Я сидел в трейлере, склонившись над чертежами, и тупо смотрел на них уже, наверное, час. А может, и больше. Гардероб не работал... Ну, работал, но местами через жопу, иногда даже в прямом смысле. Он и так был громоздкий, медленный, не чета тем, что были на «Ишимуре» или в космических станциях. Но сейчас... сейчас просто бесило. Сенсоры барахлили, манипуляторы дёргались, а те, что в основной кабине, вообще сходили с ума и творили дичь. Вчера, например, они попытались натянуть рукав комбинезона на голову манекену. Время убито, запчасти угроблены и похоже, придётся разбирать всё на хрен и делать вручную.

— Дядя Айзек, а почему ты ругался с тётей Лили?

Я оторвал взгляд от чертежей. Рядом, на лежанке, сидела Клементина. Смотрела на меня своими большими глазами и ждала ответа.

— В смысле ругались? — я даже не сразу понял, о чём она.

— Ну вы вчера вечером так кричали друг на друга...

— А... Оу... — до меня дошло. Я почесал затылок. — Ну... это... кхм... у нас была тренировка.

— Тренировка? — Клем наклонила голову.

— Ага. Ночная тренировка, борьба в замкнутом пространстве с ограниченным светом. Очень важно для выживания.

— Вау, — Клем аж подскочила на месте. — А мне можно с вами потренироваться?

— Кхм... — я закашлялся. — Ну... это потом как-нибудь, подрастёшь немножко, а потом подберёшь себе спарринг-партнёра.

— А ты?

— Ну я... я уже старый буду для таких спаррингов.

Я лихорадочно соображал, как перевести тему.

— Слушай, Клем. А подскажи-ка мне: почему, по-твоему, наш гардероб не работает?

Она задумалась. Наморщила лоб, потом выдала с той непосредственностью, на которую способны только дети:

— Может, он кушать хочет?

Я хмыкнул.

— Ага. Кушать, конечно. Сейчас мы ему печенек принесём, он и заработает...

И тут меня осенило.

Кушать. Питание.

Я рванул к чертежам, переворачивая страницы, вглядываясь в схемы. Точно. Как же я раньше не понял? Дело не в запчастях, не в манипуляторах, а дело в питании, распределение электричества идёт неравномерно, и главная часть, где идёт переработка материала, жрёт львиную долю. На манипуляторы ничего не остаётся. Когда они без дела — всё нормально. Но как только начинают работать — напряжение проседает, а преобразователи не справляются.

Вот оно, блядь, в чём дело.

Я подскочил, подхватил Клем на руки, обнял, поцеловал в лоб.

— Спасибо, Клем. Ты лучшая!

Она рассмеялась, а я уже схватил чертежи, выскочил из трейлера и помчался к ангару и на бегу заорал:

— Теодор! Где Теодор?!

Из ангара высунулась голова Марка.

— Он в складе, с припасами! Что случилось?

— Ничего особенного, — я влетел внутрь, на ходу разворачивая чертежи. — Нашёл! Нашёл, почему гардероб не пашет!

Теодор уже спешил на голос, вытирая руки о тряпку.

— Чего-то случилось?

— Нет! — я разложил чертежи на первом попавшемся ящике. — Смотрите! Всё дело в питании, преобразователи не тянут, когда манипуляторы под нагрузкой. Надо переделать схему, поставить отдельный блок на переработку, а на манипуляторы — свой, стабилизированный. И тогда...

— Я нихрена не понял, но спрошу, он тогда он заработает?

— Тогда он заработает! — я хлопнул его по плечу. — Бегом искать трансформаторы, конденсаторы, всё, что есть под рукой и провода, много проводов. Через пару дней запустим эту хреновину как надо!

Марк уже сорвался с места. Теодор кивнул и пошёл за ним. А я остался стоять над чертежами и улыбался.

***

Два дня спустя.

Я стоял у своего детища и смотрел на него глазами, которые, наверное, уже давно просили пощады. Красные, воспалённые, с мешками под ними. Сам весь в масле, в металлической стружке, в какой-то непонятной пыли... Но я улыбался, потому что мы сделали это.

«Гардероб» теперь выглядел как монстр. Два генератора, подключённые параллельно, и самодельная распределительная будка, которую мы слепили из того, что нашли в строительном магазине. Всё это хозяйство занимало полангара, но работало.

Я повернулся к Теодору.

— Давай.

Он кивнул и дёрнул рубильник. Генераторы рявкнули, загудели в унисон, лампочки на будке замигали и загорелись ровным светом.

— Марк, — сказал я. — Давай последнего подопытного.

Марк подошёл к манекену, который стоял в углу. На лбу у него было написано фломастером: «Джон Смит». Марк поставил его в выемку, закрепил креплениями, а потом хлопнул по плечу.

