Действительно, только этого мне сейчас и не хватало, полного непонимания происходящего. Арден, преклонившийся на одном колене среди трупов и выглядевший при этом не особенно торжественно, скорее даже немного испуганно. Кровь, которая текла вокруг, раненые, стонущие, сломанное оружие и совершенно серьезные слова, которые им произносились.

Алекс тоже был немного напуган и посмотрел на него, а затем перевел взгляд на меня, ища, очевидно, поддержки.

— Корвин?

— Даже не спрашивай, — выдохнул я. — Я знаю не больше твоего.

— Так что мне делать?

— Для начала пока лучше ничего не трогай.

Это был совет так себе, хотя и достаточно универсальный, особенно здесь, где признание Алекса, а также, возможно, его любое прикосновение к древним вещам, возможно, закончится не самыми хорошими для нас последствиями. Мне нужно было подумать и что-то предпринять, но ситуация развивалась стремительно, и проблему решать нужно было сразу.

Тем временем Арден поднял голову.

— Золотому не положено стоять за чужой спиной, — сказал он.

— Много ты знаешь о Золотых, — ответил я. — Ему сейчас можно даже лежать, так как он понятия не имеет, почему ты преклонил перед ним колено. Поэтому лучше встань и начни объяснять.

— Ты командуешь Золотым? — удивление вождя местных аборигенов было неподдельным.

— Я его друг, и иногда командую, когда он слушается.

— Я слушаюсь, — возмутился тут же Алекс. А я посмотрел на его иссеченную грудь и разбитые руки, увидев перед глазами лицо человека, которого несколько минут назад он пытался убить и сравнять с землей.

— Конечно, кто спорит-то.

Тем временем вокруг нас становилось всё больше людей. Подходили остальные воины Копья. Возле крепости ещё добивали тех, кто не успел сбежать, но сражение действительно закончилось. Несколько воинов увидели стоящего перед Арденом Алекса и остановились. Один из них тоже начал опускаться на колено.

— Займитесь делом, — сказал я громко. — Соберите раненых, своих и чужих. Если у вас есть целители, ведите их сюда. Хватит всей этой дури, что вы творите. Нужно закончить дело. Арден, ты ведь сам достаточно разумно объяснял мне ваши законы и правила. Давай сейчас отложим всё в сторону и поговорим нормально.

Тот все же поднялся и коротко махнул рукой, видимо, подтверждая мои слова, и только после этого люди, получив приказ, разошлись.

— Кто такие Золотые? — спросил Алекс.

— Ведущие, — наконец ответил Арден, внимательно рассматривая моего друга и следя за тем, как золотое сияние в его глазах постепенно тускнеет.

— Хорошо, — сказал я. — Ведущие, те, кто ведут за собой. Золотые вели ваш народ?

— Наш народ никто не ведет, мы Вольные Копья, — ответил вождь. — Но ведущие — это те, кому подчинялись копья и корабли, а также те, кто служили Владыке.

— Стало понятно, что ничего не понятно. — Сказал стоявший рядом Син.

— Я воин, — ответил Арден, даже не обижаясь на его слова. — Я знаю клятву, порядок и Наставление. Говорить про Золотых должен другой. Он шел со второй сотней и должен быть возле крепости.

— Стоит позвать его сюда? — на всякий случай уточнил я.

Арден тут же покачал головой.

— Нет, сюда хранитель имен не придет. Он не разговаривает среди мертвых.

— Какой нежный человек.

— Хранителю двести семьдесят лет. Он может позволить себе выбирать, где, как, когда и с кем будет разговаривать.

А это было уже гораздо интереснее. Арден выглядел лет на сорок, хотя наверняка тоже прожил значительно дольше обычного смертного человека. Но двести семьдесят лет означали либо очень высокую ступень развития культивации, либо еще один секрет правильного развития, которых на острове оказалось просто неприлично много.

Чуть в стороне кто-то коротко вскрикнул, и крик сразу оборвался. Один из Вольных Копий выдернул копьё из груди раненого противника и пошёл к следующему.

— Пленных вы не берёте? — спросил я.

— Зачем? — Арден даже не сразу понял вопрос. — Своих раненых мы унесём. Чужие останутся здесь и их сожрут звери, мерники не придут сюда еще несколько лет.

Мне это не понравилось, но права приказывать его людям у меня не было. Да и лечить несколько десятков врагов, нападающих на меня и моих людей, за собственный счёт я совершенно не собирался.

