Утро началось с того, что сквозь сон я услышала бодрый голос мамы, которая с кем-то активно разговаривала по телефону. На часах было начало десятого. Я сладко потянулась, вылезла из тёплой постели и побрела на кухню.

Мама стояла у окна с телефоном, прижатым к уху, и буквально светилась от нетерпения.

– Да, да, конечно! Через полчаса будем на месте, – она сбросила вызов и радостно повернулась ко мне. – Жень, давай, просыпайся быстрее! Я дозвонилась риелтору, он готов показать нам помещение с большими окнами прямо сейчас.

Умывшись и наскоро перехватив бутерброд с сыром под горячий кофе, я оделась, и мы выскочили из дома. До нужного адреса было минут десять езды на машине.

Помещение находилось на первом этаже нового жилого дома почти в самом центре нашего небольшого городка. Когда мы припарковались, нас уже ждал молодой парень. Он приветливо поздоровался, звякнул ключами и распахнул перед нами стеклянную дверь.

Стоило нам зайти внутрь, как мама восторженно ахнула. Пространство и правда было шикарным: высокие потолки, свежий ремонт и панорамные окна, пропускающие море солнечного света. Раньше здесь, судя по всему, располагался какой-то бутик.

Мама тут же принялась мерить помещение шагами, размахивая руками и вслух расставляя невидимую мебель:

– Так, вот здесь, у окна, поставим раскройный стол. Вдоль этой стены поставлю машинки. А вон в том закутке сделаем уютную примерочную с большим зеркалом и пуфиком. Жень, ты посмотри, какая прелесть! Даже ремонт делать не нужно.

– Берём? – с улыбкой спросила я, глядя на её горящие глаза.

– Берём не раздумывая! Решительно кивнула мама.

Мы прямо на месте подписали договор аренды, мама перевела оплату за первый и последний месяц с тех самых денег, и риелтор с довольной улыбкой вручил нам связку ключей. Мама сжимала их в руках так, словно это были ключи от ворот в рай.

– Ну что, владелица элитного ателье, теперь за техникой? – подмигнула я, когда мы вышли на залитую солнцем улицу.

– По коням! – Рассмеялась мама, садясь на пассажирское сиденье.

Примерно через час мы уже заходили в огромный специализированный шоурум промышленного швейного оборудования в Челябинске.

К нам тут же подошёл менеджер, и мама моментально переключилась на него. Я просто стояла в стороне, слушая их диалог, состоящий из абсолютно непонятных мне терминов.

– Мне нужна прямострочка для средних и тяжёлых тканей с автоматической обрезкой нити. Что предложите из «Juki» или «Jack»? – строго спрашивала мама.

– Отличный выбор, обратите внимание вот на эту модель, – начал было менеджер. – А оверлок мне нужен четырехниточный, промышленный, чтобы стол не вибрировал на высоких оборотах! И парогенератор литров на пять с хорошим утюгом!

Мама ходила между рядами, её лицо светилось неподдельным профессиональным счастьем. В итоге она выбрала всё самое лучшее. Две современные швейные машины, здоровенный промышленный оверлок, гладильную систему с мощным парогенератором и огромный раскройный стол.

Когда менеджер выставил счёт, сумма оказалась весьма внушительной, но мама даже не дрогнула, оплачивая свои желанные покупки. – Доставка транспортной компанией до вашего адреса займёт три дня, – отрапортовал довольный менеджер, оформляя накладные. – Оборудование тяжёлое, так что наши грузчики сами всё занесут в помещение.

Мы вышли из магазина уставшие, но безумно счастливые. Я вела машину, слушала её щебетание и понимала: вот оно, ради чего стоило ввязываться во всё это.

Следующий день прошёл в домашних хлопотах. Мы начисто вымыли мою бывшую комнату, застелили кровать свежим бельём.

И вот, наконец, наступило долгожданное утро выписки.

Мы встали пораньше. Я чувствовала лёгкое волнение. Мы снова прыгнули в «Логан» и направились в Челябинск. Погода стояла пасмурная, небо затянуло серыми тучами, но наше настроение это нисколько не портило.

