Мы уже почти въехали в город, когда в кармане джинсов завибрировал телефон. Удерживая руль одной рукой, я с небольшим усилием выудила аппарат и бросила взгляд на экран. Звонил капитан Фролов. Смахнув пальцем по экрану смартфона, я ответила на звонок.

– Алло, Алексей Вадимович.

– Жень, привет. Нужно срочно встретиться и поговорить.

– Я сейчас только в город заезжаю. Давайте где-то через час? Мне нужно маму домой завезти. В этот момент мама резко повернула голову в мою сторону. Видимо, до этого она витала в своих мыслях и весь наш разговор пролетал мимо её ушей – ровно до упоминания её персоны.

– Да, хорошо. Я напишу, где встретимся, – сухо ответил он и сбросил звонок.

Тут же мама ожидаемо полезла с расспросами:

– Жень, что случилось? Кто звонил?

– Да это капитан Фролов, следователь, который ведёт твоё дело. И сразу отвечу на все вопросы: позвонил, потому что хочет встретиться и что-то обсудить. Что именно – пока сама не знаю.

Из-за того, что я отрезала все пути для дальнейших расспросов, выдав информацию заранее, мама лишь озадаченно, медленно кивнула и протянула – Хорошо...

Минут через двадцать я припарковалась возле нашего подъезда. – Мамуль, вечером буду дома, – бросила я, высаживая её из машины.

Как только она скрылась за тяжёлой металлической дверью, я вырулила со двора и проверила экран смартфона. Новых сообщений от капитана не было. Решив не сидеть в машине без дела, я покатилась по улицам города, включив музыку погромче. Проезжая по центру, почувствовала, как в животе предательски и громко заурчало. Только сейчас до меня дошло, что последний раз я нормально ела вчера вечером, за праздничным столом у Фроловых.

К сожалению, приличных заведений в нашем маленьком городке фактически не водилось. И я притормозила у небольшой кофейни возле центрального сквера, взяла большой стакан латте и пару порционных кусочков чизкейка в пластиковых контейнерах. Умяла я всё это прямо в салоне машины, глядя на проезжающие мимо авто и всё ещё ожидая весточки.

Когда кофе был выпит, а от сладостей остались лишь пустые коробочки, ожидание начало утомлять. Я решила сама набрать капитана. Фролов ответил только после третьего гудка, и голос у него был сильно запыхавшийся:

– Алло... Жень, прости. На работе аврал, просто пиздец какой-то творится. Я даже не знаю, где нам сейчас пересечься, чтобы точно без лишних ушей и глаз.

– Да я всё понимаю, не переживайте. Без лишних ушей, говорите? – я задумчиво постучала пальцами по рулю. – Давайте тогда там же, где вы меня вчера высадили. Нормально? Не слишком далеко для вас?

– Нет, всё отлично. Место – то что надо. Давай там минут через сорок. – Хорошо, до встречи.

Развернувшись, я направила «Логан» на выезд из города, в сторону той самой остановки, неподалёку от Церы. Выехав на просторную трассу, я мысленно связалась с ИИ:

– Цер, ты случайно не в курсе, что там у Фролова в отделе происходит?

– Жень, у них там сейчас творится кошмар, – с лёгким, почти весёлым удовлетворением в голосе отозвалась Цера. – Но это тот самый кошмар, который нам улыбается. В общем, тем, что мы устроили, сначала занялись местные полицейские. Но когда они приехали на место и оценили масштаб происшествия: почти разнесённые в труху несколько домов, арсенал и всё, что мы им так любезно оставили. В дело моментально подключился Следственный комитет.

Она сделала эффектную паузу.

– А когда следователи начали потрошить вскрытые ноутбуки и телефоны с прямыми доказательствами того, что творили это уроды, в игру с ноги ворвалось ФСБ. Сейчас у них в городском отделе полиции просто яблоку негде упасть от количества людей в серьёзных погонах. Туда слетелись высокопоставленные лица со всей области, и каждый теперь отчаянно пытается ухватить свой кусок от этого раскрытого дела века. Считай, по масштабам они взяли фактически террористическую ячейку в центре Южного Урала. Плюсом сейчас, когда они начнут тянуть за ниточки от улик, выйдут дальше на людей, которые сидят выше и дальше. Если для одних лиц это сейчас будет крах карьеры и скорей всего жизни, то для других – повышения, а в будущем – хорошие рекомендации для продвижения по службе и не только.

