Сайрус вернулся на следующий день, и я узнал об этом, только когда он заговорил у меня за спиной.

— Четыре часа.

Я как раз сидел на корне, весь в липкой дряни по локоть, и выковыривал ножом очередную жилу. От неожиданности едва не всадил лезвие себе в ладонь.

— Можно как-то предупреждать?

— Можно.

Он сел напротив, положил глефу поперёк колен и начал отчитываться, и это было настолько на него не похоже, что я даже нож отложил.

— Четыре часа быстрым шагом.

— До самого конца?

— До конца. Дальше площадка, рядов нет, и на ней он.

Я мысленно поставил галочку. В игре этот разлом был длинный, но не бесконечный, и четыре часа быстрым шагом моим воспоминаниям в принципе соответствовали.

— C-шки?

— Двадцать две.

— И как стоят?

— По одной. Никогда не рядом. — Он поводил пальцем по земле, размечая. — Встречаются после середины, раз в сто-двести квадратов.

Ну, и тут совпадает. Пока всё звучит прекрасно и неожиданностей нет.

— Сокрытие?

— Работает.

Я выдохнул. А потом посмотрел на его лицо и понял, что он ещё не закончил.

— Сделал, как ты сказал. Нашёл одну, подошёл под сокрытием, встал в двух шагах. Ноль. — Он помолчал. — Потом сокрытие снял. И просто стоял.

— И?

— Тоже ничего.

Ага. Значит, это точно не на Ци реакция.

— А дальше?

— Потом я шагнул. Тварь развернулась.

— А ты?

— Накинул обратно. И она перестала.

Я уставился в утоптанную землю между корнями. Они реагируют либо на звук, либо на вибрацию от шагов.

— Твоё сокрытие гасит звук?

— Да. Ци, звук, если не двигаться, то и глазами не заметишь.

Я почему-то вспомнил нашу первую встречу. Я ведь тогда осмотрелся у трупа тролля, но нигде его не видел. Действительно классная штука, это сокрытие.

Ну, и нас точно спалят.

Сайрус вообще шагал тихо, но стоило ему это сделать без техники, как тварь среагировала. Значит, на меня, Корна и тем более Тики-тика они сагрятся вообще издалека. От его шагов вообще всё трясется.

И даже в варианте, где Сайрус закидывает босса огнем, а мы ждем тут, ситуация не изменится, потому что по пути к выходу из разлома все равно сагрим вообще всех, кто внутри. То есть красивого варианта не существует вообще. Мы не пройдём тихо. Ни при каком раскладе.

— Значит, сагрим всех, — сказал я.

— Да. На обратном пути я не скрывался, потащил за собой последнюю здоровую. Быстрее других, но быстро отстала.

Ну хоть что-то: C-ранг медленнее человека. Значит, догнать нас они не могут в принципе, значит, они не догоняют, а накапливаются, и весь вопрос только в том, сколько их будет за спиной к тому моменту, когда мы упрёмся в босса. Потому что если вся орава будет идти за нами, то в этой кишке, пятьдесят метров шириной, рано или поздно догонят. Если мы не свалим из разлома раньше, конечно.

Значит, тихо идти не надо. Надо идти и не останавливаться. Проблемой они становятся только в одном случае: когда мы встаём. А встаём мы только если начинаем драться. Значит, не деремся.

Я даже посчитал, чтобы себя проверить, потому что не драться в разломе — это для меня всё-таки против природы. Двадцать две C-шки. Допустим, мы даже найдем способ избежать яда, и мочим всех, все-таки Сайрус очень силён — по статистике, зерна падают с каждой четвертой-пятой, и это выходит плюс-минус пять зёрен. То бишь двести золотых на троих, если продавать по сорок. Это не говоря о том, сколько проблем создаст этот фарм.

Я это даже вслух проговаривать не стал, так, только поспорил со своей жадностью.

Тут и обсуждать нечего.

