И вот практически все зашли в камеру. Я взял рацию, нажал кнопку.

— Закрывайте клетку.

В ответ рёв двигателя. Фура, перекрывающая улицу, медленно поползла вперёд, давя парочку ходячих, которые не успели отойти. Серая махина, заделанная металлом, неумолимо сокращала выход.

Из небольшого здания рядом с фурой вышли трое. Бойцы Харриса, в скафандрах, с массивными гвоздомётами наперевес. Сам полковник впереди. Они растянулись вдоль улицы и начали зачистку. Тех, кто не успел войти: покалеченных, затоптанных, отбившихся от основного стада. Одиночные выстрелы в головы, потом следующий и следующий, все делали методично, без спешки.

Я повернулся к зданию напротив, поднял руку и опустил.

С крыши полетели коктейли Молотова в больших количествах. Винс постарался, он делал их из бензина, хозяйственного мыла, какие-то добавки, я не вникал, главное, что работало.

Улица запылала.

Сотни ходячих, стоящих плотно друг к другу, вспыхнули как факелы... Многоголосый хор рычания и шипения смешался с тяжёлым роком, и в этой какофонии появилась странная гармония и это даже напрягать перестало.

— Огонь! — крикнул кто-то.

Наши бойцы подняли оружие, кого-то мои гвоздомёты, у кого-то обычный огнестрел и к музыке и хору голосов присоединились выстрелы, одиночные, без паники и суеты.

Я подошёл к дивану, где стоял деревянный ящик, откинул крышку внутри нарезанная арматура, куски по двадцать сантиметров, подтащил ящик к краю, активировал модуль. Схватил один кусок модулем, отправил в голову, потом второй... третий...

Рядом бойцы делали то же самое. Модули работали, арматура летела, ходячие падали.

Выстрелы, новые коктейли Молотова, вспышки плазмы, летящие предметы и всё это под музыку... Тяжёлую, ритмичную, въедающуюся в мозг.

Я поймал себя на том, что начал стучать ботинком в такт.

Орда горела... Горела и падала... А мы продолжали.

Процесс шёл полным ходом, а я запускал снаряд за снарядом, пока в какой-то момент не кончилась арматура, аосмотрел на пустой ящик, перевёл взгляд на Винса. Пожал плечами, схватил модулем сам ящик и отправил его в толпу. Ходячие даже не заметили ящик ударил нескольких, они пошатнулись, упали, но их место тут же заняли другие.

— Снаряды кончились, — сказал я.

Винс огляделся, потом перевёл взгляд на диван.

— Не смей.

Я уже смотрел туда же... Кожаный, с высокой спинкой. Отличный снаряд.

— Винс, отойди.

— Нет! — он загородил диван собой, раскинув руки. — Это мой диван! Я его вытащил! Я на нём спать буду!

— Винс, там тысячи ходячих, диван не жалко.

— Мне жалко! — он чуть ли не плакал. — Ты модулем можешь кусок стены оторвать, оторви!

Я посмотрел на стену. Кирпич, старый и полутрухлявый, модуль его возьмёт, но вес... Я прикинул, что с большой долей вероятности он просто рассыпется на лету, а после покачал головой.

— Из этого кирпича снаряд не очень, он уже убитый.

Винс открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент Лили подошла сзади, положила руку ему на плечо и мягко отодвинула в сторону.

— Винс, отойди, пожалей нервы.

Она активировала модуль, подхватила диван и запустила его в толпу. Диван пролетел добрых двадцать метров, сшиб с десяток ходячих и замер, накрыв их собой, словно памятник человеческой глупости и отчаянной необходимости.

Винс схватился за голову, что-то простонал, но спорить не стал.

Я выдохнул и взялся за резак. Снаряды кончились, коктейли Молотова пусть и были, но лучше их оставить на потом по этой причине остались только стволы и плазма.

— Переходим на резаки, — сказал я в рацию. — Экономим заряд, стараемся бить точно в цель.

Улица всё ещё была забита. Почти полтора километра живых мертвецов, которые не спешили сдаваться, хоть мы и работали, но орда таяла медленнее, чем боеприпасы. Слишком медленнее.