Через пятнадцать минут ожидания на остановке вдали на трассе показались фары одинокой машины, быстро летящей в мою сторону. По мере приближения я узнала в ней тёмный «Кашкай» капитана. Он резко затормозил, остановившись буквально в паре метров перед моим бампером, тяжело хлопнул дверью и решительно зашагал ко мне.

– Ну, привет, что ли, – просто сказал он и вдруг резко сгрёб меня в охапку.

Я даже растерялась от такого напора. Всю дорогу я прокручивала в голове сотни сценариев и ожидала чего угодно: тяжёлого напряжённого разговора, новостей о том, что он меня сдал и сейчас начнётся облава, но уж точно не этих искренних, медвежьих объятий. Я пару секунд пыталась вырваться из его стальных объятий, но безуспешно.

– Товарищ капитан... хватит, пожалуйста, мне дышать нечем! – сдавленно прохрипела я.

Он тут же отпустил меня и слегка, как-то по-доброму рассмеялся. После чего привычным движением достал из кармана помятую пачку сигарет, щёлкнул зажигалкой и глубоко затянулся.

– Женя... Я не знаю, кто тебе помогал, как ты с ними связана и кто это вообще такие. Да и, если честно, боюсь узнавать. Меньше знаешь – крепче спишь, как говорится, – он выпустил струю сизого дыма, загадочно глядя куда-то поверх моей головы в сторону леса. – Но то, что они там вчера устроили – это просто пиздец. Я такую бойню видел только в двухтысячном году, когда мы Шатой брали. Там всё так разворотило, будто по ним из «Утёса» минут сорок без остановки лупили! Мы когда туда только приехали, там половину молодых оперов наизнанку вывернуло от одних только видов и запахов…

При этом рассказывал он об этом так возбуждённо и с таким нескрываемым восхищением, будто бы это был не выезд на место жуткой бойни, а его лучший поход на концерт или на финал чемпионата мира по футболу.

Я лишь слегка улыбнулась ему в ответ, и он, стряхнув пепел, увлечённо продолжил:

– Мы, когда туда приехали и оценили масштабы произошедшего... В общем, сначала ОМОН жёстко повязал всех, кто там скулил и валялся перед домом на земле. А потом мы увидели арсенал, который кто-то заботливо собрал в хорошую такую кучку. Пока я пошёл до машины, чтобы связаться с дежурным – пусть, мол, выходит на область, вызывает опергруппу Следственного и будит всё наше высокое начальство, – парни из ОМОНа спустились в подвал. И просто охуели от количества дряни, которая там лежала.

Фролов сделал глубокую затяжку, его глаза в лучах заката азартно блестели.

– А уже в соседней комнате они нашли трёх испуганных и избитых девчонок. Накинули на них куртки, аккуратно вывели в микроавтобус дожидаться скорую. Ну а после этого... вернулись и от души так, с чувством отпинали тех мудаков, которые ещё лежали на траве мордой в грязь.

Он усмехнулся и продолжил: – Когда часа через полтора приехали «важняки» из Следственного комитета, они вылезли из машин с такими кислыми минами, будто мы оторвали богов от распития райского нектара. Но их спесь как ветром сдуло. Сначала у них лица вытянулись до земли, когда им показали этот арсенал, а уж когда их спустили в подвал... тут они вообще растеклись и кинулись рыть землю носом. Сами тут же вызвали федералов. Потому что, по словам их майора, такие объёмы оружия и наркоты – это уже чисто их епархия. И там всё ка-а-ак завертелось! Прилетели фейсы, с ходу отжали у СК все собранные телефоны, ноутбуки и оружие. Давай пробивать номера стволов. А когда добрались до первых мобил, их главным и самым громким удивлением на всю поляну было: «А хули они все без паролей?!»

Капитан хохотнул, выпустив в ночное небо струйку дыма.

