Сайрус сходил на разведку и сообщил, что через два перехода есть длинный зал с лучниками и двустворчатые двери.

Так что решили тут задержаться и подготовиться к боссу. Корн уже давно рвался опробовать свой перегонный аппарат, а мне надо было попробовать все пересчитать с учетом Ци. Да и чувствовал слабость даже спустя время: стоило встать, и голова немного кружилась и подташнивало. Старик объяснил, что магические травмы — это вообще серьезно и надолго, но раз уж я могу считать и шутить, то скоро пройдет.

И действительно, проходило.

Я старался доспать, меня будили каждые два часа, и я послушно сливал Ци в гору черного металла. На удивление он не нагревался, а просто держал энергию в себе, как накопитель. Правда, обычно это артефакт, а тут просто гора металла…

Но, справедливости ради, держал он не идеально, и энергия потихоньку рассеивалась, уходя, кажется, в землю.

Так что мы пока встали на месте.

Корн, как начал перегонять, так уже и не останавливался.

Мяту он сделал за день. Сначала долго перегонял, не уставая восхищаться процессом, потом столкнулся с неожиданной проблемой — часть пара изначально конденсировалась и смешивалась с эфирным маслом, и оно получалось совсем не той чистоты, что ему надо. Я тут честно только в затылке почесать мог, потому что понятия не имел, как это лечить. Но в итоге что-то он там придумал, сильно ворчал, что ничего под рукой нет (хотя разложил чуть ли не все ингредиенты и инструменты вокруг, что вынес из мастерской). Делал он по уму, начал с маленькой порции, потом что-то изменил в рецепте. В итоге из всего объема мяты у него получилось семь склянок с мутно-зелёной жидкостью.

— И это ловкость, что ли? — спросил он, глядя на просвет.

— Ага.

— Насколько?

— Давайте посмотрю.

Корн протянул мне склянку, и я внимательно в неё вгляделся, чувствуя, как у меня расширяются глаза.

Зелье кошачьей ловкости. Качество: превосходное. Эффект: +10 ловкости на три часа.

Охренеть. Да ему же просто повезло! Он ведь даже проверенный настой полуночника из моего рецепта заменил на дешевый и простой костный порошок, говоря, что они работают одинаково. И вот именно из-за порошка зелье получилось мутным. Но откуда такое качество⁈ Это ведь было реально одно из худших зелий.

Я сказал, что получилось очень сильно, но перевести десять ловкости в какие-то измеримые понятия затруднялся. Тут только пробовать. Единственное, объяснил, что на меня это зелье по логике подействует гораздо сильнее, чем на Сайруса. Как мог рассказал про разницу между плоскими характеристиками и умножающимися, которые в слоях.

Ну и сообщил, что срок действия три часа.

Старик же недовольно поджал губы, непонятно чем расстроенный. Зелье же отличное получилось, практически максимум, что вытянуть можно! Но от моих вопросов он только отмахивался, а потом сказал не мешать и переключился на мох.

Ну я тем временем с головой погрузился в расчеты, не забывая периодически сливать Ци. Влияние этой самой Ци я мог отслеживать только эмпирически, и очень ясно для себя вывел: Ци ломает вообще всё и нафиг, и подстроиться под нее не получается из-за скорости восполнения. Если мой переход будет длиться сутки, как у нормальных магов, то мой резерв Ци полностью наполнится четыре раза. Второй вариант, с одним кругом, требует постановки за шесть часов. Он хуже, судя по тому, что объяснил Корн, но как запасной план — пойдет.

Правда, решить надо до закрытия контура, и как я решение приму во время прорыва, буду ли я вообще чувствовать время — вопрос хороший.

И решения слива Ци было два: нанести себе серьезную рану либо как-то параллельно сливать Ци. Первое мне не нравилось по понятным причинам, и, как ни крути, даже неизвестно, что сильнее будет мешать концентрации — боль от ранения или обычный слив Ци.

