Была у меня одна идея, в онлайн-играх её точно исполнить нельзя, механика не позволяет. Но ведь здесь не игра, реальный мир с настоящими людьми, а то, что магический, только в плюс.

— Скажите, господин торговец, могу я эту сумку вложить в свою, а перед этим её наполнить полезными вещами⁉

Мой вопрос ввёл лавочника в лёгкий ступор.

— Конечно, кто же вам запретит? Покупайте да складывайте… Просто я никогда так не делал, может кто-то и носит сумку в сумке, если золота хватает… А не проще купить седельные сумки? Лошадь животное выносливое!

Лавочник даже мысли не допустил, что у меня нет лошади, да, это упущение, мне всё равно придётся покупать ездовое животное и учиться ездить верхом.

— Может, в следующий раз так и сделаю, а сейчас мне нужно две таких сумки, за пять тысяч золотом, — я уставился на лавочника.

— Без ножа режете, молодой господин, у меня их всего две. Но пять тысяч… отдам за пять восемьсот.

В итоге, мы сговорились на пяти с половиной тысячах, как я и предполагал, много скинуть не получилось. Вот вам и показатель состоятельности. Сума Махуса — недешёвое удовольствие. Если эти новые стоят по три тысячи, то моя старая как минимум пять. Местным проще купить седельные сумки, а небогатый народ на себе всё таскает, либо в телеге.

Моя задумка проста, старая сума вмещает около пятидесяти килограмм, а весить будет всего десять. Вкладываю в неё две полные малые сумки, и получается, что она не полная, можно положить ещё много чего полезного — обожаю магический мир.

Я не стал заходить в тату-салон, как-нибудь в следующий раз загляну, скорее всего, уже в городе. Миновав лавку артефактора, повернул в сторону рядов, где торговали телегами, и столкнулся с типом в тюбетейке, в прямом смысле. Бдительность сработала, я успел оттолкнуть его руку, та целила мне под куртку. Он бы не смог ничего украсть, скользкий артефакт не даст, я сработал инстинктивно.

— Ой, извиняюсь! — тип ухмыльнулся, демонстрируя гнилые зубы.

Я не стал останавливаться, лишь удостоил его презрительного взгляда и двинулся дальше. Миновал конные ряды, множество селян, продавцы, покупатели, в основном здесь торговали гужевой скотиной.

Не время ещё покупать коня, для начала нужно научится на нём ездить, ох, чувствую, и наслушаюсь я от охотников. Они-то с детства верхом, это только на охоту на своих ходят.

На следующем торговали коровами, овцами, аромат стоял соответствующий, ещё через пару рядов, я оказался на выходе. Своих я заметил сразу, кроме охотников, на телеге сидел староста, остальные стояли кучкой, что-то обсуждая.

Дарко помахал мне рукой, я ответил, приближаясь.

— Моргус говорит, у тебя была стычка с местными воришками⁈ — спросил Никлас. — Мы хотели помочь, но он сказал, ты сам справляешься, — они почему-то выглядели виноватыми.

— Да какие воришки, молодые, бестолковые, хотели по-быстрому золотишка срубить, я их обломал! — охотники посмотрели друг на друга.

— Ты как-то странно стал говорить, Антуан, — заметил Дарко. — На юге так разговаривают?

— Там по-всякому разговаривают, — я махнул рукой. — Ну что, на постоялый двор, или сразу домой? — вопрос услышал староста.

— Домой, Антуан, если хочешь перекусить есть варёная картошка и мясо, можно и в дороге подкрепиться, — я кивнул в знак согласия.

А когда мы тронулись в обратный путь, вспомнил, что так и не поинтересовался курсом обмена камней. Решил, что возвращаться из-за этого не стоит, можно у охотников о свежих ценах поспрашивать.

Наш маленький обоз выехал за пределы Вольного поля, селяне вздохнули с облегчением. Судя по разговорам, не нравились им города, родное Приболотное куда лучше, там тебя каждая собака знает. Мне оставалось лишь кивать, вспоминая земные города, иногда соседи по лестничной площадке друг с другом годами не разговаривают, а здесь просто соседние деревни.

