Мистер Лаки сжал ручки кресла и уставился на Роду, а затем расслабился и покачал головой.
– Тебе это сказал он сам?
– Нет, но…
– Ты видела, как он стрелял?
– Нет, но…
– Тогда, Рода, я должен сказать…
– Вы послушаете меня? Когда той ночью я спустилась на террасу, папа стоял там, прислонившись к большому столу. Он был смертельно бледен и дрожал с головы до пят. Он сжимал револьвер, при этом рука с оружием висела, словно он позабыл о нём. Не знаю, что заставило меня сделать все то, что я делала тогда. Некая внешняя сила, предвидение подтолкнуло меня. Я вынула это ужасное оружие из его руки и спрятала под ковер. К нам подбежала Ив, она споткнулась о него. Затем она нагнулась, подобрала его и спрятала в своем платье. Я видела это.
– Ну, здесь что-то не так. Оно не было орудием. Ты слышала, что Джералд говорил об отчете эксперта.
– Либо эксперт ошибся, либо Джералд зачем-то сказал, что пуля была выпущена из револьвера Боба.
– Ты говорила об этом с папой? Я имею в виду, что мне бы хотелось услышать версию Эймоса.
– Конечно, он даже мне говорит, что услышал стрельбу и подумал об ограблении. Схватил свой старый револьвер (он говорит, что тот был не заряжен) и побежал вниз. Мол, ему пришла в голову глупость, что надо отбиваться, сопротивляться и так далее.
– Сама ты глупость! Будь я проклят, мы должны воздать ему должное, Рода. Лишь у одного человека здесь нашлась хоть капля здравого смысла. Теперь, мне становится стыдно, когда я думаю, что позволил беззащитным женщинам пройти на террасу, а сам как испуганная лань побежал наверх, к Мамуле. Признаюсь честно, мне стыдно. Единственное, чего я не понимаю, так это почему Эймос чистосердечно не признался. Здесь нечего стыдиться. Дом человека – его крепость…
– Я притворилась, что поверила в его рассказ. Но я заставила его пообещать, что он не потребует револьвер обратно и не станет повторять то, что он рассказал мне. Я могла напугать его разговорами о скандале, что я и сделала. Я сказала ему, что хоть я и знаю, что стрелял некий негодяй, но для нашей семьи будет ужасно, если в комнате найдут принадлежавший ему револьвер. Убедить его было нетрудно. Конечно, никто бы не поверил его рассказу.
– А здесь ты ошибаешься. Все бы поверили. Я, например, верю ему от начала и до конца.
Рода сплетала и расплетала свои пальцы на коленях и ответила, не поднимая головы:
– Саллиэнн и Джастин знали, что стрелял он. Они уважали папу и симпатизировали ему. Я уверена, именно поэтому они и уговаривали Боба сбежать, когда всем нам казалось, что Джералд умирает. Понимаете, даже если бы Боба впоследствии нашли, то Джастин был прекрасным адвокатом и прирожденным оратором. Он знал, что в худшем случае сможет защитить невиновного. Конечно, именно поэтому Саллиэнн настаивала, пока Боб не стал заявлять, что французское окно было не заперто. Понимаете, это ведь возможность для какого-то постороннего человека? Все, чтобы спасти папу, а может, и немного помочь его бедной дочери. Джастин знал, что вся моя жизнь вертится вокруг папы…
– Чепуха! – сказал мистер Лаки и невольно поморщился. Осознав, что гримасничает, он понадеялся, что Рода не заметила выражения его лица. – Нет, – продолжил он, – ты встала не с той ноги. Услышав шум внизу, Эймос не потерял головы. Он схватил пистолет и побежал к месту происшествия. Почему нет? Эймос рассказал, что он сделал. Все так и есть. Весьма похвально для такого пожилого джентльмена, как он. Все логично. Да и второй пистолет при деле. С ним все прояснилось. Хаос приведен в порядок. Меня очень беспокоило наличие двух пистолетов.
– Так вы считаете, что Боб выстрелил из своего револьвера и спрятал его под абажуром, где Джастин и нашел его?
– Рода, ты же знаешь, что это не так! Обвинить меня, будто я думаю такое о твоем брате! Нет. Дай подумать. Назовем револьвер Эймоса «орудием А». Эймос приносит «орудие А» на террасу, а ты отбираешь его у него (вот понять бы еще – зачем?) и засовываешь под ковер. Теперь назовем пистолет Боба «орудием Б». Рода, послушай, возможно, некто принес на террасу «орудие Б» столь же невинно, как и Эймос принес «орудие А».
– До сих пор я вынуждала папу молчать. Но если он решит, что рассказав эту нелепую басню, он поможет Бобу или кому-то еще, то я уверена – он нарушит данное мне обещание.
Мистеру Лаки пришла новая мысль, и на мгновение он лишился дара речи – до того он поразился собственной проницательности. Наконец, Рода спросила:
– Вы решили не отвечать на мой вопрос о деньгах?
– Рода, послушай. Так не пойдет. Если ты в самом деле веришь, что это был твой папа, то почему вчера ты перед всеми обвинила мисс Мэддор в стрельбе?
– Потому что… – говорить она начала еще до того, как мистер Лаки закончил вопрос, – потому что… если хотите, из вредности! Я низкая, испорченная…
– Нет-нет! – попытался возразить ей мистер Лаки, но поток ее слов полностью заглушил его речь.
– …и развращенная. Я, Рода Декстер, бессовестная лгунья. А почему? Почему? Только лишь ради того, чтобы защитить бедного, старого, бестолкового отца от позора, бесчестья и постыдной кончины…
– Эй! Постой! – громко возразил мистер Лаки. – Рода, я уже замечал это в тебе. Тебя заносит. Остановись на минутку и послушай. Чисто гипотетически предположим, что твой папа действительно набросился на твоего брата. Но все ведь окончилось, не так ли? С Джералдом все в порядке. Серьезной раны не было. Все уладилось. И все эти речи о постыдной кончине, в них нет никакого смысла; все это пустое.
– Джералд думает, что нет. Из-за того, что похороны были отложены, он уверен: полиция все еще продолжает расследование.
– Все как я и говорил. В точности. Ты все смешала: и одно, и другое, и третье. Полиция не занималась и не займется ранением Джералда – это ведь всего лишь царапина. Ты совсем запуталась. Совсем, – повторил мистер Лаки, поскольку это хорошо прозвучало. Затем он поднял пухлый указательный палец. – Трагедия с Вирнегами – это одно, а фарс с делом Джералда – это другое, – он поднял вторую руку, также с выставленным пальцем. – Видишь, Рода. Один? Два? Вот. Они далеки друг от друга. Или хотя бы отделены друг от друга.
– Ох-х-х, – вздохнула Рода, словно эти пальцы были горами, на которые ей пришлось взбираться до полного изнеможения.