Сундуки стояли за кучей, которую я сначала принял за трон. Вблизи стало ясно, что это просто гора костей, рассыпавшихся в труху там, где было сидение. Какая масса была у этого огра, посчитать сложно, да и незачем. Кости система опознала как гоблинские, самые обычные, так что я их трогать не стал.

Сайрус вскрывал сундуки глефой, просто сбивая замки ударами такой силы, что один из них, видимо самый пустой, перевернулся на спинку.

Внутри первого лежало серебро. Реально гора серебра, в монетах.

Сайрус взял одну из монет и покрутил.

— Никогда не видел таких.

Корн, который тоже оказался рядом и уже обследовал упавший сундук, прокомментировал:

— Я тоже не видел. По форме похожи на наши, но раза в полтора тяжелее. Чеканка тоже незнакомая.

— И сколько они могут стоить? — влез я.

— Если в слитки переплавить, то на пятьдесят-семьдесят золотых. Чужие монеты вряд ли кого-то сильно заинтересуют. Хотя надо смотреть состав, может, и есть там что-то интересное.

В полтора раза тяжелее при той же форме. Или металл другой, или монетки просто толще, и второе гораздо вероятнее. Хотелось конечно найти какой-нибудь мифрил, который вроде как истинное серебре и тяжелее, по всяким книжкам, но его даже в игре не было, так что отставить.

Я прошёл к Корну и увидел, что в упавшем сундуке лежат три знакомых по виду фиолетовых кристалла, которые он ощупывал.

— Это то, что я думаю? Кристаллы заклинаний и техник?

— Пустышки.

Я взял один и покрутил. Внутри действительно ничего не было. Ни структуры, ни заряда, гладкий камень и всё.

— Это заготовка, получается?

— Да, вроде того. Их вроде как сдать в столицу можно, если кто найдёт.

Я мигом забыл про два оставшихся сундука и побежал к створкам, где мы бросили мешки. Где же там моя семигранка…

Достал, приложил гранью к плоской стороне кристалла. Попробовал надавить. Попробовал подать ману. Покрутил, попробовал прикладывать разными гранями.

Реген перестал тянуть ещё пока я валялся, значит, дырку в груди он закрыл, и Ци теперь пошла вверх сама. Я попробовал и её — тоже никак. Металл не отзывался ни на то, ни на другое, как и в прошлый раз.

Ну и ладно. Есть инструмент, есть заготовка, а значит, рано или поздно что-то в голову придёт.

В оставшихся двух сундуках интересного не было. Ни артефактов, на которые я смел надеяться, ни редкостей. В одном лежали золотые монеты, в куда более скромном количестве, чем серебро, а в другом кости, клыки и бусы. Вот их Корн перебирал долго, приговаривая, что они очень насыщенные маной и неплохо пойдут в дело.

А я тем временем смотрел на зерно.

З ерно каменного повелителя огров.

B ранг.

Пассивная способность: Неутомимость — резкое повышение выносливости и восстановления. Потребность во сне снижается кратно.

Скрытое свойство: неизвестно.

Энергия Ци. (100/1000)

Множитель не указан, но он в районе трёх с половиной.

В мои корзины оно не лезет никак. Зато для жизни звучит очень удобно: если спать надо будет час-полтора вместо восьми, у меня на всё станет в полтора раза больше времени. От такого сложно отмахнуться.

Только Сайрус вон с двужильностью спит три часа, и я не уверен, что хочу проверять на себе, что делает с головой такой режим. Может быть он поэтому такой агрессивный, вечно кого-то убить хочет и всё такое? Сон ведь нужен не только телу. Да и выносливость с ростом Ци и так растёт.

На продажу. И хорошо, что не упало повеление, потому что вот тогда я бы думал всерьёз. Зерно волколака у нас уже лежит, и связка получалась бы красивая: ходи из разлома в разлом с ордой, которая встречает все неприятности вместо тебя. Вот только в город с такой ордой особо не придёшь, не поймут местные, как ни крути. А собирать каждый раз заново, та еще морока.

Из лута оставалось только сердце разлома.

Оно оказалось на самой вершине груды, за «спинкой», если это так можно назвать, и вниз от него уходили не корни, а кости. Тёмные, почти чёрные. Ощущение было, что сердце взяло ближайший материал и проросло через него. Это получается, сначала тут была гора костей, а уже потом появилось оно?..

Спешить с ним сейчас не надо было, заберём перед выходом.

А сейчас надо было решиться: прорываться на второй круг прямо тут, потому что тут сейчас безопасно, или выйти наружу.

