Как ни странно, сейчас было очень тихо.

Прошло два месяца после того, как один демократ пытался подбить военных на переворот. И за это время мы успели многое.

Первым делом соединили две территории. Не потому, что нам нужно было место — просто начались проблемы с питьевой водой. Там, за старым забором, оказалась небольшая скважина и небольшая водонапорная башня. Сначала зачистили всё, что могло представлять угрозу, потом перекинули переход и обнесли его высоким самодельным забором. Даже колючую проволоку притащили из строительного магазина — намотали сверху, для красоты и остроты.

Забор подняли ещё на метр. Доски, железки, всякий хлам — смотрелось убого, но свою задачу выполняло. Раньше некоторые ходячие посвежее могли перемахнуть через старую ограду, сейчас для них это непреодолимая преграда... Хорошо, что это не некроморфы — те бы даже не заметили такой забор. А так — вполне приемлемо.

Базируемся всё так же в доках, в старых складах. Но теперь у нас есть своя вода.

Со скважиной пришлось повозиться — там стоял электродвигатель, а электричества в том районе не было. Первое время крутили генератор на топливе. А три дня назад наконец дотянули туда солнечные панели. Теперь вода льётся без лишнего геморроя, и мы даже сделали импровизированные душевые, хорошо что в том строительном супермаркете были хорошие водонагреватели, теперь каждый спокойно может принять тёплый душ.

Там же в пром зоне разбили огород. Пришлось долбить кучу асфальта, но для этого у нас есть свой демократ, Эд этим и занимался, правда в последнее время нагрузку на него снизили — видно было, что он на пределе. И что удивительно, за эти два месяца от него не было никаких проблем. Мудак, но не дурак, понимает, что пустят сгусток плазмы в лоб без лишних разговоров, так что он работает и не рыпается.

Теплицы поставили, отопление на электрогенераторах подвели. К зиме будем со свежими овощами. Впервые за долгое время появилось что-то похожее на нормальную жизнь.

Помимо всего прочего, сделали ещё пять ИКС с модулями и четыре плазменных резака. Три ИКС ушли Харрису, он раздал своим ребятам и себе оставил. Остальное лежит про запас.

Рука моя более-менее пришла в норму. Гипс сняли, но шевелить всё равно неприятно... Привыкаю потихоньку.

Роджер, тот солдат, которому я ногу отрезал, оклемался. Эдвин с Катей выходили. В скором времени напечатаю ему протез, да только вот станок работает почти без передышки, уже пришлось менять шаговый двигатель. К счастью, нашли замену — даже лучше прежней.

И все ждут неприятностей от Кроуфорда.

Но от них ни слуху ни духу. Два месяца тишины. Патрули ничего не находят, Гленн постоянно сидит там и наблюдает за ними, хотя на саму территорию не лезет, и что удивительно ни машин, ни людей, где они должны были быть. Только та жуткая стена из трупов, которую Гленн видел, так и стоит на магистрали, и как предполагалось стену делали ещё из живых людей ведь покусанных там фактически не видно у всех дырки от пули или перерезаны горло... Суки.

Я сидел в трейлере, прокручивая в голове всё, что мы сделали, и что ещё предстоит. Кроуфорд висит над нами как дамоклов меч, но меч что-то не падает. И это начинало напрягать больше, чем если бы они объявились сразу.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал я.

Дверь открылась, и в проёме показался Гленн. Он выглядел уставшим, но не испуганным. Сел напротив, выдохнул.

— Айзек, я сегодня снова ходил в сторону Кроуфорда.

— И что?

— То же самое. Пусто. Никого. Даже ходячих почти нет. Только та стена из трупов, как стояла, так и стоит. Я обошёл её с другой стороны, прошёл по свободным проходам, которые на карте отметил... — он покачал головой. — Там вообще никого нет. Ни живых, ни мёртвых.

Я задумался.

— Интересно...

— Может, они все там сдохли? — предположил Гленн. — Ну, как та стена из трупов? Может, у них эпидемия была или ещё что?

— Возможно, — ответил я. — Но я хочу убедиться сам. Значит так завтра с утра возьму Лили, Винса и пару человек из военных. Сходим, посмотрим, что там на самом деле.

Гленн кивнул.

— Я с вами.

— Хорошо, тогда сегодня отдыхай. Завтра ты будешь нужен свежим, а ни как пародия на ходячего, ведь они скоро тебя за своего начнут принимать.

— Хех, была бы идеальная маскировка... Ладно действительно пойду полежу.

Он встал, но на пороге задержался.

