Проводник, которого нам выделили местные, оказался редкостным молчуном. И доведя нас до крепости, он просто развернулся и, не останавливаясь, спустился по заросшему склону и скрылся среди деревьев. Ни единого слова при этом он не произнес, только знаками показал, куда идти, где остановиться. И, можно сказать, так и попрощался с нами, выкинув нас легким и небрежным движением руки.

— Я правильно понимаю, что проводник наш дальше с нами не пойдет? — спросил Син, разглядывая спину удаляющегося мужчины.

— Вроде как мы уже пришли, — сказал я.

Молчуна нам дал сам Арден в качестве проводника, потому что от братьев-фанатиков мы решительно отказались, не собираясь находиться в их компании несколько суток. Те не умолкали от того, что великое событие произошло именно с ними, и они теперь являются прямыми свидетелями оживления того, что было написано в Наставлениях и я начинал опасаться за свой рассудок, и рассудок товарищей.

Это было во время нашей второй встречи. Местные, называющие себя Вольными Копьями, перебрались к развалинам шахты и устроили лагерь там, рядом с нами, одновременно перекрывая нам движение и возможность спокойно выпускать разведчиков. Сделано это было с совершенно ясными целями, местный вожак совершенно не хотел выпускать нас из виду. Но при этом он, зараза, и враждебных намерений не высказывал, был максимально вежлив и радушен.

После первого разговора и знакомства мы вернулись обратно к генералу и полдня готовились к дороге. Генерал хотел пойти с нами лично и взять не меньше сотни бойцов, но в итоге с нами отправились всего лишь три десятка под командованием всё того же Ринго, Наира, Тарна и Сина. Привычная, в общем, боевая компания.

Хотя нет, с нами пошёл и Алекс, хотя я изначально был очень сильно против. Но парень после того, как проснулся, совершенно не собирался находиться в тёмных подземельях и очень сильно хотел прогуляться. Лиана с ним согласилась, что ему нужен не только свежий воздух, но и свежие эмоции.

— Какие эмоции могут быть у практика средней закалки костей? — сказал я, раздраженно слушая ее доводы. — Удар этой твари не оставит от него даже костей.

— Так ты не подставляй своего друга под удар этой твари, — сказала Лиана, возражая мне. — Ему нужны эмоции, он хочет быть рядом с тобой. И здесь он совершенно прав. Поэтому либо ты держишь его дальше в медикаментозном сне, пока не решишь выкинуть его или сделать что-то другое, либо он начинает принимать участие в действиях. Да, драться он не сможет, это, бесспорно, но пусть хотя бы будет в отряде и чувствует себя нужным.

— Я понял тебя, — вынужденно согласился я.

Потом я пришел к другу, который сидел на койке и совершенно не знал, что ему делать и куда девать руки. Он волновался, и я чувствовал сквозь Зеркало Намерений, что он чувствует себя обреченным и действительно никому не нужным. Мы поднялись на невероятную высоту по сравнению с ним, и он прекрасно понимал, что представляет из себя всего лишь балласт.

— Ты не прав, — сказал я, даже не давая ему договорить. — Ты нам нужен. Ты один из моих друзей. И пройдет еще немного времени, и я подтяну тебя на уровень, достойный для того, чтобы спокойно сражаться с нами в одном строю. Нужно просто немного подождать. Пойдешь с нами охотиться на зверя?

— Вот так сходу? — удивился и обрадовался парень. — Конечно, пойду. Хотя бы камни побросаю либо поизображаю из себя загонную дичь.

— Не будешь никого из себя изображать, — поморщился я. — Будешь смотреть и учиться. Еще пару дней, и я подготовлю все для того, чтобы перевести тебя на следующую ступень. Будем начинать тебя прокачивать.

И вот эта толпа, привыкшая ходить по степи, а не лесу, теперь собралась в одном месте и разглядывала то, что осталось от древней крепости на небольшом холме, в километре впереди нас. Правда, полноценной крепостью её назвать было сложно. Невысокая внешняя каменная стена с четырьмя угловыми башнями была разрушена почти до основания, а ворота давно лежали где-то в земле. И лишь только центральный каменный донжон, так, вроде, называется это здание, возвышался над развалинами и явно был гораздо крепче построен, чем защищающие его стены. В общем, обычные развалины, какие только могли бы оказаться на острове всего лишь в десяти километрах от верфи.