Корн посмотрел на меня, как будто я предложил использовать его взрывные зелья, чтобы согреться.

— Тут мана идёт неровно, толчками, — медленно проговорил он. — Ты не чувствуешь? Ты будешь вести своё кольцо, а маны будет то больше, то меньше, и каждый раз ты будешь думать, это ты дрогнул или оно снаружи дрогнуло.

— А снаружи не так?

— Нет. Не везде, по крайней мере, и спокойное место найти легко.

Ну, легко так легко. Значит, собираемся.

Сердцем занимался я, уже привычно, а Корн стоял рядом и увлечённо что-то зарисовывал. Из-за костей вместо корней в голову полезла шальная мысль просто выдернуть его целиком. Я даже потянул, и ощущение было такое, будто решил поднять разом всю гору.

— Сайрус, может, попробуешь дёрнуть?

— Я как-то уже пробовал.

Я вспомнил его рассказ, что в самом первом своём разломе, где он был без меня, он попробовал вытащить сердце сам. И что было ему очень неприятно. Ладно. Надо будет потом расспросить, что там был за босс и почему Сайрус не взял его зерно. Хотя, скорее всего, закалки не хватало на перезапись.

Раз он отказался, я минут десять разбирал эти кости руками. Одна тёмная переходила в другую, ветвилась в более светлые, от них в ещё более светлые, и всё это уходило куда-то вниз, в глубину груды. Таких штук в игре не было.

— Мастер Корн, вы не знаете, что это такое?

— Я думал, ты мне расскажешь, партнёр. Но раз не знаешь, собери всё. Хотя бы самые тёмные.

— Зачем?

— Затем, что в кузнице вокруг жил росли красные наросты, и ты сам мне сказал, что это корни разлома и основа «Лёгкого круга». — Он уже потирал руки. — Наростов тут нет. Зато кости у самого сердца ведут себя точно так же и точно на что-то сгодятся.

Я только кивнул и начал отсоединять одну за другой, потихоньку, не спеша. Минут за пять отделил сердце вместе с самыми тёмными, а потом и их разъединил. Корн подхватывал телекинезом и складывал себе в кольцо. Мол, сами дураки, что отказались. Надеюсь он не будет их смешивать с тем бурым мхом и тем более что-то из них гнать. Не в замкнутом помещении, по крайней мере.

Я держал сердце в двух руках и прислушивался.

С прошлого раза я гораздо лучше научился ощущать ману, а точнее, её колебания. И вот что интересно: в сердце мана не колебалась вообще. Но стоило к ней потянуться, она начинала отвечать и шла в унисон с моей. А моя нестабильна из-за неправильного количества, поэтому унисон рассыпался в бестолковый шум секунды за две.

И тут же вспомнилось, как в кузнице у меня дёрнуло круг, и я решил тогда, что мана из сердца пытается пробиться внутрь, а места в контуре нет.

Ничего она не пыталась. Это был резонанс. Просто тогда я ещё не умел слушать свою ману, а точнее её колебания, и процесс отследить не мог. Да и жарко было, почудилось.

Пол едва ощутимо дёрнулся к тому моменту, когда мы почти дошли до портала.

Снаружи было вроде как утро. Небо затянуто серым, моросил мелкий дождь, трава была вся мокрая, и буквально через десяток шагов всё ниже пояса было насквозь в воде.

Мы отошли шагов на триста, поднялись на пригорок, и Сайрус начал смотреть по сторонам, сверяясь по одному ему ведомым ориентирам. Потом указал на гору на горизонте.

— С каждым разломом нас уносит на запад. Эта гора была вон там. — И показал смещение в два кулака вытянутых перед собой рук.

— Это на пять дневных переходов нас откинуло, почитай, — почесал подбородок Корн. — Этак ещё пять-шесть разломов, и можно по прямой к столице идти.

Я нахмурился. Слишком уж удобно, если считать, что мы туда и едем. Но почему нас вообще смещает? В игре такого не было, говорить об этом уже никакого смысла. Понять бы, как всё устроено, чтобы найти причину. Ощущение при этом было, что ничего хорошего в этом нет, хоть и казалось бы, по пути — радуйся. Но я в такие подарки судьбы, после того как радовался клапану-татуировке, которая меня чуть не убила, не верил. Точно надо становиться сильнее.

Дошли до ближайших деревьев, расстелили плащи и скатерти, чтобы было хоть немного суше, и пересчитали добычу. Не только с этого разлома, а всё, что накопилось с кузницы.

