Мистер Фисби склонил голову и кивнул. Муха направилась вглубь комнаты, но тут же вернулась к последним отблескам света на окне. Мистер Лаки поднялся на ноги, пробежался глазами по мебели, вздохнул и ответил на вопросительный взгляд мистера Фисби:
– Я ищу что-нибудь, чем можно убить эту гнусную муху.
– Откройте окно и выпустите ее, – предложил мистер Фисби.
– На нем сетка, – возразил мистер Лаки, но свежий воздух взбодрил его и подтолкнул к следующему вопросу: – Что мы собираемся делать?
– Мне нравится ваша манера говорить, – заметил мистер Фисби. – Вероятно, она вызвана долгой супружеской жизнью, но «мы» и «наше» звучит совсем иначе, нежели «я» и «мое». Пожалуйста, не убивайте муху пальцем. Мне кажется, что если вы сделаете так, то съедите ее. Понимаете, у нас был котенок, который ловил и ел мух. Он…
Это, наконец, довело мистера Лаки до взрыва.
– Фисби, хватит! С меня хватит – этого хватило бы для любого нормального человека! Как вы можете рассказать мне вашу историю, а затем хладнокровно рассуждать о котятах и местоимениях? О мухах! Ни один уважающий себя человек не стал бы так себя вести. Дьявол в человеческом обличье, вот вы кто! Пусть все будет по закону.
– А оно так и есть. Вы хотите, чтобы я стонал и скулил? Или… что, черт возьми, происходит? Что вы имели в виду, сказав, что с вас хватит? Что вы имели в виду, спросив, что мы собираемся делать? Я нервничаю, но говорю вполне осмысленно, но вы не слушаете.
– Не знаю, что я имел в виду, – пропыхтел мистер Лаки, идя через комнату. – Но теперь я знаю. Знаю!
Он повторял это снова и снова – раньше он не знал, не представлял, что имел в виду и что хотел этим сказать. Вскоре мистер Лаки подобрал другие слова для выражения той же мысли и принялся повторять их. Но он осознавал, что все это тщетно. Мистер Фисби что-то говорил, но Лаки его не слушал. Он схватил с кровати подушку и тут же швырнул ее на место. Пнул табурет на своем пути. Бил кулаком в ладонь и нервно обернулся, услышав вопрос Боба:
– Что здесь происходит?
– Входите, – пригласил его мистер Фисби. – Входите и закройте за собой дверь. Разве не печально?
– В чем проблема, дядя Базз? – спросил Боб с улыбкой. – Из-за вас внизу с потолка осыпается штукатурка, а светильники раскачиваются. Секретничаете?
– С ним бесполезно говорить, – заявил мистер Фисби. – Он не слушает. Никогда не слушает. Кажется, он считает, будто я стрелял в Джералда, а потом убил Джастина и Саллиэнн. По-видимому, дело в этом. Но я не уверен.
Мистер Лаки тяжело уселся на кровать и обхватил голову руками. Боб присвистнул, сел рядом и спросил:
– Что скажете, дядя Базз? Что-то пошло не так?
– Оставьте меня одного. Я не ребенок. Не разговаривайте со мной как с маленьким.
– Это он начал, – вставил мистер Фисби. – Он говорил, что практически нашел преступника…
– Нет. Он не говорил ничего подобного.
– Мне он говорил, – настаивал Фисби. – Он сказал, что у него есть доказательство, будто это Джастин взял пистолет из вашей комнаты.
– Умолкните! – приказал мистер Лаки.
– Он запугивал меня, – продолжил мистер Фисби. – Поэтому я трусливо исповедался.
Мистер Лаки зловеще рыкнул.
– Правда? – спросил Боб. – И в чем же вы исповедались? Или вы не хотите повторять это мне?
– Я не возражаю. Мистер Лаки сказал, что ему удалось сузить круг подозреваемых до одного человека – человека, над которым у Джастина была власть (кажется, так говорят в драмах?). Мистер Лаки назвал этого человека орудием – «орудием А». И продолжал называть его так. Я подумал, что он намекает на меня. И я рассказал ему, что Джастин годами управлял моей жизнью. Вы об этом знали?
– Утром Рода намекала мне о чем-то в этом духе, хотя с другим подтекстом. Мистер Фисби, это ведь о вашем тюремном заключении?
– Да. Об этом я и рассказал мистеру Лаки. Рассказал или попытался рассказать, что если он станет продвигать мысль об «орудии», то я окажусь подозреваемым. Я все время боялся этого. Я рассказал ему, что Джастин принуждал меня к неблаговидным поступкам. Также я рассказал ему, что я сталкивался с допросом третьей степени…
– Этого вы не говорили, – заявил мистер Лаки.