От этих мыслей меня оторвала просто невозможная вонь. Сладковато-тошнотворная, она словно оседала в носу, на языке, и вообще везде. Корн зачем-то перегнал мох, который мы собирали в этом разломе, хотя для зажигательного зелья это было совсем не нужно. Там рецепт гораздо проще: определенные ингредиенты обработать, смешать, и всё. Из двух полных загрузок у него вышло примерно полстакана темной и сильно вонючей смолы. Которую он отскребал от стенок своего куба, в то время как в сборнике не осталось почти ничего — пар так и не сконденсировался, видимо, был сильно летучий и поэтому так сильно воняло.

Сайрус этого издевательства не выдержал, и место дислокации мы сменили на другое помещение. Шли минут двадцать и нашли зал с двумя проходами, размерами раза в три больше. Не так безопасно, но там хотя бы не было этого запаха.

К счастью, Корн перестал дурить и вернулся к тому составу, который я ему вываливал на привале после того, как мне искромсали ноги. Я тогда болтал всё подряд, лишь бы он перестал молчать.

И вот тут я впервые понял, чем настоящий алхимик отличается от человека, который выучил рецепты.

Я знаю списки. Вот это, вот это и вот это, в такой последовательности, при такой температуре. Если одного пункта нет — всё, рецепт не работает, иди ищи.

Корн из моего списка оставил, дай бог, треть.

Он брал ингредиент, которого у него не было, минуту думал, что этот ингредиент вообще делает, лез в кольцо и доставал что-то другое. Не похожее, и вообще не из той же группы, просто то, что делает то же самое.

Я бы так не смог. Не сейчас точно.

На четвёртый час он взял первую готовую склянку, повернулся и без всякого предупреждения швырнул её в дальнюю стену.

Бахнуло так, что я сел.

Именно бахнуло, с хлопком и с волной жара, которую я почувствовал, находясь метрах в тридцати. По ушам ударило еще и звуком, а по кладке пошло пятно копоти в человеческий рост, и оттуда потянуло настолько знакомой вонью… Ну, хотя бы без сладковатого привкуса во рту.

— Мастер Корн!

— Что?

— Да зачем именно здесь⁈

— А куда мне её? — искренне удивился он. — В руке подержать?

В поле зрения появился очень недовольный Сайрус. Интересно, ему тоже вонь жить не дает или уже шумом недоволен?

Корн полез варить дальше, и я вдруг увидел, что старик получает удовольствие. Не результат его радовал. Процесс.

Это зелье, конечно, сильно отличалось от прошлого, которым старик закидывал доспехи. То горело какое-то время, а здесь только взрывалось.

Он закончил четырнадцатую, когда мха оставалось ещё прилично, а вот масло из светильников, которым он заменил вытяжку, кончилось до дна. А ведь если сравнить объемы, то зелья эти грамм по семьдесят, а масла точно было больше трех литров. И он мне про перерасходы что-то еще говорит…

Зелья точно пригодятся против лучников, а вот против босса, скорее всего, нет. Слишком там толстый слой камня.

— Четырнадцать, — сказал он, выстраивая склянки в ряд. — И ни одной больше, пока не найдем что-то еще на замену масла.

Свой распорядок я тем временем тоже наладил.

Каждые два часа сесть, положить ладони на кучу обрезков, выдавить триста пятьдесят, встать. Куча брала всё.

Вечером Тики-тик вдруг отошёл от проёма, сложился в коленях рядом и положил на металл ладонь.

Я невольно дёрнулся, потому что, честно, немного испугался.

Он подержал руку на обрезках, и его прорези вдруг стали ярче. Не сильно, но вспыхнули и почти сразу вернулись обратно.

Он забрал немного черного металла, поднялся и протянул мне обратно что-то блестящее. Я как-то понял, что это кусочек металла из первого разлома, который я ему дал за алебарду. Только теперь совсем чистый и блестящий, словно отполированный.

— Тики-тик.

— Да не надо, это тебе.

— Тики-тик-титик.

— Мастер Корн.

— М?

— Что он говорит?

Корн поднял голову от своих записей, посмотрел на Тики-тика, потом на кучу.

— Говорит, что не может это принять. И благодарен за энергию.

— Он что, от кучи зарядился? — удивился я и даже полез рукой. Вдруг почувствовал, что вся энергия, что была внутри, исчезла.

