Я шёл к трейлеру, и каждый шаг отдавался глухой болью где-то в затылке. Клементина семенила рядом, поддерживая меня под здоровую руку — маленькая, но такая надёжная. Разбитая губа ныла, нос, кажется, распух так, что я чувствовал его даже не глядя. В голове муть, мысли путались, цепляясь друг за друга.

Из-за угла вылетели Эдвин и Катя. Учёный выглядел встревоженным, Катя — испуганной.

— Айзек! — Эдвин подскочил первым, пытаясь заглянуть мне в лицо. — Что случилось?! Ты весь в крови! Где...

Катя уже суетилась рядом, пытаясь пристроиться с другой стороны, но Клем не отпускала мою руку.

— Говорить можешь? — спросила она. — Кто это сделал? Что произошло?

Я открыл рот, но слова не шли. Не потому что не мог — потому что не хотел. Вообще не хотелось ничего объяснять. Ни про Бена, ни про Шейна, ни про Клем, ни про эту чёртову руку, которая висела плетью и напоминала о себе при каждом движении.

Дело было не в боли. Дело было во всём сразу.

Бен.

Хороший парень. Действительно хороший, если не считать того, что он трус. А трусость в этом мире — это не недостаток характера, это смертный приговор для всех, кто рядом.

Он мог рассказать про бандитов, что требуют с него припасы. Мог предупредить, что Шейн хочет "поговорить". Мог хотя бы намекнуть, что ведёт меня в ловушку. Я бы тогда не пошёл как баран на убой, я бы подготовился, взял бы резак в руки, позвал бы кого-то...

Но нет. Он сказал "станок". Сраный станок, которого там даже не было. Заманил в тёмную подсобку, где меня чуть не убили монтировкой. И что он сделает в следующий раз? Испугается ещё сильнее? Приведёт бандитов прямо к нам?

Я не знал. И не хотел знать. Потому что такие, как Бен, не меняются. Они просто находят новые способы подвести тебя.

Я уже открыл рот, чтобы хоть что-то ответить, но тут подлетел Теодор. Здоровяк с ходу врубился в разговор, пересказывая всё в своей обычной манере — быстро, сбивчиво, но по делу.

— Шейн этот урод, напал на него в подсобке, теперь он труп... Бен... ну, Бен в этом участвовал, заманил, короче, Бена больше нет, сам ушёл, рюкзак взял и ушёл, я не выгонял, он сам...

Катя ахнула. Эдвин побелел.

Из-за угла уже подтягивались остальные — Ларри, Карли, кто-то из военных. Все смотрели на меня, переваривая информацию.

— В трейлер его, — скомандовал Эдвин, аккуратно, но настойчиво отодвигая Клем в сторону. — Давай, заходи, сейчас разберёмся.

Клем не спорила, просто находилась рядом. А я ввалился внутрь, где меня усадили на свободную лежанку.

Катя уже раскладывала какие-то тряпки, Эдвин рылся в аптечке. Надо мной начали колдовать — ощупывать, прикладывать, бинтовать.

Я сидел и смотрел в одну точку.

Эдвин и Катя колдовали надо мной ещё минут двадцать. Руку зафиксировали шиной из каких-то реек и наспех наложенной повязкой — с гипсом проблема, если только не закатать конечность в цемент. Где-то на складе вроде бы мешок завалялся, но искать его сейчас не было ни сил, ни желания... Да и глупо это, известь в цементе здоровья не прибавит.

Модуль на запястье пришлось отсоединить. Шейн знатно постарался — разбил плату вдребезги ударом монтировки. Теперь это просто кусок металла и пластика на моей руке. Починить можно, но не здесь и не сейчас, и уж точно не в таком состоянии.

Клем всё это время сидела на соседней лежанке и молча смотрела. Эдвин пару раз косился на неё, явно намереваясь выпроводить, но я качнул головой — даже не качнул, просто перевёл взгляд, и он понял.

— Ни в коем случае, — сказал я тихо, но твёрдо.

Учёный кивнул и отстал.

Когда всё было закончено — раны обработаны, рука зафиксирована, кровь стёрта с лица, — я посмотрел на Эдвина.

— Оставьте нас.

— Айзек, тебе нужно...

— Оставьте, — повторил я. — Ненадолго.

Катя положила руку Эдвину на плечо, и они вышли. Дверь за ними закрылась с тихим скрипом.