– Нет? Мне казалось, что да. Когда они допрашивали меня насчет того, где живет та леди, что дала мне сумочку, куда пропало ее содержимое и так далее. Как бы то ни было, я говорил ему, что если меня арестуют, то смогут выжать из меня какой-нибудь новый метод убийства – мне придется его изобрести. Если это вообще было убийством.
– Попытка выкрутиться, – заявил мистер Лаки.
– Глупости, дядя Базз, – одернул его Боб.
– Глупости? Хорошо. Я глуп. Он высказался. Теперь моя очередь. Я говорил ему: «У меня есть доказательство, что это сам Джастин украл пистолет из комнаты Боба». Помолчите минутку, хорошо? Сейчас моя очередь говорить. Я сказал Фисби: «Джастин не стрелял – он весь вечер был с вами, и, кроме того, он и сам стал жертвой. Джастин, должно быть, воспользовался кем-то. Будем называть его «орудием А». Итак, выстрел – дело рук «орудия А». И этому орудию стало страшно, например, из-за шантажа или чего-то еще. «Орудие А» решает убить Джастина и его жену. Так и происходит, то есть он убивает их». Так я и сказал Фисби. Все совершенно ясно. Никаких намеков. Ни на кого. «Выяснив, кто был „орудием А“, мы заставим его рассказать, как он совершил убийство. Не будем ставить телегу впереди лошади». Так я и сказал. А затем, пока я еще продолжал говорить об «орудии А», Фисби вдруг хладнокровно заявил, что он и был этим орудием. Признал это. Прямо сказал об этом. Заявил, что он и был орудием, и это соответствует идеальной разгадке.
– Я сказал «почти идеальной разгадке». Я был достаточно осторожен, чтобы сказать «почти» …
– Значит, почти идеальной. Какая разница? «Из меня удастся выбить объяснение смертей», сказал он. Разве это не признание?
– Нет, – ответил Боб. – Дядя Базз, послушайте…
– Угу, а ты послушай меня. Я спросил у него о смягчающих обстоятельствах, я хотел узнать, почему он сделал это. А он разразился длинной историей о косоглазой женщине с украденной сумочкой, консервированных вишнях, белых котятах и не пойми чем еще. Чепуха на постном масле. Вероятно, попытка одурачить меня. Обвинил меня в том, что я ем мух.
– Та женщина не была косоглазой, – поправил мистер Фисби. – Вы спросили, почему я позволял Джастину контролировать себя. О смягчающих обстоятельствах, которые могли бы оправдать мое бедственное положение. Я рассказал о них. Проблема в том, что вы не слушали. Вы никогда не слушаете. Вы, как обычно, поняли все совсем неправильно.
– Мистер Фисби, мне кажется, – сказал Боб, – вы напрасно обвиняете моего дядю в поедании мух. Конечно, наша семья не безупречна, но такого мы никогда еще…
– Знаю, – бросил мистер Фисби и уселся на кровать за спиной Боба. – Но мне пока что не до смеха. Допустим, он продолжит распространять идею, будто я признался в стрельбе и убийствах. И что дальше?
– Я могу, – мрачно заявил мистер Лаки.
– Послушайте, – попросил Боб. – Давайте разберемся, что к чему. Мистер Фисби, насколько я понимаю, дядя Базз пришел к вам с некой теорией. Она заключалась в том, что Джастин принудил какого-то постороннего человека выстрелить в Джералда. Затем этот человек, испугавшись разоблачения, шантажа или чего-то еще, пошел на убийство Саллиэнн и Джастина. Все так?
– Я сказал: «Выясним, кого Джастин использовал как орудие. Назовем его «орудием А». Прояснив, кто послужил «орудием А», мы найдем виновного и заставим его рассказать, как он все проделал. Не будем ставить телегу впереди лошади».
– Точно, – согласился Боб. – И естественно, что мистер Фисби возразил против этого – ведь в прошлом он действовал по принуждению Джастина, и теперь он чувствовал, что может попасть под обвинение. Мистер Фисби, все так и было?
– Конечно. Этого я и боялся с самого начала. Ранее я уже пытался заговорить об этом, но он меня не слушал. Он никогда не слушает.
– Дядя Базз, вы поняли? Чтобы отговорить вас от дальнейшего расследования этой линии, мистер Фисби рассказал вам о своем положении…
– Говорил он очень много.
– Да. Понимаете, он подумал, что нужно объяснить вам обстоятельства, из-за которых он оказался подчинен Джастину. И в течение этого объяснения вы пришли к неверному выводу…
– Нет. Он ясно сказал: «Не говорите „орудие А“, скажите „орудие Фисби“, и тогда у вас будет…
– …почти идеальное решение», – закончил Боб. – Вы что, не понимаете: этими словами он стремился указать, что если вы продолжите развивать эту линию, то придете к неверному ответу. Но я не понимаю следующего: дядя Базз, обычно вы очень практичны и хорошо разбираетесь в людях, так что мне не понятно, как вы могли предположить, будто наш мистер Фисби мог быть виновен во всем этом? Вы же сами говорили, что он не того сорта человек.
