Роджер из Огайо никогда не думал, что станет инвалидом в апокалипсис. В детстве он просто бегал по двору с пацанами, играл в войнушку, строил из палок автоматы, а из старых покрышек танки. Они с друзьями караулили на заборе, когда мимо проезжала военная колонна, и Роджер тогда смотрел на бронированные машины, на солдат в форме и думал: вот оно, настоящее... Не игрушки.

В школе он записался в военный кружок, потом в колледж, а потом армия. Роджер рвался в бой, в горячие точки, туда, где проверяют на прочность, но его отправили в тыл, на базу. Он не воевал, просто нёс службу, проверял документы, стоял на КПП. Пару раз выезжал на учения, пару раз на подавление бунтов в городе, но это было не то. Не геройство, а рутина.

Он уже хотел увольняться, когда на одном из городских патрулей встретил её. Местную девушку, с тёмными волосами и смешными веснушками. Она работала в кафе, куда он заходил каждое утро за кофе. Сначала просто болтали, потом он стал задерживаться дольше, чем нужно, потом провожал её после смены, потом они поженились и тогда Роджер думал, что жизнь наконец-то пошла по правильному пути, а именно дом, семья, тишина...

А потом начался ад.

Первые дни он провёл на базе, пытаясь навести порядок в хаосе. Его отправили охранять гражданских, которых согнали в лагерь за колючей проволокой. Там была и его жена и их маленький сын, которого он почти не видел из-за смен. Роджер тогда думал, что это ненадолго. Что скоро приедут другие, что их сменят, что всё образуется.

Никто не приехал.

Последняя волна случилась под утро. Он помнит, как задремал в машине и как его разбудили крики и выстрелы. Ходячие лезли отовсюду, рвали проволоку, валили заборы. Роджер стрелял, пока не кончились патроны. Потом бил прикладом, ножом, руками, и он пробился к палаткам, где жили семьи... Но было поздно. Жена лежала лицом вниз, а маленькое тело прикрывало её, будто он пытался защитить мать.

Роджер не помнит, как выбрался оттуда. Как добрался до форта вместе с другими военными, как попал в группу Харриса... Он вообще ничего не помнит из того времени... Только её лицо и руку сына, которая так и не сжалась в ответ.

Когда Эдвин с Катей сказали, что он выкарабкался, что заражения нет, что он будет жить, Роджер не сильно обрадовался, он просто лежал в карантине, смотрел в потолок и слушал, как за стенкой кто-то плачет. Своих слёз у него не осталось.

Протез он получил через месяц, Айзек напечатал его на станке, подогнал по ноге, научил стоять, ходить, держать равновесие. Роджер не благодарил... Не мог.

Сейчас он просто взял костыли, вышел из ангара и сел на солнце. Сидел долго, щурился, смотрел, как Клем с Карлом и другими детьми играют во дворе, как Лили идёт мимо, кивая на ходу, как Теодор орёт на кого-то из военных... И все это заслуга одного инженера... Этот их маленький островок спокойствия...

Роджер впервые увидел Айзека в том складе, где чуть не убили этого инженера. Роджер тогда подумал: Айзек жуткий тип, словно не человек, а механизм, словно ему плевать, выживут они или нет, в принципе он так и думал до определённого времени.

Потом, когда Айзек отрезал ему ногу, Роджер уже ничего не думал. Он просто орал от боли, а потом отключился, а когда очнулся в лагере, узнал, что этот «жуткий тип» спас его, не дал умереть от заражения. Роджер тогда смотря в потолок размышлял: может, он и не такой бесчувственный, каким кажется, ведь он не бросил его подыхать, и не пристрелил.

В лагере Роджер смотрел на Айзека издалека и видел, как тот сидит с детьми, объясняя им чертежи, как Клем крутится рядом, а Карл слушает, разинув рот, как Лили иногда задерживается рядом дольше, чем нужно. Как Теодор, этот здоровый детина, слушается его с полуслова. Как Марк, вечно улыбающийся Марк, замирает, когда Айзек говорит «тихо». Роджер тогда подумал: он не жуткий... Он просто другой.