— С другой стороны, мы притопали всего лишь за пару часов, — сказал Син — Здесь расстояние на этих островах мне нравится гораздо больше. Топ-топ — и вот ты уже у крепости, топ-топ — и вот ты уже обратно. Так весь остров и прошёл.

— Это да, — согласилась с ним стоящая рядом Наира. — Не то, что там внизу, скачешь неделями из одной точки в другую, и ничего вокруг не меняется.

Я достал из пространственной сумки подзорную трубу, раздвинул её и начал медленно рассматривать стены, пытаясь найти следы зверя. Судя по длинным и тёмным царапинам, которые были оставлены на камнях, зверюга явно была немаленькой. Ничего местные о её размере и названии нам не рассказали. Просто древний зверь, и на этом, собственно, точка. Разбирайтесь, как хотите. Вот и мучались теперь вопросами о том, как выглядит и какие повадки?

Местность перед крепостью мне очень сильно не нравилась. От леса до разрушенных ворот тянулось открытое неровное пространство, заросшее травой почти по пояс. Кругом валялись крупные и не очень камни, а слева начинался неглубокий овраг. Если зверь выбежит наружу, прятаться будет практически негде.

— Лагерь мы здесь точно ставить не будем, — решил я. — Отойдем за обратный склон, и там уже будем думать, что делать дальше. Ринго, оставь пару дозорных, которые будут смотреть за крепостью. Я думать буду.

Последнюю фразу я добавил специально и посмотрел на офицера немного насмешливо. Когда Стейни передал руководство операцией мне и приказал всем подчиняться мне беспрекословно, именно Ринго решил оспорить этот момент, считая, что генерал не прав. За это, собственно, и был наказан и отправлен мне в подчинение. Я ему явно не нравился, и то, что я теперь главный, это его очень сильно корежило. Поэтому я старался подчеркнуть это везде. Не то чтобы мне было приятно видеть перед собой офицера, не желающего меня уважать и слушать. Просто нужно было поставить на место этого говнюка.

Ну а то, что он говнюк, было очевидно. Мне хватило немного пообщаться с офицерами из гвардии, чтобы понять, что никто из них в войне с демонами особо активно и не участвовал. Они все время находились в городе, участвовали в отражении осады, а затем уже в победоносном шествии генерала. В общем, обычные рыбки-прилипалы, которые появились и присоединились только в тот момент, когда битва была практически решена.

И то, что за каждым из них стояли высокопоставленные чиновники либо лица из секты, я даже не сомневался. Все они были детьми, племянниками либо еще кем-то кому-то из тех вельмож, что роем окружали генерала Стейни там внизу. Как правильно обозвал Син еще во время подъема, плохие они люди. Это я ещё культурно выражаюсь, не желая повторять его слова.

— Если коротко рассмотреть то, что мы знаем, — сказал я, когда мы спустились вниз и принялись выстраивать лагерь, — то мы ничего не знаем об этом звере, ни его размеров, ни его способностей, ни даже его ранга.

— Но если Арден со своей полусотней не решается напасть на него, то вывод здесь вполне однозначен, — сказала Наира. — Хрен мы его победим в честном бою.

— И тем не менее, я предлагаю просто напасть и победить в честном бою, — присоединился к беседе Тарн. — Превозмогание — это самая важная ступень развития каждого практика.

— Уж чего-чего, а превозмогание я точно не люблю, — не согласился я с ним. — Побеждать нужно просто и с минимальными потерями. А вот это, чтобы кишки наружу и голова с плеч, и ты лежишь на трупе противника, истекая кровью — нет, это не моё.

Тем более, что мне практически доводилось так побеждать, и ничего хорошего я в этом не видел. Сражаться на пределе — это значит не проработать бой предварительно. Если это произошло неожиданно, это можно принять. А если ты сознательно идешь на такой бой, то ты хреновый тактик, стратег и как человек не очень, потому что погибнут твои друзья и соратники. В прошлый раз в таком превозмогании мы потеряли Кеша, а сейчас, даже не зная общих характеристик нашего врага, у нас есть возможность продумать все заранее. Поэтому уж точно в лоб атаковать врага я не собирался.

— Тогда, думаю, этим займусь я, — пробормотал Син, потягиваясь. — Что-то у меня спина заныла, кажется, продуло опять.

— Ты сможешь использовать свой навык и посмотреть, что это за зверь? Он ведь тебя обнаружит.

