Я доехала до дома, припарковала машину у своего подъезда, привычным движением подхватила рюкзак с пассажирского сиденья и хлопнула дверцей. Первым делом я решила заскочить в супермаркет за углом. От звенящей пустоты в желудке уже начинало неприятно подташнивать, казалось, я готова съесть всё, что попадется на глаза.

Только я сделала первый шаг от машины, как в моей голове, минуя уши, резко зазвучал её голос.

– Как добралась? Хотела сказать: сильное чувство голода сейчас – это абсолютно нормально. Во время лечения организм потратил огромный запас энергии. Так что не пугайся этого.

В тот момент, когда её голос без предупреждения ворвался прямо в моё сознание, я громко вскрикнула от неожиданности и присела от испуга.

– Ты хотя бы предупреждать могла, а не так резко врываться! Так же сдохнуть можно от инфаркта! – вслух выпалила я.

И тут же заметила, как соседки на лавочке у подъезда разом прервали свой разговор и начали подозрительно на меня коситься.

– А я говорила тебе, что она наркоманка, – отчётливо донеслось до меня.

Молодая женщина с коляской, которая шла почти рядом со мной по тротуару, с опаской окинула меня взглядом, резко развернулась и покатила в обратную сторону, что-то недовольно бормоча.

В этот же момент голос в голове снова заговорил, на этот раз с легкими извиняющимися нотками:

– Не обязательно произносить слова вслух. Если хочешь мне что-то сказать, можешь говорить мысленно.

Я выдохнула, сжала лямки рюкзака и постаралась мысленно ей ответить:

– Ты что, издеваешься? Получается, ты теперь читаешь все мои мысли?!

– Нет, я слышу тебя только тогда, когда ты обращаешься конкретно ко мне. Это работает по твоему желанию. Так же я могу увидеть то, что видишь ты, но, опять же, исключительно с твоего позволения.

Это ненормально, – подумала я про себя. – Это как шизофрения.

Она тут же ответила:

– Это не шизофрения. Но тебе стоит немного попрактиковаться, чтобы чётко разделять, когда ты хочешь сказать что-то мне, а когда просто ведёшь внутренний диалог. Не переживай, всё случайно подуманное тобой останется строго между нами.

«Просто жесть. Как с этим жить теперь?» – пронеслось у меня в голове. Я снова попыталась сфокусироваться и сказать ей мысленно, пока шагала к дверям магазина:

– Постой. Я знаю, как сделать это проще. Мне нужно как-то конкретно тебя назвать. А то аббревиатура «ИУКС» – это слишком странно и официально. Это всё равно, как если бы ты постоянно называла меня просто «человек» или «особь».

– Мне не положено иметь имя. Имена присваивают только ИУКС уровня крейсера и выше.

– Я думаю, в данный момент мне абсолютно без разницы, как у вас там в Империи было положено. Я так с ума сойду. Надо придумать тебе нормальное имя.

Я плюхнулась на первую попавшуюся скамейку во дворе, достала телефон и начала гуглить. Пыталась найти что-то подходящее, но мысли путались. Спустя минут пять бесплодных поисков я уже начала всерьез думать, что «Шиза» – и правда не самый плохой вариант. Но всё же, пролистав несколько страниц в сети, мой взгляд зацепился за одно слово. Церера. Вроде звучит неплохо, коротко и напрямую связано с космосом.

Я решила узнать мнение своей невидимой спутницы:

– Ты тут? – позвала я мысленно.

– Да, я всегда на связи.

– Как тебе имя Церера? Сокращённо буду звать тебя Церой. Что скажешь?

Она замолчала на пару секунд.

– Для меня это... необычно. Церера, – произнесла она так, будто пробовала слово на вкус. – Мне нравится. Спасибо большое, Жень. Мне правда очень приятно, и для меня это необычно – иметь собственное имя, а не серийный номер.

Я слегка улыбнулась сама себе и, наконец, пошла дальше в магазин. А ведь и правда, если у неё теперь есть имя, обращаться к ней стало как-то проще и естественнее.

