Комната за дверью оказалась очень похожей на первую, с той разницей, что по размерам больше. А в остальном — ровный камень, ровный пол, каменная тумба посередине. Я подошёл к ней. На тумбе лежала толстенная закрытая книга, над которой висела системная табличка.

Ступень F. Выберите награду.

Я потыкал пальцем в надпись, но ничего не произошло. Потом стукнул себя кулаком и раскрыл книгу. Надпись исчезла, а внутри столбцом шли имена различных тварей F-ранга. Сверху был алфавит, и достаточно было нажать на букву, как содержимое страницы менялось, словно это не книга, а вполне современный монитор. Правда, можно было и вручную перелистывать страницы, но толку в этом особого не было.

— Вот, — сказал я. — Из этого выбираем награду. Потом волна.

Корн в очередной раз слез с плеча Тики-тика и подошёл, отряхивая полы. И не надоело ему туда и обратно скакать? Он наклонился к книге, посмотрел, выпрямился.

— Удивительный артефакт… Мы его можем забрать?

— Ээ… Не уверен.

— Покажи ещё раз, как ты меняешь текст.

Я ткнул в букву «А», а потом обратно на «Т» и повёл пальцем вниз.

Теневой хорёк.

— Хорёк, — сказал Корн. — На кой он тебе?

— Просто самый дорогой слой на F-ранге. — Я подержал палец на имени. — На такое хотя бы не жаль тратить время и силы на упаковку.

Старик пожевал губами, словно взвешивая, надо ли вообще этим заниматься. Но всё же подтвердил:

— Значит, берём хорька.

Ещё раз ткнул в него, вышла надпись, прямо поверх текста.

«Вы уверены? Да/нет». Жму «да», и список исчез. Правда, сразу же появился новый выбор из двух надписей.

Испытание силы. Испытание ума.

— И тут эта бесполезная хрень… — пробормотал я вслух.

— Испытание ума? Почему бесполезная? — остановил меня Корн. Я уже тянулся нажать на «силу».

— На слабых волнах проще забить монстров, чем решать задачи. На сильных волнах задачи такие, что их тем более не решить. Так что это не более чем способ развеять скуку.

— А что будет, если не решить? — с опаской спросил Корн.

— Вместо своей волны получаешь волну на ранг выше.

— А зерно тоже отдадут?

— Ага, просто бой немного сложнее. Ну, в начале немного. На высоких рангах сами понимаете.

Корн посмотрел на меня очень внимательно.

— И ты про это не сказал.

Я развел руками.

— А зачем говорить? Толку с этого никакого.

— Неужто задачи такие трудные? Всегда же лучше головой поработать, а не драться.

— Дело даже не в трудности. Они не повторяются. За семь лет я ни разу не слышал, чтобы одна и та же встретилась дважды.

Вот это и было главное. Готовиться не к чему, заучить нечего, а цена ошибки растёт вместе со ступенью, на которой ты стоишь. Считали это до меня и без меня, и все ходили силой.

— И сколько дают на задачу?

— Десять минут.

Он поворчал на тему, что за такой срок ничего серьезного не решить.

Вторую половину я говорить не стал. В игре десять минут были фикцией: свернул окно — таймер встал, и дальше сиди сколько хочешь, листай форум, спрашивай в чате, иди ужинать. Времени было сколько угодно, но в один момент даже на форуме перестали отвечать. Максимум вывешивали ответы, которые оказались правильными. Там часто были вопросы про лор игры, или что-то из случайного диалога в случайной локации. А бывали и абсолютно бредовые головоломки на логику или математику. Так что там было больше насмешек и троллинга, чем реальной помощи.

Трата времени, по большому счёту. Но у старика горели глаза, и я решил пойти навстречу.

— Первая ступень — F, — сказал я. — Волна там из пары десятков мелких тварей, Сайрус их вынесет не вставая. Провал тоже ничего не стоит: получим награду за эту ступень через E-волну, и разница никакая.

— То есть можно попробовать, — сказал Корн.

— Ага.

И старик с видимым удовольствием нажал на испытание ума, и сразу подтвердил, пока я не передумал, видимо.

Тумба щёлкнула.

Из камня, в левом верхнем углу, прямо из поверхности поднялись песочные часы. Сантиметров двадцать высотой, с двумя стеклянными колбами и очень мелким белым песком внутри.

