Я сидел за столом в трейлере и смотрел на бутылку... Закрытую. Ещё не открытую, хотя рука так и тянулась к ней, мне хотелось выпить... Нет, не просто выпить, а нажраться до потери сознания, чтобы забыть всё, что случилось. Лизу. Эдвина. Софию. Кэрол. Эда. Всё это дерьмо, которое навалилось за последние дни.

Воспоминания лезли сами собой. Прошлая жизнь... «Ишимура»... Некроморфы... Николь... А потом — гражданская жизнь до Тау Валантис, и попытки забыть всё в алкогольном угаре. Оно медленно, но верно он затягивал меня в свои сети. Долги, кредиты, которые я брал, чтобы купить очередную бутылку, но не мог отдать. Работа, которую я терял одну за другой... Элли.

Она ушла от меня, тогда я убеждал себя, что она покинула меня, чтобы бороться с юнитологами, чтобы спасать мир. Но сейчас, спустя столько времени, я уже давно понял правду: я падал на дно, а она просто не могла на это смотреть и ушла не геройствовать, а спасать себя, от меня.

Я продолжал сверлить бутылку взглядом. Рука лежала на столе, в нескольких сантиметрах от горлышка. Стоит ли сейчас падать на дно? Снова? После всего, что было? После того, как я выбрался? После того, как я снова стал человеком?

В дверь деликатно постучали и через секунду внутрь вошёл Морган. Тот самый первый человек, которого я встретил в этом мире, по крайней мере, живого.

— Можно? — спросил он, останавливаясь у порога.

— Садись, — ответил я, отодвигая бутылку подальше.

Морган сел напротив, посмотрел на меня, потом на бутылку, потом снова на меня.

— Как ты? — спросил он.

— Нормально, — ответил я, отводя взгляд.

— А как по мне то не очень, — сказал он тихо. — Я тебя понимаю.

— Ничего ты не понимаешь, — огрызнулся я, но без злобы. Просто устало.

Морган помолчал, потом заговорил снова, спокойно, без назидания:

— Ты ни в чём не виноват, Айзек. Люди ошибаются, и ты не пророк, а просто человек, все мы делаем ошибки... Даже если ты классный инженер.

Я усмехнулся.

— Инженер, который чинит всё, кроме человеческих жизней.

— Никто не умеет чинить жизни, — возразил Морган. — Их можно только прожить, сделать выводы и попытаться сделать так, чтобы другие не ошибались так, как мы.

Я посмотрел на него и в его глазах не было жалости, а только понимание и это почему-то злило больше, чем если бы он просто утешал.

— Ты пришёл сказать мне это? — спросил я.

— Я пришёл убедиться, что ты не откроешь эту бутылку, — ответил Морган, кивнув в сторону стола. — И что завтра ты встанешь и пойдёшь дальше, потому что ты нам нужен, и не только как инженер, ну и как лидер, мы не сможем без тебя Айзек.

Я молчал, а Морган поднялся прекрасно понимая, что я не особо настроен на разговор.

— Подумай, — сказал он. — И если захочешь поговорить я рядом.

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. А я остался сидеть, глядя на бутылку. Рука так и лежала на столе, в нескольких сантиметрах... Но я не взял её.

Морган был прав, я не пророк, я инженер и завтра мне нужно будет встать и идти дальше, потому что есть те, кто на меня рассчитывает: Клем, Карл, Лили и все остальные и я не имею права подвести их. Даже если очень хочется просто взять и напиться до беспамятства и забвения, чтобы не помнить все это дерьмо... Но я не мог себе этого позволить, не сейчас, не после всего.

Я начал в уме прикидывать, как вообще получилась такая ситуация. Эдвин, Лиза, Эд, София... Это всё это звенья одной цепи, которая тянулась к одному простому выводу: мы слишком расслабились, почувствовали безопасность, принебрегли элементарными правилами.

Сейчас фактически у каждого выжившего есть пистолет, а город относительно безопасен, многие уже выходят за пределы стен, чтобы притащить что-то полезное и любая случайная царапина от ходячего и горький опыт с Лизой повторится. Мы многое сделали, но нужно сделать ещё больше... Для начала обезопасить людей от самих же себя.

Я взял рацию, нажал кнопку вызова.

— Харрис, Теодор, Вернон, если свободный, то зайдите ко мне в трейлер.

Через несколько минут они начали подходить и первым появился Харрис, наш военный, подтянутый, с неизменной сигарой в зубах, но без дыма, просто жевал. За ним Теодор, который, как всегда, вытирал руки о ветошь, видимо, оторвали от дел. Последним зашёл Вернон, бледный, с красными глазами, но держался.

— Садитесь, — сказал я, кивнув на свободные места.

