Уже входящий в свою комнату Джералд остановился и подождал позвавшего его мистера Лаки.

– Мой мальчик, – начал мистер Лаки и тут же остановился, поняв, что этот усталый и обеспокоенный человек нуждается вовсе не в его поучениях, а в чем-то совершенно ином. – Твой… твой отец заметно стареет, – с трудом закончил он.

– Спасибо, дядя Базз. До сих пор я и не представлял, насколько он стар… насколько он сломлен. Войдете? Как ужасны эти стулья в спальнях. Вот табурет для вас. Насчет отца вы правы. Я боюсь продолжать оформление опеки. Если с ним случится еще один такой припадок, это может убить его. Но я не знаю, что делать. Мне это не нравится. Он разоряет нас и себя, тратя деньги из основного капитала. Часть денег, причем большая, осталась от матери. Она хотела, чтобы в конечном итоге их унаследовали мы. Я чувствую себя ответственным. Ситуация в семье усложняется. В последнее время все относятся ко мне… не знаю. Не понимаю. Я не говорю, что я образец добродетели, но и не так уж плох.

– Как и любой человек, – попытался утешить его мистер Лаки. – Присаживайся. Джерри, почему ты не садишься?

Джералд поставил стул напротив мистера Лаки, посмотрел на него и вернулся к окну.

– Возможно. Вы слышали, что Боб только что наговорил?

– Я… Ну, не вполне.

– Он обвинил отца, по крайней мере я так понял, что это он стрелял в меня той ночью.

– Я этого не слышал. Если он сказал что-то подобное, то ему должно быть стыдно.

– Согласен. Странно – я бы предпочел, чтобы это был отец, а не Боб. Дайте мне объяснить. Сегодня вечером отец показал свою неуравновешенность. Его вспышка была на грани безумия. А Боб всегда спокоен. Всегда. Мы с детства дрались как тигры, но всегда оставались, если можно так выразиться, «дружелюбными врагами». И под этим лежала не вражда, а братские чувства. Большую часть времени мы любили друг друга. Я вел себя отвратительно по отношению к Ив, но я думал, что это поможет привести Боба в чувство. Но это не сработало. Я зашел слишком далеко. Если на то пошло, то и Ив тоже. Она еще больше меня хотела бы выбраться из этой ситуации. Она – хорошая девочка, но… Черт! О чем я только что говорил?

– Об Ив.

– Нет, – ответил с раздражением Джералд и пнул угол ковра. – Не об Ив. О Бобе. Я волнуюсь насчет Боба – безумно волнуюсь. Не знаю, что с ним происходит. Дядя Базз, мне бы хотелось спросить у вас кое-что. Эйлин говорит, что дневная сиделка рассказала ей, будто в понедельник Боб хвастался: мол, есть у него редкий яд, который убивает, не оставляя следов. Вы от него слышали что-нибудь подобное?

– Да. Яд называется «б-р-у-г-м-а-н-с-и-я», и…

– О господи!

– Спокойно! – запротестовал мистер Лаки. – Не нужно торопиться с выводами. Боб не говорил, что у него есть яд. И я чертовски сомневаюсь, что он смог бы найти его в нашей стране. Он всего лишь прочел о нем в какой-то из книжек Роды…

– В книжке Роды!

Мистер Лаки несколько секунд вопросительно смотрел на собеседника, прежде чем буркнуть:

– Ну, и что в этом такого?

– Вероятно, ничего, – Джералд провел пальцами по столу, словно вычерчивая линию. – Разве что… – он утратил интерес к линиям и обернулся к мистеру Лаки: – Послушайте. Я ничуть не уверен, что окружной прокурор закончил это дело. После того, как сегодня вы покинули нас, я вернулся в суд с мистером Фисби – узнать, когда мы сможем организовать похороны. Коронер был уклончив. Не завтра. Вежливо – очень вежливо – он дал нам понять, что свяжется с нами через несколько дней. И все. Нет ничего необычного в том, чтобы дознание проходило, как сегодняшнее – обычные процедуры, простые выводы, и всё это с целью отвлечь внимание от реальных действий.

– И что в этом такого? – снова спросил мистер Лаки, но на этот раз его слова были менее выразительны. Он быстро добавил: – И к тому же неплохо.

