Решение поработать над Алексом, прежде чем двигаться дальше, наконец созрело. Причем сделать это было нужно не только для того, чтобы поправить поврежденные последним сражением руны, для чего мне нужно было вернуть хотя бы часть накопителей, а чтобы мой друг стал сильнее, перестав плестись в хвосте.

Ядер духовных зверей и демонов у меня в сумке хватало, но без второго чистого источника этера они оставались практически бесполезны, потому что созданная мной двухкомпонентная схема лечения и восхождения людей на последующую ступень требовала не только материала для перестройки тела, но и огромного количества уже накопленного этера.

Тут я даже впервые пришел к мысли о том, что мои знания и возможности, которыми я обладаю, на самом деле могут быть использованы и другими сильными практиками при определенных условиях. Используя Преобразователь либо другой фильтратор энергии ядер, а также накопители, практик уровня ступеней каналов, точно можно прокачивать бойцов более низких рангов, переводя их на более высокий и при этом не тратя свою энергию.

Да на этом, по сути, можно свою школу построить, используя такое лечение и восхождение. Это ведь, считай, то же самое, что и горнило, только в гораздо более компактных условиях и завязано на одного человека. Ничего сложного тут нет, если у тебя достаточно силы и понимания того, как это работает. Я подумал о том, что можно использовать навыки Тарна, разработать инструкцию и попробовать научить его заниматься чем-то подобным. Для этого ему пригодится несколько рунных артефактов, которые я могу создать для друга, но ничего сложного в этом для меня нет. Зато часть своих обязанностей по лечению бойцов я могу скинуть на него, что меня вполне устраивает.

А ведь со мной еще и Наира есть, которая очень скоро должна будет перейти на ступень каналов, и обучить ее таким же трюкам, пройдя первый путь и ловя все ошибки и проблемы на Тарне, будет гораздо проще. В общем, я поставил себе заметочку в голове о том, что нужно будет этим заняться, как только мы вернемся домой. Как говорится, если можешь делегировать какие-то обязанности, то обязательно сделай это. Все начальники так поступают, чем я хуже?

— Во дворец вы отправитесь только через пять дней, — сказал мне Хранитель Имен, когда мы вышли из караульной. — Арден пойдет с вами и возьмет с собой десять копий, и проведет вас через земли городские.

— Я бы не хотел ходить к этим шакалам, — сказал Арден.

— Пойдёшь и покажешь силу вольных копий, — ответил тот на возмущение воина. — А может, ты струсил и стоит на твое место поставить другого?

— Покажи, на кого, и я сотру его в порошок, — обозлился Арден в ответ. — Я пойду и поведу людей.

Да уж… Развёл как ребёнка. Предложение хранителя Ардену явно не понравилось, но спорить со стариком до конца он не стал. Видимо, авторитет у него был гораздо более серьезный, чем я подумал сначала.

— А стоит ли? — уточнил я на всякий случай. — Со мной пойдет моя основная команда и, возможно, десяток бойцов Стейни.

— Ну, за своих людей я отвечаю, — произнес Арден, немного подумав. — А вот городские сегодня потеряли слишком многих, поэтому право Золотого может оказаться единственным, что удержит их от нападения. Если хранитель хочет их позлить и дождаться реакции, то это как раз тот случай, чтобы погибнуть всем, не дойдя до нужного места.

— Никто не погибнет, — ответил хранитель, которому, видимо, весь наш разговор уже давно порядком надоел, и он собирался покинуть это место, чтобы вернуться к своим непонятным для меня делам. — Право Золотого и наставления будут соблюдать все, я могу это гарантировать. Я всё сказал.

На этом мы окончательно и распрощались. Обратно к верфи мы пошли уже без сопровождающих нас местных. Алекс при этом держался весьма неплохо, хотя разбитые руки у него опухли и рассеченная грудь снова начала кровить. А после золотой формы, которая выжала из него практически всю энергию и ушатала так, словно он несколько дней ничего не ел и всё это время усердно работал как раб на галерах. Тратить на него обычные лечебные пилюли никакого смысла не было, одну он уже съел, и она ему совершенно никак не помогла.

На развалинах верфи находилось около двух десятков бойцов, настороженно следящих за каждым движением из леса. Хотя я совершенно не понимаю, что практики такого уровня смогут сделать здесь против боевых техник бойцов любой из враждующих сторон. Но это было решение генерала Стейни, и вмешиваться в него я не стал. Тем более что мне нужно было с ним поговорить и сообщить о том, что произошло в итоге.