– Когда мы вернулись в город, федералы плотно осели у нас в отделе и давай выкачивать инфу со всех этих устройств. И тут, матерь божья, всплывают переписки с замом нашего мэра! Они тут же берут меня, пару пэпсов, и мы прямо с утра летим в администрацию – брать этого упыря тёпленьким. Он, видать, увидел в окно мигалки или ему кто-то успел слить инфу... Короче, этот кретин не придумал ничего лучше, чем сигануть из окна своего кабинета! Но дебил не учел, что это всего лишь третий этаж, а внизу газон. В итоге только переломал себе ноги и ещё пару костей. Лежал на траве, выл.

Фролов затушил сигарету о край бампера своей машины, покачав головой:

– На шум выбегает сам мэр, красный как рак, с претензией: «Что за беспредел, что здесь происходит?!».

Федералы молча отводят его в сторону, показывают ему пару распечаток и рассказывают часть того, что нарыли. Мэр бледнеет, потом снова краснеет, молча подходит к этому «парашютисту» и прямо при нас со всей дури сам всандаливает ему в брюхо с ноги!

Капитан тяжело вздохнул, но на губах его всё ещё играла довольная улыбка. Он посмотрел на меня с нескрываемым, почти суеверным уважением:

– В общем, Жень... Ты такой улей подожгла, что это просто атас.

– У нас весь отдел готов чуть ли не перенести День полиции на вчерашнее число! – радостно усмехнулся он. – Матерятся, конечно, что бумажной работы теперь тонна привалила, но в курилке только и разговоров о том, что готовы тех, кто это сделал, на руках по главной площади носить под песню «Прорвёмся, опера!».

Фролов сделал глубокий вдох, и его глаза тепло заблестели.

– А ещё... Ольга сегодня с самого утра поехала с Лизой обратно в больницу. Говорит, заведующего отделением чуть инфаркт не хватил, когда Лиза сама выбежала из лифта и случайно в него врезалась! Там у неё сейчас взяли вообще все возможные анализы, весь консилиум на ушах стоит. Ольга мне фотку скинула... Жень, у неё даже волосы на голове уже отрастать начали! Настоящий густой ёжик. И это через 2 дня после твоего лечения!

Он покачал головой, глядя на меня с каким-то искренним благоговением.

– В общем, я не знаю, кто вы такие и что у вас за организация. Да будь ты хоть личным представителем всех девяти кругов ада – вы за эти три дня сделали для меня лично и для всех жителей области столько хорошего, что я даже не представляю, как мне за это расплачиваться.

Я слушала его эмоциональный монолог с нескрываемой улыбкой, а на моменте про летающего из окна зама мэра так и вовсе тихонько рассмеялась.

– Алексей Вадимович, нам ничего не нужно. Ну, по крайней мере, ничего материального – это точно, – я посмотрела ему в глаза. – Но у меня будет к вам одна просьба. В скором времени я пропаду где-то на пару недель. Может, чуть больше. Я вам перед этим обязательно позвоню. Сможете приглядеть за моей мамой и бабушкой? А то на душе как-то неспокойно их одних оставлять.

Он широко развёл руками, словно обнимая весь мир:

– Да конечно, Жень! Вообще без проблем. Обещаю, патрульные будут как на параде строго раз в час у тебя под окнами квартиры проходить. Не переживай, всё будет чётко.

После этого он тяжело опёрся и присел на прохладный капот моего «Логана» рядом со мной. Металл под его весом слегка прогнулся. Лицо капитана в один миг посерьёзнело, голос потерял весёлые нотки, став профессионально сухим:

– Но ты и сама, Жень, будь осторожнее. Во-первых, федералы сейчас будут тут носом землю рыть. Начнут тянуть за ниточки по всем найденным уликам и чисто теоретически могут как-то косвенно выйти на тебя. Я-то точно могила, от меня никто ничего не узнает, но они свою работу знают очень хорошо. И второе: хоть этих уродов мы и взяли, и даже зама мэра прихватили, но дальше цепочка пока никуда не привела. А там, выше него, точно есть люди, я в этом уверен. И они сейчас тоже начнут активно рыть землю, ища тех, кто им так нефигово насрал в бане.

– Хорошо, Алексей Вадимович. Я вас поняла, буду предельно осторожна, – серьёзно кивнула я.