— Похоже, за один день не управимся, — сказал я.

Лили кивнула, не отрываясь от стрельбы.

— Ничего, у нас время есть.

Я вздохнул и снова поднял резак. Сегодня сколько успеем, а завтра продолжим, и улица станет чистой... Рано или поздно.

***

Три дня спустя.

Я стоял на крыше и смотрел на то, во что превратилась улица. Хлам. Разной степени ужаса, в ход шло всё, что способно летать и стрелять, а то, что не летало и не стреляло, переделывали под снаряды, в общем, запускали всё.

После моего финта с диваном многие повторили манёвр. Заходили в квартиры, и из окон летела вся мебель, какая только могла поместиться в проём, что-то разбирали на ходу и отправляли в полёт, что-то запускали целиком телевизоры, микроволновки, куски табуреток, в общем то что для меня пока не представляла никакой ценности, ведь разных деталей я набрался с лихвой.

За три дня улица превратилась в непонятно что. Ходячие были размазаны, переломаны, перемешаны с обломками, жалкие горстки добивали одиночными и ажиотажа уже не было. Все смотрели на это как на рутину... Причём довольно скучную.

— Айзек.

Я обернулся, на крышу выходила Лили. Без скафандра здесь было относительно безопасно, хотя я с ней поговорю о том чтобы она лучше не рисковала.

— Я тут тебе покушать принесла. Перекусим?

— Почему бы и нет.

Мы устроились за импровизированным столом из ящика от снарядов. Она достала пластиковые контейнеры и стала открывать их по очереди. Макароны, маринованные овощи. Разложили и начали есть.

— Айзек, а что ты планируешь делать с этой улицей, когда закончишь с ходячими? Тут одним дворником явно не отделаешься.

— Это да, — я покрутил вилку в руке. — Лучше всего будет её просто закрыть и забыть. Она далеко от базы, вонь долетать не должна, хотя пожалуй можно будет собрать трупы в кучу и сжечь, но этим районом займёмся в последнюю очередь.

Лили кивнула, а я спросил.

— А что там Харрис делает?

— Как и говорили начали зачистку домов возле базы. Заходят в квартиру, прибивают ходячих, а когда выходят — баллончиком с краской оставляют крест на двери.

Вчера на собрании мы обсуждали полномасштабную зачистку города. Начать решили с малого, ведь людей у нас раз-два и обчёлся. Потому сейчас несколько солдат Харриса проверяют ближайшие к докам многоэтажки. Всё ценное выносят на склады. Еда, вода, патроны, оружие.

В квартирах находили реально много. Правда, и ходячие там были, ещё попадались дневники, где выжившие описывали свои будни, короткие, чаще всего, которые обрывавшиеся на середине.

Схема выходила одна и та же. В начале апокалипсиса люди гребли из магазинов всё, что могли. Оставляя пустые полки. Во время рейдов их или их родных кусали или царапали, а так как никто толком не объяснял, как передаётся заражение, они не сразу понимали, что родные уже фактически мертвецы и в один прекрасный день их убивали или они сами гибли от укусов и царапин.

Все припасы при этом были попрятаны по подвалам и квартирам так, чтобы другие не нашли, по крайней мере, сразу. Вот и выходило, что на улицах полки пустые, зато в квартирах можно было найти чем поживиться. Правда, большинство продуктов уже испортилось.

— Зато инструментов и запчастей — навалом, — сказал я, отодвигая пустой контейнер.

Лили улыбнулась.

— И это радует.

Лили хотела ещё что-то сказать, но в этот момент затрещала рация.

— Айзек, ты на связи? — голос Теодора звучал спокойно, а главное без тревоги.

— Да, Тео. Что случилось?

— Да по сути ничего серьёзного, тут просто Вернон пришёл, говорит, хотел бы с тобой поговорить.

Я начал прокручивать в памяти, кто такой Вернон? А потом вспомнил, этот самый, из строительного супермаркета. Старик, который спустился в канализацию со своей группой, мы тогда поделились с ним лекарствами, и он рассказал про Кроуфорд.

— Хорошо, скажи, что через полчаса буду.