— Не деремся вообще, — сказал я. — Ни с чем. Идём и не встаём. Единственное место, где мы останавливаемся, — площадка у босса.

Сайрус кивнул, согласный со мной. Видимо, ему тоже эти пни не нравились. Вообще удивляет его отношение сегодня, давно столько он не говорил.

— Мастер Корн, — чуть громче я обратился к алхимику, — вы были правы. Будем прорываться на Тики-тике.

Старик сделал вид, что ничего особенного не произошло, и просто пожал плечами.

Мол, как он вообще может быть не прав. Единственное, что меня в этом плане не радовало, — это воспоминание. Я уже ездил на Тики-тике. И мне вот совсем не понравилось. Но безопасность от шальной атаки, конечно, гораздо важнее.

— На плече поедешь, — сказал Корн, словно прочитал мои мысли. — У него их два.

— Вот за это отдельное спасибо, конечно…

Оставался только один момент — мы не встаём нигде, кроме площадки. Значит, весь хвост, который наберётся за дорогу, приходит на площадку следом за нами. То есть у боя с боссом есть таймер, и таймер этот идёт со скоростью C-ранговых дендроидов.

Я попробовал прикинуть, сколько у нас будет времени, и получил у себя в голове что-то от десяти минут до получаса, судя по тому, как обрисовал ситуацию Сайрус. Сначала нас догонят ближайшие к боссу твари, потом все остальные, что будут тянуться хвостом.

— Ну, когда пойдем на прорыв? — спросил я, вытирая руки о «рабочие штаны».

Места чистого там не было давно, но хоть что-то.

— Через четыре дня, — сказал Сайрус.

— Почему четыре?

— Ты готов отжиматься?

М-да. Получить эти ответы будет непросто. А то я уже расслабился и забыл про его характер.

— Да нормально, партнёр. Мы как раз тут спокойно жилы соберем. — раздался голос алхимика.

Невольно дернулась щека. И сдалось мне это таинственное зелье из черных костей и бурого мха⁈ Так ведь и не разобрался, как оно работает, но Корн сжалился. И сказал, что все объяснит, когда я ему соберу три сердечника. То бишь сто пятьдесят этих гадских жил…

Они как будто раскусили, что из любопытства я могу сделать куда больше, чем просто так. Гребаные манипуляторы…

Четыре дня. Учитывая, что отжимания оказались на удивление простым и эффективным способом научиться загонять Ци в мышцы и сухожилия, я был не против. А штаны все равно выкину, как только выйдем из разлома. Сожгу нафиг.

Пеньки приходили сами, и это было единственное, за что я разлому сказал спасибо. Приходили они по одному, редко, раз в три-четыре часа, и каждый раз одинаково — просто приходили из глубины этого странного леса, видимо, потревоженные шумом.

Либо я, либо Сайрус с ними разбирались, но жилы доставал только я. Правда, Корн говорил, что с тех пеньков, что не горели, они получаются лучше, но, я думаю, просто ворчит — визуально разницы не было.

Восемь жил с пенька. Иногда шесть. К вечеру четвёртого дня у меня было сто пятьдесят две. Двадцать раз я полностью измазался в этой дряни, чтобы их добыть, и очень сильно надеялся, что оно того будет стоить.

Отжимания шли параллельно всему остальному. Работало это до обидного просто.

Когда рука уже не разгибается, но ты всё равно её разгибаешь, и она при этом до отказа наполнена Ци, энергия просто всасывается внутрь сама. Надо просто довести мышцу до состояния, в котором она отказывает, и энергия заходит вообще без умственных или волевых усилий, которыми я занимался поначалу.

Дальше остаётся запомнить ощущение и научиться вызывать его без доведения себя до такого состояния. Я рубил очередной пенёк и толкал Ци в предплечье уже в движении, вдогонку удару, а не заранее, концентрируясь на ощущениях. Оружие так не заряжалось, а вот с телом начинало работать.