Они расселись, Харрис устроился на ящике с инструментами, Теодор присел на край лежанки, Вернон опустился на стул у стены.

— Похоронили всех? — спросил я у Харриса.

Он кивнул.

— Да, за промзоной организовали кладбище. Огороженная территория, забор невысокий, но там нет асфальта, земля нормальная.

— Хорошо, — сказал я. — Теперь о другом.

Я обвёл их взглядом.

— Мы слишком расслабились и почувствовали себя в безопасности. Это стоило нам Лизы и Эдвина. Я не хочу, чтобы это повторилось, нам нужно менять правила.

Харрис отложил сигару, посмотрел внимательно.

— Что ты предлагаешь?

— Первое, — начал я, загибая палец. — У большинства людей забрать оружие. Оставить только ножи или что-то подобное, чтобы могли отбиться от простого ходячего, но не могли натворить бед.

Харрис кивнул.

— Разумно, составлю список доверенных лиц.

— Второе, — продолжил я. — Нужно найти все опасные препараты и яды. Организовать для них отдельный склад, а не простой сейф в санчасти.

Вернон поднял голову, кивнул.

— Я уже думал над этим, есть подходящее место, заброшенный подвал в западном крыле ангара, туда никто не ходит.

— Организуй, — сказал я. — И веди учёт. Каждый флакон, каждая таблетка, чтобы я знал, что и где лежит.

— Сделаю, — ответил Вернон.

— Третье, — я повернулся к Харрису. — Организовать КПП. Люди, которые были за стенами, должны проходить медосмотр перед возвращением в лагерь, женщины осматривают женщин, мужчины мужчин и если найдутся царапины то в карантин, без разговоров.

Харрис задумался, почесал подбородок.

— Это выполнимо, только нужно будет выделить помещение и людей.

— Хорошо, — сказал я.

Теодор, до этого молчавший, подал голос:

— Айзек, а не опасно ли будет у всех изымать оружие? Мало ли чего, люди могут не понять.

— Оружие заберут не у всех, — ответил я. — Оставят только самым доверенным и проверенным людям. Тебе, Лили, Марку, Харрису, Кенни, и естественно тем кто в патруле, а так же тем, кто покажет себя, а остальным ножи и карантин для новеньких обязательно, держать под наблюдением три дня минимум, беспечность стоила нам слишком многого.

Теодор кивнул, хотя видно было, что он не до конца уверен.

— Ладно, — сказал он. — Сделаем.

Я посмотрел на них всех.

— Мы потеряли хороших людей. Отличного специалиста по вирусологии... Но Эдвин сам сделал свой выбор.

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— Когда я впервые его встретил, он был на грани того, чтобы покончить с собой и мне удалось уговорить его не делать глупостей, но потом он привязался к Лизе, а когда её не стало... он не смог.

— Не вини себя, — тихо сказал Вернон. — Ты сделал всё, что мог.

— Мог бы и больше, — ответил я. — Но теперь поздно, а сейчас нужно думать о тех, кто остался.

Я перевёл взгляд на карту, висевшую на стене.

— Работы много, не будем терять время. Харрис, займись оружием и КПП. Вернон складом и учётом, Теодор помоги им с организацией, так же можно попросить Винса чтобы он встал физруком у детей, привил им правила самообороны, а также научил пользоваться оружием.

— Ну с Винсом сам разговаривай. — спокойно сказал полковник.

— Хорошо, поговорю с ним, а сейчас давайте сделаем то что должны, чтобы в дальнейшем избежать того что было.

Они поднялись, попрощались и начали выходить, а я остался сидеть, глядя на закрытую бутылку, которая всё ещё стояла на столе... Но рука больше не тянулась к ней.

Было много дел. Нужно было строить новую жизнь, в которой не будет места ошибкам, которые привели к смерти Лизы и Эдвина и к тому, что маленькая девочка отравила отца... И ко всему остальному.

Я убрал бутылку в ящик, подальше. Потому что те, кто остался, заслуживали, чтобы я был трезвым.

Но сейчас предстояло ещё одно важное дело, пусть пока запасов хватает, но рацион нужно разнообразить, а для этого нужно сельское хозяйство, и проблема в том, что ходячие сожрали большую часть живности, этих тварей не волнует, кто перед ними: человек, собака, кошка или крыса. Сейчас на улицах не видно бродячих собак, кошки попрятались, а крыс, этих вездесущих тварей, и то встречаешь не часто, хотя казалось бы они выживут где угодно.

Потому сейчас главная цель это разведка и нужно проверить местные фермы и ранчо... Главное ещё раз не нарваться на каннибалов, опыт с той фермой до сих пор перед глазами.