Со временем Роджер начал прислушиваться к разговорам. Что Айзек раньше работал в какой-то секретной организации, что там случилась страшная трагедия, что он потерял кого-то близкого. Эдвин, вирусолог, обмолвился однажды, что Айзек, возможно, знает больше, чем говорит. Но молчит не потому, что секретно, а потому что тяжело. Роджер тогда подумал: он знает это чувство и тоже не любит говорить о прошлом.

Однажды Роджер сидел на крыльце, грелся на солнце. Айзек прошёл мимо, кивнул, хотел уже идти дальше, но Роджер остановил его.

— Слушай, — сказал он. — Ты тогда... в магазине. Ты не колебался... Отрезал ногу и даже не моргнул.

Айзек посмотрел на него. Спокойно, без вызова.

— У тебя не было времени, у нас у всех не было времени.

Роджер кивнул и прекрасно понимал: он прав. Мы все тогда бежали от смерти, а он просто сделал то, что нужно.

— Спасибо, — сказал Роджер.

— Не за что, протез нормально сидит?

— Нормально.

— Если что, то подгоню.

— Хорошо...

Роджер смотрел ему вслед и думал о том, что этот человек, которого он сначала принял за механизм, на самом деле просто научился не показывать боль... Как и он сам... Как многие здесь. А ещё он подумал, что, может быть, они с Айзеком чем-то похожи. Оба потеряли кого-то. Оба научились делать то, что нужно, несмотря ни на что и оба живы. И это, наверное, главное.

Роджер поднялся, опираясь на костыли, и медленно пошёл в сторону ангара. Тот самый, где Кенни, Морган, Винс и Ли устроили что-то вроде мини-мастерской. Не такое, как у Айзека, конечно, но тоже сюда натащили кучу инструментов и запчастей. Некоторые даже распечатали на станке. Сейчас они пытались собрать духовушку — мощную пневматику, чтобы ходячему голову пробивало, и чтобы тихо было. Судя по мату, доносившемуся из ангара, пока получалось хреново.

Роджер толкнул дверь, и внутри было шумно. Кенни держал в руках какую-то железку, смотрел на неё с ненавистью, Винс крутил в пальцах пружину, прикидывая, куда её пристроить и Ли сидел на ящике, листал какие-то бумаги. Морган стоял у стола, опираясь на свою заточенную трость, и молча наблюдал.

— Здорово, — сказал Роджер, присаживаясь на свободную скамейку.

— Здорово, — отозвался Кенни, бросая железку на стол. — Херня какая-то получается, давление не держит.

— Отдохните, — предложил Ли, откладывая бумаги. — Голова свежее будет.

Все закивали. Кенни сел напротив Роджера, Винс пристроился рядом, Морган остался стоять, опираясь на трость. Ли подвинул ящик, уселся сверху.

Тишина повисла ненадолго. Потом Кенни, как всегда, начал первым.

— Слушайте, а вы чего думаете про Айзека?

— В смысле? — переспросил Ли.

— Ну, откуда он такой взялся? Инженер, модули, резаки, это ж не в гараже из говна и палок собрать.

— А чего непонятного? — пожал плечами Ли. — Инженер, скорее всего, им и был, а где работал, это уже неважно.

— А вот где, это и важно, — влез Винс. — Такие штуки, как у него, просто так не делают, тут опыт нужен и станки... И детали.

— Может он в НАСА работал? — предположил Кенни. — Он же про скафандры говорил... Космические вроде, в которых можно в космос выходить.

Все задумались. Морган, до этого молчавший, вдруг усмехнулся.

— А ты подумай, — сказал он, прищурившись. — Где такие скафандры нужны? Чтобы и температуру держали, и дышать можно было, и плазма чтоб резала. Не для метеоритов же это.