Первые дни выходило раз из десяти. К четвёртому — раза три из десяти, и крюк входил заметно глубже. Тратилось на попытку по три-четыре единицы, то есть ни о чём. Если совместить этот прием с напиткой оружия, результат будет гораздо мощнее, и я чувствовал, как он приближается с каждым днём тренировок.

И несмотря на все сложности, которые мне устраивал Сайрус, я чувствовал рост, и это было гораздо приятнее обычных тренировок на фехтование. А сложности — первый раз тысячу он мне не засчитал и сказал, что внизу и наверху надо задерживаться. Секунды на две примерно.

Я попросил его считать вслух, и, честно, лучше бы этого не делал, потому что этот жулик за одно неправильное, по его мнению, отжимание мог округлить десяток в меньшую сторону, а один раз пятьсот сорок превратилось в пятьсот.

Реген, кстати, тоже подключился, и выше половины резерв не поднимался — но, наверно, благодаря этому я мог делать по две-три попытки в день, с каждым разом все сильнее ощущая, как именно наполнять мышцы.

Тысячу я добил вечером третьего дня. На самом деле, если считать реально отжимания, я уверен, там было гораздо больше. Сайрусу ведь не число было важно, как я понимаю, а навык — и остановил он меня тогда, когда я перестал уставать.

Ну, пару сотен еще бы точно отжался. Как-то полностью отстранился от этого процесса, вошел в медитативное состояние и просто отжимался, чувствуя, как понемногу проседает Ци.

И, скорее всего, у меня был дикий перерасход энергии, потому что у Сайруса в моём возрасте, если он не врет про отжимания с заката и до рассвета, ни такого объема Ци не было, ни такой скорости восполнения. Но это мелочи.

— Спрашивай, — сказал Сайрус сверху.

Я остановился, сел и почувствовал, как меня всего потряхивает. Возможно, поспешил я с выводом про еще пару сотен. Немного успокоился и задал первый вопрос:

— Почему ты выбрал этот разлом?

— Он был самый спокойный из тех, что стояли рядом.

— Ты знал, что тут деревяшки?

— Нет.

Я подождал продолжения. Его не было.

— Совсем нет?

— Совсем. — Он повёл ладонью, будто держал что-то невидимое. — Я не знаю, что внутри. Никогда не знал.

— А что ты тогда чувствуешь?

— Насколько погано.

— И как ты выбираешь?

— Беру чуть ниже средней.

— Почему не самый спокойный?

Он посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который спросил, почему бы не носить воду решетом.

— Потому что в спокойных ничего нет.

Ну да. Конечно. Правило «чем сложнее разлом, тем больше в нём ценностей» работало почти во всех известных мне случаях. Не уверен, говорил я ему это или нет, но, видимо, такие вещи могут быть понятны и по умолчанию. И на секунду я вздрогнул, представив, что мы могли бы случайно забрести в разлом с боссом A-ранга. Такой в среднем был один на семь в игре, и я подспудно чувствовал, как с каждым разломом все больше шанс того, что «не повезет», но, получается, это было зря.

— А как ты выбирал самый первый наш разлом, с Королем Обезьян? Там ведь было очень погано.

— Не добыть Сердце разлома было хуже, чем сдохнуть. — Он посмотрел мне прямо в глаза.

Я отвёл взгляд. Понятно. Но это была его внутренняя, огромной силы мотивация. Вряд ли такой метод сработает на то, чтобы найти рывок. Я отложил это на отдельную полочку, где у меня лежит всё, что надо будет однажды спокойно обдумать. Полочка трещала. Про всадников я тоже спросил.

— Кто это был?

— Боевое ядро клана Костяной Мост.

И на этом разговор кончился. Я пытался его расспросить подробнее, как он их узнал, чем они опасны и всё такое, но настроения продолжать у него явно не было.

Сердечники Корн собирал сам. Я ему рассказал, что понятия не имею, как это делать. В игре-то понятно — в одну ячейку сложил и можно объединить. Жилы он загадочным для меня образом сплавлял, воздействуя маной, а потом спрессовал, залил чем-то и полдня перегонял в своём чудо-аппарате.