Также нужно взять с собой несколько раций и периодически прочёсывать волны, вдруг что-то выскочит, да и вообще, лучше узнать, есть ли соседи вокруг и как они настроены. Если это окажутся бандиты, то дело лучше решить радикально, не дожидаясь налёта на базу, а если же нормальные выжившие, то с ними можно попробовать установить торговые отношения, особенно если у них есть своё хозяйство.

Значит, нужно двигаться той группой, которую мы запланировали: я, Марк, Винс, Кенни за руль и Морган. Берём два пикапа, один обычный, второй укреплённый, который сможет проехать через толпу ходячих без особых проблем. Лучше сейчас узнать, кто нас окружает, чем потом жалеть.

Сейчас берём всё необходимое: еду, воду, боеприпасы побольше, чисто на всякий случай, проверяем снаряжение и перед выходом снаряжаем всех в скафандры и пусть для многих они непривычные и тяжёлые, но лучше так, чем получить укус или дырку от пули.

Пока я об этом думал, краем глаза заметил, как мимо трейлера прошла Лори, а рядом с ней — Роджер, наш одноногий пират и сказать по правде, у них сейчас была довольно милая беседа, по крайней мере, Лори улыбалась... Может, оно так даже и к лучшему, ведь у каждого из нас своя жизнь.

Так, ладно, нужно заниматься делами, потом отдохнуть, а утром выезжать. Посмотрим, что подготовит для нас путь.

***

Бен вышел из небольшого посёлка, где провёл ночь, и двинулся дальше по дороге. День выдался серым, но сухим, и это радовало, а несколько километров он шёл в тишине, нарушаемой только шорохом ботинок по асфальту и иногда редкими криками птиц вдалеке.

Потом на дороге показался ходячий. Безногий, он полз на руках, оставляя за собой грязный след. Бен не стал церемониться, а подошёл, размозжил голову ботинком, правда не с первого раза, ведь Бен давно понял что такие подгнившие ходячие очень хрупкие, и кости у них довольно мягче, по крайней мере череп. Бим, сидевший рядом и внимательно наблюдавший за происходящим, даже не рыкнул. Бен приучил его к тишине с большим трудом, ведь были моменты, когда мелкий говнюк решал потявкать на толпу ходячих, и тогда приходилось хватать его под мышку и бежать со всех ног, петляя между деревьями и молясь, чтобы не споткнуться, но сейчас щенок вёл себя идеально, только смотрел на хозяина преданными глазами и ждал команды.

Бен улыбнулся, потрепал Бима по голове.

— Хороший мальчик, — сказал он тихо.

Бим вильнул хвостом, лизнул его в ладонь.

Недавно был момент, когда Бен заметил вдалеке небольшой дом, окружённый высокими деревьями, который решил проверить, а Бим, почуяв что-то, навострил уши, потом вдруг залаял звонко, настойчиво. Бен уже хотел шикнуть на него, но из дома начали выходить ходячие. Сначала один, потом второй, третий. Бен приготовился бежать, но Бим вдруг сорвался с места, побежал в сторону толпы, залаял ещё громче, а потом начал отбегать, уводя их за собой, а ходячие послушно двинулись за ним, медленно, но неумолимо. Бен смотрел, открыв рот, как его щенок, этот маленький комок шерсти, который ещё недавно пищал у него на руках, выманил из дома целую толпу и повёл их в сторону леса. А потом, когда ходячие скрылись за деревьями, Бим вернулся, довольный, с высунутым языком, и ткнулся носом в колено.

— Ты... ты это специально? — выдохнул Бен.

Бим вильнул хвостом.

Бен рассмеялся, причём нервно, но с облегчением, а потом обнял щенка, прижал к себе.

— Ты гений, — сказал он. — Просто гений.

С тех пор Бен перестал бояться, что щенок привлечёт ходячих, наоборот, он начал использовать Бима как разведчика и приманку. Щенок был шустрым и умным, очень умным, он быстро учился, запоминал команды, и, кажется, даже перенимал повадки хозяина. Бен заметил, что иногда, когда он прятался от ходячих или от людей, Бим тоже ложился на землю, прижимал уши и замирал, копируя его. А ещё он научился бесшумно подкрадываться и даже подавать голос только по команде.

Бен вспоминал свою дворняжку, которую тренировал ещё до апокалипсиса... Сидеть, лежать, дать лапу и всё через вкусняшки и сейчас он делал то же самое с Бимом. Ради этого он даже раздобыл пачку собачьего корма в одном из домов, который правда экономил выдавая щенку маленькими порциями за правильно выполненные команды, да и сам иногда прикладывался к корму, когда продукты заканчивались, хрустящие подушечки были не самой вкусной едой, но голод не тётка и это помогало сэкономить консервы, которых становилось всё меньше и меньше.

