– Ради всего святого, где вы пропадали? – резко спросила Ив. – Мы ничего не можем с ней поделать. Никто не может.

Сжимавшая в руке газету Фелисия обернулась к нему. Ее печальное лицо дрожало:

– Базз, ты нашел этого несчастного сиротку?

– Ну, я…

– Я хочу знать. Мне нужна правда. Я узнаю насчет несчастного…

– Видите? – с безнадёжным торжеством вставила Ив. – Вот как она себя ведет. Задает вопросы и угрожает скатиться с кровати, если мы не ответим на них. Она вынудила мисс Мэддор уйти, заставила нас принести ей газеты, и …

– Ив, немедленно замолчи, – приказала Фелисия. – Я уже говорила тебе и могу повторить: если ко мне будут относиться как к поломанной кости на заброшенном кладбище, а не как к человеку, то я скачусь с постели. А в то время, когда мы оказались в такой серьезной передряге, не очень-то приятно думать еще и о таких мелочах, как поломанные кости. Того несчастного ребенка нашли?

– Коротышка, – жалобно спросил мистер Лаки, – ты ведь не увольняла свою сиделку?

– Папуля, я ее уволила, поскольку она на это напросилась. И я уволю любую другую сиделку, если она станет вести себя как та. И если все не начнут обходиться со мной, как с нормальным человеком, я скачусь с постели. Да-да. Скачусь с постели. Я знаю, что смогу. Прекратите относиться ко мне, как к поломанной кости, и я не буду устраивать ссор. Не перечь мне. Я не стану спорить. Я больна…

– …ты в ярости, – отчаянно пробормотал мистер Лаки. Он присел. – Коротышка, ты в ярости, и это было последней каплей.

– И я устала спорить, – закончила Фелисия немного мягче. – Папуля, я не могу ни от кого получить хоть слово правды, и я совсем не верю газетам. Может, Виктор вовсе не терялся. Это так?

– Увы, он потерялся. Во всяком случае, его не могут найти.

– Но ты же разыскивал его. Ив, разве я не говорила?

– Я расспрашивал, – попытался увильнуть мистер Лаки.

– Кого? – спросила Ив. – Я спрашиваю, поскольку тетушка отчитывала нас из-за того, что мы не ищем мальчика.

– Ну, я расспрашивал детектива.

– Ив, что я говорила? Все, как я и сказала. Очень хорошо, что Папуля оказался здесь и принялся за дело. Базз, дорогой, я сразу же сказала, что нужно нанять пару первоклассных сыщиков. Первым делом, конечно, следует найти бедное дитя. Джералд выздоравливает в больнице, или так мне говорят; конечно, я никому не верю на слово, Вирнеги уже на небесах, и никто не знает, где Виктор.

– Ну, я полагаю… – начал было мистер Лаки, но умолк, поскольку Ив шикнула на него.

– Тетушка, он теряется в догадках, так же, как и мы, – вставила она.

– С предположениями Папули все в порядке, – возразила Фелисия. – Он не обвиняет родню ни в стрельбе, ни в отравлении, ни в похищении. Ив, я и не собиралась говорить об этом Папуле. Я хотела пощадить его. Но ты довела меня, и теперь я собираюсь рассказать ему – в твоем присутствии, так что это не злословие. Папуля, беда в том, что здесь все напуганы – прямо до полусмерти. Не то, чтобы я сама не была испугана. Кто не испугается, когда в одних людей стреляют, другие мрут как мухи, а третьих похищают? Но я испугана не так, как остальные. Я боюсь, что этот дьявол в человеческом обличье все еще на свободе, и он может вернуться, чтобы снова стрелять и убивать…

– Ох, Коротышка…

– Да, и я думаю, что он уже возвращался, и ничто не сможет переубедить меня. Я думаю, что он имел какое-то отношение к гибели несчастного мистера Тедлоу, это произошло всего несколько месяцев назад. Это же очевидно: тот же самый дом, та же комната и так далее. Запомни мои слова. В соседнем доме есть нечто, что кто-то пытается заполучить. Знаешь, Базз, как в «Летучей мыши».[13] Там, наверное, полно тайных ходов и тому подобного. И все выглядит так, что он начал с того дома, но неизвестно, чем все закончится. Вот чего я боюсь. Но я вовсе не боюсь ни своих родных, ни закона, ни того, что суть всего этого ужаса будет разоблачена.

– В самом деле, – поддержал ее мистер Лаки, но как-то без энтузиазма.

– Разве я этого не знала? Но, Папуля, ты не поверишь, если я расскажу обо всех намеках, которые делались в этой комнате с тех пор, как я виделась с тобой в прошлый раз.

Я говорила с Эймосом. «Эймос, – сказала я, – мне кажется странным, как все воспринимают твои домашние. Я достаточно давно живу здесь, с вами; я прикована к постели уже пять недель, и я знаю: Боб не стрелял в Джералда и не травил соседей. Да и никто из вас этого не делал. Я знаю это. Точно так же я знаю, что вчера вечером Папуля не прятал оружие в кустах, и что…». Ив, что это у тебя за смех?

– Ничего, – Ив перевела взгляд с мистера Лаки на свои руки.

– Ну, ты улыбалась так, будто много знаешь об этом своем «ничего». Базз, разве не так?

Мистер Лаки выпрямился и втянул шею в воротник.

– Да, Коротышка, она улыбалась. Да. Дело в том, что вчера вечером я вышвырнул во двор тот чертов пистолет.

Фелисии потребовалось две секунды, чтобы все обдумать, а затем она безучастно спросила:

– Дорогой, как же так получилось?

Мистер Лаки вопросительно взглянул на Ив, но та прикусила губу и уставилась в потолок.

– Ив, Папуля предпочел бы, чтобы обо всем рассказала ты, – заметила Фелисия.

Ив встала и одернула блузку на спине.

– Сегодня я не в настроении что-то объяснять, – сказала она и вышла из комнаты.

Фелисия сделала круглые глаза, дернула плечом и уголком рта – с таким видом, словно они с мистером Лаки противостояли всему миру.

– Дорогой, я думала, что она никогда не оставит нас наедине. Она считает, что Боб стрелял в Джералда. Как тебе такая жена?