С этой мыслью я бродила между стеллажами, закидывая в корзину всё подряд – закупилась едой очень плотно. Вернувшись в свою съёмную квартиру, я первым делом встала под горячий душ. После медицинской капсулы тело и так было идеально чистым, но мозг требовал обычной человеческой рутины, чтобы хоть немного снять утреннее напряжение. Затем достала пару ломтиков нарезанного хлеба, отрезала 4 кусочка колбасы, сверху положила 2 больших ломтика сыра и всё это поставила в микроволновку. Живот урчал так, что, казалось, его слышно в соседней квартире.

Пока бутерброды дружно катались по кругу, я взяла телефон и набрала короткое сообщение хозяйке пункта выдачи: написала, что вынуждена уволиться одним днём. Никаких отработок мне не грозило – устроена я была неофициально, так что я просто отправила текст и со спокойной душой закинула её номер в чёрный список. Какое же это было облегчение! Хоть с моральной точки зрения так делать было и нельзя, но честно, платили там так себе.

Потом решила позвонить маме, хоть мы и не созванивались уже больше недели.

– Привет, мам! Как у тебя дела?

– Привет, Жень! Да потихоньку, всё на работе кручусь. Ты как там? Что нового?

– Да всё на удивление хорошо, – я старалась говорить максимально непринуждённо. – На днях в поход еду на Байкал. С друзьями.

– В поход? А как же твоя работа?

– Да у нас там пункт выдачи закрывают, так что, как приеду из похода, начну новую работу искать. Считай, у меня мини-отпуск. Ты не переживай, побираться не пойду, отложенные деньги есть, так что всё нормально.

Мы поболтали ещё пару минут о всяких бытовых мелочах, после чего я набрала бабулю. Та долго рассказывала, что через несколько дней уже приедут смотреть дачу покупатели.

Закончив со звонками, я достала горячие бутерброды с расплавленным сыром и начала жадно уплетать. После самого желанного обеда в моей жизни я посидела еще немного, оглядывая привычные обои и диван. И вдруг поняла, что делать-то мне здесь больше нечего.

Вытащив спортивную сумку, быстро побросала в неё самые необходимые вещи. Выкинула из холодильника все продукты, которые могли испортиться за время моего отсутствия. Всё, что купила сегодня, тоже взяла с собой. Перекрыла в квартире воду и газ. Написала хозяину квартиры, что хочу оплатить аренду сразу за месяц вперед – он был этому только рад, и я тут же перевела ему деньги на карту.

Закинув сумку на плечо, я бросила последний взгляд на свою пустую квартиру, закрыла дверь на ключ и спустилась вниз, к машине.

Положив сумки на заднее сиденье машины, я села за руль и решила проверить нашу новую связь и мысленно позвала:

– Ты на связи? Я закончила все дела и через пару минут буду выезжать к тебе. Мне ехать где-то час, может, чуть больше.

– Приняла, – голос Церы прозвучал в голове кристально чисто. – К твоему приезду всё готово. Жду тебя.

Я слегка улыбнулась сама себе, запустила двигатель и не спеша выехала со двора.

Спустя час с небольшим, когда я уже подъезжала к нужному участку лесной трассы, на связь снова вышла Цера:

– Жень, тебя встретит тот же дроид, что провожал утром.

И правда, буквально через пять минут я увидела, как впереди на обочине словно из пустоты соткалась эта махина с паучьими лапами. Я плавно затормозила метрах в пятидесяти от него. Увидев меня, дроид смешно замахал одной из передних лапок точь-в-точь как те надувные рекламные человечки, которые обычно зазывают водителей в придорожные автосервисы.

Я подъехала ближе и увидела, что от асфальта вглубь чащи был сделан аккуратный пологий спуск, словно здесь хорошенько поработал невидимый бульдозер. Съехав с трассы на примятую траву, я покатилась следом за Паучком. Он медленно шагал впереди, заводя меня всё дальше в лес. Осторожно лавируя между стволами, я заметила, что деревьев здесь раньше явно было больше: колеса пару раз переехали через свежие пни, срезанные идеально ровно, прямо под самый корень.

Спустя метров сорок Паучок остановился сбоку, уступая дорогу, и приглашающе махнул лапкой вперед. Я медленно покатилась прямо и почувствовала, как капот клонится вниз. Это был плавный съезд во что-то вроде подземного гаража, аккуратно вырезанного прямо в грунте, – большая прямоугольная яма с идеально ровными земляными стенами без потолка. Я загнала туда машину, заглушила мотор, вышла и принялась доставать с заднего сиденья рюкзак и сумку.