— А ошейники?

— Мера остаётся с мёртвым.

— Почему?

— Нам она не нужна, — скривился тот в ответ, словно разговор пошел о чем-то противном, — кристаллы найдут и сожрут звери, станут сильнее. Даже топтать их стыдно.

Вот это уже было настоящее расточительство. О том чтобы ломать и говорить нечего. Я представил себе, как взорвется кристалл, который будет раздавлен ударом ноги, и как не повезет варвару, который попытается его уничтожить.

— Для работы верфи и накопителей, нам нужна энергия, и их ошейники могут нам ее дать, — показал я рукой на лежащего рядом убитого, с заполненными под ноль красными кристаллами. — Я ведь не совершу ничего плохого, если соберу их в качестве трофея с тел погибших?

— Воинам, как и мне плевать, — ответил Арден, скривив немного губы, но читая его эмоции я видел что ему не всё равно.

Собирая ошейники сейчас, мы сильно упадём в глазах местных воинов, это было бы плохо. Так что после завершения всей сегодняшней заварухи, нужно будет отправить сюда десяток гвардейцев генерала, чтобы собрали необходимые нам ресурсы, под нашей охраной, само собой.

— Тогда этот вопрос отложим на потом, — решил я, не углублять тему. — Пожалуй стоит вернуться в крепость и поговорить с вашим Хранителем, чтобы понять, почему от одного взгляда моего товарища разбежалась половина армии врага.

Арден бросил взгляд в сторону леса, куда убежали Желтые Листья.

— Они не разбежались, они ушли передать весть, — ответил он. — теперь весь остров будет знать о возвращении Золотого.

И сейчас это зазвучала как настоящая проблема. Почему никогда не бывает просто?

Когда мы дошли до крепости, там уже разместили раненых и начали складывать трофеи. Вольные Копья действовали быстро. Оружие сортировали по длине и состоянию, доспехи сваливали отдельно, сумки проверяли и сразу делили между отрядами. Спорить из-за добычи никто не пытался. Видимо, у них существовал понятный порядок, кто и сколько получает после сражения.

Нас проводили в очищенное помещение на первом этаже донжона. Раньше здесь, скорее всего, находилась караульная, а потом Топотун использовал её как один из проходов к своему логову. Каменный пол был весь в глубоких царапинах, часть стены обрушилась, зато потолок оставался целым и внутри было относительно чисто. Для важного разговора место вполне подходило.

Хранитель Имён уже ждал нас там.

Сначала я решил, что Арден перепутал человека. Старик сидел на перевёрнутом ящике возле стены, грел руки над небольшой жаровней и выглядел так, словно его привели сюда не объяснять древние тайны, а чинить прохудившуюся крышу. Невысокий, худой, с короткими седыми волосами и в обычной коричневой одежде без украшений. Даже оружия при нём не было.

Только каналы оказались такими, что я остановился прямо на входе.

Они были идеальными. Не очищенными и восстановленными, как у Тарна после моей работы, а выросшими именно так, как нужно. Широкими, ровными и связанными между собой десятками дополнительных переходов. Этер двигался по ним медленно, без потерь, заполняя тело старика настолько равномерно, что определить его ступень сразу у меня не получилось. Являясь практиком последней стадии закалки Крови, он казался как минимум вровень мне по внутренней силе, что делало его очень опасным противником, несмотря на всю неторопливость движений и голоса.

Он поднял голову, посмотрел сначала на меня, потом на Алекса и недовольно нахмурился.

— Это не Золотой, — сказал старик.

Арден замер.

— Я видел глаза.

— Глаза есть. Золотого нет.

Алекс выдохнул с явным облегчением.

— Ну вот, — сказал он. — Разобрались.

— Не радуйся, мальчик, — Хранитель поднялся с ящика. — Было бы лучше, если бы я ошибся.

Он подошел ближе и протянул руку к лицу Алекса. Тот отшатнулся.

— Не трогай меня.

— А ты не бойся.

— Я не боюсь. Просто не трогай.

Старик усмехнулся и опустил руку.

— Характер есть, я чувствую в тебе настоящую силу воина.

— Давайте всё-таки начнем с объяснений, — вмешался я. — Что значит, глаза есть, а Золотого нет?

Хранитель вернулся к жаровне, пошевелил угли длинной железной спицей и только потом ответил:

— Если взять наконечник, насадить его на кривую ветку и обмотать верёвкой, получится копьё?

— Если воткнуть достаточно сильно, то да.