— Ну да. Он и в тот раз её разрядил, когда вы от вони убежали и оставили всю уборку на старика.

— А как? Ну… — Я поискал слова. — Это же моя Ци.

— Была твоя. — Он вернулся к перу и листам. — Ты её выбросил, партнёр. Ты её каждые два часа выбрасываешь, потому что иначе сдохнешь. И вот стоит железный человек, который эту дрянь у тебя забирает и говорит спасибо. Не жадничай.

— Да я не про это! Мне не жалко. Но как он вообще её усваивает? Это же чужая Ци.

— Не знаю. Сам спроси, если так интересно.

Тики-тик тем временем протягивал ладонь и терпеливо ждал. Я забрал кусочек металла, и он пошел к своему привычному месту, разминая в руках черную железку.

— А про металл он что сказал?

Я внимательнее пригляделся. Не знаю, что Тики-тик сделал, но теперь было ощущение, что грани какие-то слишком правильные.

Сплюснутый правильный семиугольник, если смотреть на плоскость, но при этом неравномерной толщины. Как будто это была семиугольная пирамида, вершину которой аккуратно срезали так, что ни одна из сторон не была одинаковой длины. У меня было ощущение, что я где-то её видел, но понять где — не мог.

— Дай посмотреть.

Чем дольше Корн смотрел, тем сильнее его лицо вытягивалось.

— Ты серьезно? Откуда у тебя это?

— Да просто подобрал в первом разломе, где мы были с Сайрусом. Там на полу лежало в комнате босса. А что это?

Корн растерянно почесал голову.

— Ну, как сказать. Такие безделушки много где купить можно. Семигранка же. Правда, обычно их из дерева режут детишки.

— Детишки? А почему?

— Это традиция со времен архитекторов. Развитие моторики, глазомера…

Я полез рыться в своем мешке, забыв про всякую слабость. Где же ты, где же… Тут ведь лежали книги…

Они, к моему стыду, сильно помялись, и Корн сразу начал ругаться, что я совершенно не умею хранить ценные вещи. И даже забрал книги, которые я выкладывал, мельком пролистывая.

А я уже схватил книжку про барсука и листал, пока не нашел нужную картинку, на самой последней странице. Вот! Барсук держит в руках точно такую же штуку, и из неё выходит радуга и лестница.

«Семигранкой Барсук построил себе путь и отправился за зовом времен, на прощанье махнув Лисе и Медведю…»

Я пролистал все страницы одну за другой, стараясь искать иносказательные смыслы в каждой фразе, и особенно искал, где еще была эта «семигранка». Книга была что-то вроде сборника рассказов, и после каждого шли детские припевы из наборов звуков, вроде «Ку-ку-курум купурум»…

О, вот!

'Медведь принёс камень и попросил разделить поровну.

Барсук приложил ладило к камню и тихонько запел, и пел, пока камень не запел в ответ.

Тогда Медведь попросил больше не делить камень, и чтобы он продолжал петь.

Так и стали они дружить, и дальше вместе пошли.'

Да нихрена себе! Поющий камень, который почему-то напоминает кристалл техники Ци!

Этой штукой что, архитекторы кристаллы резали? Вспомнилось, что Ашер упоминал таинственные «грани».

Я показал Корну книжку и рассказал, что увидел. Старик рассмеялся до слёз.

— Рэй. Ты еще внимательнее почитай и увидишь, что на лестнице в конце семь ступеней. А еще дружба медведя и лисы, которые вечно хотят подраться, это как Ци и мана, а барсук их друг с другом мирит. Это же сказки, они все пропитаны такими мотивами. — И под конец фыркнул: — Тоже мне, открытие. Посмотри еще, в радуге тоже семь цветов.

— Но ведь семигранка! — Я протянул ему металл и ткнул пальцем в страницу. — Вот, точно такая же, металлическая. И этот камень напоминает кристалл техники.

— Ну… Действительно, она выглядит гораздо лучше и ровнее, чем поделки детишек. — Корн пару секунд помолчал. — Знаешь, Рэй, если ты научишься делать ими кристаллы, как архитекторы, я буду первый, кто обрадуется. Но давай все-таки займись нормальными делами, а не мечтами.