А на стене за тумбой проступили строчки. Я прочёл их без всяких проблем.

Два потока входят в один сосуд. Один твердеет, второй остаётся текучим. Что произойдёт со стенкой сосуда?

Песок начал пересыпаться.

Я перечитал дважды и почувствовал себя очень глупо.

Потому что на F-ранге в игре стояла арифметика. Сколько зерна поместится в воз при таком-то размере мешка, сколько верёвки уйдёт на четыре узла. Счёт на уровне пятого-шестого класса, в общем.

А тут был не счёт. И вообще не уровень первой загадки, а какая-то замудрённая хрень. Тут же ни толщины и прочности сосуда нет, ни коэффициентов каких-нибудь, вообще ничего вразумительного.

— Мастер Корн, — сказал я. — Это по вашей части?

Он уже стоял у стены и светил себе под руку.

— По моей, — сказал он, и голос у него изменился. — Партнёр, это же из «Оснований». Восьмая часть.

— И?

— Погоди.

Он ходил вдоль стены, туда и обратно, и бормотал. Половину его слов я не слышал, а другую не понимал. Не то чтобы сложные слова, а скорее друг с другом вообще не связанные. Один раз остановился, сказал «нет, это про воду» и пошёл дальше.

Сайрус сел у стены и закрыл глаза. Тики-тик отошёл к закрывшейся двери и начал тыкать в неё пальцем.

На четвёртой минуте Корн развернулся, и вид у него был настолько довольный, как будто старый должник объявился и сам уговаривает проценты сверху отдать.

— Лопнет, — сказал он. — Сразу же лопнет, тут и считать нечего. Твердеющий поток тянет стенку на себя, текучий давит изнутри, и в месте, где они сходятся, она рвётся первой. Это же основы.

— Надо ответ записать, мастер Корн.

— Пиши: лопнет.

Я послушно записал, хотя ход его мысли не то чтобы понял. Для меня вообще эти твердеющие и текучие потоки казались чем-то странным. Вот как это вообще соотносится с зельями? Для меня твердеющий поток — это, блин, выливающийся цемент. Дурацкая загадка, в общем, как и всегда тут.

Тем временем окно перед глазами мигнуло.

Испытание пройдено.

Часы остановились. Верхняя колба была ещё наполовину полна.

Тумба щёлкнула, разошлась, и изнутри поднялся пьедестал, на котором лежало зерно. Мелкое, тусклое, с еле заметной тёмной сердцевиной.

Корн стоял и смотрел на стену.

— Партнёр.

— Что?

— А зачем они это спрашивают?

— А я не знаю. Всегда думал, чтобы скуку разнообразить.

Он ещё раз посмотрел на стену, кивнул сам себе и упаковал зерно хорька. Дальше открылся новый коридор, с короткой лестницей наверх.

Ступень E встретила той же тумбой и той же книгой. Табличка над ней спрашивала другое.

Ступень E. Продолжить испытание?

Первую мы прошли, и теперь нас отпускали. Скажи «нет» — откроется трещина, и мы выйдем наружу с одним зерном хорька. Правда, вопрос этот немного фикция — можно согласиться, посмотреть награды в книге и потом точно так же отказаться.

Я даже не стал делать вид, что думаю.

После предложения выбора награды нажал на букву «С».

Степная Гончая.

Палец на имени я подержал дольше, чем следовало. Понятно, что не самое дорогое зерно среди всех, но очень теплое для моей души. Так-то, каждая встреча с ним приносила мне удачу. Когда увидел в первый раз — в тот же день получил реген. После второй встречи меня спас Крис и компания. Так что надо взять, на удачу. Мало ли, как говорится…

Я подтвердил и посмотрел в книгу. Испытание силы.

— А где ум? — возмутился Корн.

— Откат, — сказал я. — Взял один раз — следующую ступень пропускаешь. Дают через одну.

— Жаль, — сказал Корн совершенно искренне.

— Мастер Корн, вы там за десять минут второй раз не успеете.

— Успею. Я разошёлся.

Волна E-ранга началась точно так же, как в игре: открылась дверь, и из нее по одной-две стали выбегать твари E-ранга, и Сайрус их просто уничтожал ленивыми взмахами глефы. Что интересно, никакой крови, ни ошметков от взрывов не было, что ощущалось странно. Я уже привык, что когда работает Сайрус, все вокруг заливает.