Поднявшись на нужный этаж кардиологического отделения, мы ждали около двадцати минут возле ординаторской. Наконец, в коридор вышел лечащий врач бабули. В руках он держал пухлую выписку.

– Доброе утро. Варвара Михайловна готова, медсестра сейчас поможет ей одеться, – он протянул маме бумаги. – Здесь подробная выписка. Состояние стабилизировано, критический период миновал. Но, сами понимаете, инсульт – дело серьёзное. Левая сторона лица и левая рука пока функционируют не в полном объёме. Ей прописан строгий покой и курс препаратов – рецепты я приложил. Главное сейчас – постепенная, очень аккуратная реабилитация: массажи, лечебная физкультура.

– Спасибо вам огромное, доктор. Мы всё сделаем в лучшем виде, – с чувством произнесла мама, забирая документы.

Мы прошли по коридору и заглянули в палату. Бабуля уже сидела на краю кровати, одетая в свой любимый шерстяной кардиган и мягкие брюки. Рядом с ней стояла небольшая сумка с вещами. Она выглядела уставшей, осунувшейся, но её глаза радостно блеснули, когда она увидела нас.

– Девочки мои... приехали.

Её речь всё ещё была слегка замедленной и тягучей, левый уголок губ послушно не поднимался, но в голосе звучало такое неимоверное облегчение, что у меня сжалось сердце.

– Конечно, приехали, бабуль! Поехали домой. Я подошла к ней, взяла сумку и аккуратно, поддерживая под правую руку, помогла ей встать. Мама подхватила её с другой стороны. Бабушка шла медленно, слегка подволакивая левую ногу, но держалась молодцом.

– Ой, Женечка. Как же я вам обузой-то на старости лет стала, – со слезами на глазах пробормотала она, пока мы медленно шли к лифту. – Надо было вам меня в какую-нибудь больничку профильную отдать, зачем вам со мной мучиться...

– Бабуль, ну что ты такое говоришь! – тут же строго, но с нежностью одёрнула её я.

– Какая обуза? Ты наша семья. И мы тебя ни в какую больничку не отдадим. Будешь жить с нами, телевизор смотреть, пирожки нам печь, когда поправишься.

– Мама, даже не думай о таком, – поддержала мама бабушку.

– Мы тебе такую комнату приготовили, светлую, тёплую. Всё будет хорошо.

Мы аккуратно спустились на первый этаж, вышли на свежий воздух. Я заранее подогнала машину как можно ближе к дверям. Осторожно усадила бабушку на переднее сиденье и пристегнула ремнём, устроила маму сзади, села за руль, и мы плавно тронулись в путь.

Я вела машину максимально осторожно, избегая резких торможений, и мысленно обратилась к Цере:

– Цера, мы забрали бабушку. Едем домой. Как только они с мамой уснут сегодня ночью, я привезу её к тебе.

– Принято, Жень. Регенерационная капсула полностью готова под её возрастные и физиологические показатели. Жду вас. Прозвучал в голове спокойный и уверенный голос Церы, вселяя в меня уверенность, что этот тяжёлый этап нашей жизни вот-вот закончится.

Каждый шаг по лестнице до двери квартиры давался бабушке с трудом, она тяжело дышала, но старалась не жаловаться. Заведя её в подготовленную светлую комнату, мы помогли ей переодеться и улечься в постель.

Я твёрдо решила, что сегодня буду спать с ней в одной комнате – мало ли что может понадобиться ночью. В паре метров от её кровати я положила себе матрас и застелила бельё.

Весь день мы провели рядом с ней, стараясь окружить максимальной заботой. Вечером мама накормила нас лёгким куриным супом. Бабушка ела медленно, непослушная левая рука безвольно лежала на коленях, но аппетит у неё был неплохой. Поговорив ещё немного о всяких бытовых мелочах, мы разошлись, чтобы не утомлять её. Мама ушла к себе, пожелав нам спокойной ночи.