Ну, его слова немного охладили мой пыл. Действительно, даже если это вдруг инструмент архитекторов, который сохранился с давних времен, мне это ничего не дает. Ни на Ци, ни на ману металл не отзывался, и я было решил, что Корн прав и это действительно просто безделушка — НО! Тики-тик её почистил и вернул. А значит, эта штука совсем не такая простая, как думает Корн…

Окончательно я сдался, только когда провозился до самого вечера и так ничего и не смог этой семигранкой волшебного сделать. Сосредотачиваться на мане не помогала, ничего не упрощала, ни маной, ни Ци не запитывалась ни в какую, что само по себе было странно и интригующе… Но и ладно. Я от неё точно не отстану. Чувствую, что что-то есть, хоть и не могу объяснить.

С утра мы пошли в сторону босса. Я уже восстановился, Корн всё, что хотел с алхимией сделать, — сделал, и пора было на выход. Да и круг я решил всё же делать снаружи. По пути встретили три волны мобов, в которых было по два гоблина-латника, но шансов у них не было. Я больше не геройствовал, и Сайрус быстро и экономично их разбирал.

Мы открыли первую двустворчатую дверь, и перед нами открылся длинный коридор, метров на сто, с трёхметровыми уступами по правой стороне, на которых стояли лучники. Их было четверо, и всё оказалось ровно так, как я и говорил.

Первый выстрел ушёл в Тики-тика, потому что он шёл первым, и стрела, которая была скорее сгустком пламени, лопнула о наплечник, оставив пятно копоти.

Дальше работал Корн, по подготовленному плану. Зачем рисковать и подставляться под выстрелы, если можно просто закидать тварей огнем? Эти гоблины были типичными представителями «стеклянных пушек», огромный урон и крайне низкая стойкость, так что одной склянки хватало с запасом.

Корн просто закинул по склянке на каждый уступ, бахало, по камню шла волна, и над уступом больше никто не поднимался, а один даже свалился вниз. Только четвёртый, который находился от нас дальше всех, что-то сообразил и спрыгнул. Перекатился, даже лук натянул — но Сайрус метнул в него меч, когда он только вставал, и гоблина просто снесло.

Всё заняло, по ощущениям, меньше минуты.

Над третьей тушей, которая была на уступе, всплыл шарик.

Зерно огненного гоблина-лучника

C ранг.

Пассивная способность: Хитрость стрелка — возможность формировать огненную стрелу из Ци.

Скрытое свойство: неизвестно.

Энергия Ци. (40/400)

Всплыло привычное окошко, и я даже удивился. Всё-таки я видел только краешек зерна и довольно далеко. А оно само… Урона много, расход Ци небольшой, подкачивает только дальность действия. Что забавно, работала стрела даже и без лука, но с луком можно было стрелять на двадцать-тридцать метров, а без него максимум на два-три. Что, конечно, немного странно, и мемов на эту тему на форуме было много. Ну, как и про многие другие не совсем логичные зерна.

— Наверх подними, — сказал Корн Тики-тику.

Тот сложился в коленях, подставил ладонь, и старик залез на неё без всякого смущения, как в лодку. Тики-тик выпрямился, и Корн оказался вровень с уступом, на который спокойно перешагнул.

Застрял он там минут на десять. Я снизу видел только спину и слышал, как он бормочет. Сайрус в это время внимательно осматривал гоблина, которого пришпилил мечом.

— Да чего так долго, мастер Корн?

— Мох тут другой.

— В смысле другой?

— В прямом. — Он свесился с уступа и показал горсть. — Смотри.

Он был бурый. Тот, что мы тут обдирали, был темно-зеленый, а этот конкретно бурый, с рыжиной.

Я взял, размял. Пригляделся, даже понюхал, хоть и не знаю, чем это мне могло помочь. Справки не возникало, да и по игре я такого не помнил. Ну, точнее, разных мхов было штук двадцать, но вот этот был не похож ни на что.

— Не знаю, что это.

— Зато я знаю, чем он пахнет. — Корн уже отламывал кусок камня, чтобы соскрести. — Дай мне полчаса.