А тут монстры просто взрывались облачками газа. Корн объяснял Тики-тику про внутреннее напряжение материала и почему нельзя смешивать одно с другим, и, кажется, даже не заметил, как волна закончилась. Поэтому его пришлось несколько раз окликнуть, чтобы он упаковал зерно.

Всё вместе, от захода и до выхода, заняло, наверно, минут двадцать.

На ступени D надпись про ум в книге горела.

Корн увидел это раньше меня.

— О, — сказал он.

— Мастер Корн.

— Молчу. — Он помолчал две секунды. — Но я готов.

Сначала я выбрал награду.

«Л». Повёл пальцем.

Лесная обезьяна.

Тут я хорошо представлял ценники и помнил, насколько дорого мне каждый раз приходилось покупать это зерно. Часто цена доходила до пятнадцати-двадцати золотых, и меня это возмущало. Сейчас, думая о том, как это зерно может действовать в реальной жизни, я понимал его ценность. В книге способности тварей не писали, только их имена-названия, но я очень хорошо помнил, что это зерно дает способность Амбидекстр. В игре позволял атаковать с двух рук. В жизни, наверно, позволит делать куда большее…

D-ранг. В вечный слот. Через год смотреть на него и выть. Нет, оно того не стоит.

Я подтвердил выбор. Упакуем и на продажу, нормально.

Сайрусу, мне кажется, это не нужно, хотя если захочет, то можно перезаписать. Как начнет сражаться с глефой в одной руке и посохом в другой — страшно представить.

— Мастер Корн, точно хотите испытания ума? Если провалим, будут монстры C-ранга.

— Сайрус? — Старик словно спрашивал разрешения.

— Пройдём. Мы её и так пройдём через час.

Логика, конечно, была железная.

Корн снова ткнул во вторую надпись и тут же подтвердил.

Часы выросли из камня. На стене проступили буквы.

Я начал читать и на второй строчке перестал понимать, что читаю, — слова были знакомые, а сложены во что-то, что выглядит абсолютной чушью.

Заготовка наполнена жидким потоком до предела. По ней ведут твердым потоком через резец. Указать, с какой грани начинают рез и почему остальные шесть не годятся.

По жидкому потоку ведут твердым потоком, и зачем-то через резец. И вот как вообще такое решать? Типичный пример абсолютной чуши в этих логических задачах. И кажется, я такую даже видел, или похожую. По детским методам тут просится отвечать «С первой грани», просто потому, что начинают всегда с первой, а остальное все равно непонятно.

В общем, своим выводом я поделился вслух.

— Погоди, — сказал Корн. Он напряженно вчитывался. — Шесть не годятся. Значит, седьмая годится. Значит, у него семь граней. Партнёр, это же семигранка.

У меня похолодели руки.

Эта штука лежала у меня в поясной сумке. Как сам не догадался! Грани, один плюс шесть, семигранка. Что удивительно, тут её описывали как в обычной задаче, словно это «дано» по умолчанию.

Я полез в сумку и выложил железку на тумбу, рядом с часами.

Тики-тик сделал два шага и встал перед стеной. Просто встал напротив строчек и остановился, и прорези у него на куполе горели точно так же, как всегда.

Корн семигранку даже в руки не взял. Посмотрел на неё сверху, потом опять на стену.

— Жидкий и твёрдый, — сказал он. — Партнёр, это же те самые потоки, что и на первой ступени.

— Ага… — что-то в моей голове начало хрустеть. Неужели первая задача про то же самое?..

— Текучий — Ци, твердеющий — мана, это и школьник скажет. — Он пожевал губами. — Значит, заготовку наливают Ци под завязку, а ведут по ней маной.

Вот и еще элементы в «дано». Ци и мана. Остался еще элемент, и это само просится.

— Кристалл. Вы же так и называли его, заготовка.

— Да-да, это-то понятно, — отмахнулся Корн.

Он полез в кольцо, не глядя, и выложил на тумбу рядом с железкой мутный камешек с палец длиной.

— Ну вот. Заготовка и резец. Оба перед тобой.

Я стоял и смотрел на них. Ведь сколько я ни крутил в руках кристалл и ни лил в него Ци или ману через семигранку, ничего не происходило. Получается, надо было просто заранее наполнить кристалл? Я ведь вообще в эту сторону не думал. Если задача действительно про кристаллы, то это офигеть какая подсказка.

