.

Пока Корн потрошил очередную тушу — а это сорок минут, если не больше, — Сайрус время зря не тратил. Да и перед сном, и после подъёма стабильно были тридцать-сорок минут тренировок. И вот та, что была по вечерам, меня особенно раздражала.

— Держи заряд.

Заряжать оружие Ци я научился давно и делал это на ходу, а вот бить заряженным, не выплёскивая всё разом в цель, у меня не получалось никогда. Ещё по пути в первый разлом я опирался на копьё и не сбрасывал, но вот сознательно держать и не сбрасывать больше не выходило. Тогда я попробовал раз двести и бросил, потому что толку не было, а тварей вокруг хватало и без этого.

Задача была взять алебарду, или прут, или меч, да хоть нож — бить им по полу или стене, но не отпускать Ци. Я ходил с алебардой, потому что так проще было войти в медитативное состояние, да и всё равно пока что это моё основное оружие.

За два вечера я не удержал ни одного удара.

— Не толкай. Просто держи, — примерно такой был максимальный инструктаж от Сайруса.

Я попробовал не толкать. Даже более того, сознательно сосредоточился на том, что очень хочу, чтобы Ци оставалась в оружии. Работало — целых два раза из тридцати. Правда, требовало таких усилий, что я не понимал, как вообще это можно применить в бою. А вот смысл занятий понимал прекрасно, особенно если в руках меч — можно парировать вражеский клинок, или наносить отвлекающие удары, а всю мощь вкладывать именно в тот момент, который подойдёт лучше всего.

Корн, кстати, зёрна пауков тоже иногда пеленал.

Я сначала не понял — мы же договорились рвать всё, что D-ранг, потому что стоят они копейки, а место занимают.

— Навык, — объяснил старик, не отрываясь. — Мне на этом руку набивать, а на C-ранге я боюсь. Пусть будет мелкое.

С тех пор пауков мы били уже не только ради пыли. Жалко их не было совсем: монстры и есть монстры, хоть и безобидные. Они на нас не смотрели, не убегали и не сопротивлялись, и убить такого было проще некуда. Два движения крюком — и готово.

К третьему дню я перестал чувствовать себя человеком. Тут было довольно жарко, постоянные тренировки и сражения с латниками заставляли здорово вспотеть, да и поклажи от привала к привалу я таскал всё больше. Корн методично освобождал кольцо под чёрный металл, но бросать столько всего был не готов. Вот и таскал подмастерье…

Волосы слиплись, под бронёй всё зудело, а от куртки шёл такой аромат, что появлялись мысли уговорить Корна убрать её в кольцо до ближайшей стирки. Воды в этом разломе не было вообще, и это было куда большей проблемой, чем казалось раньше. Запасы хоть и есть, но надолго не хватит.

Больше всех ворчал, разумеется, Корн. И на то, что сам воняет, и что спутники его ничем не лучше.

Закалка стабильно росла.

Фантомное отражение (B, 84%).

А на четвёртый день изменились комнаты.

В начале разлома залы были простые: как правило, два выхода, иногда три. Я всегда выбирал те пути, которые идут вниз хотя бы с небольшим уклоном, потому что иначе блуждать тут можно бесконечно. А вот на четвёртый день появились комнаты, в которых было по пять-шесть коридоров, и хорошо, что был однозначный ориентир. Чем сильнее уклон вниз — тем лучше. Комната босса была в самом низу разлома, и уже хотелось добраться до него как можно скорее.

Мы вошли в очередной зал, побольше других. Шесть выходов, и два светильника под потолком в разных углах, — и услышали шаги сразу из двух соседних коридоров

Корн уже зажигал колбу.

— Одна! — крикнул я. — Мастер Корн, две сразу сможете?

— Не городи чушь, партнёр. По очереди сделаем, новую колбу подготовить — дел на пару минут.

Пары минут у нас не было.