— Ну этого мы не знаем, — пожал плечами практик. — Я аккуратненько, близко подходить не буду, но мне нужно, чтобы меня прикрывали, и желательно вот этим.

Он показал на дырокол, который держал в руках.

— Вот эту штуку в пять раз увеличить и направить в сторону ворот. Как в момент, когда зачищали город демонов. Меня там конечно не было, но посмотреть я бы не отказался.

— Зато я был там, — сказал Тарн и поежился. — Появление практика ступени ядра — не самая приятная вещь, в которой стоит участвовать. Если бы не Скоба и его парни у дырокола, все закончилось бы очень плачевно для нас всех.

— Таких героев надо всегда брать с собой, — сказал Син.

— Ну, сделать большой дырокол прямо сейчас у меня не получится. Нет материалов и возможностей, — ответил я. — Но кое-что другое я придумаю. Есть у меня пара мыслей, над которыми стоит поработать. Но для этого мне нужно время.

— Нет, ждать не будем. Раз пришли, надо сразу его грохнуть и идти домой. — не согласился со мной Син. — Я схожу и посмотрю издалека, никакая образина меня не почует.

— Ты уверен, что сможешь уйти в случае проблем?

— Закройте глазки и сделайте вид, что меня здесь нет, — сказал бывший дознаватель, не отвечая на вопрос и разворачиваясь в сторону леса.

Сколько я ни расспрашивал про его навык ухода в Тень, он мне всегда рассказывал всякие небылицы и ни разу не сказал правду. Поэтому, как это работало, мне было неизвестно. Техника, которую он получил где-то на болотах или в школе, которую проходил вместе с мастером Цао, или, может быть, она досталась ему еще раньше — все это было окутано его болтовней, легендами, сказками и всякой разной чепухой, которую не стоило принимать всерьез. Но факт оставался фактом. Син умел превращаться в нечто подобное невидимке и очень хорошо этим пользовался.

— О каком командном духе можно говорить, если меня все остальные друзья не слушаются? — сказал я тихо и услышал только, как рядом кашлянул подслушавший меня Тарн. — Что, смешно тебе?

— Нет, мастер Корвин, — улыбнулся он. — Просто ты слишком заботишься о своих друзьях. Мы все взрослые и разумные люди, каждый в свою меру и прекрасно понимаем, что и как работает. И любые риски, которые мы принимаем, мы принимаем их на себя, а не отдаем другим.

— Верно, — согласилась Наира. — В этом плане наша компания мне весьма нравится.

— Есть планы, в которых мы тебе не нравимся?

— Затянувшиеся приключения мне не нравятся, — ответила та. — То, что я не знаю, что творится в моем гарнизоне с моими людьми, за которых я несу ответственность, мне не нравится.

— А мне нравятся ваши приключения, — сказал Алекс. — Мне Син всё рассказал с самого начала. И Тарн много чего рассказывал. Как и демонов победили, и как летали на корабле за мной. Я считаю, это вольная жизнь, когда ты можешь делать всё, что захочешь, и тебе не нужно оглядываться на других. Тем более, мы же именно об этом и мечтали тогда у озера.

— Ты просто слишком молод. — не согласилась с ним, Наира, — и у тебя нет ответственности за тех людей, которые тебе подчиняются. Смотри на Корвина, — она показала на меня. — За ним стоит целая секта, десятки, если не сотни тысяч человек, которые в него верят и которые слушаются каждого его приказа. Он спас их, он вытащил их из Ямы и дал им надежду на завтра. Ну что говорить, если он спас меня и Тарна. И вернулся за тобой. Где ты здесь видишь вольную жизнь, когда у тебя на плечах висит целая гора обязательств и чувство, что только ты можешь сделать то, что делаешь?

— Ну, — здесь парень стушевался, не зная, что ответить, а я посмотрел на него по-другому.

А ведь он действительно гораздо моложе меня, хотя в реальной жизни старше почти на год. Просто разница между мной и им сейчас уже не просто в силе, но и в развитии личности и тех поступках, которые сделали нас самими собой. Он так и остался ополченцем Великой Степи, получившем золотое безумие и сражавшимся с демонами, и потом и вовсе, лежал в медикаментозной коме, в то время как я… А, к чёрту всё это. Нужно убить зверя и вернуться домой.

— Давайте разговоры будем говорить после того, как сделаем дело, — сказал я, чуть громче привлекая внимание. — Держите.