– Я ни на минуту не предполагал такого, вплоть до того момента, пока он сам не сознался. Ну, или пока мне не показалось, что он сознался, – добавил мистер Лаки, заметив раздражение мистера Фисби.
– Правильно! – одобрил Боб.
– Он так много говорил, – продолжил мистер Лаки. – У него рот не закрывается. Пока он дойдет до сути, устать успеешь. Не говоря уже о том, что он постоянно сбивается с курса. Чтобы понять, к чему он клонит, нужен специалист.
Мистер Фисби толкнул Боба плечом:
– Спросите его, в самом ли деле он теперь так думает, или ему все еще кажется, что я….
– У меня есть уши, – заметил мистер Лаки. – Так что я услышу, если спросите меня напрямую. Но я тоже могу спросить. Все эти ваши разговоры вокруг да около – предназначались ли они только для того, чтобы показать мне, что Джастин мог использовать вас как орудие, хоть этого и не произошло?
– Полагаю, это и было моей целью, так что да, – ответил мистер Фисби.
– Да, – повторил мистер Лаки. – Тогда хорошо. Если Джастин мог использовать вас как «орудие А», о котором мы говорим уже несколько часов, если он мог так поступить, то откуда мы знаем, что он не делал этого?
– Вы не знаете, – запричитал мистер Фисби. – В том-то и проблема. Вы не знаете этого. Никто этого не знает.
– Думаю, – отозвался Боб, – не прилагая чрезмерных усилий, мы сможем найти ответ получше. Если кто-то… дядя Базз, позволите использовать вашу терминологию? Допустим, Джастин сказал «орудию А» следующее: «Я хочу, чтобы Джералд Декстер был убит. В понедельник вечером вы должны застрелить его». Признаем, что А не захотел этого делать. Джастин настаивал. Составил план. Хорошо. Тогда почему «А» не организовал убийство Вирнегов днем раньше? В таком случае он уклонился бы от неизбежного риска, на который ему пришлось идти при покушении на Джералда. И шантажировать его никто бы не смог.
– Правильно замечено, – кивнул мистер Лаки. – Логично.
– Если только Джастин не обратился к нему в последний момент – в понедельник, – отметил мистер Фисби. – В таком случае «орудию» пришлось бы стрелять. А позднее он мог убить Джастина в отместку или же из-за страха за свою безопасность.
– Но, мистер Фисби, – Боб нахмурился и поправил очки, – вы ведь не согласны с теорией дяди Базза? Насчет орудия?
– Я не знаю, что ему известно. Так что я не знаю, согласен я с ним или нет. Меня волнует лишь то, чтобы полиция не занялась поисками «орудия А». В противном случае они обязательно выйдут на меня.
– Послушайте, – настаивал Боб, положив руку на худое плечо мистера Фисби. – Все это совершенно нелепо. Забудьте. Джералд и Джастин были добрыми друзьями. Смерть Джералда не принесла бы Джастину никакой выгоды. А в результате смерти Джастина ваше положение только ухудшилось. Что же касается его влияния на вас – все мы знаем, что у него были пределы.
– Хоть я и не верю чужим заверениям в невиновности, – мистер Фисби отбросил ребячливость и теперь говорил с достоинством, соответствующим его возрасту, – но прежде чем стрелять в кого-либо, сам я сперва бы выстрелил себе в сердце.
– Знаю, – сказал Боб. – Мы все знаем это. Вы чертовски правы. Дядя Базз, вы ведь тоже уверены в этом?
– Я знал это с самого начала, – раздраженно заметил мистер Лаки. – Но когда дело доходит до того, что начинаешь сомневаться в том, что слышишь собственными ушами…
– Как бы то ни было, теперь все ясно, – перебил его Боб. – Мы снова добрые друзья. Думаю, приближается время ужинать.
Встав с кровати, Боб протянул руки, чтобы помочь старикам подняться.
– Узнаем ли мы? Мистер Фисби, вы, конечно, останетесь?
– Да, – сказал мистер Фисби, устало вздохнув и опершись о руку Боба.
Мистер Лаки, напротив, оторвал ноги от пола и устроился поудобнее на кровати.
– Я услышу звонок к обеду, – сказал он, – конечно, если тот не окажется мяуканьем котенка или чем-то подобным. Поскольку ужин у нас семейный, полагаю, мы не должны переодеваться к нему. А значит, у нас есть немного времени, чтобы обсудить небольшой вопрос. Назовем его «орудием А».