— Для чего тогда? — спросил Ли.

Морган выдержал паузу, потом ответил:

— Для добычи. Глубоко под землёй. Там температура, там давление, там порода твёрдая, алмазы, например, крупные корпорации этим занимаются. Секретные разработки и технологии, которые не выносят на поверхность, а работники подписывают бумаги о неразглашении, а если случается трагедия... — он замолчал, посмотрел на свои руки. — То они исчезают вместе с проектом. Вместе с людьми, которые знали слишком много.

В ангаре стало тихо. Роджер смотрел на Моргана, потом перевёл взгляд на остальных.

— Алмазы, — повторил Кенни. — Ну, звучит правдоподобно. Деньги там большие. А для таких денег и технологии соответствующие.

— А трагедия? — спросил Ли. — Что за трагедия?

Морган пожал плечами.

— Мало ли, взрыв, обвал или эпидемия. Такое дело всегда секретно, выживших нет, а если есть, то они молчат. Потому что либо бумаги подписаны, либо сами хотят забыть.

Роджер смотрел на свои костыли, прислонённые к скамейке и подумал, что всё сходится. Скафандры, плазма, секретные разработки. Трагедия, о которой никто не говорит. Айзек, который не любит вспоминать прошлое... Похоже Айзек действительно работал на какую то корпорацию... Он поднял голову.

— А может, и не важно, — сказал он. — Важно то, что он здесь и что он нас спас.

Кенни хлопнул его по плечу.

— Это да. За это и выпьем. Когда-нибудь... Когда Ти-Дог отвернётся и мы спиздим бутылочку из склада.

Все усмехнулись. Морган отвернулся к столу, снова взялся за запчасти. Ли поднялся, разминая ноги. Винс вернулся к своей пружине.

Роджер остался сидеть, и размышлять. Алмазы, космос, секретные разработки... Может, так оно и было... А может, и нет. Но Роджер почему-то чувствовал, что настоящая тайна Айзека глубже... Намного глубже. И что однажды, может быть, он узнает правду... Или нет. Главное, что он жив и Айзек жив, а всё остальное потом.

***

Я стоял возле большого... гроба. Хотя гробом это не было. Скорее — гардероб. Наша последняя разработка, над которой мы пахали месяц всей группой. И сейчас я закручивал последнюю гайку.

Сделал последнее движение, вытер пот со лба, посмотрел на руки которые по локоть чёрные от масла и грязи.

Рядом стояли Теодор, Харрис, Лили, Эдвин, Марк. Каждый вносил свою лепту. Кто-то держал, кто-то подавал, кто-то крутил. Один бы я за месяц не справился, ведь шкаф получился громоздким, больше станка и места занимал что мама не горюй.

— Теодор, давай, — кивнул я.

Он стоял у бензинового генератора, от которого шёл толстый кабель к шкафу. Завёл. Генератор рявкнул, загудел.

— Марк, неси подопытного, — сказал я.

Подопытным был обычный манекен, который мы нашли в одном из магазинов. Марк подхватил его, засунул внутрь, я закрепил креплениями.

Я нажал кнопку... Двери с глухим стуком захлопнулись.

Внутри зажужжали механизмы, зашевелились манипуляторы. Процесс пошёл. Минута, две, три. Долго. Очень долго, ведь всё упиралось в детали и то из чего я всё делал, и в то, что мы делали это впервые.

Наконец двери открылись.

— Ох ты ж ёп... — выдохнул Теодор, заглядывая внутрь. — А то, что у него отсутствует голова, рука и нога — это нормально?

Я обошёл шкаф сбоку и заглянул. Пластиковая рука намоталась на один из манипуляторов, нога валялась в углу, а головы вообще не видно.