— Нет. Получится наконечник на кривой ветке.

— Тогда я не понимаю, зачем ты спрашивал.

— Значит, будет проще.

Он достал из-за пазухи две сложенные костяные пластины. Между ними проходила тонкая золотистая полоса. Никаких рун я не почувствовал, хотя внутри двигался слабый поток Этера.

— Дай руку.

— Сначала объясни, что собираешься делать, — сказал я.

— Проверить имя.

— Как?

— Увидим.

— Нет.

Я забрал предмет раньше, чем старик успел передать его Алексу, но тот был и не сильно против. Проверил Ключом, затем развернул Архитектора Основ, пытаясь понять устройство. Внутри находилось несколько бурлящих слоёв энергии, но ни один не был похож на рунную связку. Пластина принимала этер, пропускала его через золотую полосу и возвращала обратно. Никакого накопителя, способного ударить по человеку, или другой явной опасности не обнаружил, и это меня пугало. Незнакомая настоящая магия, гораздо страшнее, когда ее не понимаешь.

Зато почувствовал слабый отклик короны из пространственной сумки.

— Корвин, отдай, — сказал Алекс.

— Подожди.

— Ты всё равно не понимаешь, как она работает.

Возразить было нечего, и от этого я разозлился ещё сильнее.

— Именно поэтому не собираюсь разрешать проверять её на тебе.

— Это происходит со мной, — сказал Алекс. — Не с тобой.

— А вытаскивать тебя потом кому?

— Тебе. Но сначала дай узнать, откуда вытаскивать.

Он протянул здоровую руку, даже не спрашивая разрешения и не стал смотреть, согласен ли я. Просто ждал, когда я отдам их ему.

Наверное, можно было приказать ему ждать и попросту забрать пластину с собой. Только тогда мы остались бы ровно там же, где находились сейчас. С золотой формой, которую не понимали, и дворцом в центре острова, который каким-то образом был с ней связан.

Я, немного поколебавшись, отдал предмет.

— Если почувствуешь что-нибудь чужое, или давящее на сознание или пытающееся заставить тебя делать что-то нетипичное, сразу отпускай.

— Хорошо.

Алекс без особых раздумий, словно делал так каждый день, зажал пластину в ладони.

Золотая полоса вспыхнула практически сразу. Свет прошел по пальцам, поднялся к запястью, а затем глаза парня снова изменились, я почувствовал, что внутри друга разворачивается знакомая золотая и безумная сила.

Но только безумие не пришло, стало хуже. Алекс исчез, нет, физически он продолжал находиться передо мной, точнее его тело, он дышал и держал пластину. Только через свои навыки я больше не чувствовал его эмоций, и личности. Там не осталось вообще ничего, словно вместо друга появилась пустая живая оболочка.

Я ударил его по руке и выбил пластину, золотая полоска тут же быстро замигала, теряя связь и погасла. Алекс вздрогнул, вдохнул, возвращаясь в своё тело, и недоумевая, уставился на меня.

— Ты чего?

Я не ответил. Несколько мгновений просто держал его за плечо и проверял что он действительно вернулся. Сердце Алекса билось слишком быстро, по каналам двигался этер, а вместе с ним чувствовалось обычное, живое раздражение. Всё в порядке.

— Нет имени, — вздохнул Хранитель и наклонившись поднял пластину с каменного пола.

— Меня зовут Алекс.

— Хорошее имя, но оно не делает тебя Золотым, — ответит тот и замолчал, показывая, что разговор окончен, вот только я считал, что нет.

— Я хочу знать, что это значит, — сказал я. — Раз ты Хранитель и знаешь, что мы чужаки на вашем острове, я хочу говорить и понимать, как наше место здесь, так и вашу жизнь. От этого зависит выживаемость моих людей и шанс покинуть остров, чтобы вернуться домой.

— Ваш дом не там, — ответил тот.

— А где тогда?

Старик показал пальцем сначала на потолок, потом провёл рукой вокруг, словно этого должно было хватить для объяснения.

— Здесь. Наверху.

— В этой полуразрушенной крепости?

— На островах, — терпеливо уточнил Хранитель. — Здесь рождались первые человеческие города и практики. Здесь строили корабли. Отсюда люди спускались вниз, когда им это было нужно, а потом возвращались обратно.