Первый вышел слева, второй справа. Почти синхронно, сволочи, как будто договорились. Сайрус пошёл к своему, а я — ко второму, потому что больше было некому.

И вот тут-то мне и пригодился весь мой опыт беганья вокруг латника. Правда, толку не было никакого.

Я водил его по залу, периодически лупил заряженным крюком по куполу, и он послушно за мной ходил и махал молотом. Идиллия. А вот сделать с ним я не мог совсем ничего, потому что за спину к нему не зайдёшь, а забрало спереди не сбивается.

— Сайрус!

— Занят.

Он был занят. Своего он держал ровно так же и оторваться не мог: стоит отойти, и тот пойдёт за нами.

Двое их, двое нас, каждый занят своим, и никто ничего сделать не может.

Мысли в голове проносились быстро. Так, если я подбегу ко второму и заагрю сразу двух? Я уже приноровился уворачиваться, и думаю, справлюсь. Разверну их к себе, Сайрус сзади посбивает забрала, а Корн зальёт маслом одного, потом второго.

Только я хотел озвучить свой план, как мимо меня просвистели куски камня и прилетели в латника, которого водил Сайрус. Потом ещё раз и ещё — Корн собирал с пола обломки, которых после первых замахов по всему залу насыпалось прилично, и швырял их по очереди, штук по пять зараз.

Латник остановился.

Постоял, повёл корпусом — и развернулся к нему.

— Мастер, назад!

Только вот мне все подходы перекрывал другой латник. Я мог лишь беспомощно наблюдать, как монстр разворачивается, как Сайрус сбивает ему забрало и как подлетает колба, которую старик сосредоточенно ведёт.

Иди назад, дурень! Ты не успеешь!

Старик сделал два шага назад и упёрся в стену, а голем уже нависал над ним. Масло в этот момент только пошло в затылок.

Корн шарахнулся в сторону, и кувалда ударила в стену там, где он стоял секунду назад.

Камень взорвался.

Основное ушло в латника — я услышал, как крошка простучала по его броне. А то, что разлетелось в стороны, досталось старику.

Корн сел на пол и схватился за лицо.

— Мастер!

Он что-то сказал, но я не услышал, потому что латник рядом с ним уже очень громко горел.

Колба висела в воздухе в паре шагов. Даже получив по лицу, старик её не уронил.

Я развернулся к своему и просто заорал. Заодно нанося один за одним беспорядочные удары алебардой, куда придётся.

Никакого смысла в этом не было, наверное — он и так шёл за мной, никуда не отвлекаясь. Просто выплеснулось. Да и мало ли, как оно тут реагирует, когда рядом дохнет свой. Вдруг пойдёт наказывать обидчика во что бы то ни стало? Так что я приложил все силы, чтобы этого не случилось. Может, и зря, конечно, но проверять не хотелось.

Сайрус подошёл со спины и сбил забрало с одного удара, и дальше мы просто ждали. Латник ходил за мной по кругу, я от него уворачивался, а Корн сидел у стены с тряпкой у лица и приходил в себя.

Минуты две так. Может, три.

Потом он поднялся, вывел вторую колбу и залил её маслом. Правда, не попал в итоге, колба разбилась, превратив доспех в факел, но со второго раза получилось.

Когда всё кончилось, я подтащил светильник поближе и посмотрел, что там.

Правая сторона лица была посечена мелко и часто, от виска до подбородка. Одна крошка вошла над бровью, и оттуда прилично натекло. Глаз уцелел чудом — Корн моргал, щурился и утверждал, что видит нормально.

Я вытащил свою лечилку, он поворчал, что своих полно, но выпил.

— Зачем полезли?

— А что мне было делать? — Корн прижал тряпку к брови. — Вы вдвоём стоите, каждый со своим танцует, и оба ничего не можете. Я и решил — раз я всё равно не при делах, так хоть отвлеку. Одному из вас руки развяжу.

— Действительно, развязали…

— Я только не сообразил, — он потрогал висок и поморщился, — что после этого мне тоже надо будет куда-то деваться.

