Дневная сиделка вынула термометр Фелисии, посмотрела на него, нетерпеливо встряхнула и засуетилась.

– Базз, дорогой, ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? – спросила Мамуля. – Ты ведь не простудился? Твой взгляд ужасен. Миссис Фординг, не измерите его температуру?

Миссис Фординг сунула термометр в футляр и закрыла его. Несмотря на туман в голове, мистер Лаки отчаянно выкручивался:

– Нет, Коротышка, я прекрасно себя чувствую. Немного переспал. Одно да другое. Все из-за волнения и прочего.

– Я тоже так считаю, – согласилась с ним Фелисия. – Бедная мисс Мэддор никак не могла успокоиться. Она всю ночь звонила в больницу, хотя они каждый раз отвечали, что с Джералдом все в порядке.

– Если бы Эйлин Мэддор уделяла чуть больше внимания пациентам и чуть меньше своему любовнику… – сказала миссис Фординг. – Об этом стоит доложить. А теперь, мистер Лаки, если изволите…

Мистер Лаки подумал, что в присутствии Мамули сиделка должна была сказать «возлюбленному», а не «любовнику», и заметил Фелисии:

– Увидимся позже.

Та неохотно разжала пальцы, отпуская его руку, и улыбнулась ему.

Миссис Фординг проводила мистера Лаки до коридора.

– Я хочу, чтобы вы сообщили всем: этим утром миссис Лаки не следует беспокоить, и попросили их вести себя в коридоре как можно тише.

Гудение в голове мистера Лаки сгустилось и тяжелым осадком опустилось в грудь – в ней кольнуло.

– Ей плохо? Стало хуже?

– А вы ожидали, что после вчерашней ночи ей станет лучше? О поведении Мэддор нужно доложить начальству.

– Температура снова подскочила? Как она?

– Ох, мистер Лаки, извините. Я не хотела волновать вас. Нет, с ней все в порядке; но ей нужно поспать, она ведь недоспала ночью. Возвращайтесь к полудню, когда у нее будет ланч.

Мистер Лаки спускался по лестнице. Мамуля больна. Его не обмануть. Ей хуже. Теперь они уже не вернутся домой, в Якиму. Никогда не вернутся домой… он застонал и распахнул парадную дверь.

Ветер трепал цветы и кустарники. Вдали виднелась серебристая полоса, местные называли ее «морским видом». В бодрящей прохладе после предрассветного дождя тот красный дом выглядел как никогда ужасно – страшнее смертного греха. Старый Фисби, должно быть, помешался: он поливал двор, который и так промок от недавнего дождя.

Мистеру Лаки определенно не хотелось говорить со старым болтливым Фисби – он был последним человеком в мире, с которым ему хотелось бы беседовать этим утром.

Лаки спустился с крыльца, прошел по мокрой лужайке и широкой цементированной дорожке, которая разделяла их дворы, и обратился к мистеру Фисби:

– Разве поливка цветов сегодня утром не кажется вам излишней?

– Почему нет? Эти лилии должны быть пропитаны водой до самых корней. Как вы после вчерашнего?

– В порядке. А как вы и ваша семья?

– Чувствую себя как черт. Саллиэнн и Джастин еще не проснулись. Виктор все еще гостит на том берегу залива. Я только что звонил в больницу, там сказали, что Джералд идет на поправку.

– Да. Мы слышали об этом. Похоже, что сиделка всю ночь висела на телефоне. Вполне в ее духе. Полагаю, сегодня утром Фелисии стало хуже. Похоже, что снова поднялась температура.

Несмотря на все свои недостатки, старый Фисби был добрым малым, подумал мистер Лаки. Нет сомнений, что тот сочувствовал. И явно огорчен этим известием. Так он сказал, да и выглядел соответственно. Он сразу же принялся срезать лилии в подарок Фелисии.

Они были слишком мокрыми; их аромат был тошнотворен, и как заметил мистер Лаки, пока нес их, они были покрыты пятнами. Или старина Фисби поливал их так небрежно, что забрызгал грязью, или вода в шланге была не очень чистой. Довольно странный букет для больного – весь пятнистый. Но дареному коню в зубы не смотрят, напомнил себе мистер Лаки.

