Сначала из прохода показался молот.

Хотя молотом назвать это можно было с натяжкой — скорее кувалда, с рукоятью больше метра длиной и навершием размером с мою голову. Следом за молотом вышел весь доспех целиком. И вот тот, что стоял в первой комнате, смотрелся бы рядом с этим, как неказистая тощая вешалка.

Ростом примерно такой же, как я, но вот в ширину больше раза в два. Глухой шлем без прорезей и шеи, даже не шлем, а купол скорее — неподвижный полукруглый выступ над доспехом, переходящий в покатые наплечники.

Корпус бочкой через набедренную юбку плавно перетекал в столбообразные ноги, расширяющиеся книзу. Помнится, я тут ронять кого-то собирался? Судя по всему, я далеко не первый такой умный: проблема устойчивости данной модели решалась просто и эффективно — увеличением площади ступней. И на металле ту явно не экономили. Повозиться однозначно придется.

Доспех тем временем на секунду завис, потом повёл корпусом чуть влево и вправо. Постоял. Развернулся точно на нас и пошёл.

Шаг. Пауза. Шаг.

Пол под ногами вздрагивал.

— Он медленный, — сказал я, в основном для себя. — Удар сверху вниз, другого не бывает. Уходим в сторону.

— Медленный, — согласился Корн, отступая к стене. — Рэй, я в этом плохо разбираюсь, но вон та штука у него в руке весит как я.

С этим было сложно спорить.

Сайрус пошёл ему навстречу и под первый удар подставил древко под замах, сбил линию, и молот ушёл в сторону.

Доспех перехватил молот второй рукой и теперь держал его двумя. Следующий удар я разглядел уже целиком, от начала и до конца.

Латник поднимал молот примерно секунду. Потом бил — ещё секунду, может чуть меньше. Потом снова поднимал молот, делал шаг или два и снова бил. От такого ушёл бы и Корн, если бы захотел. Как будто ничего опасного.

Сайрус ударил его в бок. Всем весом, с разворота, глефой Ледяного Царя, остроту и вес которой я помнил прекрасно.

Звон стоял такой, что заложило ухо. По бочке-корпусу пошла борозда в палец глубиной, но металл не пробило.

Латник качнулся и продолжил идти.

Я забежал сзади и врезал крюком алебарды под колено. Крюк зацепился, я рванул на себя, но как будто попытался сдвинуть стену. Ожидаемо, но я же не мог не попытаться. Он переступил, не заметив моих усилий, а меня просто швырнуло вперёд, и я чудом не угодил ему под ноги.

Дальше минут пять мы просто от него бегали.

Я успел зайти сзади раз шесть, несколько раз попал в сочленение под мышкой, умудрился всадить остриё в шею, где пластины купола и наплечников сходились внахлёст. Всё без толку.

Плёнку я даже плести не стал. Понятно же, что бесполезно.

Сайрус жахнул ещё дважды и во второй раз оставил на нагруднике вмятину в два пальца шириной. Причем, его короночка — «взрыв Ци» — прогремел снаружи твари, в очередной раз оглушив нас, а на доспехе только слегка прогнув броню. Сайрус пытался подсечь ногу древком, но латнику это никак не мешало. Латник шёл. И бил своим молотом, отчего во все стороны летели осколки камня.

Так. Примитивной механикой такую проблему не решить. Надо включать голову.

Игровой опыт мне подсказывал, что тут нужен огонь. Если залить эту дуру пламенем, должно сработать.

— Мастер Корн! Огненные зелья у вас есть? Вроде тех, что вы мне в поход давали?

Старик уже рылся в кольце.

— Три штуки есть.

— Швырните в него одно!

Он вытащил склянку и повёл рукой.

Склянка снялась с ладони и пошла по воздуху, сначала медленно, а потом рванула как настоящий снаряд. Ну, рванула в смысле скорости. В смысле взрыва, конечно, тоже, но позже, когда, филигранно увернувшись от Сайруса, оказавшегося на пути, она влетела ровно в середину корпуса доспеха.

Полыхнуло багровым.

