Боб отвел взгляд от Евы и теперь разглядывал красных птиц среди зарослей бамбука – они были изображены на занавесках.
– Хватит. Извините. Прошу прощения, в общем и в частном. В последнее время я слишком часто выставляю себя на посмешище. Похоже, привык. Конечно, это абсолютно нелепо.
– Да, это так, – согласилась Фелисия. – Не будь все это нелепо, все бы легко объяснялось. Но увы. Например, французское окно было закрыто. Перед тем, как Тесси ушла, я спросила у нее насчет окна, и та ответила, что по вечерам его никогда не запирали вплоть до того момента, когда вообще весь дом закрывали на ночь. И если кто-то поспешил закрыть его после выстрела, то для Бобби это плохо выглядит. И если Джералд планировал что-то этакое, с помощью Вирнегов, учитывая их последующее поведение… о покойных не принято говорить плохо, но я не могу с этим ничего поделать. Говорят, что они всячески подталкивали Боба к побегу еще до того, как стало известно, сильно ли ранен Джералд. Если бы Бобби сбежал…
– Фелисия, я хочу, чтобы ты прекратила подобные разговоры, – приказал мистер Лаки. – Это неправильно. Я удивлен.
Его жена вскинула голову, открыла глаза и скривила губу, изобразив обиду и ожидание извинений.
– Мамуля слишком много думала, – мистер Лаки извинился, но не перед супругой. – Она сама не своя.
– Нет. То есть да, – запуталась Фелисия. – Но мне нравится иногда вставлять в разговор пару слов.
Джералд подошел к ее тумбочке, выбросил сигарету в вазу с цветами и сказал:
– Браво! Тетушка Лаки, не сдавайтесь. Вы не можете представить, как это возбуждает – из слабой жертвы превратиться в грозного злодея.
– Нет, Джерри, милый, – возразила Фелисия. – Я ни на минуту не думала, что это ты. Но если бы мне позволяли договорить и закончить мысль, то, думаю, я выглядела бы получше.
– Не беспокойтесь, вы прекрасно выглядите, – улыбнулся Джералд. – Если бы вы сделались ещё лучше, чем есть, вы не смогли бы даже выгнать нас из вашей комнаты. Мы и так слишком беспокоим вас и, вероятно, мешаем выздоровлению. Но интересно, сможете ли вы ответить на вопрос? Всего один. Будьте добры, ответьте прямо. Кто навел вас на такие мысли, откуда у вас такие занятные речи? О, смотрите, как она покраснела!
Румянец начался с ее шеи, он пополз вверх по подбородку и щекам, расползся по лбу, так что в конце концов мистер Лаки подумал, что, наверное, пылает даже кожа под волосами его супруги.
– Джерри Декстер, разве так говорят с прикованной к постели тетушкой? Обвинять ее в том, что её кто-то настраивает?
– Сестренка, я займу твой стул на минутку? Я хочу пошептаться с тетей. Спасибо, дядя Базз, скоро я верну его вам. Теперь, тетушка, – Джералд подался вперед и взял ее за руку. – Я хочу рассказать вам кое-что. Рассказать это вам и только вам – никому больше. То, что Боб наговорил про те бумаги – неправда.
– Если только адвокат не обманул меня, – вставил Боб. – Джералд, пока ты возился с оружейными экспертами, я также не сидел без дела. Той ночью я говорил тебе, что с бумагами что-то не так. Тогда я не знал, в чем именно подвох, но вчера мистер Хит все объяснил мне.
– Может, и Джерри также не знал этого, – предположила Фелисия. – О мертвых плохо не говорят.
– Да, это так. Но только что ты именно так и говорила, – заявил мистер Лаки. – И довольно много.
– Не верю, – заявил Джералд. – Тетушка, не обращайте на него внимания. Вы ведь расскажете, кто надоумил вас на все эти странные речи? Нет? Тогда позволите мне догадаться самому? Это не Боб, ведь если бы ему в голову пришла столь интересная мысль, он бы уже воспользовался ею – раньше ему от нее было бы больше проку. Это не Ив и не мой отец – по той же причине. Сейчас Ив сердится на меня и говорит, что я ей больше не нравлюсь, но она не стала бы выдумывать такую глупую историю обо мне.
– В себя Джерри не стал бы стрелять, – сказала Ив. – В меня – может быть, или в Эйлин Мэддор.
– Прям лимерик, – пробормотал Боб. – Братец Джерри выстрелил себе в спину – судьбину – кручину – приостыну…
– Что касается Роды, – продолжал Джералд, – то для ее образа мышления – это слишком приземленно. Сестренка, это ведь не твоя мерзостная мысль?
– Нет, – ответила Рода. – Но если тебе нравятся подобные идеи, то моя мерзостная мысль состоит в том, что Эйлин Мэддор выстрелила в тебя из дверного проема. Она в любой момент могла взять из ящика револьвер Боба. Ящик никогда не запирается, а Боб постоянно бахвалился, что у него есть револьвер. Думаю, едва сделав это, она испугалась и раскаялась; она бросилась прямо к тебе, обронив револьвер там, где Джастин нашел его – рядом с диваном, как говорит дядя Базз.