Генерал на поверхность выходить не стремился, засев как улитка в раковине на глубине и выпуская наружу только отряды своих бойцов. Поэтому разговор у нас был достаточно короткий. Я потребовал солдат для того, чтобы снять с мертвых тел ошейники, и Стейни, не раздумывая, выделил мне два десятка бойцов из тех, что сейчас охраняли верфь на поверхности, а также отправил такую же группу им на замену.

Вся эта суматоха отнимала очень много времени, поэтому работы закончились практически ночью. Вольные Копья уже унесли всех своих погибших и практически раздели мертвецов врага, оставляя только ошейники на их телах. Несколько местных воинов видели наше возвращение, но никакого интереса не проявили. И когда гвардейцы молча и быстро разобрались с неприятной задачей, пополняя мою пространственную сумку, никто из них не заинтересовался тем, чем мы там занимаемся. Красные же кристаллы на ошейниках оказались заполнены по-разному.

Некоторые почти опустели во время боя, зато другие сохранили достаточно этера, чтобы уже после первого десятка я понял, что мои ресурсы в накопителях как минимум восстановлены, а то и увеличены в несколько раз. Окончательно оценить добычу на глаз было сложно, пришлось бы вытаскивать каждый кристалл и подключаться к нему, чтобы прочитать остатки, но итоги точно меня порадуют.

— Уже докатились до того, что трупы обдираем, — сказал мне Тарн, притаскивая один из ошейников, который он снял с трупа, лежащего далеко в лесу.

— Не вижу в этом никаких проблем. А вот то, что у них очень сложная система ценностей, —заметил Син. — Это есть. Человека убить можно, одежду забрать с него тоже можно, а к ошейнику лучше не прикасаться, потому что тогда о тебе подумают плохо. Хотя ошейник — это этер, чистейшая энергия. Почему бы не забрать его и не использовать для своего же блага?

— В данном случае эта глупость нам полезна, — сказал я.

После разговора с Хранителем мысль о том, что нужно связать Алекса с Живой Сетью, уже не казалась мне настолько неприемлемой, как раньше. Если Дворец действительно может дать ему чужое сохраненное имя, а вместе с ним предложить или даже навязать клятву Владыке, неплохо было бы иметь хотя бы один способ понять, что происходит с другом, и вовремя вмешаться, перебивая чужую волю.

Правда, сначала требовалось спросить, конечно, самого Алекса, а еще лучше объяснить ему, чем именно для него будет являться мое клеймо. Все-таки клеймо давало мне слишком много власти над носителем, и добровольное согласие не меняло того факта, что при желании я мог использовать эту связь совсем не так, как обещал. Опасно опираться только на свою совесть и чувство справедливости, особенно когда есть такие возможности, которые я все-таки старался не нарушать. Не раз и не два у меня уже возникала такая мысль, что можно поиграть в темного властелина, безумно хохоча в недостроенном дворце и требуя разрушить весь мир легионами своих неисчислимых слуг. Хе-хе-хе.

Поэтому, когда мы окончательно вернулись на ночевку, Син с огромным удовольствием пересказывал сражение Лиане и нашей компании, особенно подробно описывая превращение Алекса в легендарного Золотого, я вытащил один из наполненных ошейников, а также чистое демоническое ядро и начал готовиться к работе, мельком слушая то, что рассказывает друг. Судя по его описанию, битва была настолько огромной и невероятной, что в ней участвовали чуть ли не миллионы разумных существ с разных сторон, даже драконы летали, одного из которых Син благополучно и сбил.

— Врешь ты все, — недоверчиво фыркнула Наира, которая даже пожалела о том, что не пошла с нами. — Тебе бы сказки детям сочинять.

— Нет, конечно, я немного приукрасил, — согласился невозмутимо Син. — Как победитель имею право. Какая разница, сколько врагов я победил, десять или сто? Главное — показать все это красиво.

— Главное — врать так, чтобы ложь была неотличима от правды, — поддержал его Тарн и развел руки широко в стороны. — Вот такой глаз был у дракона, я сам в него копье кинул.

— И не пробил. — заржал рассказчик.