Со стороны трассы доносился какой-то глухой шум веток и скрежет. Выбравшись из этого импровизированного укрытия наверх, я крайне удивилась. Я бы в жизни не поверила, что здесь вообще может проехать машина, если бы только что сама этого не сделала. Поперек того места, где я только что проехала, уже лежала пара массивных старых брёвен и густой кустарник. Паучок, видимо, возвращал всё на место, наглухо маскируя спуск с дороги.

И правда, минуты через три он бесшумно прибежал ко мне со стороны трассы, достал из густых зарослей какой-то длинный сверток и начал ловко растягивать его прямо над ямой с моей машиной. Когда он закончил, этот материал, похожий на тонкий, но плотный брезент, вдруг изменил цвет. Он принял оттенок окружающей растительности, скопировав рисунок лесной подстилки, и даже начал слегка колыхаться, идеально повторяя движения настоящей травы от ветра.

Закончив с гаражом, дроид подбежал и замер прямо передо мной. Так прошло секунд тридцать. Я уже открыла рот, чтобы спросить у него, что делать дальше, как в голове раздался спокойный голос Церы:

– Он ждёт твои сумки.

Я тихо усмехнулась – надо же, какой милый механический джентльмен. Протянула ему тяжелую сумку, в которой были продукты с вещами, и рюкзак. Паучок аккуратно подхватил их передними лапками-манипуляторами, развернулся и зашагал вглубь леса. Я поспешила следом.

Минут через двадцать пять мы добрались до того самого проёма в склоне холма, откуда я вышла утром. Солнце уже заметно клонилось к горизонту, окрашивая верхушки сосен в золотистый цвет. Я достала телефон и глянула на экран 17:56.

Сделав глубокий вдох, я выдохнула все остатки своих сомнений и шагнула вслед за Паучком в открывшийся тёмный проём.

Первое, что я увидела, зайдя внутрь пещеры, была проекция Церы. Она стояла у основания металлического трапа, ведущего к открытому шлюзу, и приветливо махала мне рукой. Сделав пару шагов в её сторону, я услышала за спиной низкий гул: огромный замаскированный кусок холма плавно вставал на место, отрезая нас от леса и вечернего света. Я подошла ближе. Цера буквально светилась от радости.

– С возвращением и с переездом в новый дом! – произнесла она с широкой улыбкой.

Я слегка ухмыльнулась, оглядывая пространство вокруг.

– Да уж, домик явно побольше, чем моя съемная квартира.

Только сейчас, когда глаза немного привыкли к полумраку, я начала осознавать реальные масштабы того, что она назвала моим «новым домом». Даже просто стоя внизу, я видела, что от грунта до гладкого днища корабля, массивной глыбой нависающего над нами, было метров десять. А в длину... я даже не могла его оценить. Освещение работало только здесь, тускло выхватывая из темноты часть матово-серой обшивки и сам трап, а дальше корпус просто тонул в непроглядной тени исполинской рукотворной пещеры.

Я завороженно скользила взглядом по этому скрытому под землей чуду, не в силах скрыть удивление:

– А он вообще насколько большой? Этот корабль...

Цера развернулась и, плавно ступая по металлу, начала подниматься по ступеням.

– Общая длина внешнего корпуса двести шестнадцать метров, ширина от края до края - девяносто шесть. Высота в самой верхней точке достигает двадцати четырех метров. Полный штатный экипаж был рассчитан на сорок одного человека.

От этих цифр я просто застыла на месте, так и не занеся ногу на первую ступеньку.

– Двадцать четыре метра?! Это же высота целой жилой пятиэтажки! Двести метров в длину... Как ты вообще умудрилась спрятать такую махину под землю?!

Проекция обернулась и слегка усмехнулась, беззаботно пожав плечами:

– Ну, скажем так, у меня было очень много свободного времени на это.

Я глубоко вздохнула, пытаясь уложить в голове колоссальные габариты этого спрятанного в лесу гиганта. Механический паучок с моими сумками и рюкзаком уже давно скрылся где-то внутри. Больше не задерживаясь ни на секунду, я шагнула на металл трапа и пошла следом за Церой, прямо в светящийся проём шлюза.