Бен вздохнул, погладил Бима по голове.

— Придётся нам как-то выкручиваться, — сказал он. — Еды мало, а ты растешь быстро... И жрёшь, как не в себя.

Бим вильнул хвостом, а Бен усмехнулся, поднялся, отряхнул штаны.

— Ладно, пошли. Может, в следующем доме найдём что-то съедобное. Для нас обоих.

Бен двинулся дальше, и через пару километров наткнулся на очередное мёртвое поселение. Такие попадались постоянно, и это уже не удивляло, потому что ходячие уже давно разобрались кто куда, оставляя лишь мёртвые постройки. На улицах было относительно спокойно, но внутри домов могло таиться что угодно, и многие ходячие не настолько умны, чтобы открыть дверь и выйти, так что они так и оставались внутри, дожидаясь случайных гостей, а гостями становились такие, как Бен и те, кому нужно было пополнить запасы еды.

Значит, придётся обыскивать дома.

Бен шикнул на Бима, чтобы тот вёл себя тихо, в щенок прижал уши и замер, только хвост едва заметно подрагивал. Они подошли к ближайшему дому. Дверь была слегка приоткрыта, изнутри тянуло сыростью и запахом плесени. Бен толкнул её и замер, прислушиваясь... Тишина... Только сердце колотилось где-то в горле.

Он достал из кармана небольшую гайку, бросил на пол. Та со звоном покатилась, стукнулась о плинтус и замерла. Ни шороха, ни хрипа, ничего.

Бен выдохнул и направился на кухню. Начал обыскивать ящики: пусто, пусто, пара ложек, старая кастрюля. Он уже открыл холодильник, надеясь найти хоть что-то съедобное, когда Бим зарычал, низко, предупреждающе.

Бен медленно повернулся.

На него смотрело дуло двустволки. За ним стоял небритый мужчина, в грязной куртке, с красными глазами.

— Так, парень... — начал он, но не договорил.

Бим вцепился ему в ногу. Мужчина взвыл, дёрнулся, второй ногой ударил щенка, тот отлетел к шкафчикам, ударился, жалобно заскулил.

В голове у Бена что-то щёлкнуло и словно разъярённый зверь, накинулся на человека, схватился за ствол двустволки, отводя его в сторону. Грохнул выстрел и пуля ушла в потолок, осыпав их штукатуркой. Бен уже не слушал. Все мысли были о щенке, чтобы он был в порядке, чтобы не пострадал и злость на этого человека, который посмел ударить его единственного друга, того, кто не давал ему сойти с ума.

Они повалились на пол и Бен начал наносить удары. В лицо, в горло, в плечо, куда только мог и колотил с такой яростью, как никогда в жизни не дрался. Удар за ударом, в глазах стояла красная пелена, мужчина пытался защищаться, но Бен не останавливался.

Потом противник упёрся коленом ему в живот и скинул с себя. Бен отлетел к стене, но в последний момент вцепился в ружьё и вырвал его из рук нападающего, и приложился спиной о доски. Бен тут же поднялся, навёл оружие на обидчика. Мужчина поднял руки в примирительном жесте.

— Я не хотел, — сказал он, тяжело дыша. — Ничего не хотел... Я просто... у меня семья... Дочки, жена... Они давно не ели.

Бен смотрел на него, не опуская ствола. Краем глаза видел, как Бим скулит и пытается подняться на лапы.

— Я покажу тебе, — мужчина осторожно потянулся за пазуху. — Фотографию... Только без резких движений.

— Не двигайся, — крикнул Бен. — Руку убери.

— Спокойный парень, я просто покажу...

— Убери руки...

Мужчина продолжал тянуться и Бен не выдержал... нажал на спуск.

Выстрел разорвал тишину. Мужчина рухнул на пол, не успев даже вскрикнуть. Бен подбежал к нему, сунул руку за пазуху, чтобы достать оружие, но нашарил что-то другое... Достал.

Фотография. Мужчина, женщина и двое детей... Маленькие девочки... Смеются, обнявшись.

Бен смотрел на снимок, и руки его дрожали. Он убил не бандита, не мародёра, не того, кто хотел его ограбить, он убил отца, который искал еду для своей семьи... Который просто хотел выжить.

Бен опустился на колени, уронил ружьё. Бим подковылял к нему, лизнул в щёку, жалобно заскулил. Бен обнял щенка, прижал к себе.

— Прости, — прошептал он. — Прости, я не хотел... Я не хотел...

Но было поздно. Фотография осталась в руке, а мужчина лежал на полу, глядя в потолок невидящими глазами... И ничего нельзя было исправить...