Пока шла привычная перепалка, где все обсуждали, кто прав, а кто не очень, я отозвал Алекса в сторону и попросил его расслабиться и сесть на кровать, а затем начал изучать его состояние. Алекс по-прежнему находился на средней стадии закалки костей, но золотая форма за достаточно короткое время прокачала через его организм столько этера, что до естественного перехода на конечную ему оставалось совсем не так уж много и нужно. Обычно такой прорыв все равно требовал бы нескольких недель накоплений и медитаций, однако повреждения создавали редкую возможность перестроить кости одновременно с лечением, не пытаясь после восстановления снова ломать то, что только что срослось.

— Я могу просто вылечить тебя, и через несколько дней ты продолжишь обычную практику, — сказал я, закончив осмотр. — Второй вариант будет гораздо больнее, зато сегодня ты перейдёшь на конечную стадию Закалки Костей, а руки и остальные повреждения восстановятся во время общей перестройки.

— Насколько больнее?

— Помнишь, что происходило после драки с демоном?

Алекс заметно помрачнел, а Лиана подслушавшая разговор посмотрела уже на меня.

— Нет, — сказала она. — Даже не думай сравнивать нормальный управляемый прорыв с тем, что будешь делать ты. Если ты собираешься пугать пациента до начала лечения, я сначала выставлю тебя из комнаты, а потом сама всё ему объясню.

— Хорошо, будет не настолько больно, но спокойно полежать и отдохнуть всё равно не получится. Пилюли Лианы помогут тебе сдерживать боль, а я постараюсь ограничить её и со своей стороны. Переход будет быстрым, — попытался я его успокоить. — Если ты, конечно, согласишься.

Алекс несколько мгновений смотрел на собственные распухшие руки, осторожно сжал пальцы и поморщился.

— Делай прорыв, — решил он. — Если мы скоро идём во дворец, я не хочу снова стоять за вашими спинами и ждать, пока меня кто-нибудь защитит. Хотя одна ступень меня не спасет.

— А вот тут ты не прав, — не согласился я с ним. — Твое золотое безумие под контролем делает тебя очень опасным противником, несмотря на твои не слишком высокие ступени восхождения. Так что, я думаю, с каждым следующим шагом ты будешь гораздо опаснее, чем раньше.

— Что-то ты не договариваешь, — немного недоверчиво сказал друг. — Ты ведь хочешь поставить клеймо, да?

— Пока только рассматриваю такую возможность, — не стал я отрицать очевидное, — хотя она мне не сильно нравится. Но это клеймо соединит тебя с моим внутренним навыком, который позволит мне чувствовать твое общее состояние, передавать сообщения, а также вмешаться, если боевая форма снова заберет управление. Как ты понимаешь, при этом я могу достаточно серьезно влиять на тебя, и настолько, что от твоего согласия ничего не останется. Вот только я не буду этого делать.

Алекс никогда не был пленником, побежденным врагом или незнакомцем, которого требовалось удерживать рядом и поддерживать в нем верность, чтобы меня не ударили в спину. Поэтому я мог только дождаться его согласия на нанесение татуировки. И он, немного подумав, согласился.

— Ставь, — сказал он, бодро кивнув головой. — Я всё понимаю, и выбирать между тобой и древним владыкой, которого местные считают ушедшим, будет достаточно очевидным. Тебя я хотя бы знаю и могу заранее сказать, куда именно отправлю, если ты начнёшь командовать мной без причины.

— Такой настрой мне нравится, — согласился я с ним, а потом, используя разницу в силе, усыпил его и уложил на кровать, прежде чем он успел что-либо сказать.

— Если ты сделаешь такое же со мной, — сказала Лиана, — я тебе кое-что оторву.

— Обычное клеймо Алексу ставить нельзя, — сказал я ей. — Оно тогда прицепится к основному каналу и может пересечься с золотыми связками, особенно когда форма раскроется полностью. И я не уверен, что победит именно та структура, которая мне нужна, но тело Алекса проиграет в любом результате. Поэтому я привяжу метку к внешним стабилизирующим рунам и оставлю золотой источник отдельно. Клеймо будет держать связь через них, не пытаясь встроиться в саму форму.

— Слишком много умных слов и вообще ничего не понятно, — ответила девушка и протянула мне пилюлю, которую я тут же засунул Алексу в рот. — Делай свое дело, мастер-ломастер.

— Я мастер рун, — сказал я в ответ.