Потом смешал всё по рецепту, что я ему дал, и в этот раз у него нашлись все ингредиенты — что в принципе неудивительно, на девять из десяти разломных зелий редким был только сам разломный элемент. И его можно было менять в рамках похожего эффекта.

Корн протянул мне бутылёк.

Зелье древесной силы. Качество: хорошее. Эффект: +12 силы на один час.

— Хорошее, — сказал я. — На ловкость было превосходное.

— Ты мне ещё лекцию прочитай. — Он даже не поднял головы. — Половина жил горелые. Кто их огнём поливал?

Хех. Ну да, кто же еще накосячить мог, конечно… Хотя даже хорошее зелье с первого раза это редкость, на самом деле. Даже в игре. Превосходное действовало бы три часа и силы бы давало пятнадцать.

Всего было пять склянок, и четыре еще у нас оставались с ловкостью. Неплохо, на самом деле. Я еще думал над тем, эффективнее ли их будет продать в городе или держать у себя на всякий случай, когда старик вытер руки и сказал:

— Ну, садись.

И достал свои листы. Я до последнего думал, что он забудет или сделает вид. Ну, на худой конец дождется, чтобы я сам спросил, мол, договор выполнен и всё такое.

Он долго мне объяснял, что делал и в каком порядке, иногда доставал какие-то справочники, где указывал реакции элементов зелья на ману, даже показал, что зелье, на котором он строил аналогию, есть в моём справочнике, который я взял из Эсхата.

Удивительно, конечно — речь шла о старой доброй «Целостности». То зелье, которое позволяет взять новое зерно до 50% закалки. Правда, эта версия, которую Корн предложил назвать «Багровая Легкая Целостность Корна», по его уверениям, должна работать как «легкий круг» — только на воина Ци. И вот смысла этого действа я не понимал совсем.

— А в чем смысл-то? Даже если всё действительно работает так, как вы говорите? Что, можно взять новое зерно с нулём в закалке?

— Ты не понимаешь! Это же невероятный масштаб: энергия ядра почти не поддается внешним влияниям, кроме концентрированной маны, но та разрушает, — он веско поднял палец, — а тут — размягчает структуру!

— И что?

— Можно расширить рамки ядра, сдвинуть! Взять на один слой больше!

— Да не может быть. Ядро цельная и сложная структура. Даже если так сделать, очень легко всё угробить.

— Да это понятно, но какие перспективы! Смотри вот сюда, — он достал лист, где у него была грубо зарисована схема ядра и воздействия. — Если исследовать это на добровольцах пару лет, думаю, можно найти применение, ведь такого зелья просто никто не знал!

Я задумался. Я сейчас не мог впитывать пыль из зёрен — и если выпью такое зелье, опять же, если старик нигде не ошибся — то смогу набить себе пыли сколько угодно поверх слоёв. И, по идее, это должно увеличить общую емкость. А еще, если вспомнить слияние двух рывков у Сайруса… В общем, проговорил это вслух, и у Корна в глазах загорелся дикий огонь.

Он вскочил и пошёл донимать Сайруса по поводу слияния слоёв. Ну-ну, удачи… Но звучало, конечно, интересно.

Круг у меня, кстати, долился давным-давно, ещё до того, как Сайрус вернулся, и с тех пор я к нему просто привыкал. Вот это, кстати, оказалось отдельным и совершенно неожиданным удовольствием. Раньше мана была чужой. Она стояла во мне, я её таскал, и всё наше общение сводилось к тому, что я её щупал, а она не отзывалась. Как чемодан без ручки, только внутри. А теперь я по-настоящему понял, о чем говорил Корн, когда называл ману «своей».

В перерывах между отжиманиями и пнями было действительно много времени, и я старался не терять его даром. Точки тишины я теперь ощущал постоянно, как и места максимального колебания волн, ману пускать становилось всё легче и легче — и я начал экспериментировать.