Я шла следом за Церой по длинному коридору, а она тем временем рассказывала:

– Я закончила расконсервацию кают-компании. И, по своему усмотрению, подготовила для тебя одну из свободных одиночных кают старшего командного состава. Дроид уже отнёс туда твои вещи, а пока предлагаю пройти в кают-компанию и перекусить.

Почти сразу после этих слов она остановилась перед очередным дверным проёмом. Створка перед ней бесшумно уехала вверх, скрывшись в потолке, и мы зашли внутрь.

Помещение оказалось довольно просторным. В середине, ближе к левой стене, стояли пара мягких на вид диванов и несколько кресел, образуя уютный полукруг, а между ними располагался низкий журнальный столик. Вдоль правой стены тянулось нечто, очень напоминающее барную стойку, а за ней угадывалось подобие кухни. Вот только ни привычной плиты, ни массивного холодильника там не было.

В гладкой матовой стене этой «кухни» зияли два прямоугольных углубления. Одно размером примерно сорок на двадцать пять сантиметров, а второе раза в два меньше. Рядом с ними светились небольшие сенсорные экранчики, по которым периодически пробегали строчки светящихся иероглифов. Остальное пространство занимали пять круглых столиков, возле каждого аккуратно стояли по четыре стула. Было видно, что в зале ещё полно свободного места, явно задуманного под что-то ещё, но пока оно пустовало.

Пока я с любопытством осматривалась, Цера пояснила:

– Это наша кают-компания. Здесь экипаж в свободное время мог собираться вместе: общаться, отдыхать и, конечно же, принимать пищу. Те два углубления в стене, которые ты уже заметила – это пищевой синтезатор и синтезатор напитков. Я просканировала вашу всепланетную сеть и загрузила рецепты миллионов блюд. По сути, синтезатор собирает ингредиенты на молекулярном уровне и, если можно так выразиться, «печатает» готовую еду. С напитками процесс аналогичный. Можешь подойти и коснуться экрана возле большого синтезатора. Он синхронизируется с твоим интерфейсом. Просто мысленно представь то, что хочешь – допуск я тебе уже открыла. Если компоненты этого блюда есть в базе, он его сделает.

Я слегка недоверчиво посмотрела на неё, но всё же зашла за барную стойку. Коснулась пальцем светящегося экрана возле широкой ниши, и прямо перед моими глазами, вися в воздухе, на секунду всплыло полупрозрачное окошко с иероглифами.

– Всё, теперь думай о том, чего хочешь, – подбодрила Цера.

После плотного обеда бутербродами дома есть особо не хотелось, так что я решила просто поэкспериментировать с десертом. Закрыла глаза и максимально чётко представила себе белую тарелку: на ней лежат два румяных сырника, рядом пара блинчиков, аккуратно свёрнутых треугольниками, в середине щедрая ложка густой сметаны, а сбоку примостился шоколадный батончик «Кит-Кат».

Перед глазами снова на мгновение мигнуло окошко с иероглифами и тут же растворилось. Проём в стене мгновенно перекрыла матовая панель, плавно выехавшая сверху, и за ней послышалось очень тихое гудение.

– Эта надпись значила «ожидайте сорок секунд», если перевести на твой язык, – подсказала Цера. – А пока можешь выбрать напиток на экране рядом. Принцип абсолютно тот же.

Я послушно нажала на второй, маленький экранчик. Снова всплыла интерфейсная табличка. Вот чего мне сейчас действительно хотелось после дороги, так это ледяной газировки. Я подумала про высокий стакан колы со льдом. Снова мелькнуло окошко, маленькая ниша закрылась, но буквально через пять секунд шторка уехала вверх.

Внутри стоял тёмно-серый матовый стакан. Когда я взяла его в руку, на ощупь он казался выточенным из гладкого пористого камня, но при этом был подозрительно лёгким для такого объёма, а его стенки уже приятно холодили ладонь.

В этот момент с лёгким шипением открылась и большая ниша. Внутри стояло в точности то, что я загадала! Вся еда лежала на тарелке ровно в том же порядке, как я и рисовала в своей голове, даже маленькая вилочка лежала сбоку, прямо как я представила.

Взяв тарелку в одну руку, а холодный стакан в другую, я подошла к ближайшему столику и аккуратно поставила всё на гладкую столешницу. Довольно улыбнувшись Цере, я произнесла:

– Большое спасибо!