Как теперь звучит задача, если перевести на понятный: Кристалл заполнен Ци до предела, по нему ведут маной через семигранку. Указать, с какой грани начинают рез и почему остальные шесть не годятся.

Так, само просится, чтобы решить задачу — провести эксперимент. Тем более, есть всё, что нужно.

— Так, — сказал я. — Надо заполнить кристалл Ци.

— А в него сколько влезет?

Я запнулся.

— Партнёр. — Корн взял камешек двумя пальцами и поднял к свету. — Кристалл копит энергию месяцами. А этот пустой. Мы его тут наполнить просто не успеем, хоть головой об него бейся.

Крыть было нечем. Я в кристаллы ничего в жизни не заливал и понятия не имел, с какой стороны за это браться.

— Значит, проверить нельзя.

— Можно, но не успеем. — Он положил камешек обратно. — Значит, думаем.

Песок неотвратимо сыпался.

Корн взял железку и поднёс к светляку.

— Так, — сказал он. — Грани тут разные.

— Разные. Я замерял их как-то, и по моим расчетам, они соответствуют расстоянию между кругами, до восьмого.

Он глубоко задумался, выпал, наверно, на целую минуту. А потом поднял на меня глаза, и вид у него был как у человека, который сам себе не верит и проверяет вслух, чтобы кто-нибудь наконец возразил.

— Между восемью кругами семь промежутков, — сказал он. — От первого ко второму, от второго к третьему, и так до восьмого. Семь. Ровно семь.

Он еще чуть-чуть подумал.

— Вот эта, — сказал он и прижал палец. — Вот эта первая. Она идёт от первого ко второму кругу.

— Мастер Корн, вы это на глаз?

— Я это не на глаз. — Он даже не поднял головы. — У меня четыре круга, парень. Я эти промежутки чувствую, и мне не нужны расчеты, чтобы сказать, какой соответствует первому и второму кругу. Почему раньше не сказал?

— Думал, опять смеяться будете.

— Не буду.

Он вернулся к железке, и на этом разговор кончился, потому что песка в верхней колбе оставалось чуть больше половины.

Я записал на книге: первая грань — самая большая.

Ну, начинается ведь с первой, а между первым и вторым кругом именно она. А дальше мы встали.

Потому что в задаче спрашивали не только про первую. Спрашивали, почему остальные шесть не годятся, и вот это не сходилось никак.

— Ну не годятся и не годятся, — сказал я. — Начинают с первой, потому что она первая.

— Это не ответ, партнёр. Это отговорка.

Он был прав, и я был в целом согласен. Хоть мы и разобрались с «дано», этого не хватало.

Дальше он рассуждал вслух, а я ждал, что записывать, но так и не дождался. Если каждая грань отвечает своему промежутку, то шесть остальных не хуже седьмой — они просто про другие круги. Значит, они годятся, только для другой работы. А спрашивают так, будто они не годятся вообще, ни для чего, никогда.

— Может, ими режут дальше? — предложил я. — Первой начал, второй продолжил.

— Тогда бы спросили, в каком порядке ведут. А спросили, почему шесть не годятся.

Мы ходили по этому кругу минуты четыре. Корн трижды начинал с «допустим» и трижды сам себя обрывал. Один раз я поймал себя на том, что просто повторяю его же слова другими словами, чтобы не молчать.

Сайрус у стены открыл глаза, посмотрел на нас и встал.

Песок кончился. В книге красовалась надпись «первая грань — самая большая».

Испытание провалено: ответ неверный.

Часы с глухим стуком ушли обратно в камень.

Корн постоял, глядя на строчки в книге, потом взял с тумбы кристалл и убрал его в кольцо, и отдал мне семигранку.

— Не сходится у меня, — сказал он. — Шесть граней ничем не хуже седьмой. Они просто другие. — Он уже отряхивал колени. — Странно спрашивают. Как будто грань у каждой заготовки своя.

Он сказал это в сторону, просто ворча, что ему нормально не объяснили задачу, а вот меня эти слова зацепили. Правда, ни к какому выводу я так и не пришел, но в голове что-то билось. Вспомнились слова Ашера про рез в три грани. Так ведь не работает правило только одной грани на заготовку.

Я убрал железку в сумку.