Он грузно встал с капота, повернулся ко мне и опять сгрёб в свои широкие медвежьи объятия. Приподнял над землёй, как пушинку, аккуратно поставил обратно и твёрдо произнёс:

– Женька, если что-то будет нужно – звони в любое время дня и ночи.

После этого он решительно развернулся и пошёл к своей машине. Открыв дверцу «Кашкая», он на прощание махнул мне рукой, сел за руль, плавно развернулся на пустой трассе и поехал обратно в сторону города, оставив меня одну на фоне заката возле леса.

Я постояла возле машины ещё несколько мгновений, вдыхая свежий вечерний воздух, а затем села за руль. Развернувшись, поехала домой к маме. Минут через тридцать я уже парковалась возле подъезда.

Я поднялась на свой этаж и щёлкнув замком, открыла дверь квартиры. Стоило только переступить порог, как в нос тут же ударили умопомрачительные ароматы домашней еды. Мама хлопотала на кухне.

– Ма-а-ам, я дома! – громко крикнула я, разуваясь в прихожей.

Заскочив в ванную помыть руки, я прошла на кухню и с наслаждением плюхнулась на стул. Мама крутилась возле горячей плиты, нарезая огурцы на разделочной доске.

– Мам, а что ты там такого вкусного делаешь?

Она обернулась и тепло улыбнулась: – Курицу в духовке с картошкой. И салат из огурцов и помидоров нарезаю.

От одних только этих слов в животе требовательно заурчало, напоминая мне, что чизкейк и кофе – это вообще ни разу не нормальный приём пищи.

– Мам... В общем, я встретилась с Фроловым. Он рассказал, что тех уродов, которые всё это сделали… с домом бабушки, и с тобой вчера – их повязали. Оказалось, они там много в чём были замешаны. Скорее всего, тебя на днях вызовут в отдел для дачи показаний. И он уверен, что с бабушкиным домом теперь всё решится хорошо и быстро.

Мама резко повернулась ко мне, её глаза радостно округлились: – Правда?! Их всё-таки поймали? А все только и делают, что наговаривают на нашу полицию! Ты посмотри – за сутки нашли и поймали! Даже гордость берёт за работу наших стражей порядка.

– Да, и правда... Я сама удивилась, что так быстро. Сказала я, с трудом сдерживая улыбку.

Если бы она только знала, какие именно стражи порядка их поймали.

Остаток вечера прошёл в уютной, домашней суете. Я помогла маме закончить с готовкой, мы сытно поужинали, болтая о всяких мелочах. После этого я сходила в душ и, едва коснувшись головой подушки, уснула.

Утром я проснулась с твёрдым ощущением, что на часах уже обед. С трудом разлепив глаза, потянулась за телефоном – на экране светилось всего 10:20. Приятно потянувшись до хруста в спине, я, наконец, вылезла из-под одеяла и отправилась в ванную.

Сегодня по планам была поездка к бабуле, как я ей вчера и обещала. А ещё нужно было аккуратно намекнуть маме, что пора присматривать новое помещение для ателье. Это отличный способ занять ей голову. Я подумала, что это хорошо отвлечёт её от стресса, тем более когда финансовый вопрос закрыт. Заниматься чем угодно в разы приятнее, когда тебе не нужно ломать голову, где взять на это деньги.

Освежившись под душем, я зашла на кухню. Мама сидела за столом с кружкой чая в руках, который, судя по отсутствию пара, уже давно остыл. У неё был тот самый потерянный взгляд, который бывает у трудоголиков, внезапно отправленных в отпуск, – когда человек телом отдыхает, но мозг отчаянно ищет, чем бы себя занять и что поделать.

Я тихо отодвинула стул и села напротив.

– Мам, ты чего тут сидишь с потерянным взглядом? Всё же хорошо вроде.

– Да, Жень... Просто не привыкла я вот так дома без дела сидеть, места себе не нахожу. Она тяжело вздохнула, наконец оторвав взгляд от кружки.

– С другой стороны, за эти дни столько всего произошло. По идее, сейчас у меня должна быть гора проблем, которые я даже не представляю, как бы я решала. А всё как-то само собой решается. Я вроде и понимаю, что радоваться надо, а как-то не получается. Тревожно на душе.