На экране телефона светилось 22:13. В комнате царил полумрак, освещаемый лишь бледным светом уличного фонаря сквозь шторы. Я лежала на своём матрасе, слушая тихое, чуть неровное дыхание бабули. В голове непрерывным роем крутились мысли. Мне до одури хотелось посвятить её в свою тайну. Она ведь всегда со мной возилась, растила меня, пока мама училась, всегда поддерживала и никогда не ругала, и мне казалось несправедливым скрывать от неё Церу, фрегат и то, что ждёт нас этой ночью. К тому же так было бы гораздо легче уговорить её поехать со мной прямо сейчас, а не выдумывать нелепые отговорки.

– Цера, я хочу рассказать бабушке про тебя, про корабль и всё остальное. Так мне будет гораздо проще привезти её к тебе, – мысленно позвала я ИИ, уже внутренне сжавшись в ожидании того, как она разобьёт мою затею в прах.

– Жень, это очень рискованно, – голос Церы прозвучал предельно серьёзно, с явными нотками медицинской тревоги. – Я понимаю твоё желание поделиться с ней, но подумай о физиологии. Такой шок, такой колоссальный стресс от слома картины мира сразу после выписки – как он скажется на её и без того слабом сердце и повреждённых сосудах мозга?

Я понимала, что она абсолютно права, но эта идея всё равно не давала мне покоя.

Я попробую заговорить с ней издалека, – упрямо ответила я. – Если она сама потянется к этому разговору, то я всё-таки хочу ей всё рассказать. Сделаю это максимально мягко.

– Будь очень осторожна в формулировках – строго предупредила Цера.

– Обязательно.

Я перевернулась на спину, глядя в тёмный потолок, и прислушалась. Дыхание бабушки было поверхностным, она явно ещё не спала. Я решилась и тихим, почти невесомым шёпотом позвала:

– Бабуль... ты спишь?

Она ответила почти сразу. Голос прозвучал слабо, но ясно:

– Нет, Женечка. Не идёт сон что-то. А ты чего не засыпаешь? Устала ведь с нами за сегодня.

– Да тоже что-то не могу, – я зашуршала одеялом, повернувшись в её сторону.

– Бабуль, а скажи... ты бы хотела снова стать молодой?

В полумраке было слышно, как она тихонько, с лёгкой хрипотцой вздохнула. По интонации чувствовалось, что она пытается слабо улыбнуться здоровой половиной лица:

– А кто бы не хотел, Жень? Я, конечно, прожила хорошую, долгую жизнь и ни о чем не жалею. Когда-то поступала правильно, когда-то ошибалась... Но ведь это и есть наша жизнь – череда ошибок и удачных решений. Но я бы с радостью прожила ещё столько же. Чтобы снова по-глупому ошибаться, радоваться солнышку в хорошую погоду, копаться в своих грядках и любоваться грозой с тёплым дождём.

– Бабуль, ты как-то сразу в грустную философию ушла, – мягко перебила я её.

– А вот если бы я сказала, что могу, прямо как в сказке, полностью вылечить тебя от всех болячек? Сделать так, что ты проживёшь ещё столько же, а может, и гораздо больше?

Бабушка тихонько хмыкнула:

– Добрая ты у меня девочка. Утешить меня пытаешься. Спасибо тебе, родная, от твоих слов и правда на душе светлее. Но чудес на свете не бывает, жизнь – не сказка.

Я осторожно откинула одеяло, встала с матраса и подошла к её кровати. Опустившись на колени, я аккуратно взяла её тёплую, сухую руку в свои ладони.

– Бабуль... а ты же любишь сказки? Помнишь, как ты мне всегда в детстве любила их рассказывать? – тихо произнесла я, ласково поглаживая её пальцы.

– Разреши теперь и мне рассказать... и показать тебе одну. Только пообещай мне, что ты не будешь переживать и пугаться. Я клянусь тебе – там нет совершенно ничего страшного, и я обещаю, что тебе понравится. Это будет настоящая сказка, наяву. Хорошо?

В полумраке послышался её неуверенный, слегка прерывистый вздох.

– Женечка, я тебя не совсем понимаю... Какую ещё сказку? Что ты хочешь мне рассказать и показать на ночь глядя?

– Бабуль, просто доверься мне. Ты же знаешь, я хочу для тебя только самого лучшего.

Повисла короткая пауза. Бабушка внимательно вглядывалась в моё лицо, словно пытаясь прочитать ответы в темноте.