— Мастер Корн, может, всё-таки про порядок? Там же про начало реза, и почему остальные для этого начала не годятся, а не вообще…

Дальняя стена разошлась, и Сайрус вышел вперед, держа свою глефу наперевес.

Корн же начал мне что-то отвечать, что времени совсем чуть-чуть не хватило, и какой же я дурак, что слушал его рассуждения.

C-ранг — это ведь уже не мелочь, которая лопается от ленивого взмаха Сайруса. Первую он снял с рывка, вторую смог разрубить на обратном движении, а вот третья и пятая прошли мимо. Тварь вроде пантеры кинулась на Корна, но ей дорогу преградил Тики-тик. Белый элитник-волк бросился на меня.

Я успел поставить плёнку, ушел от рывка, попал кулаком и замахнулся алебардой — но за семь десятых секунды добраться до твари не успел. Слишком далеко упала, так же, как было с гоблинами.

Дальше я помню кусками, и куски эти неприятные.

Дотянуться мне было нечем. Заряд в алебарде сидел, но молния не сработала, и всё, что я смог, — только подрубить лапу. Волк заревел так, что закружилась голова, и мне, пока я приходил в себя, прилетел удар когтями в грудь, распарывая наружную ткань бригантины.

Я вставал, уворачивался, пытался отогнать зверя алебардой, ставил плёнку, отходил, оглушал, и только с третьего раза, после прокнувшего разряда волк взорвался пылью. Двадцать Ци за плёнку, пятьдесят за заряд, и Ци улетучивалась очень быстро.

После своего успел помочь Сайрусу, который все это время встречал тварей. Застанил пантеру, что хотела прыгнуть ему на спину, и он снёс ей голову точным ударом.

Кончилось всё минут через пять. Тварей в этой волне было десять, как и в игре, но я все же здорово их недооценил. Сайрус расправился с восемью, одну Корн залил кислотой, и одну победил я. И повезло, что это был белый волк-вожак, у которого спецатака акустическая, а не какой-нибудь тролль или молниевый тигр. Всё-таки твари всегда вылезали рандомные.

Я сел там же, где стоял, и минуты две просто дышал.

Ци: 440/1125

Комната была чистая. Вот это в ней и было самое странное: своими глазами видел тут десять туш, а теперь ни одной. Только в воздухе словно пыль витает и медленно оседает к полу.

— Тьфу ты, — сказал Корн откуда-то из-за тумбы. — Дышать этим ещё.

А потом замолчал.

Я повернул голову. Старик стоял на четвереньках, опустив лицо почти к самому полу, и смотрел в эту муть, словно внезапно увидел в ней сокровище.

— Мастер Корн?

Он не ответил. Полез в кольцо, достал пустую пробирку, снял пробку и повёл ею по полу, набирая. Потом поднял, заткнул, посмотрел на свет.

— Партнёр, — сказал Корн. — Иди сюда.

— Я не хочу.

— Тогда сиди и слушай. — Он поднёс пробирку к глазам. — Это Ци.

Я приподнялся на локте.

— Чего?

— Ци это. Чистая. — Он повертел стекло. — Такая же, как когда зерно ломаешь.

Я провел рукой у пола и пригляделся. Действительно, золотые частички, похожие на те, что появляются после разрушения зерна. Только там они были все рядом, и это легко можно было увидеть, а здесь словно одно зерно распылили по всей комнате.

С другой стороны, в игре во время испытаний закалка вполне себе шла. Да и должны же эти твари из чего-то состоять, раз тел не оставляют?

Минут через десять пыль словно растворилась, а Корн, по его словам, успел собрать эквивалент пыли с одного зерна C-ранга и упаковать её как настой Ци.

И ворчал, главное, что я его обманул, что тут другой добычи нет. Хотя я на самом деле был уверен, что так будет. Ну, настой Ци лишним никогда не будет, так что я рад, что ошибся. Жаль даже, что я ему помочь ничем не могу — там мало пыль собирать, надо её маной прессовать и удерживать. Мне такое пока не под силу.

— На прошлой волне, получается, тоже было, — сказал я.

— Наверно, но я не увидел и не почувствовал. А сейчас десяток C-шек, и вон сколько.

Это хорошо, что мы сейчас это заметили. Потому что дальше еще такая же волна, потом еще две посерьезнее.

Сайрус и я выпили по лечилке, потому что Корн настоял. Вину, видимо, чувствовал за подставу с испытанием ума, и, по его словам, он и ответ несет.