– Мам, ну что ты! Это же отлично, когда проблемы решаются сами по себе, – я накрыла её ладонь своей. – Ты лучше направь энергию в полезное русло. Начинай искать новое помещение! Прикинь, какое оборудование и материалы нужно закупить. Давай так: я сейчас скатаюсь по своим делам, потом заеду к бабуле, а вечером посмотрим, что ты там выбрала. И уже потом поедем покупать всё необходимое.

Слова подействовали. В маминых глазах наконец-то блеснула та самая деловая искра, и она заметно оживилась.

– Хорошо, Жень. Ты права, нечего раскисать. Спасибо тебе.

Оставив маму на кухне за столом, я быстро оделась и вышла во двор. Решила, что куплю бабушке ещё свежих фруктов, сама их дома помою и порежу на дольки, чтобы ей было удобнее, как говорила медсестра.

Пройдя пару дворов, я добралась до знакомого магазинчика. Большая вывеска «ОВОЩИ И ФРУКТЫ» говорила сама за себя. Внутри это был типичный, но очень уютный магазин в одно помещение. В воздухе стоял сладковатый запах спелых яблок и цитрусов.

Вдоль стен были полки с плотными рядами деревянных лотков, в которых всеми возможными цветами лежали фрукты и овощи. В углу ютился небольшой прилавок с весами и терминалом, за которым сидела женщина лет пятидесяти. За её спиной тихо гудел холодильник с напитками, а сбоку на крючке висела пухлая стопка фасовочных пакетов.

– Добрый день, – поздоровалась я.

Продавщица молча, но приветливо кивнула.

Я подошла к лоткам, оторвала от рулона обычный прозрачный пакетик и нагрузила в него несколько зелёных, крепких яблок покрупнее. В следующий пакет отправились три сочные китайские груши. Затем я добавила пару апельсинов побольше, крупную гроздь зелёного винограда и несколько нектаринов.

Вернувшись домой, я развернула бурную деятельность. Тщательно перемыла все фрукты под холодной водой. Яблоки и груши нарезала ровными, аккуратными дольками, попутно вырезая жёсткие сердцевинки. Апельсины почистила от кожуры и тоже разделила, нектарины аккуратно избавила от косточек и разделила каждый на половинки.

Порывшись в шкафчиках, я нашла пару удобных пластиковых контейнеров с плотными крышками, сложила туда фрукты и закинула всё в рюкзак. Закончив со сборами, я подхватила свой рюкзак с контейнерами, вышла из дома и села в свой «Логан». Прибавив громкость магнитолы посильнее, я выскочила на трассу.

Обновлённый автомобиль глотал километр за километром с какой-то пугающей лёгкостью. Новый звук его двигателя – низкий, с едва уловимыми хищными нотками, мощно тащил старенькую машинку вперёд.

Найдя длинный участок дороги между населёнными пунктами, где точно не было камер, я не удержалась – любопытство взяло верх: хотелось узнать, на что теперь способна машина. Я плавно вдавила педаль газа в пол. Меня мягко, но уверенно вжало в кресло. Я бы очень хотела посмотреть на лицо того мужика за рулём «Камри», когда его, словно стоячего, на скорости далеко за сто восемьдесят обошёл старенький серый «Логан». Причём обошёл абсолютно без напряга, даже не взревев мотором.

Припарковавшись напротив здания больницы, я прошла внутрь, натянула шуршащие бахилы и, сказав девушке в регистратуре, к кому иду, поднялась на нужный этаж.

Возле поста медсестры в этот момент стоял мужчина лет шестидесяти – высокий, с проседью на висках и в идеально выглаженном белом халате. Он что-то сосредоточенно читал в медицинской карте. Я подошла поближе:

– Здравствуйте. Вы, случайно, не врач, который наблюдает Липову Варвару Михайловну из двести четырнадцатой палаты?

Он оторвался от чтения, положил бумажную папку на стойку и внимательно посмотрел на меня:

– Добрый день. Да, всё верно, я её лечащий врач. Я так понимаю, вы её родственница?

– Да, я её внучка. Подскажите, пожалуйста, как она? И когда планируется выписка?