– Хорошо, Женечка, – слабо улыбнулась она. – Я постараюсь.

– Только, бабуль, для этого нам надо будет немножко прогуляться на улицу. Ты как, не против подышать свежим воздухом?

Она даже как-то слабо оживилась, услышав это предложение:

– Да, я, если честно, только «за». Устала я от этих четырёх стен и кроватей. Что в больнице лежала, как беспомощная, что сейчас лежу – только вы из-за меня мучаетесь...

– Бабуль, ну не начинай, пожалуйста! Никто не мучается, и всё будет хорошо, – мягко, но строго перебила я её.

Я осторожно помогла ей сесть на край кровати. Действовать нужно было максимально бесшумно. Я достала из шкафа её теплый вязаный кардиган и мягкие брюки. Бережно, стараясь не делать резких движений, помогла продеть в рукав непослушную левую руку. Затем на цыпочках прокралась в коридор, принесла её удобные туфли без шнурков и обула бабушку прямо там, у кровати, чтобы ей не пришлось лишний раз нагибаться. После этого быстро натянула на себя джинсы и толстовку.

– Бабуль, только, пожалуйста, давай предельно тихонько, чтобы маму не разбудить. Ей тоже нужно выспаться, – шепнула я ей на ухо.

Она понимающе кивнула. Я крепко обхватила её за талию, перекинув её здоровую правую руку себе через плечо, и мы, шаг за шагом, медленно двинулись к выходу.

Замок поддался на удивление тихо. Подъезд встретил нас прохладой и тусклым, желтоватым светом дежурных ламп. Спускаться по бетонной лестнице было настоящим испытанием. Мы останавливались на каждой лестничной площадке, чтобы бабуля могла перевести дух, но она держалась молодцом, не издав ни единого звука жалобы.

Наконец, мы вышли из подъезда. Ночной свежий воздух, пахнущий остывающим асфальтом и сырой листвой, приятно коснулся наших лиц. Двор спал крепким сном. Мы неспешно дошли до моего «Логана». Я открыла переднюю пассажирскую дверь и максимально бережно помогла бабушке устроиться в кресле, заботливо пристегнув её ремнём безопасности.

Убедившись, что ей комфортно, я аккуратно захлопнула дверь, обошла машину и сама села за руль.

Двигатель «Логана» завёлся с едва слышным урчанием. Машина плавно тронулась с места, и мы поехали по пустым ночным улицам. Город спал. Жёлтый свет фонарей ритмично скользил по лобовому стеклу, подсвечивая небольшие царапины от дворников. Лицо бабушки было безмятежным, но в её глазах читалась смесь усталости и недопонимания.

– Куда же это мы едем на ночь глядя, Женечка? – тихо спросила она, когда мы миновали черту города и вышли на тёмную трассу.

– За город, бабуль. Туда, где звёзды видно лучше всего, – я мягко улыбнулась, не отрывая взгляда от дороги. – Помнишь, когда я была совсем маленькой, мы часто ездили на дачу, и ты перед сном рассказывала мне сказки? Про живую воду, про молодильные яблоки...

Бабушка тихонько хмыкнула, и в её голосе проскользнули тёплые нотки:

– Как не помнить. Ты всё время просила рассказать тебе что-нибудь интересное перед сном.

– Вот видишь, – я сбросила скорость, чтобы машину не трясло на мелких неровностях асфальта. – А что, если я скажу тебе, что сказки и правда иногда случаются в жизни?

Бабушка повернулась ко мне. В тусклом рассеянном свете фар, отражающемся от деревьев вдоль трассы, было видно, что она внимательно вслушивается в мои слова.

– Опять ты за свои загадки, моя хорошая. Я вот сижу и думаю: то ли я от лекарств больничных совсем рассудок теряю, то ли вообще уже ничего не понимаю...

– Никакого рассудка ты не теряешь, бабуль. И сюрприз действительно есть, – я сделала глубокий вдох, стараясь говорить максимально спокойно и размеренно. – Помнишь, ты сама говорила, что дед часто пропадал на работе и мало рассказывал о том, что там происходило? А потом их экспедицию свернули, и шахты закрывать начали.

