Джералд закурил еще одну сигарету и покрутил в пальцах спичку, прежде чем ответить:

– Я знаю, что вы не согласны с тем, что эта пара приготовилась ко сну, как обычно, приготовили тапочки, завели часы и тому подобное, после чего спокойно приняли некий таинственный яд и легли умирать. Никто не верит этому. Они не были простыми, самодостаточными людьми. До этого должны были быть предупреждения или угрозы. Нет, эту версию нельзя рассматривать. Это невозможно. Это слишком…

– Вычурно? – продолжил мистер Лаки. – Я согласен, вычурно. Но думаешь ли ты, что также ненормально предполагать, будто единственный человек из нашего окружения, который, как мы знаем, был вовсе не безупречен, имел какое-то отношение к выстрелу в тебя?

– Конечно. Но для Джастина я представлял ценность. Приводил ему клиентов. Пригласил его в клуб. Он думал, что с моей помощью сможет вступить и в другой клуб. Как я уже говорил, наша дружба была поверхностной, но вражды у нас не было. А чтобы спровоцировать убийство, нужен хороший мотив или нездоровая вспыльчивость.

– Не сказал бы, что «нездоровая», – возразил мистер Лаки. – Иногда вполне здравомыслящие люди испытываю помрачение сознания…

– Но, дядя Базз, я клянусь, что ничего не скрываю. Я не знаю никаких причин, по которым Джастин (или кто бы то ни было еще) захотел бы убрать меня с дороги.

– Я и не думал, что ты знаешь. Ни на минуту не думал.

– Скажите, положа руку на сердце, что вы имеете в виду – что вы думаете?

– Когда я нахожу подгнившее яблоко… – мистер Лаки втянул шею в воротник.

– И всегда только одно? – вздохнул Джералд. – Никогда не бывает несколько?

– Ты хочешь сказать, что в какой-то степени согласен с Родой? – на мгновение задумавшись, ответил мистер Лаки.

– Господи, конечно, нет. Разве что у нее есть теория, о которой я еще не слышал?

– Флюиды зла и все в таком духе.

– Нет. Я более практичен. Я думаю не о флюидах, а о том, что Джастин мог быть не единственным нечистоплотным человеком в округе. Например, Рода могла бы рассказать много чего неприятного о старом Фисби. Кажется, Джастин говорил ей, будто у старого джентльмена есть дурная привычка собирать в доме безделушки и относить их в ломбард. А также подбирать мелочь – прокрадываться ночами и рыться в карманах Джастина и кошельке Саллиэнн. У него нет проблем с замками – потому-то на дверях и появились засовы. Во всяком случае так Рода передает слова Джастина.

– Не верю ни слову, – возразил мистер Лаки. – Ни слову о бедном старом джентльмене. Ты сам говоришь, что Джастин – лжец, так что, полагаю, это очередная ложь. Но даже если это и правда, то это еще не делает старого джентльмена убийцей, не так ли?

– Именно это я и сказал Роде, – улыбнулся Джералд. – Джастин держал старика на коротком поводке. У того где-то есть дочь, хотя, боюсь, незаконнорожденная. Возможно, старик хотел бы послать ей или ее детям небольшой подарок. Он почти впал в детство. Прискорбно, если это так, но это не преступление. Я говорил Роде, что если бы Джастин выделял старику нормальное содержание, то не было бы необходимости в засовах.

– Ни на минуту не верю, что он таскал мелочь из карманов. Он – приятный пожилой джентльмен, немного излишне болтлив, но на этом все. Надеюсь, Рода не станет рассказывать эту историю всем подряд. Бедный старик и так напуган до смерти. Он боится обвинения, что он мог послужить орудием или чем-то вроде того.

– Знаю. Вчера он говорил мне об этом, а сегодня повторил. Я успокоил его. Хотя бы попытался. Он – жалкий старик, и если отбросить утонченное многословие, то он словно ребенок. Он странный человек, но я не верю, что он преступник. Также я не верю в предположения Роды, будто его страх оказаться обвиненным в причастности – лишь средство для отведения подозрений. Он умен, но не настолько. Конечно, он не способен на подобную хитрость. Рода противоречит себе. Если старый лис иногда и подбирал несколько монет, то у него не хватило хитрости, чтобы не попасться на этом.

– Ты же не имеешь в виду, что Рода и вправду считает, будто старый Фисби убил Джастина и Саллиэнн? – нахмурился мистер Лаки.

– Думает ли так Рода? Нет. Неприятно так говорить. Бедняжка, после маминой смерти для нее наступили тяжелые времена. Будь мы с Бобом младенцами, для Роды все было бы идеально. Отвечая на ваш вопрос, я считаю, что Рода думает, будто виновен Боб. Из-за этого она и обвиняет мистера Фисби. Она не злая; за пределами семейного круга она не говорит ничего такого.