Я хотел сказать, что у меня был план. Что я собирался сагрить обоих на себя, а они бы спокойно работали.

И не сказал.

Потому что честно я понятия не имел, вытяну ли я двоих сразу. С одним я уже на третьей-пятой минуте стабильно сбиваюсь с дыхания, а два молота с двух сторон — это тебе не по кругу ходить. Может, и вытянул бы. А может, лежал бы сейчас всмятку.

— На двоих нас не хватает, — сказал я вместо этого.

Тренировку, кстати, никто не отменял. В этот раз Сайрус решил совместить две: чтобы я отбивал удары его прута своим и при этом держал Ци в оружии.

Работало на удивление хорошо. Я настолько сосредотачивался на самом бое, стараясь не пропускать удары, что про Ци часто забывал, и она спокойно оставалась в пруте. Ну, один удар из четырёх.

Корн уже перестал так яро выдирать весь чёрный металл, забив им, по-видимому, чуть ли не половину кольца, и я предложил пофехтовать именно чёрным металлом. Всё-таки Ци там держалась и ощущалась на удивление хорошо, но как оказалось, если бить, то это в минус. Ци вылетала так резко и мощно, что нафиг деформировала металл в руке оппонента, и удержать энергию внутри не получалось вообще.

Хотя штука интересная. Стержень в моей алебарде — это ведь то же самое, просто из обычного металла: полоса вдоль древка, чтобы Ци шла в лезвие без потерь. А тут материал, по которому она идёт вообще без сопротивления.

Заменить полосу на такую же из чёрного — и что будет?

Ци пойдёт в лезвие мгновенно и вся, сколько дам. То, что он мягкий, роли играть не должно: полоса-то внутри древка, нагрузки на неё нет никакой, она проводник и всё.

Правда, держать заряд в такой я, судя по сегодняшнему, не смогу вообще. Она его выплюнет при первом же касании.

Но ведь если вкладывать и сразу бить, будет мощнее. Точно мощнее и лучше, чем сейчас.

Я покрутил эту мысль так и эдак и решил, что надо будет спросить у кузнеца. У любого нормального кузнеца, когда мы отсюда выберемся. Надеюсь, Корн поделится металлом.

Монстров мы завалили в сумме уже под три десятка, и они шли всё чаще. Масла оставалось литра два, если считать светильники, что горят тут. Это на три туши, и то если Корн будет лить аккуратно. Колб оставалось ещё две, но у нас ещё босс впереди, и там всё может как угодно повернуться.

— Разговор есть.

Оба посмотрели на меня.

— Предлагаю прятаться от доспехов и собирать масло впрок. Уклон идёт всё сильнее, ещё две-три комнаты — и дойдём до босса.

— Ты знаешь, где он? — спросил Корн.

— В самом низу. Мы к нему и так всё это время шли, просто по дороге всех убивали.

Следующие два дня мы от них бегали.

Оказалось, что это несложно. Сайрус чуял их задолго до того, как становилось слышно, то ли своим чутьём Ци, то ли по вибрации. Минут за десять, если не больше. Он просто останавливался и говорил «идёт», и мы разворачивались, отходили назад по коридору, возвращались в зал и вставали там в темноте другого прохода.

Иногда всё же сражались с ними, но только тогда, когда выбирали неудачный проход. Из десяти латников за два дня столкнулись мы только с двумя, и масло неуклонно копилось.

Правда, светильники я теперь сливал не подчистую, оставляя немного, чтобы светило. Мало ли, возвращаться придется. Всё, что попадалось, выливал во флягу, и набралось литра три с половиной.

Уклон становился круче, и стало заметно теплее.

А ещё изменились пауки. Точнее, их количество.