— Айзек... если они действительно все мертвы, то мы зря столько времени готовились?

Я усмехнулся.

— Гленн, если они мертвы — это не значит, что мы зря готовились. Всё, что мы сделали, останется с нами. Заборы, модули, огород, вода. И люди, которые научились защищать себя. Это не зря.

— Да, ты прав...

Он кивнул и вышел.

Я остался один. В голове крутилась одна мысль: если Кроуфорд мёртв, то наша мощь, которую мы нарастили, скоро может пригодиться для чего-то ещё, хотя лишних конфликтов хотелось бы избежать.

Когда я остался один то начал снова прикидывать в уме, как мы обустроили один из ангаров, и усмехнулся. Теперь там что-то вроде общежития — ездили в строительный магазин не раз и не два. Внутри длинный коридор, по бокам небольшие комнаты из панелей, всё утеплено пенопластом и стекловатой. Жить можно — тепло, светло, электричество есть.

Мы проделали колоссальную работу за короткий срок... Свет, вода, безопасная территория. В скором времени можно будет заняться "гардеробом". Это ещё в прошлой жизни мы так между собой называли сборочный цех для скафандров. Не завод, конечно, но что-то вроде того, но потом... Всё потом.

Я уже ушёл в свои мысли, когда дверь без церемоний распахнулась, и так могли зайти только двое.

— Папа, смотри, какой я чертёж сделал!

Карл влетел в трейлер, размахивая листом бумаги. Следом за ним вбежала Клементина, и её голос прозвучал строже:

— Чертёж ещё не доработан. Там нет конденсаторов. Мощность будет мизерная.

Я усмехнулся, посмотрел на обоих.

— А почему вы не на занятиях?

Они потупили взгляд в пол. Я изобразил суровость — без злобы, но внутри уже распирала улыбка.

Клем выпалила первой:

— Мы сказали Ли, что тебе нужна помощь!

Карл пихнул её в бок.

— Зачем ты сказала?!

Клем посмотрела на меня и ответила так серьёзно, что я на секунду забыл, что она ребёнок:

— Дядю Айзека я никогда обманывать не буду.

Я сдержал улыбку, выдержал паузу и начал лекцию. Про учёбу, про то, что хороший инженер сначала учится, а потом уже чертит. Про то, что Ли им правду говорит, а врать старшим нехорошо. Говорил минуты три, не больше, но они слушали внимательно, кивали и уже через пять минут вылетели из трейлера — догонять занятия.

Я выдохнул... Тишина... Хорошо.

Но не успел я расслабиться, как дверь снова открылась.

Лори.

Моя головная боль.

Я столько времени тянул с разговорами, всё откладывал, надеялся, что само как-нибудь рассосётся. Но сейчас было видно — не рассосётся.

Она вошла, закрыла за собой дверь. Остановилась, смотрела на меня.

— Рик... То есть Айзек... нам нужно поговорить.

Я вздохнул.

— Садись.

Она села, а пауза затянулась, я ждал. Лори тяжело выдохнула, собираясь с мыслями.

— Я хотела спросить... про твои знания... Но не буду.

Она замолчала, будто проверяла, как я отреагирую, но я молчал, но честно сказать был удивлён.

— Я поняла, что ты многое скрывал. Ещё до всего этого. До того, как стал шерифом. Ты прикидывался неумелым, вызывал мастеров, чтобы просто кран поменять. А сам... сам умел такое, о чём я даже не догадывалась.

Она тяжело вздохнула и продолжила.

— Я понимаю, что прошлое для тебя было очень тёмным. Даже сейчас ты не всё рассказываешь всё своим людям, откуда у тебя всё это. И это не потому, что секретно. А потому, что для тебя это тяжело.

Голос её дрогнул.

— Эдвин рассказал... что ты в прошлом потерял какую-то девушку. И что есть вещи, которые ты хочешь забыть.

Я вздохнул. Эдвин, блин. Язык без костей. Но Лори уже не остановить.

— Я ходила по базе, разговаривала с людьми. Собирала пазл. И выходило так, что до всего этого ты работал в какой-то секретной организации. Где случилась страшная трагедия. И помимо подписок о неразглашении... ты сам хотел всё это забыть. Я не буду тебя больше об этом расспрашивать, — сказала она твёрдо. — Я всё понимаю. Ты проснулся словно в другом в мире, где никого не было рядом... Ты изменился, потому что надо было выживать. А когда узнал, что я была с Шейном... Стал называть себя Айзеком, словно стараясь отрезать себя от прошлой жизни... Чтобы создать новую...