Я подошёл к краю крыши, ещё раз окинул взглядом улицу. Делать мне тут, в общем-то, было нечего. С противоположной стороны Марк с парой военных развлекались кидая в ходячих разный хлам и, судя по жестам, делали ставки... Кто-то явно выигрывал.

— Идём, — сказал я Лили.

Мы спустились вниз и вышли с противоположной стороны улицы, где ещё не ступали ходячие. У входа стоял пикап, который недавно Кенни привёл в относительно рабочее состояние. Заводился через раз, но ехал.

Сели, я повернул ключ. Двигатель чихнул, кашлянул и затих. Я повернул ещё раз и он заработал.

— Ну, поехали, — сказал я.

Лили откинулась на сиденье, с удовольствием вытянула ноги.

— Слушай, пока едем, расскажу пару интересных историй, которые ты явно пропустил.

— Давай, дорога довольно длинная.

— Тут вчера Нейт решил проверить свой скафандр на прочность, ну, он и полез в подвал дома, в здание напротив въезда в доки. И забыл включить фонарик на резаке. Зато включил резак, то есть получается он кнопки перепутал. И отрезал полку на которой лежал ходячий. Полка упала, ходячий на него сверху это хорошо что скафандр выдержал. Нейт орал так, что мы в доках услышали. Прибегаем, а он сидит, ходячий его за шлем грызёт, а он руками машет и кричит: «Снимите его, я его боюсь!» а ходячий действительно был жуткий, фактически голый череп.

Я усмехнулся.

— И что, сняли?

— Сняли. Теодор подошёл, взял ходячего за шкирку, оторвал. Нейт потом полдня сидел, трясся, говорил, что скафандр это чудо, но больше в подвалы не полезет.

— Как же скучно я живу...

— А ещё Марк вчера решил показать новичкам, ну Дэйву и Тэсс, как работает модуль. Взял мусорный бак, поднял, а содержимое из него вылетело как фейерверк. Мусор полетел на всех. Марк стоял, как ошпаренный, а Винс ему: «Ты бы ещё говно на нас высыпал». Весь лагерь ржал.

Я покачал головой.

— А Гленн? — спросил я. — Где он сейчас?

— Гленн? — Лили хмыкнула. — С Молли где-то, говорит, «проверяет город», а сам, я думаю, просто хочет с ней побыть.

— Ну и правильно, — сказал я. — Людям нужно иногда отвлекаться.

Лили посмотрела на меня.

— Это ты сейчас про Гленна или про нас?

— Про всех, — ответил я, сворачивая к воротам.

Пикап чихнул, заглох, но мы уже доехали.

Вернон стоял возле ворот и что то обсуждал с Морганом. Я подошёл к воротам и решил его поприветствовать.

— Ну здравствуй...

Вернон посмотрел на меня и отскочил, словно демона увидел.

— Чего это ты? — спросил я.

Лили, стоявшая сзади, усмехнулась.

— Ты хотя бы шлем снял бы.

Я тихо выругался про себя, нажал кнопку на воротнике и шлем сложился. Вообще, я сильно привык к скафандру ещё с прошлой жизни, бывали моменты, когда приходилось в нём сутками сидеть, если не больше. Сейчас это просто старая привычка быть ко всему готовым.

Вернон увидел моё лицо, расслабился и нервно хохотнул.

— Просто... неожиданно.

— Привычка, извини.

Он протянул руку, я пожал. Потом, помявшись, спросил:

— Слушайте, Айзек... А вам доктор не нужен?

Я с интересом посмотрел на него.

— Это с чего такой вопрос?

— Хочу предложить свои услуги, — сказал Вернон. — Если вы, конечно, возьмёте под своё крыло моих людей.

Я удивлённо поднял бровь.

— А вы же вроде не сильно стремились к нам?

Вернон вздохнул, посмотрел куда-то в сторону.

— Вчера я говорил с Молли, она рассказала, как вы виртуозно справились с ордой, которая наводила ужас на всех и вы не Кроуфорд. Вы заботитесь о своих, у вас и дети бегают, и женщины, и старики...

— Сам ты блядь старик! — раздалось из-за спины.

Ларри проходил мимо ворот, бросил взгляд на Вернона и добавил:

— Нашли блядь старика, я вам ещё дам всем просраться.

