Мистер Лаки плохо спал. Его ночь была наполнена опасными и ужасными событиями: ему снились неуклюжие планы, оканчивавшиеся ужасными провалами; с трудом возведённые баррикады, которые отращивали ноги и уходили, открывая битвы и разрушения; головокружительные грани катаклизмов, после чего он просыпался и долго не мог заснуть.

Завтракал он в одиночестве, в большой холодной столовой, обслуживаемой новой служанкой, страдавшей ужасной неуверенностью в своих действиях, переходящей в страх: она металась и дрожащими пальцами расплескивала кофе со сливками. Это не улучшило настроения мистера Лаки. И короткий обмен фразами с миссис Фординг, которая зловеще прошипела ему через щель в двери, что миссис Лаки все еще спит, также не помог.

Теперь он стоял на крыльце, смотрел на туман и вновь боролся с искушением. «Оставить все в покое. „Там, где неведение благо…“».[17]

– Так вот вы где? – раздался обвиняющий голос Роды. Мистер Лаки взглянул на неё и внутренне содрогнулся от сочетания её жёлтой шапочки и лилового свитера.

– Дышу свежим воздухом, – оправдываясь, сказал он.

– Правда? – недоверчиво сказала Рода.

– Плохо спал.

– Я не смыкала своих глаз пять ночей подряд. Но это не важно. Хоть вы избегаете меня, я решила смирить свою гордыню, унизить себя…

– Не стоило, – попытался было сказать мистер Лаки, но Рода отмахнулась от него, продолжив:

– …и опять попросить вас об одолжении. Можете занять мне денег? Много денег? Можете?

– Ну…

– Одолжите?

– Не знаю, смогу или нет, – сдвинул брови мистер Лаки, отвечая больше на интонацию, чем на вопрос. – Это зависит от того, зачем они тебе нужны.

– Я хочу уехать отсюда. Как можно дальше, и прихватить с собой папу. Если я смогу купить билеты и взять его с собой, не предъявляя ему никаких требований насчет расходов, то, думаю, он согласится. Должен согласиться. И затем я посвящу свою жизнь ему. Буду заботиться о нем. Работать для него…

– Ты когда-нибудь пыталась это делать? – спросил мистер Лаки.

– Не понимаю.

– Работать… – начал было мистер Лаки, но его внезапно охватило раскаяние. Лиловый свитер, болезненно-желтоватое лицо, съехавшее набок кепи на растрепанных волосах – весь её облик в одно мгновение вызвал у него жалость. – Рода, девочка, извини меня за резкость. Не знаю, что на меня нашло. Думаю, в последнее время все мы здесь не в себе.

Рода порылась в кармане свитера, нашла скомканный платок, обеими руками расправила его и уткнулась в него лицом.

– Не добивайте меня своей добротой. Не надо. Я разваливаюсь на куски. Я сломлена…

Мистер Лаки взял ее за локоть (шерсть свитера была влажной и прохладной) и провел девушку в дом.

Новая служанка, пылесосившая в гостиной сказала: «Ой!», – и убежала, а пылесос издал протяжный, мучительный вопль, и замолк.

– Чёртова штука, – сказал мистер Лаки, подводя Роду к стулу и пододвигая еще один, для себя. Свой стул он поставил на некотором расстоянии, сказав что две головы все же лучше, чем одна.

– Что бы вы сделали, – спросила Рода, вытерев скомканным платком слезы, – если бы узнали, кто стрелял в Джералда?

Мистер Лаки откинулся на спинку стула, сунул руки в карманы, и нахмурился:

– Позволил бы закону идти своим чередом, – наконец, ответил он, вновь нахмурившись из-за того, что его фраза прозвучала как попытка угадать ответ на загадку.

– Хорошо. Это я.

– Что ты?

– Я только что сказала. Это я стреляла в понедельник ночью.

Мистер Лаки подался вперед и схватил свои колени руками.

– Ты… Зачем ты говоришь такие вещи?

– Почему вы не вызываете полицию? – девушка качнула головой в сторону телефона. – Пусть они арестуют меня.

– Тяжкая обязанность, – пробормотал мистер Лаки, встав на ноги и направляясь к телефону.

Когда он взял трубку, девушка крикнула:

– Нет! Положите ее!

Мистер Лаки обернулся и улыбнулся в знак извинения.

– Рода, ты хорошая девочка. Знаю, ты хотела как лучше. Но с твоим лицом в покер лучше не играть. Женщины обычно не могут сохранять бесстрастность, – мягко добавил он. – Видишь, как легко я разрушил твой блеф.

Она скатала платок в ладонях.

– Вы хотите сказать… вы не поверили мне?

– Конечно, не поверил. С чего бы тебе стрелять в брата? Ты совсем не такого рода.

– Значит, вы отказываетесь одолжить мне денег?

Мистер Лаки представил, как Рода целится в Джералда из темного коридора, а затем он вспомнил, как она же дрожала в свитере на крыльце. Он осторожно ответил:

– Может да, а может нет. Куда ты хочешь отправиться?

– Я хочу забрать папу. Увезти его куда угодно.

На какое-то мгновение она умолкла. Девушка щипнула себя за щеку и принялась рассматривать пальцы.

– Джералд уверен, что окружной прокурор продолжит расследовать это дело.

– Ты что-то скрываешь, – резко сказал мистер Лаки. Эти слова заполоняли его сознание, вытесняя способность мыслить, которая была ему так необходима.

– Ох! Как вы догадались? Я не вынесу этого! Я всего лишь слабая и хрупкая женщина. Я не вынесу этого.

– Допустим, ты успокоишься и все мне расскажешь.

– Да, а вы пойдете к телефону и вызовите полицию?

– Ты блефовала. Как и я. Нет, Рода, если бы я точно знал, что это ты тогда стреляла в Джералда, я бы сделал многое или хотя бы попытался. Я бы заставил тебя поговорить с Мамулей. Я бы попытался принудить тебя извиниться перед братом. Помириться. Но ты прекрасно знаешь, что я бы не обратился в полицию. С чего бы? Джералд здоров как бык – рана была несерьезной. И, конечно, это пошло бы на пользу не только тебе, но и человеку, который, как говорится, побывал одной ногой в могиле.

– Дядя Базз, так вы обещаете? Честно обещаете?

– Угу, – кивнул он. – Но ты не права. Рода, я уверен, что ты не права. Джералд намекал на то же самое. Но вы оба ошибаетесь. Эймос не стрелял в собственного сына…

– Ш-ш-ш! – предупреждающе шикнула она и пододвинула свой стул поближе. – Мне требуется помощь, – сказала она, едва шевеля губами. – Мне она нужна ради него, ради всех нас. Мне не к кому обратиться. А вы пообещали. Вы должны помочь мне. Я знаю, что это отец стрелял в Джералда.