– Однако, – возразил мистер Лаки, – вряд ли она могла ворваться сюда сразу с двумя револьверами, Рода?
– Кто-нибудь определил владельца второго револьвера? – спросила Ив. – И как он оказался на террасе?
– Тут нет никакой надежды, – заметил Джералд. – Мой эксперт говорит, что револьвер слишком стар – он выпущен еще до того, как появилось требование регистрировать оружие. Сестренка, что привело тебя к мысли, будто Эйлин могла выстрелить в меня?
– Такое иногда бывает, верно? – пожала плечами Рода.
– Думаю, нечасто. Видишь ли, мы с Эйлин собираемся пожениться в следующем месяце.
Наступившую тишину нарушила Ив:
– И что?
– Я ее уже давно люблю, – продолжил Джералд. – Около трех лет назад она согласилась выйти за меня. За другими девушками я никогда не ухаживал. Если бы я мог обеспечить семье приличную жизнь, мы бы уже давно поженились. Я не могу позволить, чтобы она работала, хотя она и не возражает. Эксперимент Боба и Ив с жизнью в этом доме не вдохновил меня к его повторению.
– Другими словами, – вставил Боб, – наша жизнь с Ив прожита не зря – мы послужили жутким примером для вас. Надеюсь, для вашей пары не имеет значения то, что вам не удалось завладеть семейным состоянием и вышвырнуть из дома нас с Ив.
– Боб, знаешь, я подготовился к тому, что придется терпеть такие разговоры. Конечно, соглашение, которое я пытался заключить, предоставило бы мне относительно широкую свободу действий. Твои разговоры о том, что я бы вышвырнул вас – явный вздор, и ты знаешь это. Также, будь ты попрактичней, то мог бы знать, что если мы не сократим расходы на отцовские похождения, то когда-нибудь местный шериф вышвырнет всех нас из дома. Ты даже не видел счета отца за прошлый месяц, а в них двести долларов за такси, полторы сотни за флориста и так далее. Я предоставил ему щедрое пособие, и при необходимости сумму на карманные расходы можно увеличить. Но авантюристки уже ухватились за отца. Он для них – просто находка. Если только мы не сможем остановить его…
– Ты не можешь! Не можешь! –вдруг неуместно раздался надтреснутый старческий голос, и в комнату вошел щеголеватый старик в вечернем костюме.
– Отец, извини, – сказал Джералд. – Я не знал, что ты слушаешь. Но я не сказал ничего такого, о чем я ранее не говорил с тобой.
– Но лично! А я случайно проходил мимо. И случайно услышал. Личные дела стали темой публичного обсуждения! – Он взял трость посередине, потряс ею перед собой и подошел к Джералду. – Мне стыдно за тебя! Негодяй! Жулик! Подлец! Остановить меня! Только попробуй! Авантюристки! – Из-за ярости пожилой джентльмен утратил достоинство. Мистер Лаки подумал, что через мгновение-другое он утратит и чувство стыда, уподобившись канатоходцам, не смущающимся от того, что выполняют свою работу в полуголом виде. Скоро он сделает промах и свалится со своего каната в бездну апоплексии. Почему никто не останавливает его? Вот хотя бы мисс Баркер – почему она не оттащит его за руку? Вместо этого она смотрит на него как на пейзаж.
Мистер Лаки поднялся с места. Однако Рода успела к отцу быстрее. Она схватила трясущуюся трость отца и мягко остановила ее.
– Папа, дорогой, не надо, – настояла она, приговаривая что-то умиротворяющее и ведя старика к двери.
Она была хорошей дочерью, подумал мистер Лаки. В ее голосе была нежность, а в том, как она похлопывала судью по плечу, была мягкость. Боб сказал что-то о подавляемом материнском инстинкте. Бедный старый Эймос. Хотя Джералда было не в чем винить; он отстаивал свою точку зрения – деньги утекают как вода. Он был несправедлив к Джералду, плохо думая о нем, Ив и сиделке.
Судья Декстер обернулся и, несмотря на усилия Роды, выплеснул последнюю порцию гнева:
– Я предупреждаю. Я не могу нищенствовать в собственном доме. Я уничтожу те бумаги. Уничтожу их. И если в мой дом попадет подобный документ, то лишь через мой труп.
Когда Рода закрыла дверь, Боб сказал:
– Через его или через еще чей-то. Посмотрим, нужна ли Роде помощь. Ив, пойдем?
Мистер Лаки пронаблюдал за тем, как они пересекли комнату. Добрые дети, додумались до такого. Глупые дети, ревнивые и бестолковые, но с добрым сердцем. Едва появилась беда, и они объединились перед ее лицом. Нет худа без добра…
Джералд тем временем извинялся:
– Простите, тетушка, извините. Сиделка, также простите меня. Надеюсь, вашей пациентке это не навредило.
Мистер Лаки проследовал за ним в холл. Он чувствовал, что Джералда надо предупредить.