Серебро и золото из сундуков, если плавить, тянуло на сотню золотых. Если сдавать ценителям, если такие вообще есть, то дороже, конечно. Три пустых кристалла — на еще целых пять золотых. Эх, а я так им радовался. Плюс два зерна B-ранга, четыре десятка C-шек и полсотни D. Плюс алхимия, чёрный металл и сердце разлома, которые я в счёт не брал вообще, потому что цену им не знал.

Выходило минимум тысячи на три. Почти по тысячи на человека, и это уже было серьёзно.

— В столицу, — сказал Корн. — Добра у нас уже достаточно.

Он это сказал так, как говорят заранее обдуманное. Видно было, что он прокручивал это в голове ещё в разломе, пока перебирал клыки и бусы.

— Смотрите сами. Эльма у меня в доме. Зёрна ваши тут не купит никто, тут их вообще некому предъявить, а в столице купят и ещё поторгуются. Металл этот чёрный надо показать человеку, который скажет, что это. Серебро переплавить. Заготовки сдать. И кристаллы, — он посмотрел на меня. — Там можно взять с заклинаниями. Раз уж ты собрался вить кольцо.

Я аж выпрямился, потому что вот тут он попал в самую больную точку. Ману хоть как-то использовать хотелось безумно. Встреча с лучниками показала, что мне не помешает либо дальняя атака, либо магический щит, а заклинания могли дать и то и другое. Причем за один прорыв, если взять два кристалла.

— И в столице столько людей, что на тебя долго никто внимания не обратит. Ну живёт у меня дома родственник, и что с того? Волосы тебе покрасим, если хочешь. Пока ману свою везде раскидывать не начнёшь, никто и не узнает. Кристаллы я сам куплю, для себя, мол.

Я молчал. Звучало всё это разумно и сладко. Да и в цивилизацию хотелось безумно. Поспать на мягкой кровати, выйти из этой бесконечной череды сражений и травм.

Корн перевёл взгляд на Сайруса в поисках поддержки и осёкся.

Потому что Сайрус смотрел на Тики-тика, который стоял шагах в двадцати у кустов и что-то там аккуратно разбирал руками. Ветки летели во все стороны каждый раз, когда он что-то доставал из земли.

— Ему волосы не покрасишь, — сказал Сайрус.

Он в кои-то веки удачно пошутил, но смеяться не хотелось. Да и на старика подействовало. Он совсем притих.

— Мастер Корн.

— Не начинай.

— Я не начинаю, я спрашиваю. Если мы всё-таки пойдём, вы его тут оставите? И самое главное, он сам-то останется, если вы ему скажете?

Он посопел, поводил пальцем по краю скатерти и ничего не ответил, и это был лучший ответ из возможных.

Я, если честно, хоть и произнёс это вслух, но оставлять его не хотел. Хоть и понимал, что это иррационально. Это ведь гребаный босс разлома, монстр B-ранга, с чего мне вообще за него переживать? Но он прикрывает своим телом старика, носит нашу поклажу, не жалуется и иногда мастерит игрушки и дарит их Корну. В основном птиц.

Отправить его гулять в одиночку — решение разумное, если считать по логике. А по ощущениям гадость.

— Ладно, — сказал я. — Давайте так. Сейчас ищем спокойное место с ровной маной, я ставлю кольцо, а дальше по обстановке. И если нас каждым разломом сносит на запад, значит, мы всё равно идём в столицу. Просто медленно и с добычей. Пять-шесть трещин, вы сами сказали. За это время либо мы что-нибудь придумаем с Тики-тиком, либо не придумаем, и тогда будем решать на подходе, а не тут.

Корн поднял голову.

— Это ты сейчас отказ идти прямо в столицу обозвал планом?

— Ну да.

— Ага. — Он поскрёб бороду. — Ладно. Хоть честно.

— А вообще, мастер Корн, если вы его понимаете, может, спросите, чего он сам-то хочет?

— Да спрашивал уже, — начал раздражаться Корн. — Думаешь, я не понимаю?

— И чего?

— Отстань. Собираемся, и пойдём на юг. Подальше от разломов, тут мана буйная.

Через два часа после выхода я отошёл в сторону и воткнул алебарду в дёрн.

Разворачивать ради каждого слива гору металла из кольца было бы издевательством над стариком, так что в дороге я работал по старинке. Пятьдесят Ци за удар, семь ударов, и на третьем прокнуло: вспышка, грохот и я на удивление стою. Только мелкая дрожь по рука пошла, то ли весь удар ушёл в землю, то ли я уже привык. Сайрус даже головы не повернул. В чистом поле этот шум уже никого не мог привлечь. Надеюсь.

Ци: 40/1125. Мана: 1104/1104.