Мрачный холл наполнился запахом лилий и кофе. На лестнице он встретил Роду, которая остановилась и сказала: «Ну, что я вам говорила?», – и, сжав губы, прошла мимо него.

Он на цыпочках подошел к двери Фелисии и легонько постучал в дверь. Его встретила зловещая миссис Фординг:

– Я думала, что вы поняли…

– Какая у нее сейчас температура? – спросил мистер Лаки, передавая миссис Фординг охапку лилий.

– Да они все мокрые! – фыркнула она. – Ее температура была нормальной. Но если больную постоянно беспокоить, то долго так не продлится.

И миссис Фординг закрыла дверь в трех дюймах от носа мистера Лаки.

Только оказавшись у себя в комнате, он дал отдых ногам, уставшим от ходьбы на цыпочках. Он взглянул на стулья и кровать с неприбранным одеялом и задумался: а что же привело его сюда? Если разуться, то можно прилечь хоть на пару минут. Впрочем, прилечь можно и так – свесив ноги через край.

Приятно почувствовать кровать под собой. Больше никогда. Он напился впервые после того портлендского карнавала в 1911-ом… семнадцать, восемнадцать, девятнадцать лет назад.

Улицы Якимы нежились в теплых солнечных лучах. Фелисия шла рядом с ним. Ее каблучки цокали по тротуару. Она говорила о том, что нужно сохранить марку для альбома Бенджи. Никогда не выбрасывать марки… Цокот ее каблучков напоминал звук почтового штемпеля.

Чей-то безумный голос закричал:

– Дядя Базз! Дядя Базз! Дядя Базз!

Чьи-то пальцы впились в его уши, словно пытаясь оторвать ему голову.

– Прекрати! – рявкнул он.

Он попытался опустить ноги на пол и сесть, но длинные руки подхватили его, а мягкие волосы Ив защекотали ему лицо.

– Ох! Я думала, вы умерли. Я так испугалась. Вы не отвечали. Вы должны были ответить. И я подумала, что вы умерли. Я подумала…

Эта девушка не в своем уме, решил мистер Лаки и ответил ей:

– Дай мне минуту.

– Я думала, вы мертвы! Вы должны были ответить. Я думала, вы мертвы!

– Будет, будет, – заворчал он. Хватка ее рук ослабла. – , немного подвинься. У меня будто трещина в спине. Думаю, мне лучше встать.

– Ох, я думала, вы мертвы! – она прекратила повторять эту фразу только для того, чтобы разразиться плачем. Сильный запах ее духов все еще висел в воздухе. Он должен был быть благодарен, ведь она беспокоилась о нем. Он должен был сожалеть, что испугал ее. Тем не менее было забавно, что человек не может немного вздремнуть без того, чтобы безумная девушка не решила, что он умер.

– Твой дядя Базз вовсе не умер! – похлопал он ее по плечу.

Она снова запричитала. Несомненно, она обезумела. Просто дурман. Или, может, солнечные лучи на улицах Якимы были реальны, и все это сон, кошмар?

– Это какая-то ошибка, – сказал он. – Не может быть…

– Но это так! Я не могу в это поверить, но это так. Саллиэнн и Джастин мертвы. Они в своей комнате. Мертвые. Должно быть, они умерли ночью. Полиция нашла их около часа назад. Мы думали, что вы сейчас у тети. И только что я выяснила, что это не так. Поскольку вы не отвечали, я подумала, что вы тоже мертвы. Как Джастин и Саллиэнн.

Мистер Лаки заметил грязное пятно на простыне. Значит, он все-таки был на ней с ногами. Просто блеск – лечь на белоснежную постель в грязных туфлях.

– Полиция? – переспросил он. – При чем здесь полиция?

Ив уперлась локтями в колени, подалась вперед и, закрыв лицо руками, раскачивалась взад-вперед.

– Сегодня вторник, шестнадцатое апреля, – вновь заговорил мистер Лаки. – Кто-нибудь сообщил Фелисии?