Каждому из присутствующих я раздал по десятку рунных бомб, а также несколько сфер очищения. На всякий случай, может быть, на зверя они будут воздействовать. Гвардейцам же ничего не дал. У них своих бомб хватало, и пользоваться ими они точно умели. Поэтому сейчас я видел, что в рюкзаке каждого бойца Ринго находилось как минимум по пять или шесть самодельных рунных бомб, созданных мастерами в Степном Цветке.

Ждать Сина пришлось дольше двух часов. За это время мы окончательно перенесли лагерь ниже по склону, а я разобрал ошейники, снятые с местных аборигенов. Металлические обручи были грубой работы, их можно было выкинуть. Зато кристаллы могли пригодиться и могли объединяться между собой практически без потерь на переход энергии. Управляющие связки спокойно работали с рунами, что создавало достаточно уникальную синергию для этих непонятных мне артефактов, использующих незнакомую магию.

В ожидании друга я склепал камни все вместе через рунные связки и создал огромнейший накопитель, способный выдать разово невероятное для меня количество энергии. И именно в этот момент, когда я закончил, из тени ближайшего дерева буквально вывалился Син, так, как будто он прошел сквозь него. Он рухнул на колени и несколько раз глубоко вздохнул. По всей одежде тянулись полосы пыли, а на плече виднелся длинный разрез.

— Ты как? — подскочил я к нему.

— Об косяк, блин. — ответил он привычно ворчливо. — В следующий раз, когда буду вызываться добровольцем, напомни мне про этот случай.

— Вина? — спросила Наира и протянула ему флягу. Син тут же сделал несколько глотков, и после этого явно стал поспокойнее.

— В общем, так, сразу хочу сообщить хорошую новость. Зверюга там не является практиком ступени ядра, так что убить его можно.

— Это хорошо, обнадеживает, — согласился Тарн. — А теперь что плохого?

— А то, что эту дуру хрен пробьешь. Этот бронированный зверь лежит во внутреннем дворе возле донжона и на первый взгляд похож на груду камней. Я чуть мимо не прошел, пока он глаза не открыл. Страху натерпелся, жуть. Он же не фонит. Я не чувствую его этер.

— То есть ты прошел прямо рядом с ним?

— Я прятаться хотел, чтобы рассмотреть, что дальше будет, — ответил Син и сделал еще несколько глотков. — Хорошо, спохватился в последний момент и решил посмотреть, что чуть дальше находится. Сделал пару шагов, а там глаз открывается размером с мою голову.

— Ну получается, что он тебя тоже не почувствовал.

— Наоборот, — ответил практик, — меня он как раз почуял. Просто я для него как букашка, проблем не представляю, поэтому я тихонечко и ушел. Пару раз шмякнулся о камни, но смог выплыть, вот поцарапался сильно. Правда, вдогонку он мне подарочек все-таки послал.

Син вытащил из-за пазухи острый каменный шип длиною с мою ладонь. Один край у него был обломан, а второй заканчивался тонким, как игла, острием.

— Вот такими штуками он пуляется очень далеко, шагов на пятьдесят точно.

— Это дело осложняется, — сказал я и поморщился. — Бронированный зверь — это гораздо более серьезная проблема.

— Может, просто его взорвем? — предложил тут же Тарн.

— Может и взорвем, — согласился я с ним, обдумывая идеи, которые начали складываться практически сразу. Не целиком, но общие куски уже были в моей голове. — Но потом.

Бронированный зверь, стреляющий шипами — не самая удобная дичь для охоты. Стоит ему только выбраться за пределы крепости, и он поубивает половину отряда, и сделает это достаточно быстро. Такой вариант мне совершенно не нравился. Обычную ловушку делать нет никакого смысла, бронированного там не удержать. Яму он просто не заметит, даже если провалится, вред ему не нанесешь. Так что нужно подумать о другом варианте.

Я поднялся на склон, снова начал разглядывать пространство перед крепостью и отмечать будущие точки ловушки.

— Нужно будет поставить шесть столбов, — сказал я, когда остальные собрались рядом. — Поставим их вот здесь, и здесь, и там, правильным шестигранником. Расстояние между противоположными — шагов двадцать. На каждом из них я нанесу рунные связки, которые зверя должны будут остановить. В идеале.

— А как на практике? — спросила меня Наира.

