– Мы не притаились, – ответил мистер Фисби. – Мы хотим войти. Кстати, я живу в этом доме.

– Ах, так. Как ваше имя?

– Фисби. Знаете, это абсурдно…

– Все в порядке. Я занимаюсь свои делом: охраняю место преступления от зевак. А что это за пташка с вами? Он тоже здесь живет? Или что ему нужно?

– Меня зовут Лаки. Б. Лаки, из Якимы, штат Вашингтон. Я хочу осмотреть дом. Вот, что мне нужно. Тщательно его осмотреть.

– Хорошо. Где ваш ордер?

– Ордер?

– Может быть, вы забыли взять его с собой? – весело предположил полицейский.

– Я даже не знал, что нужен ордер.

– Все в порядке, – дружелюбно улыбнулся полицейский. – Один из наших парней слоняется без дела в другой комнате. Просто скажите ему, что пришли тщательно обследовать здание. Скажите ему, кто вы такой и что у вас нет ордера. Он все устроит.

– Мистер Лаки, пойдем ко мне в комнату, – сказал Фисби. – Ясно, что они не дадут нам осматриваться, пока мы не получим разрешения от полицейского начальства.

– Что происходит? – спросил появившийся в дверном проеме мужчина в мятой розовой рубашке. Он был высок и худощав, а его голову венчал зеленый козырек.

– Эй, Рэнджи, – обратился к нему полицейский. – Познакомься с мистером Лаки. Жаль, что ты не при параде. Он – гость Города Золотых Ворот. Он здесь посторонний и прибыл сюда только из дружеского стремления помочь тебе и Реду. Как говорит он сам, он прибыл сюда, чтобы тщательно изучить место преступления. Дай ему сделать это, может, он отыщет грелку? Рэнджи, это ведь ты предположил, что детская грелка могла быть наполнена ядовитым газом, и ее просунули под дверь или через замочную скважину, а после вытащили обратно при помощи веревочки. Может быть, мистер Лаки найдет хотя бы ту веревочку.

– Малчуни, умолкни, – приказал Рэнджи. – Ты утомляешь меня. Что этим двоим нужно?

– Этим утром я видел вас, – сказал мистер Фисби. – Я здесь живу. Мы говорили…

– Верно. При таком освещении я не узнал вас.

– А с мистером Лаки вы не виделись? – вставил Малчуни. – Он здесь не живет. Он пришел, чтобы тщательно обследовать помещение – а это нелегкая задачка. Мистер Б. Лаки, – Малчуни произнес имя, явно выделяя его.

– Лаки? – переспросил Рэнджи, приподнимая козырек.

– Единственная проблема состоит в том, – посетовал Малчуни, – что он забыл получить разрешение на тщательный осмотр помещения. Он ведь трудится по собственному почину.

– Ага, понял, – Рэнджи кивнул Малчуни и обратился к мистеру Лаки: – Значит, пытались скрыть оружие, так? Вам бы лучше побыстрее убраться как можно дальше отсюда, ясно? Или вы лично тщательно осмотрите, как выглядит городская тюрьма, ясно? Пока не сможете объяснить свои выходки. Хоть вы и счастливчик,[12] но не до той степени, если только не прекратите баламутить, ясно? Я думал, вы сбежите отсюда. Выдержка у вас есть. Малчуни, жаль, что Смити ушел; ведь он мог бы заполучить те самые отпечатки пальцев, которые так искал.

Перед мистером Лаки все поплыло и залилось красным. Искры и вспышки взметнулись между ним и высоким полицейским.

– Малчуни, есть лишние наручники? Нападение на полицейского! А вы чего смеетесь? Для вас у нас тоже найдется местечко, ясно?

Мистер Фисби не мог сдержать хихиканье, он ответил:

– У меня и в мыслях нет вас останавливать. Действуйте! Чем больше людей вы арестуете, тем сильнее порадуете окружного прокурора. Особенно если вы арестуете мистера Лаки, ведь он – свояк судьи Декстера, близкий друг калифорнийского губернатора, фермер-миллионер, а его сын – редактор одной из крупнейших газет северо-западной части США.

– Да? И кто еще?

– Никто. Думаю, никто. Он вас не трогал, даже не намеревался, и вы знаете это. Мистер Лаки, идёмте. Пойдем в мою комнату, если нам позволят эти джентльмены.

Мистер Лаки сел на край кровати и опустил дрожащие кулаки на колени.