– Помню, конечно. Он тогда сам не свой ходил. Хмурый, задумчивый...

– Он тогда нашёл кое-что очень важное. Что-то, что не принадлежало нашему миру. Этот секрет он хранил всю жизнь. И так получилось, что спустя столько лет я случайно нашла то самое место. Бабуль, мы сейчас едем именно к этому месту.

В салоне повисла тишина. Слышно было только, как мерно шуршат шины по асфальту.

– Там есть технологии, которые могут творить настоящие чудеса. Но чтобы это чудо произошло, тебе нужно просто поверить мне и не переживать. То, что ты увидишь, будет выглядеть непривычно. Может быть, даже пугающе. Но там нас ждут. И нам там рады.

«Цера, как её состояние?», – мысленно бросила я тревожный запрос.

«Пульс слегка повышен, но давление в пределах нормы. Она справляется отлично. Ты всё делаешь правильно, Жень. Капсула в медотсеке полностью готова к работе», – тут же отозвалась ИИ.

«Спасибо. Будем минут через десять».

Мы свернули с асфальтированной трассы на знакомую лесную грунтовку. Фары выхватывали из темноты плотные ряды сосен. Лес казался густым и непроглядным, словно живая тёмная стена, охраняющая свои тайны.

– Темно-то как, – прошептала бабушка, вглядываясь в чащу. – Женечка, а мы тут не заблудимся?

– Не заблудимся. Нас уже встречают, – я чуть заметно улыбнулась.

Впереди, на границе света фар, мелькнул знакомый многосуставчатый силуэт. Паучок-дроид беззвучно вынырнул из-за деревьев, ожидая нас у замаскированного въезда. Я плавно остановила машину, позволив свету фар осветить его металлический, матово-серый корпус.

Бабушка охнула и инстинктивно вжалась в сиденье, здоровая рука до побеления костяшек вцепилась в дверную ручку.

– Господи помилуй... Это еще что за чудище лесное?! – выдохнула она, не сводя расширенных глаз с дроида.

– Бабуль, спокойно. Дыши. Это не чудище, – я мягко накрыла её дрожащую ладонь своей. – Помнишь, я говорила про сказку? Считай, что это наш проводник. Он просто механический. Это помощник, который проведёт нас внутрь. Он абсолютно безопасен.

Я коротко мигнула фарами. Паучок послушно развернулся и, ловко перебирая лапами, двинулся вглубь леса, указывая путь. Замаскированная просека открылась перед нами. Я медленно пустила машину следом за ним.

– Чудеса да и только... – пробормотала бабушка, немного расслабившись, но всё ещё с подозрением косясь на идущего впереди дроида. – Дожила до седин, а чувствую себя маленькой девочкой, которая и правда в сказку попала.

– То ли ещё будет, бабуль, – тихо ответила я.

Мы проехали сквозь плотные заросли и выкатились на скрытую поляну перед холмом. Дроид замер в стороне. Я заглушила двигатель, погрузив салон в звенящую тишину ночного леса.

– Мы приехали, – сказала я, отстёгивая ремень безопасности. – Бабуль, сейчас я помогу тебе выйти. Просто держись за меня.

Я вышла из машины, обошла её сзади и открыла бабушке дверь. Осторожно, стараясь не делать резких движений, я помогла бабушке вылезти. Ночной воздух, свежий и прохладный, пах хвоей. Она опёрлась на меня, тяжело дыша, и подняла взгляд на огромный тёмный холм перед нами.

И в этот момент часть скалы с низким, глубоким гулом пришла в движение. Огромная замаскированная створка плавно отъехала в сторону, открывая зев гигантского подземного ангара. Из глубины пещеры навстречу нам полился мягкий, приглушенный белый свет, освещая матовую обшивку колоссального инопланетного фрегата и спущенный металлический трап.

Бабушка замерла. Её дыхание перехватило. Она стояла, тяжело опираясь на моё плечо, и немигающим взглядом смотрела на этот невозможный, скрытый под землёй шедевр чужой инженерной мысли.

– Вот она, бабуль. Моя сказка, которую я тебе хотела показать, – прошептала я ей на ухо. – Идём. Нас ждут.