– Состояние у неё стабильное, динамика положительная. Я думаю, послезавтра будем готовить её к выписке. Но учтите, впереди предстоит долгая реабилитация. Все важные рекомендации и необходимые инструкции я выдам вам на руки в день выписки.

Я кивнула, почувствовав, как с души свалился огромный камень:

– Большое вам спасибо.

Послезавтра! Эта новость меня очень обрадовала. Я тихонько зашла в палату к бабушке. Она не спала и была очень рада меня видеть. Я достала контейнеры с фруктами, и она с удовольствием съела пару долек. Мы тепло пообщались минут двадцать, я всячески старалась её подбадривать. Убедившись, что у неё хорошее настроение, я поцеловала её на прощание, вышла из больницы и вернулась в свою машину.

Я крепко задумалась. В голове всё настойчивее крутилась мысль, что пора окончательно съезжать из крошечной студии, которую я снимала в Челябинске. Надобности в ней я больше не видела: жить я в ней уже походу точно не буду, а в случае чего можно оставаться ночевать у мамы. Моя старая реальность с работой и этой квартирой казалась теперь какой-то невероятно далёкой, будто из чужой жизни.

В квартире оказалось не так много вещей, как я думала. Вся моя былая самостоятельная жизнь легко уместилась в пару спортивных сумок и один чемодан. Я безжалостно выкинула в мусорные мешки весь скопившийся хлам и одежду, которую посчитала уже не нужной. Ноутбук, зарядки, кое-какие памятные мелочи и свою посуду: пару кружек, да тарелки – аккуратно расфасовала по пакетам.

Из уважения протёрла везде пыль, вымыла полы до блеска и открыла окно на проветривание. Квартира стала выглядеть так, словно в ней никто никогда не жил. Сев на свой собранный чемодан посреди пустой прихожей, я достала телефон и набрала номер хозяина квартиры.

– Алло, Илья Сергеевич? Здравствуйте, это Женя, ваша квартирантка.

– Да, Жень, добрый день, – раздался в трубке его спокойный голос. – Что-то случилось?

– Нет-нет, с квартирой всё в полном порядке, – поспешила успокоить его я. – Дело вот в чём. У меня резко изменились семейные и рабочие обстоятельства, мне нужно срочно съехать.

– Как съехать? – в его голосе послышалось неподдельное удивление. – Жень, мы же с тобой буквально на днях списывались, ты мне аренду за месяц вперед перевела!

– Я помню. Вы эти деньги можете не возвращать, оставьте их себе. Считайте это моей компенсацией за то, что я съезжаю так внезапно и не предупредила вас за месяц, как прописано в договоре.

В трубке повисла тишина. Хозяин явно переваривал информацию.

– Ого... Ну, это, конечно, очень неожиданная новость для меня, – растерянно, но уже с явными нотками облегчения в голосе протянул он. – Хорошо, Жень, я тебя понял. Я сейчас по делам на другом конце города, но где-то через полтора часа смогу подъехать, чтобы принять квартиру и забрать ключи. У тебя получится подождать?

– Да, без проблем. Я никуда не тороплюсь, буду ждать вас здесь.

Время в пустой квартире тянулось неспешно. Я сидела на своём чемодане посреди коридора и листала ленту в телефоне, когда в дверь позвонили. Илья Сергеевич приехал чуть раньше.

Это был добрый, опрятный мужчина лет пятидесяти. Переступив порог, он внимательно оглядел прихожую, заглянул в комнату и на кухню.

– Спасибо большое, что навела порядок, – сказал он, поправляя очки.

– Да как-то некрасиво оставлять после себя бардак, – слегка улыбнулась я, протягивая ему связку ключей.

Илья Сергеевич забрал ключи и положил их в карман, но на его лице отразилась искренняя, лёгкая грусть. Он окинул взглядом мои собранные вещи.

– Жалко, конечно, что ты съезжаешь, Жень, – совершенно искренне вздохнул он. – Квартиранты сейчас разные бывают: то музыку по ночам гоняют, то за аренду месяцами завтраками кормят. А с тобой вообще никаких проблем не было. Тихая, аккуратная, платила всегда вовремя. Редкая удача в наше время. Если честно, я прямо расстроился, когда ты позвонила.