Я стоял и пялился на Корна, потому что сильно офигел. Нет, ну в мастерской он частенько демонстрировал чудеса телекинеза, обрабатывал ингредиенты не отрываясь от разговора. А вот боевой телекинез я видел у него первый раз. Интересно, а еще что-нибудь эдакое он сможет? Ладно, не в цирке. Потом разберемся.

— Что? — буркнул он, не поворачиваясь.

— Ничего.

Латник тем временем горел.

Горел весь, масло стекало по пластинам вниз и капало на камень, и с каждой секундой он всё больше походил на факел. Но даже это его не остановило. Латник шёл и бил. Правда, теперь уже настолько мимо, что даже уворачиваться не приходилось.

— Ему плохо, — сказал Корн. — Смотри, как ведёт.

Он и правда замедлялся. Двигался хуже, разворачивался тяжелее, и с каждым движением начал поскрипывать. С сочленений капало горящим — то ли смесь туда затекла, то ли смазка самого доспеха начала гореть.

Мы отступили и просто смотрели.

Пламя опадало минуты три, и всё это время он продолжал ходить и хаотично бить. Потом погасло, и с латника пошёл чёрный дым, и он пару секунд постоял, покачиваясь.

Казалось, что вот-вот он упадёт вниз. А потом он развернулся и пошёл на нас.

Скрипел. Двигался медленнее. И шёл.

Однако задержка была, и Сайрус не был бы собой, если бы этим не воспользовался. Прямо под шаг монстра прилетел удар сверху вниз от Сайруса, со всего замаха. «Взрывом Ци» он пользоваться перестал, вместо этого просто напитывая глефу, чтобы она резала сильнее.

И его удар, попав в купол, ушёл вглубь на добрых пять сантиметров. Тварь мотнула корпусом, и Сайрус, не отпустивший глефу, улетел вместе с ней в стену.

— Твою мать, — выдохнул я.

Даже Сайрус его вообще никак физикой пробить не может. Осталось две склянки. Хватит этого? От огня ему стало похуже, но не критично. Так, наверно огня было просто мало. Всё-таки чтобы прогреть такой объём металла, нужно гораздо больше жара.

Пока тварь не пошла к Сайрусу, я приблизился к ней и ударил алебардой, напитанной Ци, по тому же месту, куда бил Сайрус. От удара аж зубы зазвенели, но толку не было никакого. Ладно хоть тварь переключилась на меня, и к Сайрусу не пойдет.

Я ушёл от очередного удара в сторону, разворачивая тушу спиной к моим напарникам.

Стоп! Наша цель — тварь внутри доспеха, нам нет смысла пытаться греть его целиком. Надо просто залить огонь внутрь. Помнил ведь про сочленения, но в пылу боя перестал акцентироваться, потому что они, сколько я не тыкал алебардой, казались непробиваемыми. Везде шли слои металла внахлёст.

— Мастер Корн, а кислота есть?

— Есть, но это бесполезно.

— Почему?

— Она стечёт и высохнет раньше, чем проест хотя бы слой металла! Там толщина с палец, чтобы кислота хоть что-то сделала, надо его в бочке с ней утопить! И подержать пару часов!

Ладно. Ладно, значит огонь.

После очередного уворота я успел еще раз полюбоваться пробоем в куполе, который сделал Сайрус, и который я безуспешно пытался расширить. Там виднелся ещё один слой брони. Охренеть, блин, туда огненное зелье точно нет смысла лить. Я вспомнил, как был устроен первый доспех в стартовой комнате. Верх у них определённо похож, не считая купола-головы.

— Сайрус! Наплечник вскрывай, где стык! Дыру надо, чтобы зелье внутрь закинуть! — крикнул я, снова уходя от удара многопудовой кувалды.

Надеюсь, он меня услышал. Приложило его хорошо конечно, но точно не смертельно. Думаю, встанет. А доспех я пока за собой повожу.

Отскакивая от следующего замаха, я споткнулся о лапу паука, пробегавшего мимо, и завалился кубарем. Упал очень неудачно, завернув руку под себя с зажатой в ней алебардой.

Чёрт! Я чувствовал, что не успеваю. Вот сейчас он сделает ещё шаг и нанесёт удар.

Как смог, перекатился, выпустив алебарду, но шага я не услышал. Повернулся и увидел, что латник замер и стоит на месте — а между нами паук, о которого я споткнулся.