— Покойся с миром, Джон, — сказал он торжественно.

Народ засмеялся, я видел, что вера в успех была не у всех, слишком много раз мы уже обжигались.

Я подошёл к панели, нажал пару кнопок. Двери закрылись с глухим стуком. Внутри зажужжали манипуляторы, загудели преобразователи. Я ждал. Все ждали.

Минута. Полторы. Двери открылись.

— Охренеть... — выдохнул Теодор. — Всё на месте.

Джон Смит стоял, как новенький. На нём была чёрная прорезиненная ткань, это первый слой, который мы отработали ещё на прошлых тестах, но главное голова была на месте, руки на месте и ничего не отвалилось и не улетело в жопу.

Я выдохнул, нажал ещё пару кнопок. Двери закрылись снова и на этот раз процесс занял меньше времени. Когда они открылись, Джон Смит стоял голый и целый.

Теодор чуть ли не запрыгал на месте.

— Получилось! Нахуй! Получилось!

— Погоди радоваться, — сказал я, хотя у самого улыбка была до ушей. — Сейчас сделаем более сложную задачу.

Я выбрал следующую модель на панели, нажал. Двери закрылись.

На этот раз процесс занял полторы минуты. Я слышал, как внутри шипело, жужжало, как манипуляторы перемещали детали.

Двери открылись.

Джон Смит стоял в том же чёрном комбинезоне. Но теперь на нём была нагрудная пластина, закрывающая грудь и часть живота. На бёдрах — пластины. На плечах и предплечьях — тоже.

— Твою мать, — сказал Марк.

— Да, — ответил я автоматически.

Нажал ещё раз и двери закрылись, открылись. Джон Смит снова стоял голый, целый, с надписью на лбу.

— Работает, — сказал я. Голос сел.

Теодор схватил меня за плечи, тряхнул.

— Ты сделал это! Ты сделал это!

— Мы, — поправил я. — Без вас бы я тут до пенсии ковырялся.

Марк уже хлопал по спине Джона Смита, поздравляя его с успешной миссией, Теодор отошёл к генераторам, проверяя показатели, а я смотрел на «гардероб» и думал о том, что теперь можно будет делать настоящие скафандры, не для космоса, а для этого мира, где важна защиты от укусов, от пуль.

Я подошёл к гардеробу и на панели выбрал совсем другой вариант, не те, через которые прошёл Джон Смит, все замерли, потому что поняли что я хочу убедиться лично в его работоспособности.

— Ты серьёзно? — спросил Теодор.

— Абсолютно.

Марк шагнул вперёд.

— Айзек, может, не надо рисковать, это не обязательно... Может закинем туда Эда. Он мудак, и если разберут по запчастям то не жалко.

— Эд, конечно, вариант, — ответил я, — но я хочу знать, что чувствует человек в процессе. Как натягивается ткань, где жмёт, где манипуляторы перебарщивают. Эд мне этого не расскажет.

— А если что-то пойдёт не так? — спросила Лили.

— Значит, пойдёт не так, но я в него верю.

Я хлопнул по корпусу гардероба, залез внутрь... И нащупал кнопку, которую нажал.

Дверь захлопнулась.

На секунду стало совсем темно, а потом вспыхнул свет, причём яркий, белый, слепящий. Я зажмурился, а когда открыл глаза, манипуляторы уже двигались.

Первый ткнул меня в плечо, причем больно и синяк обеспечен, главное не забыть и откалибровать его.

Второй, третий... они работали быстро, слаженно. Я чувствовал, как на ноги ложится ткань, потом на руки, первый слой. Мягкий, плотный, а потом прорезиненная оболочка и она обтягивала тело, дышала, двигалась вместе со мной.

Дальше пошли металлические детали и почувствовал тяжесть. Бронесталь, снятая с военной техники, и пущеная на переработку пошла в ход, её в городе хватало и мы с помощью модуля натаскали целый склад, а здесь она уже прошла процесс обработки...

На грудь начали наносить слои кевлара, сверху бронесталь, я все прекрасно чувствовал и старался дышать ровно. Внутри было тепло, но не жарко.

Самое интересное началось с воротником, один из манипуляторов прошёл слишком близко и я почувствовал, как металл скользит по уху.

— Ай, твою мать! — вырвалось у меня.

За дверью, наверное, вздрогнули, но манипулятор отдёрнулся, и дальше пошло ровно.

Последние штрихи и я почувствовал, как к спине, к ИКС, подключаются провода, лёгкое покалывание, и всё.

Дверь открылась и меня буквально выкинуло наружу.

Я сделал шаг и удержал равновесие. Всё смотрели на меня с открытыми ртами. Я выпрямился, усмехнулся.

— Ну как? — спросил Теодор.

Я открыл рот, чтобы ответить, и в этот момент из воротника начали выезжать металлические пластины. Слой за слоем. Они поднимались вверх, закрывая шею, подбородок, щёки.