Вольное поле отличалось выгодным расположением, перекрёсток имперских трактов, отсюда можно было отправиться по трём направлениям, а четвёртое, через Приболотное приведёт в Дувгород.

Потянулись заснеженные поля, за ними посадки, а дальше начался настоящий лес. Я уже готов был себе признаться, что он мне больше по душе, чем города и сёла. В лесу проще, ты сам себе хозяин.

— Моргус решил сходить с нами на большую охоту, — прервал мои мысли Дарко. — Ты как, с нами? — Охотник смотрел на меня с надеждой.

— Почему нет, только я не знаю, когда получится, может, дней через пять-семь, — я посмотрел на Дарко, тот закивал.

— Раньше и не получится, если что мы тебя подождём, а Моргус у меня поживёт, вспомним старые деньки, разопьём эля, — охотник мечтательно посмотрел в небеса.

Не то, чтобы я жаждал поохотиться в компании, я бы лучше один сходил, по-тихому. Но, хорошие отношения с охотниками нужно поддерживать, и вообще, охотники друг друга поддерживают. В следующий раз могу и отказать, мало ли дел у южанина Антуана.

Дело шло к темноте, а в лесу, несмотря на снег, это особо заметно, до тёплого стана оставалось меньше часа пути, когда нас догнал Никлас, он ехал на последней телеге. Выглядел охотник взволнованным.

— Неспокойно мне что-то. Едут за нами конные, но обгонять не хотят.

— Так, может, не торопятся? — предположил Дарко, вглядываясь в темноту.

— Не похоже, мы останавливаемся, и они останавливаются, четверых видел, пока светло было, может, и больше.

— Думаю, нужно немного ускориться, — предложил Грегос. — Глядишь, и отстанут, а нет так, до тёплого стана быстрее доберёмся.

Особого выбора у нас не было, потому решили поступить как предложил староста. Возничий тоже нас слышал, после кивка Дарко наша кобыла прибавила шаг, другим возничим ничего не оставалось делать, как догонять. Никлас вернулся на свою телегу, Дарко пересел в среднюю, потому что напасть могли и из леса. Вот так, в нервном напряжении, мы и добрались до тёплого стана.

Надо ли говорить, что все вздохнули с облегчением, уже находясь в безопасности. Дарко предупредил селян о вреде потребления эля перед сном, короче, бухать он запретил. Это уже о чём-то говорило, многолетний опыт что-то подсказывал.

Я не поленился устроиться на краю защитного барьера в качестве наблюдателя за дорогой. За несколько часов, что я не смыкал глаз, никто мимо тёплого стана не проехал, затем меня сменил Никлас. Я улёгся у костра в думах.

По идее, мне пора расставаться с селянами, пришло время заниматься сбором живокоста. Я уже разговаривал со старостой на тему вековых зевов, эти деревья растут относительно недалеко. Всего несколько часов прогулки по лесу, и я попаду в настоящий заповедник зевов.

Вот только есть небольшая проблемка, я не могу сейчас оставить обоз. В случае нападения это будет выглядеть как бегство, селяне мне этого не простят. Так что, сначала нужно попасть в Приболотное, меня там Астамак заждался, а уже после, можно отправляться в новую экспедицию.

Ночь прошла спокойно, я проснулся сам, послушал, что говорят охотники. Один раз в сторону Приболотного прошёл небольшой караван, они почему-то решили не останавливаться в тёплом стане. Староста сказал, что те на перекрёстке свернут, уйдут в центр империи в более богатые районы. Никакие преследователи, что шли за нами ночью, мимо не проходили.

Это обстоятельство нисколько не успокоило охотников, я их понимал, подобные инциденты действуют на нервы. Нам ещё полпути до дома осталось преодолеть, а по дороге что угодно может произойти. Но, в любом случае ехать нужно, мы позавтракали и обоз отправился в путь.