В трейлере стало тихо. Только наше дыхание и редкие звуки снаружи.

Клем сидела, опустив голову, и смотрела в пол. Маленькая, сжавшаяся в комок на краю лежанки. Я с трудом повернулся к ней, опираясь здоровой рукой.

— Клем, — позвал я тихо.

Она подняла глаза. Красные, влажные, но сухие. Держалась из последних сил.

— Откуда у тебя пистолет?

Она опустила голову ещё ниже. Голос прозвучал еле слышно:

— После фермы... я взяла его. Он всегда был в рюкзачке, за спиной. Я никому не говорила.

Я усмехнулся. Невольно. Сквозь разбитую губу это вышло больше похоже на кривую улыбку, но она поняла.

— Могла бы выбрать калибр поменьше, — сказал я. — А не такой тяжёлый револьвер.

Она подняла глаза, и в них мелькнуло что-то — удивление?

— Ты... Не будешь ругаться?

Я покачал головой. Осторожно, чтобы голова снова не закружилась.

— Нет. Не буду. Мы потом подберём тебе пистолет попроще. Главное, чтобы магазин отсоединялся и чтобы патрон случайно не сдетонировал, если зацепишь. А то знаешь, бывает...

Она слушала, не перебивая. Я протянул здоровую руку и положил ей на плечо.

— Клем, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Ты самая храбрая девочка, которую я когда-либо видел. Спасибо тебе.

Она моргнула. Раз. Другой. А потом глаза наполнились слезами.

— Дядя Айзек...

Она уткнулась мне в грудь, обхватила руками за торс и затряслась в беззвучных рыданиях. Я скривился от боли — сломанная рука отозвалась тупым ударом где-то в плече, — но виду не подал. Только здоровой рукой начал гладить её по голове, по этим смешным косичкам, которые она так любила заплетать с Лизой.

— Тише, — шептал я. — Тише, маленькая. Всё хорошо. Я здесь. Ты здесь. Мы справимся, как и всегда справлялись...

Она всхлипывала, прижималась ко мне, и я чувствовал, как её маленькое тело сотрясается от слёз, которые она так долго сдерживала.

Я чувствовал, как её плач постепенно стихает, переходя во всхлипы, потом в редкие вздохи. Подвинулся на лежанке, чтобы ей было удобнее, и она тут же придвинулась ближе, вцепившись в меня так, будто боялась, что я растворюсь в воздухе, если она ослабит хватку.

А потом дыхание её начало выравниваться, становясь глубже и ровнее. И кажется... она засопела.

Я пригляделся... Точно... Вырубилась.

Голова её скатилась мне на колени, руки так и остались сжимать край моей куртки. Спала она крепко, по-детски безмятежно, и от этого контраста с тем, что случилось пару часов назад, у меня самого внутри всё переворачивалось.

Слишком сильный стресс... На кого-то это действует так, что человек не может сомкнуть глаз. А кто-то, почувствовав безопасность, просто отключается от переизбытка эмоций. Клем повезло — она была из вторых.

В дверь тихо постучали.

Я поднял голову. В проёме показался Харрис. Увидел картину — я с разбитой мордой, с замотанной рукой, и спящая девочка у меня на коленях и он замер на пороге.

Я приложил палец к губам, здоровой рукой делая знак "тише". Он кивнул и на цыпочках зашёл внутрь, прикрыв за собой дверь.

— Садись, — шепнул я, кивая на соседнюю лежанку.

Харрис присел, покосился на Клем, потом на меня. Говорить начал полушёпотом, почти беззвучно:

— Я принял решение. Мы едем с тобой.

Я кивнул, ждал продолжения. Знал, что не всё так просто.

— Но с условием, — добавил он. — Я не собираюсь кидать своих людей на убой. На орды ходячих — тем более. С генералом из форта мы уже хлебнули этого дерьма. Ты будешь отдавать приказы, но я должен быть уверен, что это не самоубийство.

— Приемлемо, — ответил я тихо. — Я не собираюсь тратить людей просто так. Каждая жизнь сейчас на счету.

Харрис кивнул, помолчал, потом перевёл взгляд на дверь.

— А что там случилось? Если не секрет.

Я вздохнул. Рассказывать не хотелось, но он имел право знать.