Она не договорила. Слёзы хлынули, она закрыла лицо руками.

Я молчал. Просто слушал. Смотрел, как она плачет, и не знал, что сказать. Да и что тут скажешь? Что она права? Что прошлое действительно тёмное? Что я не Рик и никогда им не был?

Она всхлипывала, вытирала слёзы, но они всё текли.

— Я просто хотела, чтобы ты знал, — прошептала она наконец. — Я не лезу. Я не буду больше задавать вопросы. Просто... не отталкивай Карла. Пожалуйста... И... Я... Я понимаю что между нами все кончено, ну пожалуйста не отталкивай сына.

— Не отталкиваю, — тихо ответил я.

— Спасибо... Спасибо Айзек. Если ты однажды захочешь мне все рассказать, я тебя выслушаю... И ты всегда будешь для меня Риком...

Она поднялась, и, не глядя на меня, вышла.

Я остался сидеть, а тишина давила. В голове крутилось её "ты проснулся в мире, где никого не было рядом". Она не знает и половины, хотя во многом права. Я действительно проснулся в другом мире, один, но она не знает про "Ишимуру", про некроморфов, про Николь, про то, как я сходил с ума. Не знает, что я вообще не из этого мира.

Может, и к лучшему.

***

Было раннее утро, а мы уже не спали и причём давно.

Мы находились возле территории Кроуфорда. Проехали мимо стены из трупов, и я разглядел её внимательно и Гленн был прав. Её делали из живых людей, а не только из инфицированных — просто из тех, кого схватили. Часть тел уже разложилась, кто-то умер от ран, а кто-то... я разглядел верёвки на руках и ногах. Дети, женщины, старики. Какими же больными ублюдками надо быть, чтобы такое сотворить?

Если эти твари сами не сдохли, это нужно исправить. В любом случае и без вариантов.

Мы проехали дальше, оставили машины в одном из переулков. Впереди шёл Гленн. На спине у него болтался увесистый рюкзак. Утром у нас был короткий разговор по этому поводу — о содержимом и о том, зачем он ему. Ну хрен с этим, сейчас надо сосредоточиться на окружении.

Прошли ещё целый квартал пешком и люди напряжены. Нас семеро: я, Винс, Лили, пара вояк Харриса (включая Нейта — ему пока модуль не достался, его состояние меня всё ещё беспокоит), Гленн и Морган. Морган уже полностью оправился, пришёл в себя. Сын не хотел его отпускать, но всё-таки согласился. Морган шёл, держа свою заточенную трость наготове.

— Мы пришли, — объявил Гленн.

Один из солдат огляделся, недоумённо нахмурился.

— До Кроуфорда ещё идти и идти.

Гленн не обратил внимания. Поднял голову, оглядел здания, потом чуть громче произнёс:

— Молли. Ты здесь?

— Здесь.

Голос раздался сверху. Я поднял голову.

На пожарной лестнице, на втором этаже, стояла фигура в оранжевой байке с капюшоном. Видимо это та самая Молли. Та что тогда перемахнула через забор, когда один из солдат выстрелил. Светлые волосы, острые скулы, напряжённое лицо. Она была как кошка — готовая в любой момент сорваться с места. В руке — ледоруб. Она смотрела на нас сверху, оценивая, прикидывая.

Гленн шагнул вперёд, поднял руки, показывая, что без оружия.

— Я принёс всё, что ты просила.

Молли не спешила. Ещё раз оглядела нас, потом начала спускаться. Медленно, но легко. Было видно — она привыкла к таким лестницам, знает, куда ставить ноги, как распределить вес.

Она спрыгнула на нижний ярус и остановилась.

— Кидай рюкзак.

Гленн подбросил его. Она поймала одной рукой, ловко, даже не пошатнулась.

Открыла, заглянула внутрь, достала банку тушёнки, покрутила в руках, проверила воду. Всё время одним глазом поглядывала на нас. Движения её были быстрыми, отточенными. Как у человека, который привык полагаться только на себя.

Солдаты переглядывались, не понимали, что происходит. Морган держался спокойно, но тоже настороже. Лили положила руку на резак, но стрелять не собиралась.

Я знал об этом разговоре. Гленн обмолвился с утра, что у него есть проводник. Познакомились недели две назад, виделись на вылазках. Молли была в Кроуфорде... Жила там и видела, что там творилось. И теперь она должна была провести нас.

За плату, конечно.

Гленн предлагал ей присоединиться к нам, но она отказалась.

— Хорошо, я проведу вас, покажу как выйти на их территорию и обойти посты, но дальше вы сами.