Потратил он за эту волну пару золотых, получается, потому что кислота, которой он тварь погасил, явно была не простая.

Но я как раз-таки винил не его, а себя. Расслабился, представляя, что опасности начнутся только с B-ранга, увлекся задачей с Корном, и спасибо Сайрусу, что хотя бы он не сплоховал. Но дальше надо обязательно старику предварительно залезать на Тики-тика, потому что я реально испугался за него. Да и мне заранее выбирать удобную позицию рядом с Сайрусом, чтобы нормально работать в команде. Всё-таки под мой стан он хорошо сработал.

Тумба, кстати, давно щёлкнула, разошлась, и на пьедестале лежало зерно лесной обезьяны. Корн, только закончив с пылью, упаковал его, заодно спросив, что оно делает. Ну, я и рассказал, и Корн долго ворчал, что пути силы несправедливы, и почему «всё лучшее достаётся воинам Ци». Я мог бы долго с ним спорить, что магам повезло больше, одно расширение потоков сознания чего стоит, но не стал. Пусть поворчит.

— Мы договаривались до C идти без остановок, — сказал я. — Но такая волна уже случилась, и надо восстановить Ци, и обсудить тактику дальше. Теперь всё будет серьезнее.

— Хорошо, — покладисто согласился старик и начал доставать перекус. Поменьше порции, чем обычно.

Пока у меня и у Сайруса не восстановился резерв, часа три с половиной, наверно, мы сидели и обсуждали, как лучше встречать тварей. Корн говорил, что я должен сидеть вместе с ним на Тики-тике, Сайрус был с ним согласен, а вот я спорил.

— А если лучники пойдут? Кроме того, нам ещё на B-ранг идти. И у нас последняя возможность отработать связку с Сайрусом — чтобы я встречал станом первую тварь, потом вторую он выносил с рывка, пока я плету новое отражение.

Я приводил много аргументов: да, на C-ранге слишком много противников, и я не успею застанить всех. Но вот дальше, на B, было всего пять монстров, а на A и вовсе два. И критически важно было отработать наше взаимодействие, тем более тут это так удобно, ведь твари выходят по одной.

Корн в итоге был недоволен, а вот Сайрус даже как-то по-новому на меня посмотрел. Он, кстати, почти ничего не комментировал.

Лестница к следующей ступени оказалась длиннее прежних, и я даже количество ступенек посчитал, но думаю, ничего мистического в числе сорок один нет.

Ступень C. Продолжить испытание?

В книге горела одна надпись. Испытание силы.

Я открыл книгу на «Л».

Лесной тролль-вожак.

Тут думать было не о чем и одновременно было о чём. В игре никогда не получалось поставить два одинаковых слоя, как и два разных слоя с одной твари. Здесь, конечно, было слияние слоёв, но рисковать не хотелось. Возможно, там было ограничение только для усложнения геймплея. А может, и нет. Но два разных слоя одинаковой функции сливаются точно. А два абсолютно одинаковых слоя — никто не проверял. Я даже на всякий случай у Корна спросил, но он этого не знал. Для него и обычное успешное слияние Сайруса было удивительным, ведь обычно такие экспериментаторы просто умирали.

Так что я нажал на букву «Г».

Горная черепаха.

Способность этой твари называлась Затягивание ран, вроде как лечит и кровь останавливает. Но, наверно, нет, если сработает как у Сайруса и будет нечто среднее между слоями, то это однозначное ослабление.

«З». Земляной тритон.

Вот тут было интереснее. У него была активная способность, которая давала рост поврежденных тканей. В описании вроде как указывалось, что даже конечность может отрасти, но мне в игре это казалось глупостью. Там механики потери конечностей не было. А вот в жизни вполне себе была… Смущало, конечно, как будет сочетаться активная и пассивная, но на самом деле такие способности были. Более того, часто скрытое свойство добавляло одно к другому. Так что берем.

Ткнул, подтвердил, ткнул ещё раз на «да», одновременно срываясь к двери. Пленка уже была на руке.

Сайрус и Корн уже были на обговоренных позициях, и осталось только добежать мне.

Тики-тик стоял у стены, наискосок от двери, чтобы всё, что выйдет, шло мимо него, а не на него. Ну а Корн восседал у него на плече и занимался раскидыванием своей маны.