У меня появилось неприятное чувство, что мы снова начали говорить одинаковыми словами о совершенно разных вещах. Для старика острова были человеческим миром, а всё, что находилось под ними, представлялось чем-то вроде дальних земель. Для меня же верх до недавнего времени вообще, практически не существовал. Там находилось небо, а если подниматься слишком высоко, то можно было замёрзнуть, задохнуться или просто свалиться вниз.

— Зачем тогда вообще понадобились нижние земли? — спросил я.

Хранитель снова сел возле жаровни, вытащил железную спицу и начертил на покрытом пылью полу широкую неровную линию. Под ней появилась вторая, потом третья. Между ними он оставил большие промежутки и соединил всё несколькими вертикальными царапинами.

— Сначала вниз отправляли тех, кого нельзя было оставить наверху. Преступников, нарушителей клятвы, проигравшие рода. Потом всё изменилось. Когда острова начали погибать, туда спускались уже остальные.

— Хорошо, — сказал я. — Люди жили наверху, потом острова начали погибать, дороги сломались, и большая часть народа осталась внизу. Это я понял. Теперь давай вернёмся к Алексу. Что именно сейчас произошло?

Хранитель посмотрел на костяную пластину в своих руках. Золотая полоса внутри давно стала тёмной и мертвой и теперь ничем не отличалась от обычной вставки в древнюю поделку.

— Пластина искала имя и не нашла его.

— Это я уже слышал. Нормально объясни, зачем Золотому нужно какое-то второе имя и почему без него мой друг превращается в пустое тело.

— Не второе, а сохранённое, это важное различие.

— Разница огромная, конечно.

— Для тебя, возможно, нет. Для формы есть.

Старик снова провёл спицей по полу, только теперь рядом с линиями островов нарисовал три небольших круга. Первый оставил пустым, во втором поставил косой крест, а третий обвёл несколько раз.

— Золотых начинали готовить в тот миг, когда человек впервые принимал этер. Позже сделать это было нельзя. Сначала появлялся источник. Потом на нём выращивали форму. А когда тело привыкало к изменениям, человеку давали имя, которое форма могла сохранить.

— Кто давал?

— Старшие. Иногда Владыка, иногда те, кому он доверял. В старых Наставлениях говорится по-разному.

— А источник откуда брался?

— Не знаю.

— Кто выращивал форму?

— Не знаю.

— Тогда откуда ты вообще уверен, что всё происходило именно так?

Хранитель постучал ногтем по пластине.

— Потому что это знает она, ведь его источник отозвался, и форма проснулась. Имени не оказалось.

Мне такое доказательство не нравилось, но придумать другое объяснение я не мог. Алекс получил Золотое безумие одновременно с возможностью чувствовать этер. Пилюля, которую он когда-то проглотил, погибая, вылечила и полностью перестроила тело, сделав заодно практиком. До этого никакого источника у него и в помине не было. Получалось, кто-то сумел засунуть в одну пилюлю как минимум две части древнего способа подготовки Золотых, но почему-то не добавил третью.

Или не смог добавить.

— Что делает форма? — спросил Алекс.

— Я понял, про что говорит наш собеседник, — сказал задумчиво Син. — Если я правильно понимаю, то Золотые — это люди, обладающие боевой формой. Но разве у людей есть личная боевая форма?

— Тогда поясни мне.

— Некоторые духовные звери и представители других видов имеют возможность усиливать своё изначальное состояние, — ответил практик. — И происходит это в момент, когда они впервые чувствуют этер, осознавая и свои так называемые боевые формы. Они есть редко у кого, но они есть, и слышать мне про такое доводилось.

— То есть золотое безумие Алекса — это несформированная до конца боевая форма человека, которая усиливает его возможности, — заключил я, подводя итог этой странной нашей беседы. — И он не смог завершить боевую эволюцию, потому что у него отсутствует необходимое имя, которое должен выдавать некий практик, стоящий на ступень выше и обладающий определенным знанием. Так?

— Я храню только те знания, что мне передали, — ответил хранитель. — И не умею создавать золотых. Но то, что ты говоришь, — это правильные слова. Лучшие слуги Владыки были Золотыми. Они командовали гарнизонами, городами и кораблями, сражаясь в первых рядах за его имя.

— Тогда я не понимаю, в чем смысл имени и что оно должно делать для меня.

— Имя делает человека завершенным, — сказал снова хранитель, и на этот раз уже недовольно. — Оно удерживает человека, а затем с помощью клятвы, он подчиняется Владыке и служит ему до конца своих дней.