– Я болен, ужасно болен. Только посмотрите, как меня трясет, наверное, даже может вырвать.

Воздух успокаивал, темнота бодрила.

– Я – чертов дурак! – заявил мистер Лаки, прислонившись спиной к дереву.

– Вам станет лучше, – пообещал мистер Фисби. – Это явный симптом после помутнения сознания.

– Помутнение сознания! У меня! – ужаснулся мистер Лаки.

– Полицейский был невыносим, – попытался утешить его мистер Фисби.

– Знаю. Но помутнение сознания! Если бы вчера кто-то сказал мне, что я потеряю рассудок и захочу убить человека… Я так расстроен. Мне нужно взять себя в руки.

– Будь я на вашем месте, я бы перестал думать об этом. Имея дело с детективами, приходится сталкиваться именно с такими людьми – с дебилами, хулиганами, трусами.

– Я никогда в жизни не выходил из себя. «Я тебе возьму отпечатки пальцев, недоумок, – думал я про себя. – Вырву твою пуговицу на воротнике, вот на ней и останутся мои отпечатки». Я и не знал, что во мне столько злости. Если бы вчера кто-то сказал мне… И это детектив? Угу. Совсем не то, что Шерлок Холмс, хотя…

– Верно. Не Шерлок Холмс. И не Санта-Клаус. И не Песочный человек.

– Красное. Передо мной все покраснело. Я всегда думал, что это образное выражение. Но все взаправду покраснело. Это выбило у меня почву из-под ног. Думаю, лучшее, что можно сделать – это пойти домой. Лечь спать. Выспаться. Поутру проснуться…

– Я бы хотел пойти с вами.

– Конечно. Буду рад. Кстати, мистер Фисби, я ведь в долгу перед вами. В большом долгу. Так обезуметь! Нет, я никогда…

– Если бы не я, вы бы сейчас ехали в полицейском фургоне. Никогда не забуду, что когда я был ребенком, я мечтал получить в подарок игрушечный полицейский фургон. Но этого так и не произошло. Я никогда ничего не получал. Да, вы бы ехали в полицейском фургоне, кабы не я. Разве я не здорово приврал? Я тут подумал: вскоре появится прекрасная профессия – Официальный лжец. Нужно будет поинтересоваться у судьи об этой вакансии.

Мистер Лаки с сожалением подумал обо всем, что мистер Фисби должен был бы сказать («Не стоит упоминать», «Только рад помочь», «Вы бы сделали для меня то же самое»), а сам заметил:

– Думаю, меня бы все равно не арестовали. Это был всего лишь блеф.

– Вовсе нет. У них было такое право. То, как вы бросились на детектива, не оставляло никаких сомнений в вашей цели. Вы были…

– Достаточно безумны, чтобы убить, – закончил мистер Лаки. – Со мной такого еще никогда не было. Как я сказал, все передо мной действительно покраснело. Если бы вчера мне сказали…

– Вы уже говорили, – одернул его мистер Фисби. – А я уже говорил вам, наверняка говорил, что любой человек может убить. Стоит только спровоцировать, дать возможность и мотив…

– Чепуха! Вы с вашими мотивами. Одно дело – хладнокровно убить человека из-за денег или чего-то подобного, и другое – быть оскорбленным, когда унижают твое достоинство, репутацию…

– Что одно, что другое… Но мотивы могут отличаться.

– Как бы то ни было, чем больше я над этим думаю, тем сильнее убеждаюсь, что не причинил бы ему настоящего вреда. Скорее всего я залепил бы ему хорошую пощечину (и мне этого очень хотелось), чтобы он знал, как оскорблять порядочных налогоплательщиков. Кстати, думаю, нет смысла говорить вам, что лучше никому не рассказывать об этом… как бы вы могли его назвать, «поединке». У всех и так хватает беспокойств. Мистер Фисби, я буду очень признателен, если эта история не станет никому известна.

– Я не болтун, – заявил мистер Фисби.

До них долетел голос судьи Декстера, вещавшего с порога:

– Бизалил!

– Да. Эймос, я здесь.

– Пожалуйста, иди сюда. Здесь проблемы с Фелисией.

Судья Декстер перехватил его у лестницы:

– Извини. Нет причин для тревог. Фелисия уволила сиделку.

Пока мистер Лаки шел по коридору, ему показалось что Эймос говорил что-то об угрозах…