Если раньше мимо нас пробегал один в минуту, то теперь они шли почти сплошным потоком, и все в одну сторону — туда же, куда шли мы. Ну, значит ничего я не напутал по направлению. В один момент во мне разыгралось ребячество и усталость от уже трёх мешков всякой всячины — и я переложил один на паука. Тот даже не заметил, шёл рядом и послушно нёс мою поклажу. Только двигаться надо было с его скоростью.

Корн проводил взглядом очередного, который обогнул его сапог и потрусил дальше.

— И куда они?

— К боссу идут.

К вечеру мы дошли до последнего коридора, и я понял, что это он: уклон стал совсем крутым, потолок ушёл вверх вдвое, а впереди было светло. По-настоящему светло, а не тускло-оранжево, как везде в комнатах. Там что-то горело большим огнём.

Шагов за двадцать до выхода под ногами захрустело, и я забрал свою поклажу с паука. Спасибо, дружок, в добрый путь…

Пол был усыпан металлом. Обломки лап, куски панциря, смятые в лепёшку головогруди — всё, что остаётся от паука, если по нему как следует ударить. Слоями, спрессованными в корку. Ближе к выходу этого добра было столько, что шли мы уже по сплошному слою металла.

Корн поднял смятую тиску и повертел в пальцах.

— Это сколько же их тут.

Из проёма впереди что-то вылетело, ударилось о стену коридора и упало в двух шагах от нас.

Половина паука. Верхняя.

Металл был смят так, что от головогруди осталась лепёшка в палец толщиной, и по краю среза ещё шёл дымок. Эх. А ты так хорошо носил мой мешок.

Мы все трое посмотрели на неё, потом друг на друга.

— Там босс. Великий кузнец, B ранг. Судя по всему, должен быть ростом с обезьян-боссов, но гораздо массивнее. Весу, по логике, как в восьми латниках. И физическим уроном не убивается вообще. Никак.

— Огонь? — спросил Сайрус.

— Огонь работает. Устроен он так же, по идее, только размерами больше. — Я помолчал. — Но главное в другом. Он сломан. У него в спине дыра, метра полтора, с рваными краями.

— И что с ним из-за неё?

— Он бешеный. Кидается на всё, что движется, включая своих. — Я кивнул на корку под ногами. — Вот куда деваются ваши пауки, мастер Корн.

Старик медленно посмотрел вниз.

— Все эти?

— Все эти. Они к нему идут чинить, а он их бьёт. И так неизвестно сколько лет.

Мы помолчали. Впереди опять бухнуло.

— Его можно починить, — сказал я. — Там, в игре, надо было собирать шестерёнки по всему залу и складывать в виде пазла. Но мне кажется, тут система будет совсем другая. В любом случае предлагаю такой порядок: мы заходим, бегаем от него, изучаем. Если можно починить — чиним, если нет, то заливаем огнём, и дело с концом.

— А зачем чинить? — спросил Сайрус.

— Он перестаёт кидаться. Совсем, ни на кого. И кует. — Я показал на его глефу. — Одному из нас на выбор: либо перековать твоё оружие, добавив свойств, либо выковать новое, случайное. Случайное в среднем выходило заметно лучше.

— А потом?

— А потом его можно убить. После починки он не сопротивляется. И с него падают очень сильные зёрна, и дорогие, к слову.

— А если он не станет дружелюбным после починки? — уточнил Корн.

— Ну, в любом случае убьём. Там кузница, горны и открытый огонь, бьёт он медленно, хоть и сильно. Не думаю, что будет сильно сложнее, чем доспех.

Сайрус повернул голову.

— Зачем чинить того, кого собираешься убить?

Я открыл рот и закрыл.

Он же просто повторил свой вопрос. Может, что-то другое имеет в виду? Ладно, объясню ещё раз.

— Затем, что иначе он не кует, — сказал я всё-таки. — И затем, что бешеного мы не убьём. Он лупит всем подряд, а починенный стоит смирно.

Наёмник посмотрел на меня секунды три.

— Понял, — сказал он и отвернулся.

Я встал и размял спину.

— Пошли знакомиться.