Латник развернулся в сторону и сделал шаг, явно стараясь обойти паука. А тот взял и начал забираться ему по ноге.

Я кое-как встал, подтянул под себя алебарду и стал смотреть.

Латник не шевелился вообще. Паук тем временем деловито поднимался по корпусу, перебирая лапами, и долез прямо до купола, туда, куда Сайрус буквально полминуты назад вогнал глефу.

Паук дошёл, и я увидел, что в тисках у него кусок металла. Он запихнул кусочек в щель, и между его рожками вспыхнула искра.

Свет ударил такой, что я зажмурился и отвернул голову. Треск, запах жжёного железа, и по краю разруба пополз шов снизу вверх.

Он заваривал, блин, латника! В игре конечно они их «ремонтировали», но это что такое вообще! Мы, получается, можем сделать в нём дырку, но если сразу же не подожжём, то очень быстро его отремонтируют. Жесть, конечно.

Паук доварил шов, спустился и убежал по своим делам, а латник тут же двинулся как ни в чем не бывало. Пит-стоп, твою дивизию!

Сайрус к этому времени уже поднялся — отряхнулся, покрутил плечом и подобрал глефу так, будто просто уронил её по дороге.

— Сайрус, плечо! Я на пауках!

Дальше пошло совсем весело.

Наёмник ковырял стык наплечника — загонял глефу как клин, наваливался, расшатывал. Работа медленная, потому что делать её приходилось между ударами латника, который теперь сосредоточился на Сайрусе.

А я бегал за пауками, которые теперь то и дело норовили залезть на моба.

Первого поймал на подходе, крюком под брюхо, с трудом перевернул, благо он своей инерцией помог, и отработанным ударом добил. Второй пришёл по стене, и я сбил его в воздухе. Третьего проглядел, и он успел залезть и высечь дугу, и от вспышки перед глазами повисло зелёное пятно.

Я моргнул. Пятно поплыло и перестало мешать.

Не знаю, сколько так продолжалось — Сайрус уворачивался от голема, ковырял наплечник, я бегал вокруг них и на упреждение убивал пауков, чтобы они не вздумали чинить монстра. Корн в это время беспомощно стоял чуть в стороне, и держал наготове огненные склянки.

Пауки шли и шли, отовсюду, деловитые и совершенно к нам безразличные, и им нужно было секунд десять, чтобы забраться и заварить наполовину раскуроченное плечо. В один момент их стало больше, и я уже не мог тратить время на то, чтобы добивать — только сдергивал их одного за другим. И сдергивать такие туши было вот вообще не просто, пот заливал глаза, и нормально вдохнуть я не успевал.

Пластина на плече уже висела на соплях, и очередной удар Сайруса её оторвал.

Под ней был ещё слой — помельче, тоньше, тоже внахлёст. Сайрус нанес туда удар глефой, и обнажилось черное нутро.

— Мастер!! — заорал я, одновременно втыкая крюк алебарды в тонкую сталь, расширяя проход.

А в это время по ноге латника поднимался еще один паук. Я его сбить не успевал. Только и остается, что дёрнуть еще раз, раскрывая внутренности плеча, и попробовать этим же движением сбросить вниз паука.

Не смог. Зацепил лапу, но импульса не хватило, и паук просто продолжил путь вверх.

Склянка снялась с ладони и пошла по воздуху, разгоняясь. Обогнула Сайруса, поднялась, довернула.

Паук как раз схватил тисками отогнутый край, начал заворачивать его внутрь и между рожками у него вспыхнуло. Перед глазами снова поплыла зелень.

Склянка извернулась в воздухе, минуя тиски паука и аккуратно залетела в узкую щель.

Внутри полыхнуло багровым — я увидел это через все стыки разом, будто у него по швам прошёлся свет.

Столб огня взлетел метра на полтора сразу из плеча и с затылка, что-то взорвалось, паука с плеча отшвырнуло к стене, и доспех полностью остановился. Пламя почти мгновенно опало, и что-то внутри монстра начало гудеть.