Она удивленно моргнула:

– За что?

Я лукаво улыбнулась ей в ответ:

– Ну, ты же и есть этот корабль, верно? А эти синтезаторы – часть корабля. Получается, это ты только что приготовила мне перекусить.

Она замерла на секунду, осмысливая логику, а потом на её лице расплылась очень тёплая, искренняя улыбка.

Мы сели за стол. Я отломила вилочкой кусочек сырника, макнула в сметану и попробовала. Это было невероятно вкусно – именно те самые, знакомые до малейших оттенков вкусы, которые я себе и представляла. Кола тоже оказалась идеальной, приятно обжигая горло пузырьками и холодом от кубиков льда.

После того как я доела, я решила обсудить с Церой некоторые моменты и задать вопросы, которых у меня накопилась ещё целая куча.

Я отложила вилку и начала:

– Цер, меня ведь сюда привёл дневник деда. Он был шахтёром, и в семидесятых годах они должны были где-то здесь искать место для новой выработки. Но там начались какие-то странности, потом они нашли какие-то светящиеся камни... А затем у них всё как-то слишком быстро здесь свернулось, и дальше его записи ничего об этом не говорят.

Она на секунду замолчала, словно обращаясь к своим бездонным базам данных, и ответила:

– Я поняла, о чём ты говоришь. Они разбили лагерь недалеко от меня – 28 июня 1977 года по вашему летоисчислению. Да, они начали здесь бурить и слишком опасно приблизились к моим контурам. Тогда я попыталась воздействовать на них направленным пси-излучением, чтобы они испытали беспричинный страх и ушли отсюда. Но на них это почему-то не подействовало должным образом, они не уехали. А про какой камень ты говоришь?

– Он у меня с собой, в рюкзаке. Можешь показать, где моя каюта? Я принесу его и покажу тебе.

Она на секунду замерла, мигнув голограммой, и сказала:

– Не надо никуда ходить, сейчас всё принесут.

И буквально через пятнадцать секунд створка двери отъехала в сторону, и в проём плавно заплыл маленький дроид. Он был похож на металлическую коробку из-под обуви, только чуть побольше. Причём двигался он, совершенно не касаясь пола – просто беззвучно левитировал в воздухе. У него было несколько небольших манипуляторов спереди и сзади, и в одном из них он крепко сжимал мой рюкзак.

Робот подлетел ко мне и аккуратно протянул ношу. Я забрала рюкзак из его механической лапки, и дроид тут же развернулся, так же шустро уплыв обратно в коридор. Цера, с улыбкой наблюдая за моей реакцией, пояснила:

– Это дроид-уборщик.

Я лишь с улыбкой посмотрела ему вслед. Положив рюкзак на колени, я расстегнула молнию, порылась внутри и нашла ту самую странную пирамидку, предусмотрительно замотанную в носок. Развернув ткань, я достала камень и машинально протянула его Цере.

Она, уже откровенно веселясь, кивнула на столешницу:

– Положи на стол.

Я слегка непонимающе посмотрела на неё – мол, а сама взять не хочешь? В ответ Цера подняла руку на уровень груди и пару раз плавно провела ладонью прямо сквозь поверхность стола. Не прекращая улыбаться, она напомнила:

– Я же проекция, ты забыла?

Я смущённо хмыкнула и положила загадочный артефакт на стол. Цера склонилась над ним, внимательно разглядывая, и продолжила:

– Теперь понятно, что это за камешки. Это куски внешнего бронеслоя корабля. Моя экстренная посадка оказалась крайне жёсткой, можно сказать, аварийной. При столкновении с поверхностью часть бронеплит разрушилась от удара и трения. А светятся они потому, что по сути этот же слой одновременно является эмиттерами защитного силового поля. Оно, в свою очередь, завязано на магнитных полях. Видимо, при попадании в естественное магнитное поле планеты или при контакте с намагниченными металлами в обломках просыпается остаточный заряд, который и проявляется в виде такого свечения.

Я даже на секунду подвисла, переваривая эту лекцию по инопланетной физике. Конечно, я поняла далеко не всё из сказанного, но главная мысль до меня дошла абсолютно четко: этот мистический камень, который мой дед прятал столько лет, оказался всего-навсего куском сломанной обшивки корабля.