После обеда дождь кончился, и трава начала подсыхать. Хоть что-то.

Место искал Корн, и искал он его до самого вечера.

Я думал, это будет быстро. Ну поле и поле, камни и камни.Он ведь еще в катакомбах, когда старик запретил прорываться внутри, сказал что место легко найти.

Но на практике,оказалось, у него на этот счёт целый набор требований, из которых он вслух сформулировал примерно половину, а остальные бормотал себе под нос и сам с собой спорил. Подальше от трещин. Не в низине, потому что в низине мана стоит и застаивается, а это не то же самое, что ровно. Не на воде. Не под скалой, потому что в скалах почти всегда есть жилы. И чтобы фон не гулял хотя бы шесть часов, а как это проверить за один вечер, он не знал и злился.

— А может, как-то обустроить можно?

— Обустроить⁈ Можно! — ворчал он, топчась по очередной проплешине. — Я в мастерской своей сделал именно так, и заняло это десять лет! Полы перебирал, эссенцию испарял, стены всякой дрянью обмазывал. Любой нормальный маг так делает, потому что круг ставить — это тебе не два пальца друг о друга ударить! Это риск!

Место он нашёл уже на самом закате, на одном из холмов. Чем этот холм отличался от любого другого, я так и не понял.

Сайрусу место не понравилось.

— Нас отсюда видно с трёх сторон.

— Зато и нам видно.

— И что? Если кто-то нас увидит и придёт, бросим его, что ли? — Он кивнул в мою сторону. — Мага во время прорыва не трогают вообще. Совсем.

Я хотел было спросить, откуда он знает, но вспомнил про Эльму. Наверняка знает.

— Лучше места тут нет. Я тебе как маг говорю. — Веско сказал Корн.

Сайрус долго молчал, и на этом обсуждение кончилось. Он ушёл на разведку, а мы стали обустраиваться.

Со сливом Ци я так ничего умного придумать и не смог. Оставался один вариант: сесть на кучу металла и сливать либо рывками, отвлекаясь, либо выделить на это крошечный кусочек сознания и делать фоном, постоянно. Я же могу говорить про себя, идти и дышать одновременно. Надо просто привыкнуть.

Корн был уверен, что это юношеская дурость и самонадеянность.

— Нет, не пойдёт. Точнее, пойдёт, но не всё. Давай, садись на металл, но Ци не выпускай.

— И что дальше?

— Тики-тик. Можешь потянуть Ци из металла?

Доспех подошёл, сложился в коленях и прислонил палец к куче. Я, что удивительно, почувствовал, как энергия хочет от меня убежать. Это и озвучил.

— Ну так не сопротивляйся. Отпусти и не думай.

И я понял, что действительно сопротивляюсь. Ощущение было страшным, но я выдохнул и отпустил, как будто в воду нырнул.

Энергия понеслась через меня с такой скоростью, что скрутило грудь. Как будто ко мне приставили огромный пылесос и сейчас засосёт всего целиком, вместе с каналами. Я еле смог выдавить:

— Оста…

Сняло как рукой. Я вдохнул и почувствовал, что подрагиваю.

— Я чуть не сдох по ощущениям, — меня потряхивало. — Давай полегче. Раз в десять.

— Так, может, не надо? — задумался Корн о здравомыслии. В кои-то веки.

— Нормально. Просто надо сильно мягче. Это действительно не требует моего контроля.

Второй заход был совсем другим. Ци уходила сама, ровно и постоянно, и меня это никак не занимало. Простое и элегантное решение, на самом деле.

Ну, если не считать того, что сутки подряд моя жизнь будет висеть на монстре из разлома, который в любую секунду может включить пылесос на полную мощность и разорвать меня нафиг. Я эту мысль отмел. Просто паранойя… Чёрт, но вот так довериться монстру… Может всё-таки самому попробовать?

Я еще раз посмотрел на Тики-тика. Ладно. Он заслужил доверие, на самом деле, хоть мне и страшно. Это действительно выход.

Нормальный прорыв — это сутки и два кольца. Быстрый вариант — одно толстое, поставил и живи, и он хуже во всём, кроме скорости постановки, по словам старика.

Двенадцать сливов Ци за сутки — это была серьёзная задача, и теперь её за меня решал Тики-тик. Сутки под контуром — совсем другая, и вот тут всё зависело только от меня.