Пауки все разом потеряли интерес и побежали дальше по своим делам. Я, тяжело дыша, медленно обошёл монстра и увидел на затылке почти оторванную небольшую пластину, что висела каким-то чудом. Я тронул её остриём алебарды, и она грохнулась на пол, полностью обнажив затылок твари, и стало видно пять щелей длиной сантиметров десять и шириной в полтора. Оттуда и гудело, и я понял, что это просто звук пламени изнутри.

Прямо перед телом монстра начало всплывать зерно.

При этом он стоял так же, и казалось, что вот сейчас он снова потянет свой молот наверх, снова сделает шаг и ударит.

Зерно кузнеца. C ранг.

Активная способность: наращивание брони — тело покрывается пластинами из ближайшего металла.

Скрытое свойство: неизвестно.

Энергия Ци (40/400)

Несмотря на усталость, мозг мгновенно проанализировал пригодность зерна. С одной стороны, интересно конечно, но с другой… Вот его броня, в отличии от подобного слоя босса, вес очень даже имела. И нарастала она, стоило взять в руки металл и отдать команду. Ци тратилось конечно гораздо меньше, чем у босса, но как по мне — это мусор. Да еще и опасный — что будет, если сталь нарастет на теле? Я в статую неподвижную не превращусь без практики?

Сайрус подошёл и с силой толкнул тушу рукой. Латник с жутким грохотом завалился на бок.

Я сел прямо на пол. Запястье ныло, спина мокрая, и я минуты полторы просто дышал.

И только отдышавшись, посчитал.

Полчаса. Полчаса на одного кузнеца, потратили две склянки из трёх, Сайрус разок улетел в стену, я был на грани из-за возни с пауками. И это притом, что кузнец был один.

А если их выйдет двое? А если трое, из разных проходов, как в том зале с двумя выходами?

Мы тварей C-ранга завалили в разломе черного Короля Обезьян не один десяток. Эта штука по цифрам стоит там же, где чёрная обезьяна с дубиной или тролль. Только обезьяну Сайрус разваливал одним ударом, тролля чуть подольше, а эту мы полчаса ковыряли втроём и справились в основном потому, что у нас были зелья.

Корн подошёл к зерну, поднёс ладони и замер.

Я затаил дыхание. Сможет? C-ранг — это почти втрое больше энергии, чем D, а старик до этого разлома не пеленал вообще ни разу.

Минута. Вторая. Лоб Корна блестел, губы шевелились.

На седьмой минуте шарик начал обрастать серым. Медленно, слой за слоем, точно так же, как у мелких. Корн довёл оболочку до конца, выдохнул и сунул зерно мне.

— Тяжелее? — спросил я.

— Страшнее. — Он вытер лоб рукавом. — Процесс-то тот же самый, только размер оболочки больше выходит. Пять золотых угробить просто обидно. А вот полсотни — гораздо страшнее.

— Хех. Думаю, после первого зерна за пятьсот так страшно вам уже не будет, мастер Корн.

Он фыркнул, хотел что-то сказать, но перевёл взгляд на лежащую тушу, из которой всё ещё сочился дымок, и потёр ладони.

— Ну. Давайте смотреть, что мы убили.

Я покрутил зерно в пальцах, прежде чем убрать. Чуть больше в диаметре, чем D-шка. Точно на продажу.

Сайрус оторвал ему обе руки минут за пять — единственное, что он умел делать с этой штукой быстро. В плечах остались проёмы шириной с мою голову, и Корн запустил внутрь свой светляк. Дай ему волю, он бы и сам в него залез, а так только часть головы пролезла. Уши остались снаружи. Ну и хорошо, а то точно застряли бы…

— Ох, — сказал он изнутри.

Полминуты я слышал только сопение.

— Партнёр. Иди сюда.

Я подобрался к левому проёму и заглянул.

Внутри было просторно, и всё оказалось устроено очень похоже на то, что в стартовом зале, но сложнее. Там, видимо, была устаревшая модель.

В чаше, внутри полупрозрачной сферы, лежало нечто. Выглядело это как смотанный в рулон шерстяной розово-серый шарф, весь в складках, без глаз и вообще без чего-либо, что можно было бы назвать головой. Сфера, похоже, защитила существо от открытого огня, так что оно не зажарилось, а сварилось в собственном соку… Тоже приятного мало…

Присмотревшись, я заметил, что шарфик испаряется, причем, довольно быстро. Причем, вместе со сферой.