— Был у меня один... парень. Бен. Молодой, трусоватый, уже однажды подводил группу. Шейн его обработал, тот привёл меня в подсобку якобы станок посмотреть. А там этот псих с монтировкой ждал меня. Хотел убить из ревности, ведь Лори, жена... ну, моя... короче, бред собачий.

Харрис слушал, не перебивая.

— Шейн мёртв, — закончил я. — Бен получил рюкзак с припасами и ушёл. Сам. Я его не выгонял из склада, сказал только то что с нами он не поедет, но оставаться с нами видимо не мог.

Полковник покачал головой.

— Проще было бы пулю на него потратить, меньше риска.

— Проще — не всегда лучше, — ответил я.

— Это да, — согласился он. — Но лишь бы из-за этого парня проблем потом не было. Знаешь, как бывает — обиженный, злой, придёт к не тем людям, расскажет про вас...

Я знал. Знал очень хорошо. Но выбора уже не было... Его пристрелить у меня бы не поднялась рука.

— Ладно, — Харрис поднялся. — Разберёмся. У нас своих проблем хватает.

Он уже хотел уходить, но я остановил его:

— Как там Сара?

Полковник скривился, будто лимон разжевал.

— Женщина с царапинами? Истерику закатила. Требует, чтобы её не оставляли одну, говорит, что не хочет умирать. И вообще — температура у неё, мол, от простуды.

Температура из-за простуды...

— Присмотри за ней, — сказал я. — Если начнёт меняться... ты знаешь.

— Знаю, — кивнул Харрис. — когда выезжаем?

— Утром, если бы не эта заварушка, могли бы выехать сегодня, а так ехать ночью не вариант.

На мою реплику он просто кивнул и вышел так же тихо, как и появился.

А я остался сидеть, чувствуя на коленях тепло спящей Клем и думая о том, что утро будет тяжёлым. Очень тяжёлым.

***

Довольно большая группа собралась в дальнем углу склада, подальше от чужих ушей. Ящики, тюки и старая мебель создавали что-то вроде импровизированного штаба — место, где можно было поговорить, не опасаясь, что кто-то подслушает.

Здесь были свои. Те, кто прошёл через отель, через ферму, через дерьмо. Теодор сидел на перевёрнутом ящике, сжимая в руках монтировку — скорее по привычке, чем для дела. Ли пристроился рядом, поглядывая в сторону выхода, где маячили силуэты Лили и Марка, охранявших периметр. Гленн, Дейл и Винс — военный, которого вытащили из дома — расположились напротив. Ларри, как всегда, стоял чуть поодаль, опираясь на косяк и сверля всех взглядом, будто каждый здесь был ему должен по сотке баксов. Карли сидела на корточках, нервно теребя край куртки.

— Так что всё-таки произошло? — спросил Гленн, нарушая тишину.

Теодор поднял голову. Лицо у него было мрачное, необычно серьёзное для здоровяка, который ещё вчера шутил про свои кривые броски.

— Шейн пытался убить Айзека, — коротко бросил он.

— Айзека? — переспросил Дейл, прищурившись. Старик внимательно смотрел на Теодора, пытаясь сопоставить факты. — Это тот, который тогда продукты с тобой привозил? В лагерь, на холм?

— Ага, он самый.

— Но за что? — Винс подался вперёд. Военный выглядел озадаченным. — Слушайте, я если честно, хреново понимаю, что тут у вас происходит. Но если вы говорите, что этот Айзек с вами продуктами делился, своих вытаскивал... за что его убивать-то?

Теодор осмотрелся. Будто проверял, не стоит ли за углом тот, о ком они говорят. Потом понизил голос, хотя вокруг и так были только свои.

— Дело в том, что его зовут Рик. Рик Граймс. Он муж Лори.

Гленн выдохнул так, будто его ударили под дых.

— Твою мать... — он провёл рукой по лицу. — Так это... ну, в порыве ревности, что ли? Шейн и Лори...

— Не неси хуйню, узкоглазый, — оборвал его Ларри, и в его обычной грубости сейчас чувствовалась неожиданная поддержка. — Айзеку на эту дуру вообще плевать, понял? Вот что он за сына переживает — это да. Если бы не мелкий, он бы её тут вместе с этим дебилоидом и оставил.

— Но с Беном он поступил жёстко, — тихо заметил Ли.

Ларри аж подскочил.