Обозный со старостой пытались вести непринуждённые беседы, планы на следующий год, посадка, скотина, но разговор как-то не клеился. Дарко ехал на средней телеге, из охотников я был на острие возможной атаки. Никто не спешил нападать, а ближе перекрёстку, на котором мы познакомились с пятёркой стражников, появились первые признаки неприятностей.

Увидев лежащую поперёк дороги тушу лошади, я поднял руку командуя остановку. Возничий побелел, староста молча смотрел по сторонам, к нам поспешил Дарко.

— Что там? — охотник присмотрелся к дороге.

— Кобыла, Дарко, рабочая лошадка, — ответил за меня возничий.

Я таких подробностей не разглядел, но с готовностью закивал выводам. Подоспел Никлас, все глазели вперёд, решая, что делать.

— Надо бы убрать скотину с дороги, — староста предложил очевидное.

— Я пойду, ещё троих мужиков надо, покрепче, — сам вызвался. Защитник какое-то время будет прикрывать, а дальше видно будет.

Никто не стал спорить, единственное, дали четверых, негоже охотнику крестьянским трудом заниматься. Примерно так сказал мудрый староста.

Я отправился первым, мужики с небольшим отставанием. По пути накидал на себя полезных рун, селянам досталась Каменная кожа и быстрые ноги. Двигался, неспешно осматривая округу, слева в лесу крикнула птица, я заметил, как она взлетела. Вспомнилась вдруг просмотренная не так давно передача про птиц. Сорока — лесной предатель, как увидит кого под деревьями, взлетает и начинает орать, предупреждая лесных обитателей. Возможно, здесь тот же случай.

Я замедлился, посмотрел в лес, затем перевёл взгляд на обоз и кивнул в сторону возможной опасности, я знал, что охотники заметили мой жест, двинулся дальше.

Кобыла не сама сдохла, в общем-то, это сразу было понятно, болт, торчащий из глотки, лишь подтвердил предположение. Я прошёл чуть дальше, осматривая следы, лошадь не сама сюда пришла, приволокли. Хорошо было видно борозду и отпечатки ног, они не удосужились подтереть следы, тоже о чём-то говорило.

Не стесняются, не бояться, наша судьба уже решена, — сделав вывод, я посмотрел на селян, они ждали моей отмашки.

— Она ещё тёплая, Антуан, — Свидо убрал руку с брюха мёртвой кобылы. — Надо бы её прибрать, будет много мяса, не сама же сдохла, — остальные трое были с ним солидарны, я покачал головой.

Рачительность селян иногда напрягала, даже я понимал, что расчёт был примерно на это, только как-то утрировано, словно селян хапугами считают, даже навоз готовы с дорог собирать.

Обоз тронулся в нашу сторону, ко мне спешил Дарко, в этот момент вновь заголосила лесная птица, и я отчётливо расслышал насколько щелчков.

— Болты! — крикнул я, замечая, как Дарко срывает со спины небольшой щит, он опытнее, тоже слышал.

Никто, кроме Свидо, не озаботился защитой, он успел выставить перед собой простой деревянный щит, остальные селяне попадали за широкую спину кобылы, я выскочил вперёд, уже определив направление полёта. Первые два болта пролетели мимо, третий я перерубил в полёте, ещё два прилетели мне в корпус, грудь, живот и с треском отскочили. За спиной послышался болезненный вскрик, я не стал стоять на месте, изображая мишень, сорвался через невысокие заросли в лес, судя по топоту за спиной, Дарко бежал следом.

Арбалетчиков я не видел, а вот болты, что летели прямо в меня, прекрасно рассмотрел, благо здесь хватало деревьев, можно использовать как щит и приближаться.

— Большое дерево справа, — голос Дарко за спиной, он тоже прятался и что-то разглядел.

Я высунулся, успел отправить в полёт две «плётки» и поспешно убрал голову, мимо просвистел болт. У того дерева раздался сдвоенный треск. Воспользовавшись ситуацией, я сменил позицию, успев за это время отправить три руны плётки. Старался кидать в разные места, и когда раздался сдавленный крик боли, рванул вперёд.