Вот и понятно, как исчезают эти твари. И подмастерья, и кузнецы, хех. Буквально пара минут — и от шарфика не осталось и следа.

Корна же, похоже, местная фауна интересовала мало, он был больше увлечен устройством конструкции и бормотал, словно сам с собой.

— Вот тут смотри. Толстая — вдоль корпуса, к ногам. Потоньше — к рукам. Наверх совсем тонкая. А здесь утолщение перед сгибом. Зачем ему утолщение перед сгибом? Так, примыкание везде сплошное, а вот тут…

Он что-то рассуждал о гениальной системе теплоотдачи и распределения нагрузки, и мне стало понятно, почему поджигание снаружи было так неэффективно.

С куполом провозились ещё полчаса.

Оторвать его целиком не вышло: внутренний слой брони переходил в наплечники одним куском и держался на самом корпусе. Сайрус в итоге начал бить «Взрывом Ци», Корн орал, что это варварство, но зато мы смогли расшатать и оторвать купол вместе с куском правого плеча. На живой твари не прокатывало, но тут можно было сначала надрубить, а потом наносить точечные удары со взрывом. И несмотря на слова Корна про варварство, Сайрус делал это довольно аккуратно, орудуя мечом, а не глефой.

Кузнец, как я и предполагал, оказался пустоголовым. Почти. Прямо из каркаса прорастало что-то вроде трубы, с лепестками из чёрного металла.

Внизу под юбкой обнаружились входные отверстия, и как мы до них добирались, это отдельная нудная история с матюгами. Моими и про себя, в основном, потому что Сайрус самоустранился и отгибать листы пришлось мне. Как самому молодому и сильному, ага.

— То есть воздух идёт от бёдер, через всё его тело, мимо ложа, и наружу через купол. И греется по дороге, забирая тепло у этих лепестков. И чем сильнее греется, тем сильнее тянет. Слушай, это же как печь. Только там поддувает, чтобы гореть, а тут поддувает, чтобы охлаждать.

— И работает это только когда он ходит?

— Почему? — Корн удивился. — Оно всегда работает. Ходит — ещё и подкачивается, юбка-то шевелится. А стоит — всё равно тянет, просто медленнее.

Он посидел, покачал головой и вдруг рассмеялся.

— А ведь до такого додуматься надо. У него внутри голое мясо в пять кило. Закрытое со всех сторон так, что не пролезешь, дырки для воздуха спрятаны между ног, куда никто и не полезет, а сверху труба воткнута, чтобы само тянуло. И всё это ходит и молотом машет.

Мы посидели ещё немного.

Я смотрел на разобранную тушу и складывал в голове то, что мы сегодня узнали, потому что склянка у нас осталась одна, а латников в этом разломе, если я правильно помню, штук сорок.

Снаружи их жечь бесполезно. Что бы мы ни лили, жар размажется повсюду и до твари дойдёт сущая мелочь, учитывая, какая тут система. А вот внутри он очень даже уязвим, и ходов туда целых два.

Только под юбку на ходу к нему не залезешь, тут и думать нечего — мы к лежачему пробивались полчаса с матюгами. А вот забрало с затылка можно оторвать, что-то туда залить и поджечь.

— Мастер Корн, а на огненные зелья у вас ещё реагенты есть?

— Основы нет. И не ты ли мне обещал, что тут будет полно всего для алхимии? — поднял он бровь.

— Ну… В этом разломе действительно ничего нет, сами видите, голые стены. Зато будет сердце разлома в комнате у босса.

— Ладно, не мешай. — Он продолжил отковыривать чёрный металл. Кажется, пока он весь его не вытащит, с места не сдвинется. Правда, я пока не понимал, как он его нести собрался. Чёрный металл был мягким, но весил очень даже прилично.

— Эх… А масла у вас тоже нет? Или чего-то ещё горючего, чтобы внутрь заливать и поджигать?

— У меня нет. Если тебе так нужно масло, вон, со светильников слей.

Да блин! Светильники! Это же очевидно. Что за игровая шаблонность закрывает мне глаза, стоит зайти в разлом? Да, в игре светильники были неразборными. Но это ведь не игра!