Брал по крошке из верхнего кольца и по крошке из нижнего, выводил через точки тишины и сплетал в ниточку, и к вечеру второго дня она даже переставала мгновенно распадаться. И, кажется, я научился «чувствовать предметы маной».

Специально закрывал глаза, делал пару шагов, искал на ощупь ближайшее дерево и садился рядом с корнями. И мог почувствовать эти самые корни. Видел я его, само собой, не маной.

Это было похоже на то, как пальцем в темноте находишь край стола: не видишь, а знаешь, что дальше пусто, а вот тут твёрдое. Сантиметров тридцать от тела, дальше ниточка расползалась и ничего не сообщала. Тридцать сантиметров. Смешно, конечно.

Но прогресс есть. Через пару дней надо будет подойти к Корну и попросить ещё упражнений. Раньше я к нему с этим не совался, потому что показывать было нечего, а теперь есть: у меня получается, коряво и на тридцать сантиметров, но получается. С этим уже можно приходить и спрашивать.

Семигранку я тоже крутил. Каждый вечер, из какого-то тупого упорства, и мой запал понемногу иссякал. Она не бралась ни маной, ни Ци, никак не влияла на пустой кристалл и не помогала сосредоточиться. Вообще, блин, ничего не делала. Тики-тик её почистил и вернул, и это был единственный аргумент, который у меня оставался. Железный человек не стал бы чистить безделушку.

Хотя, если подумать, откуда я знаю, что бы он стал делать. Может, он всё чистит, что может блестеть… В общем, я уже почти согласился, что это просто игрушка.

Я на автомате поглаживал грани и в один момент подумал, что мне это что-то напоминает. Именно соотношение длин граней. Самая большая один, самая маленькая в два раза меньше, и между ними пять промежуточных по длине.

Так-так-так… Я пошел к вещам и нашел свои записи с формулами для кругов. Так, а если посчитать все круги до восьмого…

Спустя три часа зубодробительных расчетов у меня была самая обычная карта для стандартного мага, с резервом первого круга в триста пятьдесят.

И расстояние между первым и вторым относилось к расстоянию между седьмым и восьмым как один к двум. Как самая большая грань к самой маленькой. А потом я перехватил её поудобнее, грани легли в пальцы, и я на автомате провёл большим пальцем вдоль ребра, от угла до угла.

Линейки у меня не было. А хотелось до скрежета зубовного измерить точное соотношение длин семигранки, потому что на глаз выходило, что каждая грань относится к другой как расстояние между кругами. И подходить с этим к Корну не хотелось, опять засмеёт.

Хотя, с другой стороны, если стороны действительно соответствуют — то такое не вывести перебором, без формулы. И значит, какие-то подсказки архитекторов дошли до нынешних магов. Но они их в упор не замечают и считают детскими игрушками.

Я достал книжку про барсука и нашёл последнюю страницу. Барсук держал в руках точно такую же штуку, и из неё выходили радуга и лестница. Лестница шла вверх, и ступеньки у неё тоже были разной высоты, в точно таком же соотношении. Я взял нож и перекрыл лезвие пальцем. Ну точно, последняя ступенька в два раза меньше первой. А может, это просто перспектива, и художник нарисовал лесенку без всякого умысла. Чем дальше ступенька — тем меньше. Глянул еще раз на семигранку, на лестницу и на Корна. И закрыл книгу.

Не доказывало это ровным счётом ничего: детская картинка, кусок железа и одно совпадение, которое я даже померить нормально не могу.

Но я от семигранки точно не отстану, какой бы скучной она ни казалась. Не верю я в такие совпадения.

На следующее утро мы начали собираться. Утро тут, к слову, определялось тем, что просыпался Корн, и это была единственная работающая система отсчёта на весь разлом.