– Надеюсь, что нет, – проворчал мистер Лаки. – Джералд, тебе стоит поговорить с ней. Скажи ей, что если Джастин и говорил так о Фисби, то только из-за того, что хотел испортить отношения между ними.

– Чтобы дискредитировать все слова Фисби? – кивнул Джералд. – Верная мысль. Вор может быть обманщиком. Думаю, мистер Фисби смог бы рассказать что-нибудь этакое, если бы захотел. Жизнь Джастина всегда был загадкой. Или, скорее, она выглядела неубедительно, а не загадочно. Уж слишком откровенным он пытался казаться и переигрывал в этом.

– Кстати, о жизни. Смерть Вирнегов омрачила жизнь Фисби. Он нищий. Я дал ему пару банкнот, чтобы продержаться до похорон, но теперь не знаю, смогу ли я продолжать в том же духе. Но он останется без дома, и не знаю…

– Его дочь должна позаботиться о нем.

– Вряд ли он обратится к ней. Полагаю, она и ее муж не очень-то твердо стоят на ногах, а у них еще трое маленьких детей. Мы с Мамулей попытаемся подыскать что-нибудь для него в Якиме. Не знаю. Возможно, мы сможем взять его на одну из наших ферм. Дадим ему цыплят…

– Чепуха, дядя Базз. Вы с тетушкой не должны заботиться о его будущем. Это дело его дочери. Если только… – Джералд сделал паузу, чтобы сунуть сигарету в пепельницу, но затем так и не продолжил мысль.

– Если только Джастин не упомянул о нем в завещании? – спросил мистер Лаки.

– Джастин не оставил завещания. Да и вообще ничего не оставил – мы нашли только уйму долгов. Ни страхования жизни, ничего. Денег на его счету едва хватит на то, чтобы оплатить похороны. Нет, мистер Фисби никак не выгадает от смерти Вирнегов. Если только… – Джералд закурил еще одну сигарету и выпустил большое кольцо дыма.

– Если только… что? – раздраженно спросил мистер Лаки. – Ты снова остановился на этих словах. Если только?..

– Если только, – Джералд понизил голос, – старик сам не обеспечил свое будущее, пусть это и не совпадает с нашим впечатлением о нем. Или если только старик не отравил Саллиэнн и Джастина за кругленькую сумму, как он сам намекал. Нет, погодите…

– Нет, больше я ждать не стану, Джералд. Мне не нравится такая манера вести разговор. Это одно из гнилых мест, о которых ты упоминал. Кто бы заплатил бедному старику за стрельбу по тебе или за убийство его племянников? Хоть он и не подает виду, но ясно, что он расстроен из-за их гибели.

– Думаю, да. В начале разговора я упоминал и собирался повторить, что я уверен – мистер Фисби не виновен. Подозрения, что он убил Саллиэнн и Джастина, разделяли бы два происшествия – стрельбу и убийство. А я настаиваю, что эти два инцидента связаны друг с другом. А ваше замечание насчёт платы за убийство сомнительно. Прошлое Джастина было отнюдь не открытой книгой. У него могло быть сколько угодно врагов. Можно привести самые избитые примеры. Во-первых, мать Виктора. Если она считает, что смерть этих двоих приведет к тому, что Виктор вернется жить к ней (а так, судя по всему, и будет), то… Прежде я ни с кем не говорил об этом; но не кажется ли вам странным, что, когда начался переполох из-за исчезновения Виктора, мистер Фисби даже не упомянул о вероятности, что мальчик мог быть у матери?

– Угу, – довольно протянул мистер Лаки. – Я осмелился прямо спросить об этом мистера Фисби. Он ответил, что ему приходила мысль, что Виктор может быть у Коры, но он решил, что в таком случае ребенку лучше оставаться пока у нее, ведь дом переполнен полицией и умниками-детективами. Он сказал, что подумал: будет лучше, если Виктор останется у нее еще на пару дней, пока суматоха не поутихнет. Он говорил правду. Я знаю. Кстати, ты когда-нибудь видел Кору?

– Я нет. Но Бобу с Ив она понравилась, они сказали, что она показалась им хорошим человеком.

– Фелисия ужасно хочет познакомиться с ней. Фелисия чувствует себя в какой-то степени ответственной за Виктора, ведь никто о нем не заботится. Думаю, завтра Кора придет поговорить с Фелисией. Но я собирался сказать немного о другом. Насколько я понимаю, она не так уж богата. Работает она бухгалтером, и у нее нет ничего, кроме зарплаты. Где бы она взяла достаточно большую сумму денег, чтобы подкупить Фисби?