— Твою мать, — выдохнул Марк.

Пластины смыкались, пока не закрыли всё лицо, а из прорезей для глаз вышел поток синего цвета, ознаменовав что шлем подключён к ИКС

Я поднял руку а пальцы в перчатках шевелились свободно и на груди тяжело лежала броня. Я прекрасно чувствовал его вес, но не дискомфорт, но главное внутри было тепло, сухо и кожу не натирало.

— Как ты? — спросила Лили.

Я повернул голову.

— Нормально, — сказал я. Голос из-за пластин звучал глухо, но разборчиво. — Только плечо откалибровать.

Я сделал шаг вперёд... Ещё один... Броня не мешала и я чувствовал, как работает ИКС, как подаёт энергию на подогрев, на подсветку, на систему связи, которую мы ещё не настроили.

— Покажись, — попросил Теодор.

Я развёл руками, повернулся вокруг себя.

— Всё на месте...

Марк обошёл меня, заглянул за спину, похлопал по плечу.

— ИКС на месте, жопа на месте, руки целые и весь, сука, собранный.

Я подошёл к столу, взял резак и покрутил в руке, радует то что перчатка не скользила, а пальцы чувствовали каждый выступ.

— Вроде бы все отлично, но нужно кое что глянуть, — сказал я.

— Сейчас? — спросила Лили.

— Да, надо проверить.

Я повернулся к куче металлолома, что осталась после разбора старых контейнеров и вытянул руку, активировал модуль: кусок тяжёлой балки дрогнул, оторвался от земли и повис в воздухе, я повёл рукой и балка послушно полетела за территорию, к воде и шмякнулась где-то далеко, подняв тучу брызг.

— Всё работает, — сказал я, опуская руку.

На лице невольно расплылась улыбка... Я и забыл, как сильно скучал по этой тяжести, по тому, как костюм давит на плечи, как каждый шаг отдаётся в эхом, ведь первое время я чувствовал себя голым без него.

Сейчас тяжесть вернулась... Давила... Но дышалось легко. Я прошёлся ещё немного, прислушиваясь к себе, к механизмам, к тому, как работает ИКС. Ничего не скрипело, не терло, не отваливалось.

— Ну как? — спросил Теодор.

— Всё нормально, — ответил я.

Я ещё раз оглядел себя: броня сидела ровно, шлем сложился, открывая лицо, перчатки слушались, а ботинки не скользили.

И тут я заметил кое что неприятное, а после тяжело вздохнул.

— Что? — насторожился Марк.

— Ширинку забыл сделать.

Тишина. Потом Теодор заржал, а Марк схватился за живот, даже Лили не выдержала, отвернулась, закрывая лицо рукой.

— Ничего, — сказал я, стараясь сохранять серьёзность. — Завтра доделаем.

— А сегодня? — спросил Теодор, вытирая слёзы.

— Сегодня снимаем.

Я подошёл к гардеробу, нажал кнопку и двери открылись, я залез внутрь, запустил обратный процесс. Манипуляторы зажужжали, снимая броню слой за слоем. Через минуту я стоял в одном комбинезоне, разминая затёкшие плечи.

— Всё, — сказал я, выходя. — Завтра калибруем, дорабатываем, одеваем военных.

— А ты? — спросила Лили.

— А я отдохну.

Лили улыбнулась, и я понял, что сегодня вечером я точно не отдохну...

***

Все затихарились. Бен чувствовал это кожей, у всех какое-то напряжение, предвкушение, ведь его в планы не посвящали, но он и так видел: банда чего-то ждала. И судя по лицу Дэрила, его тоже не особо просветили, ведь как узнал Бен, Дэрил сам недавно примкнул к их группе.

— Чего они?.. — начал Бен, но Дэрил только мотнул головой: молчи.

Впереди, на дороге, показалось движение. Через мост шла группа выживших, мужчина, две женщины, ребёнок, они шли короткими перебежками, оглядываясь, за спинами рюкзаки, вполне обычные люди, которые просто хотели пройти.

Они почти пересекли мост, когда банда начала вылезать из укрытий, из-за машин, из-за разбитого автобуса, и их стволы поднялись, и выживших начали окружать.

Дэрил резко повернулся к одному из банды.

— Вы серьёзно? Грабить их собрались?

Главарь, которого звали Джо — неспешно развернулся и на лице ни тени сомнения.

— Ты что, жалеть их собрался? Забыл, о чём мы говорили? Правил больше нет. Берёшь что хочешь.

Он кивнул в сторону женщин. Одна лет сорока, вторая молодая, может, дочь.

— Видишь эти мордашки? Или хочешь, чтобы я их тебе оставил? Извини, но у нас правило: кто первый увидел, тот и взял, а я их заметил первым.