Эдвин вытащил манекен. Тот был одет в чёрную обтягивающую одежду — первый прототип, что-то вроде прочного водолазного костюма. Ничего особенного, просто проверка. Эдвин повертел его в руках, заглянул туда, где должна была быть голова, и выдал:

— Голова в жопе.

— В смысле? — не понял Харрис.

— Буквально, — Эдвин перевернул манекен. На том месте, где у человека должна быть задница, торчал пластиковый череп.

Лили прикрыла рот рукой, Марк заржал, а Теодор схватился за живот.

— Ну, первый блин, — сказал я. — Комом.

— Ага — выдохнул Теодор, вытирая слёзы.

Я покачал головой, подошёл к манекену, вытащил голову из штанов, протянул Эдвину.

— Будем дорабатывать. Софт, калибровку, манипуляторы...

— А может, не надо? — спросил Теодор. — Мне этот вариант нравится, враг подходит, а наш боец ему жопой с головой угрожает.

— Ага, прям ужас как жутко, — сказал я беззлобно.

— А что? — не унимался он. — Психологическая атака, ни один живой и ходячий не выдержит.

Лили, уже не скрываясь, смеялась, даже Харрис ухмылялся. Эдвин аккуратно поставил манекен в угол, пристроил голову сверху.

— В следующий раз получится, — сказал он уверенно.

— Конечно, — ответил я, вытирая руки ветошью. — Куда мы денемся.

Теодор уже отошёл к генератору, всё ещё посмеиваясь. Марк помогал ему отключать кабель. Я стоял и смотрел на своё детище, которое только что натянуло костюм на манекен, но забыло, куда пристроить голову...

***

Неделю спустя.

— Подопытный номер тридцать четыре, — произнёс Марк, водружая очередного манекена перед «гардеробом».

Я кивнул, но он не унимался.

— Айзек, манекены в районе кончились. Это последний. Дальше — только в соседний магазин ехать, а там орда.

— Знаю, — ответил я. Ещё одна головная боль. Орда, которая висит где-то на окраине. Колокола пока держат её на расстоянии, но вечно так продолжаться не может. Вдруг найдётся какой-нибудь умник, который натравит эту толпу на нас? Тогда будет совсем грустно.

Потенциал у нас сейчас большой, ведь за месяц никто не сидел сложа руки. Но вот с «гардеробом» беда.

За эти дни я наслушался предложений. Кто-то советовал делать всё вручную. Я прикинул: один боевой скафандр, даже с моими возможностями, будет клепаться несколько дней, а то и неделю, если не больше и пришлось бы печатать всё на станке. А станок сейчас и так на ладан дышит, то детали для оружия и модулей, то боеприпасы, то запчасти... Дважды уже чинил. В планах сделать второй станок, надёжнее. Но пока он один и на пределе.

Кто-то предлагал бросить эту затею. Я сам начал думать, что время, потраченное на «гардероб», уходит впустую, а это не позволительно.

Были и смешные идеи, кто-то предложил ограбить старый музей и вынести оттуда рыцарские доспехи. Я представил: бежишь от орды в латах, гремишь на весь район. Даже если убежишь, вес такой, что до утра ползти будешь, а если не убежишь — получится хорошо укреплённый зомби в доспехах.

Кто-то сказал про кожаную одежду, длинные плащи. Идея более здравая. Защита от укусов, весит мало. Но честно говоря, сейчас и такая не особо нужна. Ходячие до нас просто не доходят, а от пули это не спасёт.

С духовушкой, кстати, наконец разобрались. Ребята довели до ума, я приделал мелкий моторчик, чтобы давление подкачивал. Теперь работает как надо.

Я тяжело вздохнул, махнул рукой.

— Всё, с этим гардеробом надо брать паузу, от него уже мозги кипят.

Марк кивнул.

— А как же манекен?

— Отложи пока, пусть будет последний. Когда вернёмся к идее, тогда и доделаем.

— А орда? — спросил Теодор, который подошёл послушать.