Ограничиваться временными связками, которые приходилось постоянно проверять, поправлять и заново напитывать Этером, я не собирался. В этот раз метка должна была стать полноценной частью тела Алекса, поэтому сначала я снял точный слепок с его каналов, золотого источника и уже существующей системы стабилизации, а затем переделал обычное клеймо Белого Духа под получившийся рисунок. Каждую руну вплавлял отдельно, дожидаясь, пока она соединится с телом и перестанет восприниматься как чужая, после чего связывал её с соседними конструкциями. В итоге получался уникальный ключ, который подходил только Алексу, золотая форма не могла его отторгнуть, а чужая воля — воспользоваться связью вместо меня.

Само лечение я совместил с нанесением клейма. Очищенная через Преобразователь энергия ядра пошла на перестройку повреждённых костей, этер из накопителей поддерживал переход, а новые руны встраивались в тело одновременно с тем, как оно восстанавливалось и становилось сильнее. Благодаря пилюле Лианы Алекс ничего не чувствовал, а мне не приходилось ломать уже сросшиеся участки и затем заново собирать их в правильном положении. Через несколько часов повреждённые кисти полностью восстановились, трещины в рёбрах исчезли, а последняя связка клейма замкнулась на внешнем контуре, не затронув золотой источник.

Алекс проснулся самостоятельно, несколько мгновений полежал с закрытыми глазами, а затем сел и с удивлением начал сжимать пальцы, словно не верил, что боль действительно исчезла. Он перешёл на конечную стадию Закалки Костей, стал заметно сильнее и при этом не чувствовал ни слабости, ни обычных последствий слишком быстрого восхождения. Одновременно Живая Сеть отозвалась новой устойчивой связью, позволив мне почувствовать его спокойствие и осторожную радость, после чего Алекс посмотрел на меня и заявил, что ради такого результата я мог хотя бы предупредить его перед тем, как усыплять.

— Получается, что, если каждый раз перед лечением меня как следует потыкать ножом, ты сможешь продолжить мое восхождение дальше, — спросил Алекс, продолжая сжимать и разжимать пальцы, привыкая к себе. — И можно не ждать несколько недель, а сразу перейти на закалку мышц, а потом, повторив, добраться до кожи?

— Можно, только после нескольких таких переходов ты станешь очень сильным калекой, которого обгонит любой нормально развивавшийся практик той же ступени. А если попробуем сделать всё за один день, умрёшь ещё до того, как я начну работать с кожей.

Сейчас всё получилось только потому, что до конечной стадии Алексу и без меня оставалось совсем немного, а золотая форма уже протащила через тело большую часть необходимой энергии. Я не создал новую ступень, а помог организму закончить начатое, повреждения позволили перестроить кости, ядро стало материалом, накопители оплатили работу. Вот только повторять подобное несколько раз подряд было нельзя, потому что тело не успевало научиться пользоваться новыми структурами.

— Кроха несколько раз попадал ко мне тяжелораненым и каждый раз просыпался на следующей стадии, — объяснил я. — Формально он рос быстрее остальных и дошёл до конечной Закалки Кожи, но потом начал уступать людям, развивавшимся медленнее. Все двенадцать основных каналов у него были правильно раскрыты, зато тело не успевало закреплять изменения, поэтому дальше он тратил время уже не на рост, а на исправление того, что мы слишком быстро протащили вперёд.

— Жаль, а то ткнул несколько раз меня ножом и сразу на Ступень Каналов, а последствия исправим потом.

— Эти последствия я пока не умею исправлять, — ответил я. — И они очень сильно будут влиять в дальнейшем на тебя как практика. Поэтому лучше каждую ступень хотя бы минимально нужно проживать, чтобы дать организму необходимое время для понимания своих новых потребностей.

Следующие пять дней прошли на удивление спокойно и даже, я бы сказал, медитативно. Желтые Листья не появлялись. После поражения их отряды исчезли из ближайших лесов, вернувшись в свои города. Вольные Копья, похоронив своих погибших, укрепляли стены и полученную крепость. Я отдал ее в их распоряжение окончательно, перестав изображать из себя непонятно кого.

Алекс за это время привык к конечной стадии Закалки Костей, несколько раз попробовал раскрыть золотую форму под моим присмотром и научился удерживать её на протяжении десятка ударов сердца, не позволяя безумию полностью заглушить разум. Дольше я ему не разрешал, потому что даже с клеймом каждая такая попытка выматывала тело и заставляла новые руны нагреваться.