Полчаса растянулись почти на два.

Сайрус сел спиной к стене и закрыл глаза. Тики-тик носил Корна с уступа на уступ, пока тот не почистил все четыре.

А я сплёл плёнку, растянув её на всё тело, чтобы потратить побольше энергии.

Ци: 510/1125. Мана: 1104/1104.

До порога снова сто сорок, и слава богу, старик закончил.

Мы встали перед самыми дверями, и я привычно стал проводить инструктаж.

— Значит, так, — сказал я. — Он кастует каменные копья. Они собираются перед ним и висят примерно две секунды, а потом уходят вперёд по прямой. Две секунды — это много. За две секунды перебегаешь вбок и всё. По залу должны быть колонны, и за ними удобно прятаться.

— А если не успеть? — спросил Корн.

— Будет больно. Наверно, смертельно, так что лучше успевайте. Хотя… Мастер Корн, может, вы здесь подождете?

— Ну уж нет.

— Дальше. Он весь в каменной корке. Толстой. Пробить её сразу не получится, зато она не восстанавливается. То есть схема простая: уклонился — ударил, уклонился — ударил. Корка проседает, и в какой-то момент можно добить.

Сайрус кивнул.

— Долго?

Я прикинул его силу удара и размер глефы. А также добавил рывок.

— Захода три-четыре, если бить в одну точку с небольшим «взрывом Ци». Сильным не надо, разве что под конец. Главное правило — один удар и уходить, потому что вблизи он тоже своей дубиной бьет будь здоров, и если задержаться, то начинает отстреливать в тебя камнями со своего тела.

Я выдохнул и подытожил.

— Босс простой, если все делать правильно и не спешить. Самое главное — он медленный и почти не ходит. Поэтому просто спокойствие и темп. Уклон — удар, ждем новый каст. Уклон, удар, ждем новый каст, и всё пройдет как по нотам.

Корн о чем-то задумался и раздал нам по зелью ловкости.

— На всякий случай, — сказал он и первым вылил в себя склянку.

Сайрус посмотрел на свою, посмотрел на меня, пожал плечами и выпил.

— Ну как? — не выдержал я.

Сайрус подвигался, пару раз взмахнул глефой, присел, встал.

— Двигаться немного легче.

— Интересно…

Я тоже выпил. Не столько потому, что думал, что это нужно, сколько из интереса. Жаба требовала приберечь, но ладно, за компанию же.

Повторил движения Сайруса и поразился. Такое ощущение, что мышечный отклик стал быстрее, улучшилась координация. Захотелось наполнить технику в ногах Ци, взбежать по стене или хотя бы сальто сделать, но я сдержался. Хоть и начал без конца переступать с ноги на ногу без всякой причины, просто получая удовольствие от движения.

Ладно, три часа. Хватит с запасом — и на босса, и на попрыгать.

Зал открылся сразу за створками — огромный, шагов восемьдесят в длину, с двумя рядами колонн и с широкими карнизами по обеим стенам, на высоте трех метров. В дальнем конце было возвышение, а на нём что-то вроде трона, сложенного из костей. Пустого. Сердце разлома, по-хорошему, должно быть где-то там же, за ним или под ним.

А огр стоял посреди зала, шагах в тридцати пяти от нас, широко расставив ноги, и я даже успел обрадоваться, потому что выглядел он так же, как в игре: серая туша под четыре метра, вся в наростах, с огромной каменной дубиной-посохом в правой руке.

А вот дальше было странно. Рядом с ним стояло четыре гоблина. Мелкие, по грудь мне, серо-зелёные. Странно, конечно, но гоблины и гоблины.

А потом они выхватили из-за спин луки и выстрелили, почти синхронно, под рёв босса, который вот-вот начнет кастовать копья.

Первая стрела ушла в Тики-тика и лопнула о нагрудник, и по стали разбежалась белая корка. Вторая прошла там, где только что стоял Корн, потому что тот успел присесть за железную ногу. Третья ударила в пол и осталась в камне торчать.