Потом она продолжила:

– После твоего деда тут ещё почти полгода рыли носом землю все, кто только мог. Много разных людей, из самых разных секретных служб. Но куда им было соваться, чтобы меня найти! У меня масса способов водить чужаков за нос, и помимо дроидов с пси-излучением.

Она рассказывала об этом с такой забавной гордостью, что даже я сама за неё невольно загордилась. ИИ с чувством собственного достоинства – это что-то новенькое.

Потом я решила перейти к сути дела:

– Цер, а расскажи подробнее про обучение и всё остальное, пожалуйста. Как это вообще будет происходить?

Она чуть склонила голову и начала объяснять:

– По сути, для тебя это будет ощущаться как долгий, но очень реалистичный сон внутри капсулы. Твоё сознание будет находиться в симуляции, где всё выглядит так же обыденно и привычно, как тогда, когда ты закупалась в магазине и готовилась к поискам меня. Помнишь эти ощущения?

– Да помню я, помню.

– Так вот, только одновременно с этим в капсуле будут стимулироваться рост мышц и мышечная память. Это будет происходить параллельно с интенсивными интеллектуальными тренировками. То есть ты проснёшься не только с новыми знаниями в голове, но и с телом, которое физически умеет их применять на практике.

Я задумчиво кивнула, переваривая информацию.

– Ну, в общих чертах я всё поняла. Покажешь мне корабль?

Цера отрицательно покачала головой:

– Прости, но пока не могу. Вот пройдёшь базовое обучение, сдашь экзамен на допуск хотя бы на низшую вакансию члена экипажа, и тогда – да, пожалуйста. Покажу всё, куда тебе будет разрешён доступ. И так ради тебя пошла на нарушение протоколов: разблокировала тебе офицерскую каюту, хотя по уставу не должна была.

Она картинно, с лёгким превосходством вздёрнула подбородок. Я только улыбнулась её наигранному тону и сказала:

– Как скажешь. Пойдём, что ли, покажешь мне мою каюту.

Она грациозно поднялась и, махнув рукой, направилась к выходу из кают-компании. Я пошла следом. Мы прошли по светлому коридору буквально метров двадцать до очередной гладкой двери. Она бесшумно скользнула вверх, открывая небольшую, но очень уютную комнату.

Внутри стояла широкая кровать, тумбочка возле неё и удобный рабочий стол со стулом. У противоположной стены виднелась ещё одна дверь.

Цера принялась проводить экскурсию:

– Это каюта главного инженера фрегата. За той дверью – санузел. Душ и туалет. Кстати, туалет я синтезировала по подобию ваших, земных, и интегрировала его в системы корабля, так что можешь не благодарить. А здесь – вещевая ниша.

Она повела рукой, и в монолитной стене плавно открылась скрытая секция с несколькими вместительными полками.

– Ну, в принципе, на этом всё. Можешь располагаться, учёбу начнём завтра. Ах, да! Вот на этой стене интерактивный экран.

Тут же большая часть глухой стены вспыхнула мягким белым светом, а затем превратилась... в меню обычного смарт-телевизора с до боли знакомым интерфейсом. Цера довольно улыбнулась:

– Это тоже моя личная доработка специально для тебя. Переключать каналы и искать фильмы можно также – мысленно.

Сказав это, она просто растворилась в воздухе, оставив меня одну.

Я обошла комнату, разглядывая матовые поверхности, нашла свою сумку, пристроенную дроидом за кроватью, и принялась разбирать вещи. Сосредоточилась и мысленно представила, как шкаф в стене открывается. Со второй попытки у меня это получилось! Я аккуратно сложила туда одежду и сумку с остатками продуктов – ничего скоропортящегося там не было, так что я не переживала.

После этого я взяла чистое бельё, разделась и пошла исследовать душ. Как несложно было догадаться, вода здесь тоже включалась мысленно. Зато она моментально полилась именно той идеальной температуры, которую я хотела – ни обжигающего кипятка, ни ледяных струй, не нужно было крутить никакие краны или сливать воду до нужной температуры.