Все засмеялись. Даже я улыбнулся.

— Ладно, — сказал я. — Рассказывай, сколько вас, кто такие?

Вернон кивнул, собираясь с мыслями.

— Нас пятеро. Я и ещё четверо.

— Кто конкретно?

Вернон начал перечислять, загибая пальцы:

— Бойд. Мужик лет сорока. До апокалипсиса работал на стройке, руки золотые, всё чинит, всё может. Немногословный, но надёжный. Клайв. Год назад был в Кроуфорде, его оттуда выгнали, когда узнали, что он болел. Живёт прошлым, недоверчивый, но справедливый. Будет смотреть на вас косо, пока не поймёт, что вы не враги.

Я кивнул, а он продолжил.

— Джойс. Женщина, бывшая медсестра. Помогала мне с больными, тихая, спокойная, без неё мы бы давно разбежались и Бри. Молодая девушка, двадцать с небольшим. Тоже была в Кроуфорде, у неё был рак, сейчас в ремиссии, она с характером и упрямая. И я сам. Врач, бывший онколог. Знаю Саванну как свои пять пальцев, могу оперировать, если надо.

Я слушал, прикидывал. Пятеро. Не много, но и не мало, а доктор это всегда плюс. Бри и Бойд это молодёжь, руки рабочие.

— А где вы сейчас? — спросил я.

— Всё там же, там пока безопасно.

Я посмотрел на Лили. Она пожала плечами, мол, решай сам.

— Ладно, — сказал я. — Забирай своих. Место найдётся, но правила будут.

— Какие? — насторожился Вернон.

— Работать вместе со всеми. Конфликты не устраивать и своих не подставлять.

— Это понятно, — кивнул он расслабляясь.

— Хорошо, приводите людей, я распоряжусь чтобы вам выдели место, — сказал я.

— Спасибо большое... Ах и ещё кое что, мы там лодку нашли...

— А вот это уже интересно...

Лодка это хорошо, это даже замечательно, ведь сейчас лодок у нас абсолютно нет, а они нужны...

***

Бен открыл глаза. Медленно, очень медленно. Он так и сидел в углу, полностью укутавшись в куртку, когда чуть распахнул её, холодный воздух попал внутрь, и его начало неимоверно колотить, он забился в судороги, не в силах это контролировать.

И тогда он осознал простую истину.

Температура.

Купание в холодной воде даром не прошло. Бен кое-как пересилил себя, высунул руку из-под куртки, ощупал штаны. Сыроватые. Но лучше, чем с голыми ногами. Он начал распрямляться и понял, насколько его мутит и как ему хреново, как одновременно и жарко, и холодно. Пот льётся ручьём, а трясёт так, будто он снова в ледяной воде.

Кое-как натянув штаны, он начал бродить по дому, на улице уже рассвело, и теперь было более-менее видно, что здесь есть, пить хотелось так, что язык, кажется, прилипал к нёбу. Бен, держась за стенку, трясясь и колотясь, побрёл в сторону кухни.

Подошёл к крану. Открыл — ничего.

Он начал лихорадочно шарить по полкам, заглянул в холодильник, а внутри оказались только сгнившие овощи, и от одного запаха его должно было вырвать, но нечем, городок за мостом был недалеко, но ходячих там наверняка хватало, а сейчас он от них не убежит, даже при всём желании.

Бен зашёл в пустую спальню, снял с кровати пыльное одеяло, укутался в него и сел на пол, стараясь сообразить, что делать дальше.

Наверняка в доме могли остаться лекарства, не всё же мародёры вынесли... Продукты да, вытащили, из тумбочек выгребли всё подчистую. В ящиках пусто, ни круп, ничего. Только полпачки чая, которую, видимо, побрезговали брать.

Бен уже всерьёз думал пойти к реке и набрать воды. И тут его взгляд упал на одну из дверей.

Туалет.

Он открыл дверь, зашёл, подошёл к сливному бачку. Снял крышку.

Внутри была вода, пусть не сильно чистая, но за то полный бачок.