— Я таких еще не ловил, поэтому сложно сказать, получится или нет, но остановиться он должен.

— Тогда, как я понимаю, остается только один вопрос. После того как мы остановим зверя, как его убить?

— Ну, копьями такого точно не затыкаешь, даже усиленными этером, — согласился я. — Попробуем бомбы, как вариант.

Особо заморачиваться с рунными артефактами я не стал. Нашел более-менее подходящих шесть камней из местных развалин и принялся работать с ними, создавая достаточно простую рунную связку, способную при этом с помощью огромного количества этера остановить любое существо, так как составная и ведущая руна в нем была связана с Тягой, направленной к центру шестиугольника.

Можно сказать, это была очень простая ловушка. И было даже забавно. Я привык работать с сотнями рунных связок и последовательностей, а тут всего десяток рун, вплавленных в камни на каждой стороне, прикрепленные накопители из нескольких бочонков, и на этом, собственно, почти всё, не считая само пусковое устройство, которое находится на дистанции. Запускать ловушку перед носом стреляющего зверя, очень плохая идея. Да и вообще, я к любому оружию, работающему дистанционно, отношусь крайне негативно, особенно если его применяют против меня.

В самом центре шестиугольной ловушки был закопан огромный камень, под которым лежал десяток накопителей. Именно он, по идее, и должен был взорвать нашего зверя, который совершенно никак не реагировал на возню возле его территории. Так как бабах должен быть хорошим, то мне все-таки пришлось камнеловушки усовершенствовать, чтобы поставить на них дополнительные щиты, и они не были повреждены во время взрыва. Мало ли, если зверя не разорвет на куски, и тогда придется добивать его руками. Пусть он лучше после этого останется в западне.

Теперь наступил самый сложный момент — заставить его выйти наружу. Для этого добровольцем пошел уже Тарн, наконец-то воспользовавшись летающей доской. Именно на ней он залетел на территорию крепости и сбросил вниз одну из больших бомб, которые я сделал. Его задача была разбудить зверя, разгневать его и заставить гнаться за летающим практиком.

Было видно, как бомба падает за стеной, и Тарн тут же разворачивается на доске обратно, делая небольшую петлю. Даже с такого расстояния я видел его довольное лицо. Практик явно считал свою часть плана выполненной и теперь собирался красиво пролететь над ловушкой, чтобы привести зверя точно в нужное место, а затем рассказывать всем, как благодаря ему охота завершилась удачно.

Нет, взрыв, конечно, и правда получился хороший. Над внутренним двором крепости поднялось огромное облако пыли, из стены вылетело несколько камней, один из которых пронесся совсем рядом с летающим практиком. Доска под ним качнулась, но практик выровнял ее и пошел дальше. А затем из крепости раздался жуткий грохот, словно внутри обрушились разом несколько домов.

Над разрушенной стеной тут же показалась широкая тупая морда, прикрытая неровными каменными пластинами. За ней поднялась и спина, а я понял, почему Арден предпочел не связываться с этой тварью. Зверь действительно был огромным. Шагов двадцать от морды до хвоста, в холке, наверное, выше двух человек. Короткие толстые лапы почти скрывались под его телом, а каменные пластины росли в несколько слоев, накладываясь друг на друга и были покрыты трещинами, мхом и засохшей землей. Издалека действительно можно было принять его за кучу обломков, особенно если зверь лежал неподвижно.

Ну а сейчас он двигался и делал это довольно быстро.

Именно из-за этого Тарн немного не рассчитал свои возможности, и когда зверь открыл пасть и начал стрелять одновременно несколькими десятками шипов в сторону практика, я понял, что он так просто не уйдет. И тут же на этой мысли артефакт крутануло в воздухе. Тарн попытался удержаться, но следом в доску врезались еще два шипа. Одна из рунных связок вспыхнула и погасла, после чего летающее средство окончательно решило, что с него сегодня хватит. Доска перевернулась, и Тарн камнем полетел вниз. Судя по всему, один из шипов попал точно в него.

— Твою же мать, — выдохнул я.

Он упал за дальней стороной ловушки ближе к нам, несколько раз перекувырнулся по склону и закончил полет головой в большой камень. От удара даже мне стало больно, хотя я был достаточно далеко. Обычного человека после такого даже можно было бы не лечить, а заворачивать сразу в плащ. Тарн полежал несколько секунд, пошевелил рукой, показывая, что живой, попытался подняться, но, видимо, не получилось.