Лиана всё свободное время потратила на растения, которые ей тащили десятки солдат генерала с поверхности с землёй, корнями и попавшими в мешок насекомыми и была максимально довольна, если не считать тренировок, а Ашши, которая продолжала разделывать ее в пух и прах.

Все было хорошо, и утром очередного дня команда постепенно просыпалась, готовясь к новым свершениям, когда дверь распахнулась без стука и молодой офицер шагнул внутрь, чтобы сообщить какое-то очередное послание генерала, но увидел красную кожу Ашши и на секунду в ступоре замолчал.

— Демон! — заорал он, отступая назад. — Демон на корабле!

— А ещё у людей принято стучать перед тем, как входить в чужое логово, — сказала Ашши, даже не пытаясь снова натянуть капюшон. — Тогда иногда можно не увидеть то, что не предназначено для слабых глаз. Я могу его убить, мастер Корвин?

— Никого убивать мы не будем. — Поморщившись, я поднялся и подошел к двери, наблюдая, как от нас убегает перепуганный боец. — Они с нами всё равно не справятся, так что скоро придут переговорщики, и там уже решим, что дальше делать.

— Они придут убивать демона, — спокойно произнесла Ашши. — Я смогу вырвать сердца как минимум пятерым, прежде чем они лишат меня жизни!

— Чтобы тронуть тебя хоть пальцем, им придется сначала пройти через меня, поэтому сиди и не делай ситуацию еще хуже.

Генерал явился сам, притом достаточно быстро, и привел с собой не меньше полусотни гвардейцев, столпившихся позади него с оружием наготове. Сам же он вошел в наше помещение с двумя офицерами и при виде демоницы на несколько мгновений потерял привычное спокойствие.

— И правда демон, — произнес он наконец, — Ты провез демона на моем корабле и прятал ее среди людей все это время, ничего мне не говоря!

— Она путешествовала не среди твоих людей, — поправил я его, — а в моей команде, жила в отдельном помещении и ни разу не попыталась причинить кому-либо вред. Если бы твой офицер умел стучать, ты бы спокойно продолжал заниматься верфью и не собирал армию возле наших дверей.

— Они уничтожили несколько городов Великой степи, убили стольких людей, твоих и моих друзей. И ты решаешь, что можешь привезти одну из этих тварей на Левиафан и самостоятельно объявить её безопасной?

Мои навыки показывали, что генерал не искал повода для ссоры. Он действительно считал, что я не прав, а Ашши враг, и нужно немедленно исправить ошибку, пока демон не успел ударить по его людям изнутри.

— Она в моей команде, — твердо сказал я. — Я убью любого, кто посмеет причинить ей вред. В данном случае меня не особо интересует, человек это будет или нет.

— И я к нему присоединюсь, — сказал Тарн, вставая с правой стороны от меня. Я чувствовал, что сзади поднимаются все остальные, готовые вступить в бой.

Ашши смотрела на нас всех, но ничего не говорила. Судя по ее выражению лица, она считала, что сейчас ее точно убьют, и совершенно не рассчитывала услышать такие слова. Несмотря на то, что она была нашей спутницей достаточно долгое время, держалась она в сторонке и не слишком активно втягивалась в нашу общую жизнь. Только с Лианой она нашла общий язык и общалась с ней практически как подруга. Со всеми остальными она вела себя достаточно холодно и не слишком разговорчиво.

— Ну, это даже не человек, — произнес один из офицеров генерала. — Убив её, мы совершим благое дело.

— Я тебе кишки раньше вырву, чем ты вякнешь еще одно слово, — показала зубы демоница и достала меч из ножен.

— О, как же всё-таки прекрасно устроены круглоухие, — неожиданно заговорил молчавший до этого Лисс. — Один человек врывается в чужую комнату, видит красную кожу, после чего убегает и приводит пять десятков таких же идиотов с оружием. Моя покойная тётушка Иллери говорила, что человеческий разум работает только тогда, когда рядом не находится другой человек, способный думать ещё хуже. Я всегда считал, что она сильно преувеличивает, но теперь готов признать её величайшим знатоком вашего недоразвитого народа.