— Ли, ты конченный дятел, — рявкнул он, тыча пальцем в сторону входа. — Я бы на месте Айзека этому долбоёбу башку прострелил. И не ныл бы. А он ему рюкзак со жратвой собрал и отпустил. Жёстко, блядь.

— Но ведь он не плохой парень, — встряла Карли. Голос у неё дрожал, но она явно пыталась защитить Бена. — Просто молодой, испугался...

— Неплохой?! — Ларри аж побагровел. — Да этот грёбаный придурок отдавал наши припасы бандитам! Из-за него Айзека чуть не убили! А что дальше? Испугается ещё раз — и кого отдаст? Клем? Тебя, Карли? Нами всеми расплатится за свою шкуру?!

Карли замолчала, опустив глаза.

Дейл тяжело вздохнул.

— Ларри прав, — сказал он тихо. — Молодость — не оправдание. В этом мире цена ошибки — жизнь. И не всегда твоя собственная. Бен уже показал, на что способен. Айзек дал ему шанс уйти. Больше, чем он заслуживал.

Винс кивнул, но видно было, что он всё ещё не до конца в теме.

— Так этот Айзек... он кто вообще? Инженер, как вы говорите? С такими пушками...

— Инженер, — подтвердил Теодор. — Самый лучший, и наш негласный лидер. И если бы не он, нас бы тут не было. Никого.

Повисла тишина. Каждый думал о своём.

— А что теперь? — спросил Гленн. — Едем в эту Саванну?

— Едем, — ответил Теодор. — Завтра с утра. А пока... пока просто ждём. И следим, чтобы никто больше не наделал глупостей.

***

Я стоял на небольшом пригорке и смотрел на то, что раньше было фортом.

— Это... форт? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

— Ага... — Харрис стоял рядом, и в его голосе не было ни удивления, ни горечи. Только усталая констатация факта.

Руины. Самые настоящие руины, будто здесь взорвалась авиационная бомба. От всего великолепия, которое мне описывали, уцелело лишь пара стен, да и те держались на честном слове. Вокруг, насколько хватало глаз, были разбросаны трупы. Много. Очень много. Ходячие уже поработали над ними, но некоторые тела можно было опознать — гражданская одежда, пара военных форм, детская куртка валялась отдельно.

— Похоже, здесь когда-то был лагерь для беженцев, — сказал Харрис, разглядывая картину разрушения. — А потом какой-то умник решил его подорвать, когда понял, что пиздец неизбежен.

Я кивнул. Логично. Если не можешь сдержать орду — уничтожь всё к чертям собачьим.

Мы добрались сюда за полдня. Дорога прошла на удивление спокойно, если не считать одной остановки — похоронили Сару.

Ночью у неё поднялась температура. Не просто поднялась — взлетела до таких цифр, что никакие лекарства не помогали. И это было понятно сразу: не простуда. Ни хрена не простуда. Она металась, бредила, звала маму, а под утро вдруг затихла, закрыла глаза и последний раз вздохнула.

Харрис, не говоря ни слова, вытащил пистолет и выстрелил ей в лоб. Прямо там, в карантинной комнате. Чтобы не мучилась и не вставала потом.

Я не стал его осуждать, ведь он поступил правильно.

Тело Шейна мы просто выкинули к ходячим. Марк с помощью модуля поднял труп и отправил его в полёт прямо в толпу. Те сожрали его быстрее, чем я ожидал, даже далеко отъехать не успели. Никто не проронил ни слова. Даже Лори, кажется, не испытала ничего, кроме облегчения.

Не будь Шейн таким кретином, он бы понял, что на Лори мне плевать. Что я не претендую на неё, не пытаюсь отнять, не строю планов. Он мог бы продолжать быть с ней, растить этого ребёнка, делать вид, что всё хорошо. Но он расценил моё появление иначе. И умер из-за своей тупости.

Теперь нас было много. Целая автоколонна. Впереди, расчищая путь, ехал военный грузовик с парнями Харриса. За ним — пикап Марка, потом мой трейлер, потом второй жилой фургон с остальными, и замыкал колонну грузовик с припасами. По дороге нам попалась небольшая орда ходячих, но мы просто проехали сквозь них, военный грузовик прошёл сквозь их, как нож сквозь масло, а мы за ним.

— Ну что, поехали к порту? — сказал я, поворачиваясь к Харрису. — Посмотрим, что там можно сделать.

— Поехали, — кивнул он.

Мы двинулись дальше. Саванна ждала.