– Да, жизнь – штука непредсказуемая, Илья Сергеевич. Ответила я, про себя понимая, насколько именно она бывает непредсказуема с учётом того, что у меня случилось за последние дни. – У меня за эти пару дней всё с ног на голову перевернулось. Но перемены, они, наверное, к лучшему.

– Ну, дай бог, дай бог... Он понимающе покивал, а затем решительно шагнул к моим вещам. – Так, давай я тебе помогу, я тебя одну с этими баулами точно не отпущу. Открывай двери, пошли к машине.

Несмотря на мои слабые попытки отказаться, он легко подхватил обе тяжёлые спортивные сумки, оставив мне лишь чемодан на колёсиках. Мы вместе спустились к машине. Илья Сергеевич помог аккуратно загрузить всё на заднее сиденье и в багажник моего «Логана».

Он отряхнул руки и тепло улыбнулся: – Ну, удачи, Жень!

– И вам спасибо огромное, до свидания!

Выезжая со двора, в зеркале заднего вида, Илья Сергеевич махал мне рукой на прощание, а затем неспешно пошёл обратно к подъезду.

Я прибавила музыку и поехала к маме. На душе было легко и свободно – ещё одна страница перевёрнута.

Дорога до маминого дома пролетела незаметно.

– Ма-а-ам! Принимай новую-старую квартирантку! – крикнула я, скидывая кроссовки.

Мама выглянула из кухни. Увидев гору моих вещей, она удивлённо всплеснула руками: – Жень, это что такое? Ты куда столько всего привезла?

Я подхватила сумки и потащила их в свою бывшую комнату.

– Я окончательно съехала со съёмной квартиры в Челябинске, – бросила я через плечо. – Ключи отдала хозяину. Поживу пока здесь. Бабулю же на днях выписывают, ей нужен будет уход, да и тебе с открытием нового ателье сейчас помощь пригодится. В общем, я решила, что дома от меня сейчас будет куда больше пользы.

Мама пошла следом за мной, прислонилась к дверному косяку, и с явным облегчением улыбнулась.

– Ох, Женечка... Я очень рада, – тепло сказала мама.

Разобравшись с вещами, я помыла руки и вернулась на кухню. Мама сидела за столом, полностью поглощённая экраном ноутбука. Рядом лежал блокнот, весь исписанный какими-то цифрами, расчётами и пометками. Глаза у неё горели настоящим азартом.

– Иди сюда, посмотри! – Позвала она, пододвигая ко мне ноутбук. – Я тут весь день смотрю аренду коммерческой недвижимости в нашем городе. Глаза уже разбегаются!

Я села рядом и уставилась в экран. Мы принялись листать варианты, живо обсуждая каждый. Большинство из них отпадало сразу – то подвал без окон, то слишком далеко от центра, то планировка совсем неудобная. Но в итоге мы остановились на двух самых классных вариантах.

– Вот этот, смотри.

Мама воодушевлённо ткнула пальцем в экран.

– Самый центр, первый этаж, огромные окна, отдельный вход и свежий ремонт. Завтра утром позвоню риелтору, чтобы договориться о просмотре.

– Шикарное место, мам! Светло, просторно. Для ателье – просто сказка, – искренне поддержала её я.

Она довольно кивнула и решительно захлопнула блокнот.

– Так, а после просмотра мы с тобой едем в Челябинск! – скомандовала она. – Там официальный представитель по продаже профессионального швейного оборудования. Раз уж у нас теперь есть такие деньги... Я хочу взять две профессиональные японские машинки, хороший промышленный оверлок, мощный парогенератор и большой раскройный стол. Я о таком оборудовании всю жизнь мечтала!

– Ого, гулять так гулять! – рассмеялась я. – А ткани?

– Ткани, и прочую мелочёвку будем покупать уже позже, когда снимем помещение и всё там расставим. Главное сейчас – забронировать помещение и привезти хорошую технику.

Мы проболтали о планах на новое ателье до самого вечера, а потом вместе накрыли на стол. Мама разогрела остатки вчерашней картошки с курицей, и мы поужинали в уютной домашней обстановке. Наблюдая за тем, какая она довольная, как она рассказывала, что выбрала для покупки, я поймала себя на мысли: всё это определённо стоило того. Абсолютно всё.