В общем, решил последовать совету Корна. Светильник висел на скобе метрах в трёх, и я снял его крюком, аккуратно зацепив за дужку. Ну и в очередной раз себя похвалил, за то что выбрал именно алебарду.

Лампа оказалась несложной. Глиняная чаша сантиметров пятнадцать в диаметре, закопчённая до черноты. Фитиль лежал в носике и продолжал гореть у меня под руками, пока я не прижал его пальцами. В зале сразу стало заметно темнее.

Я подошёл ко второму(последнему) светильнику и посмотрел внутрь чаши. Масла внутри примерно с пол-литра. Хрен его знает, что это за масло, на вид темное и густое, и воняет гарью. Я принялся излагать Корну свой план. Взять колбы побольше, перелить туда масло. Поджечь, и с огнём уже залить в щели на затылке.

Корн выслушал, не отрываясь от дела. Он сидел спиной ко мне, по локоть в развороченном корпусе, и выдирал оттуда очередной кусок сетки.

— Угу, — сказал он. — Угу. Нет.

— Что нет?

— Всё нет. — Он дёрнул, кусок пошёл с хрустом. — Ты собрался бегать вокруг этой дуры с открытым огнём в руках. Ты хоть представляешь, как это выглядит?

— Плохо?

— Отвратительно. — Старик всё-таки повернулся и стал загибать пальцы. — Раз: побежишь — плеснёт через край. Горящее, тебе на руки. Два: масло греется, а горячего всегда больше, чем холодного, так что через минуту у тебя польётся само. Три: наливать надо на две трети, чтобы огонь стоял внутри склянки. Нальёшь под завязку — пламя пойдёт по краю, и ты за неё уже не возьмёшься.

— Понял. На две трети.

— И четыре. — Он поднял четвёртый палец и подержал. — Ты помнишь, что из этой трубы вылетело, когда склянка внутри рванула?

Столб огня в полтора метра. Прямо вверх, из купола.

— Помню.

— А кто в этот момент будет стоять у него за спиной со склянкой в руках?

Я представил. Красота. Реген у меня, конечно, мощный, но не факт, что волосы, например, быстро отрастут. Да и ожог глаз, говорят, штука крайне малоприятная.

— Так, — сказал я. — Ладно, мастер Корн. А если по-другому?

— Ну?

— Если я только забрало снимаю? Крюком. Подцепил, сорвал, отскочил — это секунда, я его даже не касаюсь толком.

Корн отложил обрезок и посмотрел на меня повнимательнее.

— А льёт кто?

— А льёте вы. Вы же склянку через весь зал провели и в дыру попали. Тут щели, конечно, поменьше, но и цель поближе — встанете шагах в десяти и польёте.

Старик молчал.

— Хм. — Он вернул склянку на пол. — Хм. Тогда мне нужна нормальная посуда, а не эта дрянь. Погоди.

Он полез в кольцо и вытащил свёрток в тряпке. Развернул на колене.

Внутри лежала толстостенная чуть желтоватая колба, с широким горлом и утолщённым ободком.

— Вот. Жаростойкая, жар держит, хоть в горн суй.

Я взял в руку. Тяжелее, чем выглядит.

— А ещё есть?

— Нет. — Корн отобрал колбу и завернул обратно.

— Сколько такие стоят?

— По три золотых. Песок для них особый нужен, и печь, которая сутки ровно держит. Мастеров на всю республику десяток. — Он сунул свёрток обратно. — Так что ронять не будем. Ни я, ни ты.

— Я и не собирался.

— Ну-ну. — Корн потёр подбородок. — Мне на розжиг пары минут хватит, в драке я их не найду. Значит, заранее. Услышали шаги — зажгли, и она у меня висит наготове, пока не понадобится.

Я представил ещё раз, уже целиком.

Сайрус водит латника по залу и держит его внимание на себе. Я захожу со спины, цепляю крюком забрало и отскакиваю. Ну, в случае чего мы с Сайрусом ролями можем поменяться. Корн стоит в десяти шагах с горящей колбой в воздухе, ведёт её к затылку и наклоняет.

И дальше все трое отходят подальше, потому что сейчас ударит из трубы. Ну, план по сути хороший. Главное чтобы масла на все доспехи хватило.