Бен чуть не заплакал от облегчения. Он нагнулся, зачерпнул ладонями, начал пить жадно, захлёбываясь, расплёскивая вокруг. Пил долго, пока в животе не заурчало.

Потом выпрямился, вытер рот рукавом и вдруг рассмеялся. Тихим, хриплым, почти беззвучным смехом.

— В унитазе, — сказал он сам себе. — Я пью воду из унитаза.

Смех перешёл в кашель, кашель — в дрожь. Бен прислонился к стене, закрыл глаза.

Жить захочешь и не такое будешь пить.

Бен начал лихорадочно соображать, где бы раздобыть лекарства и вспомнил про комнату, где висел ходячий. Вроде бы там была какая-то мебель, в потёмках он толком не разглядел.

Он двинулся, опираясь на стену, ноги не слушались, голова кружилась, каждый шаг давался с трудом, наконец он добрался до комнаты, где дверь была подпёрта комодом, который сам вчера поставил, на случай если ходячий вырвется из петли.

Бен осмотрел комод, но внутри пусто. Какие-то бесполезные побрякушки, резинки для волос, связка ключей... Ни лекарств, ни даже бинта.

Он с большим трудом отодвинул комод и вошёл в комнату.

Ходячий висел на том же месте, не дёргался, не хрипел, только чуть покачивался. Бен обошёл его по широкой дуге, держась у стены, и увидел в дальнем углу небольшую тумбочку.

Он уже потянулся к ней, когда ходячий вдруг открыл глаза.

Мёртвые, жёлтые, пустые... но смотрящие прямо на него. Тварь не хрипела, не рычала, ведь верёвка не позволяла. Только медленно, очень медленно, протянула руки в его сторону. Пальцы судорожно сжимались и разжимались, будто всё ещё пытались схватить ускользающую жизнь.

Бен старался не спускать с него глаз. Он открыл тумбочку, нашарил пластиковую коробку, поставил наверх. Крышка открылась, а внутри были таблетки. В одном из упаковок он узнал жаропонижающее, такое же давали ему в детстве, когда он лежал с температурой, и мать сидела рядом, гладила по голове, шептала: «Ничего, сынок, всё пройдёт».

Матери больше нет... И никто не гладит по голове.

Бен закинул две таблетки в рот, проглотил не запивая. Горло обожгло, но он не обратил внимания, усталость навалилась с новой силой и он сполз по стенке вниз, сел на пол, уставился на ходячего.

Ходячий смотрел на него.

— Знаешь... — голос Бена сорвался. — Может, быть ходячим не так уж и плохо. Вы не чувствуете ни холода... ни страха... И вы не трусы... Как я.

Слёзы потекли по щекам, но он не вытирал их.

— Я такое ничтожество... Я всегда хотел как лучше. Думал, смогу помочь... А получилось...

Ходячий ничего не отвечал Бену, только смотрел пустыми глазами и тянул руки, а Бен, трясясь от холода и лихорадки, продолжал говорить.

— Я ведь действительно тогда думал, что Шейн хочет с ним поговорить. Извиниться... Он убеждал меня в этом... Сказал, что Айзек просто не захочет с ним говорить, потому и попросил меня позвать его якобы по другому поводу.

Бен шмыгнул носом, вытер слёзы грязным рукавом.

— Но я виноват... Виноват, я не подумал, что всё так может обернуться, но я не хотел этого... Слышишь, Айзек? Я не хотел.

Он смотрел на ходячего, и ему казалось, что он видит там совсем другое лицо. Лихорадка усиливалась, сознание мутилось, образы смешивались.

— Я не хотел этого, — повторил он, почти шёпотом. — Правда... Не хотел...

Бен тряхнул головой, отгоняя видение. С трудом поднялся и опираясь на стену, вышел из комнаты. Закрыл дверь, пододвинул комод, не спеша, тяжело, каждое движение давалось с болью.

Потом побрёл в спальню. Упал на кровать, укутался в одеяло и чужую куртку, и провалился в темноту... Сознание отключилось или он просто уснул. Бен не знал. И не хотел знать. Главное в этой темноте не было ни Шейна, ни Айзека, ни его самого. Только тишина. И тепло, которое постепенно возвращалось.

***

От автора: на бусти доступна 33 глава.