Чем-то вся эта концепция смутно напомнила мои метки, которые стояли на бойцах и людях, состоящих в секте Белого Духа. На Алексе, естественно, такой не было, и ставить я её совершенно не хотел. Но сейчас нужно было разобраться до конца, что это за клятва такая и что будет с Алексом, если он окажется в местах, где может случайно взаимодействовать с древними артефактами Владыки. А то, что такие системы могут работать автоматически даже спустя тысячи лет, я не сомневался.

— И какому именно Владыке он должен подчиниться? — спросил я. — Тому, который правил островом несколько тысяч лет назад, а потом куда-то исчез?

Арден нахмурился, словно я сказал что-то неприятное, а Хранитель просто пожал плечами.

— Владыка не исчез и не умер, практики его силы не умирают. Он, как и многие, ушёл.

— Если человек ушёл несколько тысяч лет назад и до сих пор не вернулся, обычно это означает, что он умер.

— В Наставлениях об этом ничего нет. — покачал он головой. — Владыка вернется, нужно только ждать.

— Конечно. Такие вещи вообще редко записывают в наставлениях для слуг. — довольно жестко среагировал я и увидел именно ту реакцию что и ожидал.

Арден шагнул вперёд, но старик остановил его коротким движением руки. Видимо, спорить о давно пропавшем хозяине острова считалось почти оскорблением, хотя ни один из присутствующих его даже не видел.

— Имя и клятва — не одно и то же, — сказал Хранитель. — Имя завершает Золотого и позволяет ему не терять себя. Клятву он приносит потом, когда принимает Владыку.

— Я не собираюсь служить человеку, которого никогда не видел, — сказал Алекс. — Тем более мёртвому.

— Ушедшему, — поправил Арден.

— Для начала пусть вернётся, а потом будем подбирать правильные слова.

— Во дворец тебе всё равно нужно идти, — продолжил Хранитель. — Только там сохранилось место, где Золотым давали имена. Без него форма продолжит забирать тебя во время боя. Однажды рядом не окажется друга, который успеет выбить пластину или вернуть разум и останется лишь оболочка, тогда ты потеряешь даже данное отцом имя.

Алекс посмотрел на меня. На этот раз не прося принять решение за него, а будто проверяя, одинаково ли мы поняли угрозу.

— Значит, во дворце я могу получить имя, но могу заодно оказаться слугой неизвестно кого, так да? И чтобы добраться до дворца нам нужно помочь Вольным копьям убить всех мерников?

Арден выслушал нас и наконец вмешался:

— Городские не станут закрывать Золотому дорогу. Желтые Листья служат порядку городов, но право на имя древнее их законов. Если их Хранитель подтвердит, что форма настоящая, ворота откроют и нового сражения не будет.

— Несколько часов назад они пытались нас убить. — напомнил я, не соглашаясь на то, что правила игры опять кардинально поменялись.

— Они сражались с Вольными Копьями и чужаками. Теперь они знают, что среди вас есть незавершённый Золотой, а это серьезно меняет дело.

— Для них, может быть, — не согласился я с таким доводом, — для погибших не особенно.

— Ты хочешь добраться до дворца или продолжить войну?

Вопрос мне не понравился, потому что ответ был слишком очевидным. Воевать с городскими практиками ради возможности пройти по той же дороге с боем я не собирался.

— Я хочу запустить верфь и забрать отсюда своих людей, — сказал я. — Если для этого нужно дойти до дворца, мы дойдём. Но Алекс не будет приносить никаких клятв, пока сам не поймёт, кому и зачем они нужны.

— Это решать Золотому, — согласился Хранитель.

— Вот и отлично, — прервал его Алекс. — Тогда я решил. Во дворец пойду, но ничьим драным слугой становиться не собираюсь, спасибо, пробовал, обойдусь.

— И вы ничего не хотите спросить про то, что там творится внизу, там, где большой мир? — задал я вопрос, который вертелся у меня в голове давно. — И тот факт, что мы, скорее всего, не сможем вам никак помочь, потому что мы просто элементарно не знаем, как это сделать.

— Вернуться домой не сможет никто, — сказал Арден, соглашаясь с моими словами. — Просто потому, что наш дом здесь. Фанатиков вроде братьев осталось очень мало, и речи такие у вас, среди нас уже очень давно не поощряются.

— Значит, мы собираемся и идем во дворец, — повернулся я, оглядываясь на своих друзей. — А с тобой, — я показал пальцем на Алекса, — я сегодня немного поработаю.