Это был лёд — целиком, от острия до оперения, и оперение тоже было изо льда, тонкое и даже красивое. Это ледяные лучники, вот же срань. Одна из вариаций лучников, тех, что ждут в комнате перед боссом. Но здесь, внутри, уже у босса, еще четыре…

Додумать я не успел, потому что все понеслось вскачь.

Гоблины сразу после выстрела бросились в стороны и с удивительной сноровкой полезли на карниз, вверх. И забрались буквально за пару секунд, пара на каждую сторону.

И из-за ширины карниза они пропали из зоны видимости.

— Сайрус, он твой! — заорал я. — Мы разберёмся!

Не факт, что быстро разберёмся, конечно. Но убивать огра больше некому, а если он останется жив, то и всё остальное будет гораздо хуже.

Сверху справа что-то мигнуло голубым, и рядом со мной в колонну вошла стрела.

Она вошла в камень на пол-ладони и осталась торчать, и по колонне от неё пошёл иней.

Сайрус ушёл вперёд, и через секунду перед огром собрались первые копья.

Копья висели две секунды, и Сайрус ушёл с линии на первой же. Дождался выстрела, влетел с рывка обратно, ударил и отошел. Кусок корки отвалился с лопатки огра и грохнулся на пол.

Босс действовал именно так, как я говорил, и это была единственная часть плана, которая ещё держалась.

Он развернул корпус и начал новый каст, и снова восемь каменных копий вырастали перед ним, и поворачивались синхронно с тем, как он двигался за Сайрусом. Тот нырнул за колонну, босс довернулся еще немного и выстрелил в нашу сторону.

И вот это было неожиданно, хоть и логично.

Я успел спрятаться за колонной и столкнулся взглядами с лучником, который уже натягивал лук.

Сайрус, судя по звуку, нанес второй удар.

Гоблин натягивал тетиву спокойно, без спешки, с какой-то издевательской ухмылкой, словно знал, что я никуда не денусь.

А я вспомнил, что три часа ещё не кончились.

Разбег у меня был шагов пять, не больше, и я вложил в него всё, что было в ногах. Техника в ногах отозвалась мгновенно — Ци пошла в каналы так, как никогда не шла на тренировках, и первый же шаг по кладке лёг ровно, и второй, и на третьем я уже цеплялся левой рукой за край карниза.

Гоблин успел довернуть лук, но не успел выстрелить.

Алебарда у меня двухметровая, а карниз шириной в три шага, и деваться ему было некуда. Я ударил его крюком, наотмашь, слева направо, пробил бок и сдернул с карниза вместе с луком. Сам чуть не свалился и только успел удивиться пируэту, который выдал, даже не потеряв отражение.

Второй, на моей же стороне, дал дёру.

Он прошёл шагов десять по карнизу, и там его встретила склянка, знатно меня оглушив и окатив жаром. Корн вёл его всё это время, и как только тот побежал по прямой, всё стало просто.

Гоблинов осталось двое, оба с другой стороны.

Внизу огр развернулся и начал третий каст, и восемь копий ушли туда, где Сайруса уже не было. Они вошли в колонну и раскололи её до половины, и посыпалась крошка.

Сайрус ударил в третий раз. С лопатки огра ушёл пласт корки размером с дверь. Я автоматом отметил, что глефа у него собрана в три части, в самый длинный вариант.

Я стоял на карнизе, тяжело дыша, и мне отсюда было видно всё.

И вот тут я понял, что сейчас произойдёт.

Корн стоял внизу, за железной ногой Тики-тика. Тики-тик закрывал его от карниза напротив, где сидел лучник, и закрывал хорошо. Но вот второй сильно отошёл в сторону, и если старик сейчас не отойдет, то в него прилетит стрела.

Корн это видел и уже отходил, параллельно следя за своим гоблином, в которого планировал кинуть склянку. А вот огр начал четвёртый каст.

И начал разворачиваться не к Сайрусу.

Копья начали собираться остриями в сторону старика. И если он сейчас высунется, то его нашпигует кольями. А если не высунется, то в него выстрелит дальний гоблин.

Две секунды. И даже орать толку нет.

Я прыгнул.