— Договорились, — подтвердил я.

Она посмотрела на меня, задержала взгляд. Я выдержал его спокойно.

— Ты тот самый инженер? — спросила она.

— Айзек.

— Молли, — она кивнула. — Ладно, идём, а то в ремени мало.

Она спрыгнула вниз, развернулась и зашагала вперёд, не оглядываясь. Мы двинулись за ней.

Мы двинулись по переулкам. Молли шла впереди, уверенно, будто знала здесь каждый камень.

— Здесь особо патрули не ходят, — бросила она через плечо.

— Я уже долгое время не видел от них никакого движения, — добавил Гленн. — Вообще никакого.

Молли кивнула.

— Они и раньше не особо вылазили. Выгребли четверть города, у них запасов на пару лет. Смысл им рыпаться?

Я обдумал это, а Нейт спросил:

— Что мы вообще планируем делать?

— Разведку боем, если что сразу отходим — ответил я. — Гленн прав, от них нет движения. Но нужно понять, что там происходит. Неприятно будет, если эти твари ударят из-под тишка, а если они сами сдохли это ещё лучше. К тому же, у них вроде есть лодки... Да и не люблю я таких мразей откровенно говоря. Потому в открытый бой не вступаем, в случае чего тут же уходим.

Молли посмотрела на меня, потом кивнула. Мы продолжили путь.

Спустя время вышли в какой-то переулок. Молли остановилась, указала на забор между двумя зданиями.

— Здесь нужно перемахнуть, правда он довольно высокий.

Я посмотрел на забор, потом на Лили. Кивнул и она поняла без слов.

Модуль на её руке загудел. Мусорный контейнер, стоявший у стены, дрогнул, приподнялся и плавно перелетел к забору, встав впритык. Идеальная ступенька.

Молли замерла. Смотрела на контейнер, потом на Лили, потом на меня.

— Я же говорил, — усмехнулся Гленн, видя реакцию девушки.

Молли вышла из ступора быстро. Только покачала головой.

— Ладно. Пошли.

Мы перебрались на территорию. За забором открылась картина: несколько построек, и главное здание — огромное, мрачное, нависающее над всем районом. Похоже, это бывший университет.

Один из вояк поднял руку, замер.

— Движение. На территории.

Я проследил за его взглядом. По тротуарной дорожке, метрах в ста пятидесяти от нас, шёл человек. Один. Медленно, неторопливо.

Я кивнул Винсу. Он понял без слов. Модуль на его руке активировался, подхватил разбитую розочку от бутылки, валявшуюся у наших ног, и запустил её вперёд. Стеклянный осколок просвистел в воздухе, вонзился человеку в спину.

Тот слегка пошатнулся. Потом медленно повернулся к нам.

— Твою мать, — выдохнул Винс. — Это ходячий.

Я всмотрелся. Серое лицо, неестественная походка. Ходячий. Самый обычный. Просто шёл себе по своим делам, не обращая внимания ни на что.

— Он один, — сказал я. — Работаем тихо.

Лили уже подхватила модулем ещё один осколок, отправила его в голову ходячему. Тот рухнул замертво.

Тишина. Никто больше не появился.

— Странно, — прошептал Морган. — Где охрана? Где патрули? Почему тут ходячие?

— Это действительно странно, никого нет, — ответила Молли. — Совсем.

Молли шла впереди, тихо, почти шёпотом говорила.

— Их нет на улицах. Только ходячие.

Из-за поворота показалась пара ходячих. Потом ещё. И ещё. Мы разобрались с ними быстро — резаки, модули, пара осколков от Винса. Никакого шума, никакой суеты.

Молли замерла, глядя на очередное упавшее тело.

— Неужели они все умерли? — голос её дрогнул. — Неужели... всё так случилось?

— Жили по праву силы, — ответил я. — Но по праву мозгов, видимо, не жили. Это их и сгубило. Зря мы их опасались. Кроуфорд сам с собой разобрался.

— Это бред, — Молли покачала головой. — Не может быть. Не может быть правдой.

Она смотрела на здание, словно надеялась, что сейчас откроются двери и выйдут живые. Я её понимал. Она здесь жила, только вот похоже воспоминания у неё об этом месте не слишком радостные. И теперь это всё — пустота.

— Нужно проверить, — сказала она твёрже.

Мы двинулись к главному зданию.

Парадный вход встретил тишиной. Ни света, ни людей. Только запах — тяжёлый, сладковатый, могильный.

Лили толкнула дверь. Изнутри, навстречу, попёрли ходячие. Медленные, гнилые, но настырные. Мы встретили их резаками и модулями. Для нашего отряда они не представляли угрозы. Максимум — случайность, как с Роджером.