Он скинул капюшон, снял маскирующий артефакт и провёл ладонями по волосам, освобождая длинные заострённые уши. Изменение получилось не настолько впечатляющим, как в случае Ашши, но гвардейцы возле двери всё равно отшатнулись, а один из офицеров генерала вытаращился на него так, словно в комнате появился второй демон.

— Эльф, — произнёс Стейни, совершенно забыв на несколько мгновений о краснокожей.

— Лаэрн, — поправил его Лисс. — Я понимаю, что человеческий рот плохо приспособлен для нормальной речи, а язык у вас слишком толстый из-за постоянного пережёвывания всякой дряни, но здесь всего два слога. Ла-эрн. Если потренируешься несколько лет и не будешь торопиться, возможно, однажды получится произнести правильно. А пока можешь просто преклонить колени. Это будет достаточно вежливо для начала нашего знакомства.

— Корвин, — медленно произнёс генерал, переводя взгляд на меня. — Сколько ещё нелюдей ты тайно привёз на моём корабле?

— Пока двое, — ответил Син, решивший, что сейчас самое время вмешаться. — Бабай не поместился, иначе было бы трое, но он и без корабля неплохо добирается куда хочет. Не удивлюсь, если он уже где-то на полпути к этому острову.

Стейни посмотрел уже на него, потом на Тарна, Наиру и Лиану, словно ожидал, что сейчас каждый из них снимет человеческое лицо и продемонстрирует ещё несколько неизвестных народов. Алекс тоже попал под подозрение, хотя после золотых глаз и всего рассказанного о боевой форме назвать его обычным человеком действительно было сложно.

— Не смотри на них так, круглоухий командир, — продолжил Лисс, явно наслаждаясь происходящим. — Люди рядом с тобой пока остаются людьми, хотя некоторые из них неплохо притворяются разумными и временами даже способны выполнить простую просьбу с первого раза. Что касается меня, то я нахожусь здесь добровольно и согласился сопровождать Корвина исключительно из великодушия. Ему нужен кто-то, кто будет объяснять очевидные вещи, исправлять ошибки и постепенно учить вашу примитивную компанию достойному поведению.

— А ты, значит, тоже готов сражаться против людей ради демона? — спросил один из офицеров.

Лисс посмотрел на него, немного подумал и поморщился.

— Я готов сражаться против конкретного глупого человека, который продолжает говорить, хотя его никто об этом не просил. Это совсем другое. Ашши, конечно, красномордая, вспыльчивая и обладает совершенно отвратительным характером, но она хотя бы умеет держать слово и понимает, что нельзя врываться в чужую комнату. По сравнению с вами сегодня она выглядит единственным воспитанным существом, и мне самому противно это признавать.

— Спасибо, остроухий, — сказала Ашши, не убирая меч.

— Я тебя не хвалил, поэтому не нужно портить мою речь своими неправильными выводами.

Несмотря на все оскорбления, Лисс встал рядом с демоницей, окончательно показывая, на чьей стороне собирается оставаться. И вот теперь ситуация выглядела настолько нелепо, что даже гвардейцы не понимали, куда направлять оружие. Ну а мы, привыкшие к тому, как болтает эльф, просто слушали, что он высказывает людям и Стейни, и наблюдали за реакцией.

— Оружие убрали, — приказал Стейни своим людям, но сам отступать не собирался. — Демон и лаэрн немедленно покинут Левиафан. Остальные могут остаться, ты скрыл от меня слишком многое, Корвин, и я больше не позволю тебе самостоятельно решать, кто безопасен для моей армии.

— Ничего проверять ты не будешь, — сказал я. — Мы все покинем Левиафан, и на этом проблема закончится. Людей, которых ты хотел выделить для похода, оставь себе, потому что идти под охраной гвардейцев, считающих половину моей команды врагами, я не собираюсь.

— Я сказал, что люди могут остаться.

— А я сказал, что мы уходим все.

— Левиафан принадлежит мне, и если вы попробуете войти силой, сделать это сможете только по трупам моих гвардейцев. — Сделал он свой выбор.

Наверху нас ждали Арден и Вольные Копья. Они должны были провести к центральному городу меня, Алекса и несколько сопровождающих, поэтому появление всей команды наверняка вызовет вопросы, но разбираться с ними будем уже после того, как окончательно уйдём от людей Стейни.

Уже разворачиваясь, я произнёс:

— Да мне плевать. Когда вернусь, заберу остальные пять.