— С ордой тоже надо что-то решать, — ответил я. — Но не сегодня.

Теодор хмыкнул.

— Слышал я это уже, в через час ты опять что-нибудь придумаешь.

Я не ответил, просто смотрел на «гардероб», на манекен, который так и не стал скафандром, и думал, что иногда лучше сделать паузу, чем упрямо идти в стену. Всё равно без свежей головы ничего не выйдет, а голова сейчас была только одна на плечах, и она гудела, как тот самый моторчик на духовушке.

***

Бен сидел на корточках возле мотоцикла и драил его старой тряпкой, до блеска, до скрипа. Рядом горел костёр, на нём висел походный котелок, в котором булькала каша. Бен то и дело отрывался от байка, подходил помешивал, чтобы не пригорело, и возвращался обратно.

Почти вся банда, в которую он попал месяц назад, сейчас обшаривала небольшой магазинчик за его спиной. Оттуда доносились глухие удары монтировки и хрипы ходячих. Бен не оборачивался ведь он знал, что его дело сейчас здесь.... Грязная работа... Чёрная работа. Мыть мотоциклы, готовить еду, таскать тяжёлое... И иногда получать пиздюлей, если плохо помыл или каша сгорела.

Это было лучше, чем голодать. Лучше, чем бегать от ходячих... Но ненамного.

Рядом с ним, на перевёрнутом ящике, сидел Дэрил. Тот самый, который спас его тогда под дождём. Сейчас он точил самодельные болты для арбалета, молча, сосредоточенно. Бен косился на него, но молчал. Дэрил тоже молчал.

Наконец он поднял голову.

— Так всё-таки, мелкий. Что с тобой случилось? Ты толком так и не рассказал.

Бен замер. Потом опустил тряпку, вытер руки о штаны, он толком никому не рассказал что случилось, потому что он толком рассказать и не мог, постоянно заикался, а над этим ржали.

— Я... накосячил из-за меня чуть не погиб хороший человек.

— И как это произошло?

— Один человек... его звали Шейн... он попросил, чтобы я позвал Айзека для разговора. Сказал, что Айзек не захочет с ним говорить, из-за конфликта, что между ними был, а он хотел просто извиниться... Поговорить.

— А Айзек пришёл?

— Пришёл, — голос Бена дрогнул. — А тот... Шейн... он сразу пытался его убить. Чуть не убил.

Дэрил отложил болт, посмотрел на Бена внимательнее.

— А из-за чего вообще конфликт?

— Из-за девушки... её вроде Лори зовут... Она была женой Айзека, но... Там не понятно... Вроде она бросила его в больнице... Или это Шейн сделал и начал крутит с женой Айзека, думая что тот умер...

— Так стой, — Дэрил подался вперёд. — Шейн... Лори... А у этой Лори был сын? Мелкий такой.

— Д-да... его вроде Кайл или Карл звали...

В глазах Дэрила тут же появился интерес.

— То есть... они живы?

— А вы их знаете? — Бен растерялся. — Вы из той группы? Я слышал, как они говорили про какого-то Дэрила и его брата... Который в Ти-Дога стрелял...

— Значит, это точно они, — Дэрил откинулся на ящике, сцепив руки в замок. — Точно.

— Вы же пошли искать своего брата, — Бен помолчал. — Нашли?

Дэрил скривился.

— Нашёл, только сейчас он работает на одного не очень хорошего человека. Губернатор. Слышал о таком?

— Нет. Я про другие группы вообще ничего не знаю.

— Ясно.

Дэрил снова взялся за болты. Бен вернулся к мотоциклу. Каша булькала, костёр потрескивал.

Из магазина вышли остальные. Тащили сумки, набитые консервами, водой, какой-то одеждой. Бен поспешил к котелку, чтобы показать, что он занят. Чтобы никто не заметил, как дрожат его руки.

Дэрил не оборачивался. Только смотрел на огонь и думал о чём-то своём.