— А есть фляга побольше? буду из каждого светильника масло сливать.

— Держи, — вытащил Корн флягу литра на три и дал мне. А потом вернулся к доспеху.

Я смотрел, как он выкладывает рядом с собой уже четвёртый кусок чёрного металла. Вокруг лежали куски ветвей с узлами, длинные полосы, кусок ложемента. И работал, главное, не какими-нибудь клещами, а своим телекинезом, отрывая куски металла. Куча выходила приличная.

— Мастер Корн.

— М?

— А вы это всё куда денете?

Он замер. Так и остался сидеть на корточках, с обрезком в руках, и я прямо видел, как он в этот момент пересчитывает содержимое своего кольца.

Потом медленно повернул голову и посмотрел на Сайруса. Как мне показалось, с надеждой.

Наёмник сидел у стены и точил глефу. Головы он не поднял.

— Я не понесу, — сказал он.

— Я же ещё ничего не…

— Не понесу.

Корн подышал.

— Да тут столько металла! — сообщил он мне, будто это я тут упирался. — Такого металла, которого на континенте не купить ни за какие деньги! Он у меня в кольце и десятую часть места не займёт, а ты знаешь, сколько это стоит?

— Не знаю.

— И я не знаю! Вот именно поэтому и надо забрать!

Он встал, отряхнул колени и с обречённым видом вытянул из кольца мешок.

Мешок с едой.

— Так, — сказал он, развязывая. — Каша остаётся. Сухари сюда. Вот это что?

— Копчёное мясо.

— Тоже остаётся в кольце. — Он отложил свёрток в сторону. — Так, а это у меня зачем?

Из кольца пошло остальное.

Запасной котелок. Точильный камень. Две смены белья, аккуратно свёрнутые. Медный таз, который я вообще не помнил, чтобы он хоть раз доставал. Свёрток каких-то трав, который он понюхал, скривился и бросил в общую кучу. Толстая книга в кожаном переплёте — эту он подержал в руках дольше всего и убрал обратно.

— Мастер Корн, мы тут будем еще долго.

— И что?

— И то, что вы сейчас еду выкидываете.

— Я не выкидываю. — Он переложил копчёное поближе к моему мешку. — Я перекладываю. Понесёшь ты.

— Я?

— А кто? — Он посмотрел на меня совершенно честными глазами. — Ты у нас молодой, сильный, и у тебя мешок наполовину пустой. Или ты хочешь, чтобы я тут это богатство оставил?

Крыть было нечем. Кроме того, что наполовину полный у меня был второй мешок, а вот первый забитый до отвала.

В итоге через полчаса у меня в мешке лежала половина нашей кухни, из того, что мало весит но занимает много места, а у Корна в кольце — чёрный металл, а на полу зала остался медный таз, точило и куча барахла, которое старик обозвал ненужным, но раза три подходил и перекладывал.

И мне стало немного страшно. Хрен с ним, убъём мы сорок големов. Но он же каждого распотрошит и нас нести заставит…

Мы с Сайрусом плотно поели, уже не обращая внимания на постоянно гарцующих мимо пауков. Корн всё возился с доспехами, а мне всё сильнее хотелось спать. Разбудили-то посреди ночи, судя по ощущениям. Я прикрыл глаза.

И тут появились мерцающие пятна и начало жутко жечь глаза. Под веки будто насыпали песка. Я потёр глаза только стало ещё хуже, мгновенно брызнули слёзы. И, словно этого было мало, мана из круга ощутимо сдавила ядро. Я обратился к себе.

Ци: 0/425. Фантомное отражение (B, 74%).

Мана: 1104/1104

Какого хрена? Где Ци? Мана полная, Ци пустая, вот и давит. Пока я разбирался, куда делась Ци, закалка завершила очередной оборот и доползла до 75%, пробив следующий порог.

Ци: 0/625

А, вот где Ци. Тонкие ниточки тянулись от ядра к глазам. Что? Почему к глазам и так много?

Реген выпил всё до дна и продолжал тянуть. Ну, если он столько жрёт, то и работает на совесть. Надеюсь, вылечит быстро.

Я вспоминал, что это может быть такое, и чуть не хлопнул себя по лицу. Говорил же отец в детстве, не смотри на сварку.