– Конечно, это абсурд, – согласился Джералд. Он встал с места, поднял и опустил руки, сунул их в карманы и стал расхаживать по комнате взад-вперед.

– Ненавижу размышлять, – слегка вздрогнув, сказал мистер Лаки. – Мысли-мысли-мысли. Например, в деле вроде этого, мысли несутся, как снежок с горы, разрастаясь и разрастаясь, и катятся они прямо на вас. Ты только что упомянул мать Виктора. Полагаю, что ни один мужчина не ценит женственность выше, чем я. Настоящую, благородную женственность. Но нельзя обойти тот факт, что, помимо денег, для убийства могут быть и другие причины. Ненависть. «В аду нет фурии страшнее, чем женщина, которую презрели»,[15] – если так сказано об обычных чувствах, то что говорить о материнской любви? Конечно, все это между нами. Я не хочу, чтобы это пошло дальше.

Джералд вернулся на свой стул.

– Дядя Базз, я рад слышать это от вас. Это возвращает нас к началу разговора. Вы согласны со мной, что если окружной прокурор продолжает расследование, то нам не нужно стре­миться помогать ему?

– Нет. Я должен увидеть, как правосудие восторжествует. И если кто-то думает, что я позволю этим грязным, лживым газетчикам…

– Да, да. Но послушайте, дядя Базз, – Джералд подался вперед и положил руку на колено мистера Лаки. – Вы ведь немного перебрали со спиртным в понедельник вечером, не так ли? Вы взяли у Ив тот револьвер (и это было очень любезно с вашей стороны) и выбросили во дворе? И там же вы обронили платок? Я знаю, что на нем не было пятен крови, да и вообще никаких пятен, но любой ерунды хватит, чтобы заварить эту кашу, так ведь? Допустим, в дело серьезно замешан Боб или отец?

– Чепуха! Как я уже говорил…

– Не будьте так уверены. Но, если хотите, оставим их в покое. Допустим, как вы только что намекнули, в убийстве виновна мать Виктора, и в нем был замешан кто-то еще. Ее осуждение как-нибудь исправит ваши действия на понедельничной вечеринке?

– Да. Это покажет, что я не был виновен, как на то намекают газеты.

– Вздор! Никто из читателей «Вечерней трубы» не придает значения напечатанному ими. К тому же, как вы заметили, эта газета очень быстро успокоилась. После той статьи они не напечатали ничего оскорбительного. Дядя Базз, не хочу встревожить вас, но активное расследование может пойти вам на пользу, а может и не пойти. Некоторые из детективов при расследовании могут сделать ужасной жизнь даже самого невинного свидетеля.

– Кто говорит о детективах? Если я попрошу помощи у подобных людей…

– А тетушка?

– А что с ней?

– Интересно. Все эти ее сегодняшние разговоры – якобы я сам стрелял в себя и прочая чепуха – ведь все это не она придумала?

– Я не знаю. Иногда она удивляет. Уже тридцать лет твоя тетя периодически удивляет меня.

– Ясно. Она и впрямь ваша Фелисия.[16] Честно говоря, я думал, что вы с ней могли нанять частного детектива.

– Нет! Никогда! Ни за что на свете! Поначалу у Фелисии была такая безумная идея, но я отговорил ее. Я сказал: «Если в этот дом придет кто-то из детективов, то я уйду из него».

– Да… – начал было Джералд, но тут же умолк в неловком молчании. – Но вчера, да и сегодня, мне казалось, что в разговорах тетушки чувствовалось – она консультировалась с профессионалом.

– Хочешь сказать, что думаешь, будто Фелисия может пойти мне наперекор? Нанять детектива и якшаться с ним, без моего ведома?

– Ну, я подумал… Вчера она устроила мне просто перекрестный допрос о смерти мистера Тедлоу, и ощущалось, что говорила она не своими словами.

– Нет, – мистер Лаки улыбнулся. – Нет, мой мальчик. Ты просто не знаешь свою тетю. Мы вместе с ней потихоньку разбираем это дело. Она склонна думать, что смерть мистера Тед­лоу как-то связана с недавними событиями – ведь все произошло в той же комнате. Фелисия считает, что она как-то связана с домом. Смертельная ловушка. Но знаешь ли ты, что она думает на самом деле?

Мистер Лаки подался вперед и понизил голос:

– Конечно, ты понимаешь, что она не хотела бы, чтобы на нее ссылались. И на самом деле Мамуля думает (и я более-менее соглашаюсь с ней), что Вирнеги каким-то образом умудрились убить друг друга.