Воспользовавшись адаптированным туалетом и вдоволь насладившись горячим душем, я переоделась и без сил упала на кровать. Покрытие матраса тут же слегка промялось, мягко подстраиваясь под контуры моего тела. Я пролежала так минут десять, даже попыталась из любопытства поуправлять этим мега-телевизором силой мысли. Меню послушно листалось перед глазами, но, так и не найдя за что зацепиться уставшему мозгу, я просто закрыла глаза и моментально вырубилась, провалившись в глубокий сон.

Я проснулась от мерзкого, пронзительного писка будильника. И самое ужасное – он звучал прямо у меня в голове! Это же настоящий ад: будильник, от которого нельзя спрятаться под подушкой, потому что он встроен прямо в твой мозг. Но стоило мне только разлепить глаза и окончательно прийти в себя, как звук мгновенно исчез.

Следом в сознании зазвучал бодрый голос Церы:

– Доброе утро. Общекорабельное время ноль восемь часов ноль ноль минут, синхронизировано с местным временем планеты. Приходи в себя, одевайся и я буду ждать тебя в кают-компании.

Я сладко потянулась, чувствуя, как каждая мышца в теле отзывается приятной, здоровой лёгкостью, и мысленно ответила:

– Так точно, товарищ командир!

При этом я даже шутливо приложила ладонь к воображаемому козырьку. Ответ прилетел незамедлительно:

– Вообще-то, на флоте – капитаны.

Я зевнула и поплелась в душ. После быстрых водных процедур я натянула чистую одежду и только-только собиралась мысленно позвать Церу, чтобы спросить дорогу к кают-компании, как она тут же опередила меня:

– Как выйдешь из каюты, прямо перед глазами появится зелёная путеводная линия. Просто иди по ней.

«Нет, ну она совершенно точно читает мои мысли! И нагло врёт, что этого не делает», – возмутилась я про себя. Тем не менее, я подошла к двери, сурово сдвинула брови и изо всех сил мысленно приказала створке открыться. Панель послушно уехала вверх.

Как только я шагнула за порог, прямо в воздухе на уровне груди вспыхнула яркая голографическая линия. Она тянулась влево по светлому коридору и буквально через двадцать метров сворачивала направо, упираясь в закрытую дверь.

Я подошла к нужному проёму, снова сделала максимально сосредоточенное лицо, сверля металл взглядом, и мысленно скомандовала. Дверь открылась. Я шагнула в кают-компанию и тут же увидела Церу. Она сидела за столиком и просто заливалась смехом.

– Ой, не могу! Ты бы видела, с каким донельзя серьёзным и суровым лицом ты смотришь на эти двери, пытаясь их открыть силой мысли! – сквозь смех выдавила она. – Прости, я просто не смогла удержаться. Пока ты не сдала экзамены и не стала полноправным членом экипажа, свободное передвижение по кораблю тебе заблокировано. Так что все эти двери сейчас открывала сама.

И она снова звонко рассмеялась.

Я картинно фыркнула на её издевки, но обижаться было глупо. Подойдя к синтезатору, я мысленно заказала себе пару горячих, хрустящих круассанов с шоколадной начинкой и большую кружку ароматного кофе. Забрав завтрак, я уселась за стол напротив неё.

И тут же сама не выдержала и прыснула от смеха, когда она в шутку развернула прямо над столешницей трехмерную запись моего напряженного лица – с раздутыми ноздрями и сведенными бровями, в тот момент, когда я изображала из себя великого телепата перед дверью каюты.

Завтрак прошёл за лёгкими, непринуждёнными разговорами, словно мы были давними подругами. Когда я с удовольствием доела, Цера смахнула проекцию и стала предельно серьёзной:

– Послушай внимательно, Жень. У программы обучения есть свой собственный, полностью автономный искусственный интеллект. Я не смогу подключиться и как-то помочь тебе или подсказать там, внутри симуляции. Это стандартная общеимперская программа – базовый курс рекрута. Так сказать, жёсткая общая гребёнка для всех новобранцев, без поблажек. Оценивать тебя будет беспристрастная машина. Но я уверена... ты спокойно с этим справишься.

Из кают-компании мы перешли в медицинский отсек, где я очнулась в самый первый раз. Цера всё также подошла к капсуле, велела мне раздеться и забираться внутрь. Всё повторилось с точностью до миллиметра. Но стоило металлическим сегментам крышки сомкнуться над моим лицом, как сознание мимолётно отключилось и тут же вспыхнуло вновь.