Тики-тик за это время ярче не стал и почти, кажется, не шевелился. Словно перешел в режим сна или энергосбережения. Я даже запереживал, как он вообще дойдет до конца разлома, но, видимо, он просто отдыхал, потому что когда Корн его позвал, то он отозвался, хоть и с задержкой. А ко времени выхода и вовсе зашевелился активно, как обычно.

Корн свернул свою алхимию за полчаса, ворча, что утомляет его каждый раз все выкладывать и засовывать обратно, и никто ему даже помочь не хочет.

Сайрус пару раз собрал-разобрал глефу, проверил ремни, на которых крепились гнезда для огненных склянок, и сел ждать, и по нему было видно, что ждать он готов сколько угодно.

Я поеду верхом на стальном гиганте, и вряд ли это будет сильно удобно. Поэтому надел чистые штаны, бригантину, наручи и привычно взял в руки алебарду. Она, конечно, будет мешать, но не в кольцо же к Корну убирать? Где, кстати, лежал и мой меч вместе с почти всей нашей алхимией. Три зажигательных было у Сайруса, остальное всё у Корна.

Семигранку, правда, оставил в своей поясной сумке, потому что в мешке ей теперь не место. Пусть лучше поближе будет.

Тики-тик присел.

Корн влез на левое плечо привычно, как в седло, устроился и сразу начал командовать, куда его повернуть.

Я полез на правое, и это оказалось не так просто, как выглядело со стороны. Броня скользкая, зацепиться не за что, наручи скользят, и в итоге он просто взял меня пальцами под мышки и посадил, как сажают ребёнка на плечо. Быстро и без комментариев.

Сверху было высоко. Метра четыре от земли до уровня глаз, наверно, и коридор просматривался вперёд рядов на сорок. От этих деревьев в глазах рябило невозможно.

— Держись за край купола, — сказал Корн через голову Тики-тика. — И лучше не смотри вниз первые полчаса.

— А если посмотрю?

— Тогда постарайся хотя бы не на меня.

Шутит, конечно. После того, как Тики-тик меня в руке нес, мне никакие испытания вестибулярки не страшны.

Сайрус ушел вперед, Тики-тик тоже начал шагать, и я схватился за выступы у купола покрепче. Когда чуть привык, Сайруса найти глазами уже не смог.

Первые тридцать рядов мы прошли спокойно, как по бульвару. Я даже подумал, что, наверно, можно было и попозже залезть, а вот потом начался хвост.

Работало это просто. Тики-тик делает шаг, по земле идёт удар, и ближайшие деревяшки разворачиваются и трогаются в нашу сторону. Мы идём дальше, следующая партия. Понятно, конечно, что так и было запланировано — мы и не рассчитывали, что на него не будут реагировать, но всё же.

Все монстры, которых мы встречали, старались держаться от него подальше, и то, что происходило сейчас, было легко объяснимо, но непривычно. Повезло, что они реально очень медленные. Реагировали и те, что были спереди, но они просто не успевали до нас дойти. Хотя даже если бы и успели, то что бы они сделали? Тики-тика своими корешками-отростками лупить бы начали?

Первая C-шка встретилась нам часа через два, когда за нами тянулся приличных размеров хвост. Если оглядываться, было видно только бесконечное мельтешение монстров, которых было уже пара сотен, и все прибывающих тварей, которые тоже ввязывались в погоню и тоже отставали.

Так вот, дендроид был Тики-тику по грудь, толстенный, в два обхвата кусок дерева с огромным количеством конечностей, на которых он перемещался. Земля вспучивалась буграми от каждого его движения. Меня немного напрягло, что вся его поверхность была в сером ворсе, даже на вид влажном. Смола какая-то, наверно.

Еще на ней было много шипов, длиной с палец, и в целом тварь выглядела жутковато. Хорошо, что видели мы её заранее и Корн попросил Тики-тика перейти на соседнюю полосу, чтобы случайно не пересечься.