Сайрус стоял шагах в шести от двери, вполоборота, и оттуда до проёма ему был один рывок.

А я добежал и встал у самого проёма.

Вот это Корн сверху прокомментировал очень подробно, и половину я даже краем уха не воспринимал.

Только по-другому не выходило никак. Эффективнее всего было встречать ударом пленки на входе, потому что гоняться за тварями по комнате мне нечем. А так, если тварь будет бежать или прыгать, то после стана она отлетает дальше, прямо под ноги Сайрусу, а во вторую он входит с рывка.

Значит, стою впереди, стараясь держать ровное дыхание, и жду.

Стена разошлась буквально через пару секунд, и сколько бы я ни вглядывался в темноту, тварей не видел. Словно они прямо в проходе появлялись, как при выходе из разлома.

Словно из ниоткуда появился криворогий олень, хорошо мне знакомая тварь C-ранга, и мне действительно помогло, что я стоял так близко. Он успел только один раз оттолкнуться и мотнуть башкой, целясь точно мне в грудь — и я успел уйти в сторону, коснувшись его кулаком.

Тварь бесформенной кучей упала у меня за спиной, и я услышал лязг глефы, ударившей в пол. Пробило насквозь, походу.

— Далеко, — сказал он.

Ага, походу не донесло, но разворачиваться я себе позволить не мог.

Рывок Сайруса, и второй олень взрывается золотистым облаком.

К появлению третьей твари я успел зарядить алебарду и встретил её остриём в морду, заодно вкладывая Ци и в руки. Молния прокнула, но её не хватило, и Сайрус добил тварь. И мы сразу перестроились — теперь я сзади, пока не сплету пленку.

Плёнка плетётся секунд сорок. Она идёт фоном, вторым потоком, голову я на неё больше не трачу — но в это время я всё равно только и мог, что помогать алебардой, стоя за спиной Сайруса.

Алебарда штука хорошая, пока есть дистанция, и на прямом разгоне оленей дистанцию держать одно удовольствие. Отвёл, ушёл, ткнул крюком под колено, отвёл ещё раз. Олень разворачивался медленно, больше тратя время, чтобы затормозить, но всё равно был очень опасен. Потому что до разворота он головой крутит, стараясь насадить на свои острейшие рога, и в этот момент уже надо подальше стоять. Ну и под копыта не подставляться. И за спину его себе не пускать.

В итоге я застанил первого, пятого и девятого, а еще пятерых Сайрус снял с рывка. Оставшихся двоих монстров поделили пополам.

Всё вместе заняло минуты три, и все три минуты я чувствовал, что мой стан в команде с таким человеком, как Сайрус, — это полная жесть.

Корн сверху прокомментировал, что мог бы и не залезать.

Взвесь была по всей комнате, и в этот раз Корн был к ней готов, сгребая маной, которую предварительно по комнате распространил. Взял заметно больше прошлого.

— Приноровился, — буркнул он в ответ на мой взгляд.

Сайрус подошёл, посмотрел на меня и сказал:

— Третий и пятый были лучше первого.

— Так я же не управляю, как он себя в стане ведёт.

— Я не про это. — Он подумал. — Я про то, как ты двигался. Без суеты.

Он меня что, похвалил?

Пока Корн возился с пылью, я стоял и вспоминал в деталях, как всё прошло. И одна крайне странная хрень меня настораживала.

В прошлый раз из двери вышло десять тварей, и все разные. Пантера, волк-вожак, ещё восемь видов, которых я и рассмотреть толком не успел.

А сейчас вышло десять оленей. Десять, мать его, одинаковых мобов! В игре, конечно, бывало, что рандом так прокал, но десять? Это было очень странно.

Над тумбой висело зерно, и я вгляделся.

Зерно земляного тритона. C ранг. Активная способность: Взрывная регенерация. Сильный поток восстановления. Позволяет отращивать конечности. Во время действия нельзя двигаться. Энергия Ци: 40/400

Да, строчка про нельзя двигаться смущает. Но ведь и с оторванной, например, ногой особо не побегаешь, а эта штука, как ни крути, очень сильная.

Корн упаковал его, покрутил и убрал к остальным.

— Партнёр.

— М?

— Ты его когда сливать собрался?

— Не знаю, мастер Корн.

— Ну хоть в этом ты последователен, — сказал старик.

Коридор. Лестница.

Ступень B. Продолжить испытание?