Бен смотрел на них. На женщин, которые вжались друг в друга, на мужика, который выставил вперёд пустые руки, пытаясь что-то сказать... На ребёнка, прижавшегося к матери.

Дэрил молчал, а Джо уже не обращал на него внимания, и банда смыкалась вокруг жертв. Бен стоял и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Он знал это чувство... Уже знал. Тогда, в лагере, он тоже промолчал. Тоже не сделал ничего. А потом Шейн чуть не убил Айзека.

Он шагнул вперёд. Сам не понял, как это получилось.

— Не надо, — сказал он, но голос дрожал. — Не надо их трогать.

Джо повернулся, посмотрел на Бена, как на букашку.

— Чего?

— Они... они просто идут, у них ребёнок.

— И что? — Джо усмехнулся. — Ты у нас теперь герой?

Кто-то из банды хохотнул, Бен почувствовал, как ноги становятся ватными, но не отступил.

Бен шагнул вперёд, и голос у него сорвался, но он всё равно сказал:

— Не надо. Пусть уходят.

— Мелкий прав, — произнёс Дэрил. — Пусть уходят.

Джо резко обернулся.

— Чего?! Ты тоже в герои записался, блядь? Дэрил, не тупи, мать твою. Тебя этот говнюк покусал, что ли? Вместо ходячего стал героем?

Он подошёл вплотную, ткнул пальцем в грудь.

— Сейчас всё достаётся сильнейшим. Правил нет, Дэрил, ты сам это знаешь. Если не хочешь ничего у них брать, то не бери. Мы сами всё возьмём.

Он развернулся к пленникам. Те стояли, сбившись в кучу, прижимая к себе ребёнка. Женщина всхлипывала. Мужчина выставил вперёд пустые руки, пытаясь что-то сказать, но голоса не было.

Джо поднял пистолет.

— Нет, — сказал Дэрил. — Пусть уходят.

Он вскинул арбалет, нацелившись в спину Джо.

Банда замерла, а потом стволы поползли в сторону Дэрила. Медленно, неуверенно, но поползли.

— Ты охренел в край, — сказал кто-то из банды.

— Опусти оружие, Дэрил, — добавил другой.

Мужчина из группы выживших, поняв, что сейчас решается его жизнь, рванул из-за пояса пистолет и выстрел. Один из бандитов схватился за плечо, ругнулся, выронил автомат.

Стволы снова дёрнулись к пленникам, но Дэрил не ждал, арбалетный болт вошёл в глазницу ближайшему к нему и тот рухнул замертво.

Джо вскинул руку, навёл пистолет на Дэрила.

— Ты, сука...

Бен бросился. Не думая, не планируя, а просто бросился и вцепился в руку Джо, повис на ней, пытаясь отвести ствол. Джо взревел, схватил его за шкирку, попытался стряхнуть. Потерял равновесие, споткнулся о бордюр.

Бен бил кулаками по его лицу, причем слабо, беспомощно, но Джо моргнул, зажмурился, отворачиваясь и этого хватило. Он ещё больше покачнулся, и они оба рухнули через перила моста.

Вода приняла их холодом. Бен не успел вдохнуть, его закрутило, потащило, и водой забило лёгкие. Течение оказалось очень сильным. Он вынырнул, судорожно хватая воздух, и в следующую секунду Джо схватил его за ногу, потянул вниз.

Под водой они барахтались, как два утопающих, которые тянут друг друга на дно, джо пытался добраться до горла Бена, но пальцы скользили по мокрой одежде, бен бил ногами, локтями, кулаками. Джо дышал пузырями, всё слабее, всё медленнее и его руки разжались... Он начал уходить в глубину.

Бен вынырнул и вдохнул. Снова начал захлёбывается, его трясло, одежда тянула вниз, ноги не слушались. Он попытался плыть к берегу, но сил не было. Течение крутило его, несло куда-то в темноту.

Он подумал, что, наверное, это конец, что сейчас отключится, и больше ничего не будет: ни страха, ни вины, ни надежды... Только вода... Только темнота...

Но перед глазами всё ещё стояли лица, те, кто смотрел на него с моста. Ребёнок, которого он, может быть, спас, Дэрил, который сделал выбор... Айзек, который дал ему шанс...

Бен заставил себя грести. Раз. Два. Ещё. Берег приближался медленно, но он приближался, а Руки дрожали, ноги не слушались, но он не останавливался.

Когда его ноги коснулись дна, он выполз на отмель и рухнул лицом в грязь и закашлял, выплёвывал воду, дышал как загнанная лошадь, над ним никого не было, только тучи.

Он лежал и смотрел на них. И думал о том, что, наверное, это не конец. И что, может быть, он заслужил ещё один шанс... Глаза медленно закрывались... И он сам не понял как потерял сознание.