И чем дальше, тем чаще приходилось двигаться по диагонали, чтобы обходить этих монстров. Я постоянно оглядывался, но твари этой форой почти не пользовались, всё-таки двигались точно в два раза медленнее нас.

Образовался очень длинный хвост из C-ранговых тварей, и огромная куча мелких, которые были еще медленнее, и потерялись уже за пределами зрения.

Ряды кончились внезапно. Только что были стволы по десять шагов между соседями, ровными квадратами — и вдруг открылась площадка шагов на сто пятьдесят, с утоптанной землёй и без единого дерева.

А посреди неё стоял он. В высоту даже немного выше Тики-тика. Тот же деревянный обрубок, только в темной коре и ствол в четыре обхвата, и у него было не только огромное количество «ног», но и верхние отростки, которые выполняли роль «рук». Их было полтора десятка, в пару метров длиной, и все они медленно шевелились, как водоросли в течении реки.

Главное, без всякого влажного ворса. А то я переживал, что гореть плохо будет.

Дальше всё пошло как по маслу: Корн кинул первую склянку в босса, почти сразу вторую и третью. Оглушило знатно, но, самое главное, босс загорелся.

Все отростки-руки сгорели в первую очередь, и теперь самое главное было не останавливаться, потому что из-под земли будут бить корни, совсем не чета тем, что используют C-шки. Такие и ногу стального гиганта могут оплести.

С другой стороны от босса оказался Сайрус, ударил глефой и отскочил, закинув в босса еще пару зелий. Теперь он горел со всех сторон, да так сильно, что даже с десяти шагов чувствовался жар.

Оставался последний зазор — босс должен успеть сгореть до того, как придет хвост.

А ближайшей одинокой C-ранговой твари идти до нас было метров триста. С её скоростью минут семь у нас есть.

Но этого, кажется, было недостаточно. Потому что дендроид подходил всё ближе, за ним тянулись остальные, а босс как пытался нас атаковать, так и не перестал — то плевался ядовитыми шипами, то корни кастовал, которые вспучивались огромными кучами из-под земли.

Я чувствовал беспомощность: что мне, под шип подставиться, чтобы проверить, как на яд отражение подействует? Или алебардой лупить, чтобы зарядом поджечь? Так он и так горит.

— Сайрус! Еще кидай!

Он, кстати, периодически нападал на босса и рубить пытался, кажется, в одном и том же месте. Как он вообще его видел через этот огонь, я не знаю, как и зачем вообще это делал. Взрыв Ци раз за разом откидывал пламя, и было видно, что кору он пробил, и там белеет дерево. Так вот, после моего крика он снова ударил и кинул зелье под кору.

— Мастер Корн! У вас ведь еще одно осталось?

— Да!

— Кидайте!

Нечего жадничать. Чем быстрее он сгорит, тем больше шансов, что мы выберемся отсюда.

Первые C-ранги уже зашли на площадку, и пока еще получалось держаться так, чтобы босс был между нами и ими. В пламя они, к сожалению, не лезли, но в один момент их накопится столько, что смогут обойти сразу с двух сторон.

К тому моменту, как босс все-таки догорел и открылся разлом, вся поляна была забита тварями. Проблема была в том, что для того, чтобы прорваться к разлому, надо было сделать круг, а деревяшки были уже, кажется, везде.

Сотни тварей пытались нас догнать в этом безумном хороводе. Сайрус периодически разрубал какой-нибудь из пней, чтобы оставить преграду на пути остальных, и это тоже помогало. Хорошо, что после этого он снова пользовался техникой, и за ним хвост не тянулся. Все шли на нас, и этим можно было худо-бедно пользоваться.

Я уже прощался с зерном, которое всплыло над боссом, потому что к его туше просто не прорваться, и прикидывал, как бы сделать петлю и проскочить в разлом, когда деревяшки развернулись и дружно двинулись в фиолетовую трещину.

Я смотрел вслед дендроиду, который почти нас догнал, и ничего не понимал. Они уходили все. Те, что скребли по броне Тики-тика и бросались под ноги. Те, что только-только вышли на площадку с кромки.