— Лежать! — крикнул я, хотя вряд ли он меня сейчас слышал. — Наира, к нему не ходи, зверь уже движется.

Бронированная туша тем временем спускалась от ворот и набирала скорость так, что земля под ней вздрагивала. Весил он весьма прилично. Кажется, взрыв не просто разбудил зверя, а разъярил, а падение Тарна подарило ему вполне понятную цель, наказать обидевшее его существо. Практик тем временем, не послушав меня, приподнялся, сел, почему-то потрогал руками свою голову и начал отползать в сторону. Даже после такого удара он прежде всего оставался практиком каналов, который был способен пережить гораздо большее, чем простое падение.

— Ринго, — рявкнул я в сторону офицера, — твои группы по флангам направляй их, пусть отвлекут зверя.

Лорд-гвардейцы, расположенные вдоль пути зверя, начали бросать в него бомбы. Звери ложились рядом с лапами, но совершенно не причиняли ему вреда. Да он и не собирался особо сворачивать, шёл прямо, в сторону ловушки.

Тем временем зверь пересек первые камни-ловушки и оказался в центре, а я ударил этером по пусковой пластине. Шесть столбов вокруг него вспыхнули одновременно, и рунные тяги схватили зверя со всех сторон. Его передние лапы резко разъехались, брюхо ударилось о землю, а заднюю часть тела развернуло в сторону. Набранная скорость протащила тушу еще несколько шагов в самый центр ловушки, а между камнями тем временем поднялись щиты для того, чтобы он не мог их повредить.

— Всем вниз! — прокричал я и взорвал бомбу.

И все-таки ловушка сработала именно так, как я задумал. Во всяком случае, первые несколько секунд. Взрыв приподнял бронированное тело настолько, насколько позволили работающие на пределе тяги. Земля под ним вздыбилась, его окутало огнем и каменной пылью. И пока несколько секунд не было видно, я все равно чувствовал живого зверя перед собой. Хрен мы его убили. Он был разъярен, но ему сейчас не хватало сил для того, чтобы вырваться из ловушек, а обстреливать своими шипами во все стороны он при этом не прекратил. Я чувствовал, что вокруг уже как минимум несколько раненых и убитых точными попаданиями. Зверюга оказался не так прост. Он чувствовал окружающих живых вокруг него, которые хотели причинить ему вред, и атаковал очень даже прицельно, разбивая камни и доставая пытавшихся спрятаться и убежать за ними людей. Нужно было срочно ставить точку в этой завязавшейся бойне.

— Зараза! — воскликнул я и побежал в сторону зверя, решаясь на кардинальные меры.

Тот обратил на меня внимание сразу. Я был сильный практик, поэтому игнорировать меня он не мог. Зверь поднял голову и посмотрел прямо мне в глаза. Мягко говоря, он был очень недоволен и при этом умудрялся сдерживать ярость. Скатиться в безумие ему мешал опыт и огромный жизненный путь, который останавливал его от таких решений.

— Я тоже недоволен, — сказал я ему. — Знаешь, сколько ресурсов сейчас было потрачено впустую?

В ответ он выплюнул новую порцию шипов. Я поднял щит, защищаясь. Камни застучали по защите, один пролетел совсем рядом с головой. Видимо, пытаясь меня прикрыть, со стороны выскочил Син, который подготовил свой ручной дырокол. Сейчас это было, наверное, самое мощное дистанционное оружие после подземного заряда и даже усиленного стержня хватило лишь на то, чтобы снести одну из поврежденных каменных пластин, оголяя окровавленную плоть под ней.

В правой руке у меня были зажаты трофейные кристаллы, чуть больше пятисот тысяч единиц этера, а левая рука, вытянутая в сторону зверя, показывала раскрытую ладонь — уже привычный мне знак, означающий удар электрическим током.

Поймав зверя на перезарядке, я шагнул еще ближе, попадая в ловушку и тягой притягиваясь к центру, прямо к зверю. А затем ударил его раскрытой левой ладонью прямо в лоб, туда, где каменная пластина раскрошилась возле раны и где лилась кровь. Перчатка мгновенно переключилась с защитного на атакующий режим, и я открыл все накопители, выпуская энергию разом. Вокруг вспыхнул белый свет, ослепляя. Раздался дикий рев, и все вокруг исчезло.