Если делать оптимально, по моим расчетом, то точек у меня будет двенадцать. Восемь на верхнем кольце и четыре на нижнем, потому что гармоника выше и узлов ровно вдвое. У запасного варианта их шесть: кольцо одно, гармоника одна, и лишняя мана уходит не в новые узлы, а в толщину. Шесть точек за шесть часов, даже звучит красиво. Правда, по словам Корна, от слишком большой толщины будут проблемы с пропускаемостью.

Так, дальше. Верхнее кольцо надо замыкать сразу, как встанет, иначе мана утечёт. Значит, точка возврата у меня ровно одна и лежит она перед шестой точкой: пока кольцо не сомкнуто, я могу всё бросить и свести в один толстый круг. После — уже нет.

Корну я об этом сказал, и он неожиданно не стал спорить.

— Правильно, — сказал он. — Только имей в виду: чем ближе к концу, тем больше будет хотеться замкнуть. Оно всегда так. Ты будешь думать, что решаешь головой, а решать будет усталость.

— И что делать?

— Условие себе поставь заранее. Не «когда устану», а какое-нибудь такое, чтобы его нельзя было подвинуть.

Я подумал и поставил. Если к рассвету я не пройду шестую точку на верхнем кольце, сворачиваю всё в один круг.

Решиться было сложно, и я, словно оттягивая момент, находил себе всё новые дела. Слил Ци ещё раз, хотя до порога было далеко. Корн что-то алхимичил, и я хотел подойти узнать что, но не стал, потому что чувствовал, что нырну в алхимию, лишь бы не думать о прорыве. Гребаный мандраж.

Вернулся Сайрус.

Я по третьему кругу перебирал записи, сверялся с формулами, прислушивался к себе, раз за разом находя точки тишины. Достал семигранку, пустой кристалл и сердце разлома. Магические штуки всё-таки, вдруг чем-то помогут.

Три заготовки, и ни одной рабочей. Корн говорил, что с кристаллом безопаснее на порядок. Это уже второй круг подряд, который я поставлю пустым. Без такого удобного и крутого заклинания, что при моём объеме маны обидно вдвойне.

А ведь мне предлагали два, без очереди и без денег. Об этом я думать не стал.

Семигранка и кристалл ощущались как дурость. А вот сердце разлома отчётливо резонировало.

— Можно я возьму его с собой на прорыв? Спрашиваю, потому что это общая добыча.

В ответ была тишина. Корн, наверно, подбирал слова, чтобы объяснить, что нельзя тащить на прорыв столько чужой маны. Так что я рассказал всё вслух, как мог. Что мана в нём не колеблется. Что если к ней потянуться, она отвечает и идёт в унисон, а моя нестабильна, и унисон рассыпается через пару секунд. И что я как минимум смогу по нему сверяться, ровно у меня идёт или нет.

— Забирай, — сказал Корн. — Только потом расскажи, что было. Подробно. Мне это интереснее, чем тебе.

Сайрус ничего не сказал. Он просто смотрел, и смотрел довольно долго. Что только не пронеслось в моей голове — и слова о том, что мы добудем еще, если вдруг что случится, и что я готов долю оплатить из своей добычи. Я подготовил ответ под любой его аргумент, а он…

— Не против, — сказал Сайрус.

Я сел на импровизированное гнездо из кучи металла, к которому снова подошёл Тики-тик. Понимал, что сутки так сидеть будет тяжело, но лечь на всё это дело удобно не получалось: даже так металл неприятно холодил и кололся, как бы я его ни раскладывал.

— Держи. — Корн протянул мне склянку.

Я пригляделся. Чего? Зачем?

— Мастер Корн, это, наверно, лишнее. Круг у меня сильно меньше полугода как стоит.

— Пей, я тебе говорю. «Лёгкий круг» он не просто так называется, что бы ты там ни думал.

Я взял склянку и только тут сложил. Вот что он весь вечер готовил, пока я делал вид, что перечитываю записи. Да уж, без моего коронного вспенивания и выхлопа пара выглядело это довольно обыденно.

Хех. Он прорывался на четвёртый круг на моём флаконе. Теперь у меня в руке зелье, свареное его руками. По моему рецепту, доработанному, судя по «хорошему» качеству в описании.

— Спасибо, — сказал я.

— Пей давай.

Сердце я положил себе на колени и выпил зелье. На вкус оно очень напоминало просто солёную воду, как будто рассол выпил. Пылесос Тики-тика включился, и я мягко отпустил Ци.

Попытался начать прорыв и понял, что вообще не знаю, как разрушить контур первого круга.

— Мастер Корн… А как вообще начать?

— Тьфу ты, бестолочь, — раздалось в ответ.

А потом старик начал говорить мне, что делать, шаг за шагом, и его голос всё глубже погружал меня в медитацию.