Все развернулись и пошли в разлом, не меньше нашего, видимо, стремясь отсюда свалить.

— Это нормально? — спросил Корн наконец.

— Нет.

— А что это?

— Не знаю.

Я честно перебрал всё, что помнил. После смерти босса твари в разломах не менялись никак. Оставшиеся продолжали ходить, продолжали агриться, и их спокойно добивали или обходили, кому как удобнее. За семь лет я ни разу не встречал, чтобы после смерти босса вся локация просто взяла и ушла. Ни в разломе, ни в описании, ни на форуме.

Рядом с ногой Тики-тика уже стоял Сайрус и вытирал глефу. Она вся была в чем-то зеленом и коричневом. Мы все стояли и смотрели на это странное зрелище.

Когда все C-ранговые ушли из разлома, Сайрус поднялся и начал убивать пни один за другим.

— А зачем ты их бьешь? — мне действительно было интересно.

— Слой почти закалил.

О, понятно. Интересно, какое у него будет скрытое свойство.

Корн что-то сказал Тики-тику, и мы подошли к зерну, расталкивая деревяшки.

Ближайшие начали лупить по железным ногам. Хм, значит, им на нас не совсем пофигу. Но в любом случае, эти вообще ничего сделать нам не могут.

Когда мы оказались посреди потока мигрирующих пней, я наконец-то смог рассмотреть зерно.

Зерно древнего Энта. B ранг.

Активная способность: Залп — веерный выброс шипов, парализующий яд.

Энергия Ци: 100/1000

Я смотрел на него довольно долго. Один из трёх. Ну, не пришла карта. Она и не обязана была.

Между нами образовалось свободное место, с одной стороны зерно прикрывал босс своей тушей, с другой Тики-тик.

— Сможете упаковать отсюда? — спросил я. — От пятисот золотых.

Спускать хрупкого мага вниз точно этих денег не стоило, и Корн ответил, что попробует.

Пеленал он его минут десять, и всё это время я сидел и смотрел, как монстры валят из разлома.

— Сайрус!

— Что?

— А когда мы выйдем из разлома, если нас так же сместит на запад, мы не окажемся рядом с этим кланом?

— Не должны.

Ну, успокоил.

Еще пару часов Сайрус рубил все, что ему попадалось, и только когда поток деревяшек иссяк, мы вышли из разлома. Я так и сидел на плече, и чувства были необычными.

Первое, что почувствовал, — ветер. После бесконечного молочного света и вони горелой древесины я вдохнул его полной грудью и на секунду закрыл глаза.

Оказались мы на возвышенности, и можно было осмотреться — а с Тики-тика это было еще удобнее. Куча деревяшек уходила на юг, я немного проследил за ними и посмотрел на запад — там было все спокойно.

А вот на северо-востоке я увидел такое, что волосы встали дыбом.

Далеко шла темная волна, и её край был хорошо виден — костегребни. Ближайшие в полукилометре, наверно. Они двигались из глубины поля разломов, словно вышли откуда-то из-за него.

А дело было даже не в них, а в очередной огромной на их фоне фигуре, которая шагала сквозь разломы, словно их не замечала.

И нет, в этот раз это был не гигантский костегребень. Сначала я принял это за дым: чёрное и стоит столбом. Потом столб сделал шаг, а за ним еще и еще.

Метров десять. Может, двенадцать. Чёрное, с огромными алыми трещинами, на двух ногах. Голова сидела низко, без шеи, и на ней торчали рога, загнутые вниз. Руки доставали до земли.

Мне эта картина безумно напомнила балрога из «Властелина колец», но, блин, в игре такого не было. Точно не было. Как и десятиметрового костегребня. Демонические твари бывали сильные, но максимум на уровне C-ранговых монстров.

Стоп, демонические твари. Почему они так назывались? Демонические… А это их хозяева, да? Демоны?