Три метра вниз — это ерунда, я и с пятиметровой стены прыгал. Ну, по-другому немного, конечно, и без разбега. Алебарду я бросил сверху, перекатился, вскочил, и пол под ногами был ближе и понятнее, чем должен был быть, и мутное зелёное пойло, которое я выпил из чистого любопытства, отрабатывало прямо сейчас.

Прыжок со стены, перекат и девять шагов до босса меньше чем за две секунды.

Я успел.

Влетел огру под руку и вбил кулак в бедро — выше не дотягивался, да и незачем.

Плёнка сработала.

Сгусток отражения ушёл, и огра едва заметно повело.

Копья, которые уже развернулись и уже начали уходить вперёд, вздрогнули и осыпались вниз обычным щебнем.

Я попал в середину каста и сбил его своим станом.

А потом вспыхнуло голубым, и мне в грудь ударило.

Я даже не понял сначала, что это. Просто под ключицу въехало, как доской с размаху, и меня толкнуло назад, опрокинув.

Скосив взгляд, я понял, что бригантина отработала. Ледяная стрела, которая казалась мне красивой, теперь была совсем близко, и странное отупение совсем не мешало мне ее рассмотреть. Судя по длине древка, металлическая пластина не пустила стрелу глубоко — я это почувствовал.

Только вот этой стреле, кажется, и не надо было входить глубоко.

Внутри пошёл холод. По грудной клетке, между рёбрами, и он расходился оттуда медленно и уверенно. Я собрался с силами и обломал стрелу ударом руки, которую тоже обожгло холодом.

Сайрус тем временем ударил в четвёртый раз.

Корка рассыпалась под ударом, и глефа пролетела дальше, в мясо, судя по тому, куда бил Сайрус, в сторону сердца. Бахнуло взрывом Ци. Еще один взрыв, и по звуку это склянка от Корна.

Огр медленно завалился и упал лицом вперёд, совсем рядом с моими ногами. Как же хорошо, что выстрелом меня швырнуло назад.

Последний лучник высунулся, чтобы посмотреть, что случилось с его боссом.

Сайрус мгновенно выхватил меч и метнул через ползала, и с карниза свалился гоблин.

Ци: 140/1125.

Реген уже отрабатывал, и это была прекрасная новость. Я глянул на тушу босса, думая о зерне. Там были каменные копья, повеление и усиление выносливости. Вроде двужильности Сайруса, но сильно круче.

— Не шевелись, — сказал Корн, опускаясь рядом.

Он разрезал ремни на бригантине и стянул её с меня, и я даже не почувствовал, как он это сделал.

— Вошла совсем неглубоко. Дырка ерундовая.

— Мастер Корн.

— Что?

— Холодно внутри, — сказал я. — Может, одеяло какое-то есть?

— Так, — нахмурился он. — Реген у тебя работает?

— Работает.

— Ага, — сказал Корн. — Ага. Ну хорошо.

Он полез в кольцо, потом остановился, потом полез снова и достал незнакомую флягу.

— Пей.

— Что это?

— Пей, я сказал. И ложись на бок. Согреешься.

Я выпил и повернулся. Горло обожгло спиртом, а по телу стало разливаться тепло. Ну да, что он мне еще дать мог, самогонщик, блин, старый.

На самом деле сил хватало, чтобы встать, но вот вообще не хотелось. Сложный бой позади, врагов больше нет, адреналин ушёл.

И какого вообще хрена этот бой был сложный? А ответ-то был простой — только из-за гребаных лучников, которых в комнате босса никогда раньше не было.

Это не игра, да. Сколько можно уже. В общем, главное правило разлома отныне и навсегда: предварительная проверка комнаты босса. Открыть дверь и осмотреться, как в первый раз, с Сайрусом.

Я прислушался к себе — вдруг отобразятся статы. Но нет, никакой новой информации система не давала. Может, ловкость не такая очевидная характеристика?

— Рэй, ты так и будешь валяться? Тут за костями четыре сундука стоит, — раздался голос Сайруса от возвышения, в то время как Корн пеленал зерно с босса.

Лут. Какое сладкое слово. И сердце разлома там же, за троном. Кажется, мне уже совсем не холодно.