Мы вошли внутрь, а двери за нами закрылись, и вот мы находились в коридоре.

Здесь была резня. Жёсткая, беспощадная.

Тела валялись везде. Кто-то был убит выстрелами, кто-то забит до смерти. Некоторые — съедены полностью, только кости да тряпки. На стенах — следы крови, пулевые отверстия, вмятины. Кто-то пытался бежать, кто-то дрался до конца. И все проиграли.

Я не привык радоваться чужим смертям. Но сейчас, глядя на эту бойню, на эту рукотворную могилу, я почувствовал, как уголки губ сами собой расползаются в улыбку.

— Ты чего? — спросила Лили, заметив.

— Ничего, — ответил я. — Просто... они справились без нас.

Она посмотрела на меня, потом на коридор, заваленный телами. Усмехнулась.

— Да уж. Справились.

Молли молчала. Шла впереди, глядя по сторонам. Лицо её было бледным, но слёз не было. Только губы сжаты в тонкую линию.

Мы шли дальше, переступая через трупы, вглядываясь в темноту комнат. Кроуфорд был мёртв. Совсем мёртв. И это было даже не печально. Это было правильно.

***

Бен сидел в углу заброшенного дома, поджав колени к груди, и тихо всхлипывал. Слезы текли по грязным щекам, оставляя светлые полосы на покрытом пылью лице. Он уже и сам не знал, сколько прошло времени. Дни смешались в один бесконечный, тягучий кошмар.

Он вспоминал, как закончились консервы. Как в последней банке было что-то непонятное — вроде тушенки, но на вкус напоминало старую резину. Он ел медленно, растягивая удовольствие, зная, что следующей еды может не быть. А потом её не стало.

Он забрался в дом на окраине какого-то города. Обыскал каждую комнату, каждую кладовку. Нашёл коробку с кошачьим кормом. Мягкие кусочки в соусе. Он открыл её дрожащими руками и заплакал от облегчения. Кисло-сладкий вкус показался ему самым лучшим, что он пробовал в жизни. Он вылизал упаковку до дна и долго сидел, глядя на пустую упаковку, чувствуя, как желудок сжимается от благодарности.

Он вспоминал дороги. Бесконечные дороги, уходящие за горизонт. Он бродил по ним, прятался в кюветах, когда слышал шум машин — вдруг это бандиты? А когда не было машин, прятался от ходячих. Они вылезали из леса, из оврагов, из полуразрушенных домов. Он бежал, задыхался, падал, поднимался и бежал снова. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Однажды его загнали в тупик. Три ходячих шли на него, медленно, неотвратимо. Бен вытащил пистолет, который дал ему Айзек. Стрелял, пока не кончились патроны. Первые две пули попали в цель — ходячие рухнули. Третья ушла в молоко, четвертая задела плечо третьему, но не остановила. Пятый выстрел пробил голову последнему. А шестой патрон так и остался лежать в кармане — он не успел его вставить. Бен стоял над поверженными телами, дрожа всем телом, и смотрел на пустой пистолет. Потом долго шарил по карманам, пересчитывая оставшиеся патроны. Шесть штук. Всего шесть.

После этого он стал беречь их. Каждый патрон казался ему маленькой жизнью. Он перестал стрелять в ходячих, если можно было убежать. Он научился красться, замирать, сливаться с тенями. Он потерял счёт дням, потерял надежду, потерял даже страх — осталась только глухая, выматывающая усталость.

Он бродил по дорогам, ел что придётся, спал в подвалах и на чердаках. Он стал тоньше, быстрее, злее. Но внутри, где-то глубоко, всё ещё жил тот Бен, который хотел быть полезным. Тот Бен, который ошибался, но хотел как лучше. Он ненавидел себя за то, что не смог предупредить Айзека. За то, что испугался. За то, что сбежал. За то, что сейчас, сидя в этом проклятом доме, он боится не умереть, а встретиться снова с теми, кого предал.

Он поднял голову, вытер слёзы грязным рукавом и посмотрел на пустую стену. Завтра надо идти дальше. Надо найти еду. Надо выжить.

И где-то там, впереди, может быть, его ждало что-то новое. Бен не знал, что именно. Но он знал, что Айзек бы не сдался. И он не сдастся.

Он заставил себя встать, подошёл к окну, выглянул на пустую улицу. Где-то вдалеке маячила фигура ходячего. Бен вздохнул и начал собирать свой нехитрый скарб. Пора было двигаться дальше.