– Неплохо, что кто-то из вашей семьи оказался втянут в эту ситуацию? И…

– Меня удивляет, – перебил его мистер Лаки, – почему все настаивают на причастности семьи? Это довольно большой город. В нем есть недоброжелатели как у вас, так и у Вирнегов. Кажется, что Боб так считает.

– Знаю.

– Но я не понимаю почему, только из-за того, что Вирнеги живут по соседству…

– Вы и правда не понимаете? Боюсь, все очень просто. Вы ведь учитываете, что в понедельник вечером на нашей террасе были найдены два револьвера? Их сюда не ветром занесло. Их кто-то принес. Из одного из них стреляли в меня. Если не считать слуг, двое из которых во время выстрела находились в столовой, и Эйлин, которая была на кухне, на террасе в тот вечер были только члены семьи.

– А как же Вирнеги и мистер Фисби?

– Саллиэнн не стреляла в меня. Она была в холле – с Ив и вами. А Ив нашла первый револьвер еще до того, как Джастин и мистер Фисби вошли туда…

– Постойте. Я приметил, что всякий раз, когда кто-то начинает говорить о Вирнегах, тему сразу сворачивают, и разговор переходит на здешнюю стрельбу. Я не вижу в этом смысла. Как говорит Боб – Вирнеги не были застрелены.

– Не были. Их отравили. Не стоит говорить, что это не так, противореча всем химикам и токсикологам в мире. Возможно, остается вероятность случайного отравления. Версию самоубийства рассматривать бессмысленно. Нет, я не представляю иного варианта, кроме следующего. Тот, кто в понедельник пытался убить меня, решил, что Вирнеги что-то знают, и стоит убрать их с дороги.

– Нет, нет, – миролюбиво возразил мистер Лаки. – В этом неразумно, мой мальчик. Как Вирнеги могли узнать что-то, неизвестное остальным?

– Саллиэнн была первой, кто вошел на террасу после выстрела. Я осторожно порасспрашивал людей. Эйлин и Ив вошли следующими, почти одновременно: Ив – через парадную дверь, а Эйлин – через черный ход. Эйлин думает, что кто-то спускался по лестнице черного хода, пока она бежала по коридору. Она слышала шаги, но не посмотрела, кто это был. Хотя этот «кто-то» мог не только спускаться, но и подниматься по лестнице. Рода говорит, что она спустилась по задней лестнице, и она думает, что отец шел следом за ней. Боб с Ив думают, что отец пришел раньше Роды. Он сам говорит то же самое. Все они были слишком испуганы, чтобы запоминать последовательность событий. Но никто не отрицает ни того, что Саллиэнн была первой из вошедших на террасу, ни того, что она появилась там сразу же после выстрела. Как видите, весьма вероятно, что Саллиэнн точно знала, кем был преступник.

– Да, но все они – и Джералд, и Саллиэнн, и Джастин – думали, что стрелял Боб.

– Знаю. По крайней мере, так они говорят. Но, возможно, они так думали только сначала, а потом по какой-либо причине поменяли свое мнение. Жаль, что мы не знаем, что именно увидела Саллиэнн, войдя в эту комнату. И увидела ли что-либо вообще.

– Значит, ты отказался от безумной идеи, что это был Боб?

– Нет, черт возьми. Я пытался, но я не знаю, что ещё можно придумать. Это – единственная разумная версия. Он был прямо за мной. Это был его револьвер. Он злился из-за Ив и документов. И все же… оставим пока это. Начнем с начала. Назовем преступника «А»? Значит, «А» выстрелил в меня. «А» думает, что Вирнеги знали, что он это сделал…

– Нет, – возразил мистер Лаки. – Это ты уже говорил. И, как я сказал тебе, во всем этом нет смысла. Это притянуто за уши.

– Знаю, все это слишком фантастично, – кивнул Джералд. Он пересек комнату и сел на стул напротив мистера Лаки. – Дядя Базз, понимаете, вообще все это фантастично. Вычурно. Имеющиеся у нас простые факты переводят дело в разряд необычных. Попытка убийства в нашем доме в понедельник вечером. Утром вторника наши соседи, молодая пара, найдены мертвыми в запертой спальне без каких-либо следов насилия, так что причина смерти остается невыясненной. Попытка рассматривать эти события по отдельности кажется мне еще более вычурными, нежели попытка объединить их.

– И еще тот случай с другим человеком – мистером Тедлоу, – добавил мистер Лаки.

– Да, знаю, – почти согласился Джералд. – Но, рискуя выглядеть непоследовательным, я вынужден считать это совпадением – иначе мы переносимся в мир, созданный Родой.

– Ну уж нет, – твёрдо сказал мистер Лаки, – ужас.

– Бедная сестренка. Но я должен сказать, что мы с Джастином дружили, пусть и поверхностно. Полагаю, то, что ни один из нас не пытался углубить отношения, и сохранило нашу дружбу. Хотя я уже какое-то время знал, что с Джастином что-то не так. Помимо прочего, в нем проявлялся и садизм. В том, как он боролся с пристрастием Саллиэнн. Он притворялся, будто хочет избавить ее от зависимости. Но он лгал. Он часто лгал. Он был подлым. Он плохо обращался как с родным сыном, так и с дядей. Другими словами, хоть я начал понимать это только недавно, он был мерзавцем. Хорошо, что тетушка не слышит меня. Теперь предположим, что наш преступник, помните, мы назвали его «А», так вот, предположим, что он выяснил, каков Джастин. Допустим, он увидел, что у того открываются отличные возможности для шантажа. Джастин мог приняться за него в тот же вечер. «А» был явно испуган, взвинчен и возбужден. Предположим, что во время вечеринки наш «А» нашел возможность подмешать в выпивку Вирнегов пару капель яда. Или не капель, а немного порошка, или чего-то еще. Допустим, он поддался искушению воспользоваться моментом…

– Нет, – твердо возразил мистер Лаки. – Нет. В этом нет смысла. С чего бы Бобу, то есть «А», повсюду носить с собой яд? Так никто не поступает.

– Но никто и не умирает ни с того ни с сего. Просто мне казалось более приятным объяснить действия преступника импульсивностью. Вечеринка продолжалась несколько часов…

– Ты хочешь сказать, что у «А» было время сходить за ядом?

– Дядя, это ведь возможно, не так ли?

– Нет, – уверенно возразил мистер Лаки.

– Нет? Почему?

– «А» не стал бы стрелять в брата и травить соседа по простой причине. Мой мальчик, ты сделал ошибку в самом начале. У тебя хорошая семья. Массачусетские Декстеры по отцовской линии, иллинойские Пендрейки по материнской лини. На земле не было лучшей женщины, чем Ирма Пендрейк. Я хочу тебе кое-что сказать. Приведу пример. За то время, что мы с Мамулей гостим здесь, мы иногда начинали плохо думать о ком-то из вас. Во всяком случае, у меня такие мысли были. Честно говоря, чаще о тебе, чем о других. Но, раньше или позже, дойдя до предела, оказывалось, что я ошибся. И мне становилось стыдно из-за того, что я вынашивал такие мысли. Всякий раз оказывалось, что все вы в полном порядке. Иначе говоря, иллинойские Пендрейки и массачусетские Декстеры не рожают убийц, отравителей и тому подобных. Смейтесь, если хотите. Но я знаю. Факты, – закончил с нажимом мистер Лаки, – это факты.

– Тогда теории – это только теории, – возразил Джералд. – А что насчет паршивых овец?

– Чепуха! Вздор! Вот еще что. Как ни стыдно говорить, но я все сильнее убеждаюсь, что Вирнеги были… ну, не лучше, чем бывают такие люди. Если я вижу, что фрукты в ящике начинают подгнивать, то что я делаю? Выбрасываю из нее пару прилично выглядящих яблок и надеюсь на лучшее? Нет. Я нахожу подгнившее, и…

– Знаю, знаю. Ваша теория состоит в том, что меня ранил Джастин, а позднее, хоть он и узнал, что моя рана очень незначительна, все же он отправился домой и, мучимый угрызениями совести, совершил самоубийство, уговорив жену последовать его примеру?

– Ох, у меня нет времени валять дурака, – проворчал мистер Лаки.

– Но, дядя Базз, разве вы не понимаете, что гибель Джастина и Саллиэнн подтверждает их непричастность? Это не было самоубийством…

– Откуда вы это знаете?

– Они были молоды. У них не было проблем с финансами; у Джастина была многообещающая карьера. Никто из них не проявлял суицидальных наклонностей.

– Значит ли это, что можно выявить наклонности к самоубийству, но не к убийству кого-то еще?