Болт ударил в грудь, также с треском отскочил, но я почувствовал отзвук боли. Значит, камень своё отработал, что печально, теперь нужно быть осторожным. Мимо меня с криком проскочил Дарко, с другой стороны, Никлас.

— Бей, лихих!

Да я только с радостью.

Рванул, ускорившись, и проскочил завесу отвода глаз, а там уже шёл бой, лошади ржали, люди орали. Их было пятеро, столько я успел заметить в пылу схватки, шестой издыхал с вывороченными наружу кишками. На меня налетели сразу двое, я не герой — мечник, потому в морды обоих полетели руны Акута, временное заострение предметов. Ей без разницы какой это предмет, палка, железка или голова разумного, главное, чтобы не был защищён люмием.

Защиты не было, оба заорали, исторгая потоки крови, ни о каком сопротивлении речи не шло. Я бросил руну плётку, помогая Никласу, тот был ранен, но это не мешало биться на мечах. Видя явный перевес, последний бандит решил сбежать, да не тут-то было, плётка прилетела ему в задницу, и он с воем упал мордой в припорошённую снегом листву.

Бой был закончен, все противники, кроме одного, повержены, натужно дыша, я стал осматривать себя. Моя куртка порвана в трёх местах, из правого бедра торчит болт, это стало для меня сюрпризом, сразу пришла боль, благо он застрял в мягких тканях. Никлас ранен в руку, у Дарко рассечена скула, все живы и почти здоровы.

— Давай выдернем и залечим, предложил Дарко, глядя на моё бедро, — звучало дико, но деваться некуда.

Никлас отломал кусок ветки, показал, что я должен с ней сделать — вставить меж зубами. Только я это сделал, как почувствовал резкую боль в ноге, Дарко исхитрился присесть и выдернуть болт. Мне хотелось орать и материться, я еле сдержал порыв. Помог раненый в задницу, отвлёк.

Он пришёл в себя и начал ныть, пытаясь перевернуться, во мне проснулась злость, им занялся Дарко, а я взялся за лечебный браслет. Он уже был на руке, осталось только вставить камень. Втыкая одну за другой серые эфирки, те быстро разрушались. Я наблюдал за тем, как затягивается рана и слушал, о чём говорят Дарко и пленный.

— Как звать?

— А-а, не могу болит! А-а, Сано не помогает, кости сломаны, а-а…

Хрясь…

— А-а, не бей меня, всё скажу… Дай артефакт лечебный, всё скажу… У меня изумрудка припрятана…

Хрясь…

— Дорбо, Дорбо меня звать, не бей!

— Кто послал за нами? Говори!

— Никто не посылал, мы сами… Гридо подсадил следящую руну мальчишке… А-а, больно…

Хрясь…

— Он сорил деньгами, как графский сынок… А-а… я сейчас сдохну…

Прибежал Свидо, осмотрел поле боя, испуганным он не выглядел, скорее обеспокоенный.

— Михас ранен, лечебная руна не помогает…

— Антуан, помоги, пожалуйста, — обратился ко мне Дарко. — Мы тут пока разберёмся, — я кивнул и поспешил за Свидо.

Потратил шесть серых камней, рана почти не беспокоила, потому бежал я быстро.

Михас лежал в телеге, над ним склонился староста и двое селян, правая сторона груди бедолаги сочилась кровью, губы тоже были в крови, я понял, что произошло.

— А, Антуан, — Грегос бросил на меня быстрый взгляд. — Болт мы выдернули, похоже, кровь внутри растекается. К Сальме его надо, да не довезём.

Раненый находился в сознании, хотел что-то сказать, да закашлялся кровью.

— У него жена на сносях, двое детишек, что ж это делается-то, — заголосил один из селян.

— Замолчи, как баба базарная! — заткнул его староста.

Я снял браслет, застегнул его на руке Михаса, селяне смотрели с интересом, как я вставил в слот белый камень. Свидо ахнул, когда тот рассыпался в пыль, я вставил второй, тот тоже рассыпался, но уже медленнее, тогда я использовал третий. Он продержался с десяток секунд.

— Горячо в груди, — Михас откашлялся, приподнимая голову. — Есть хочется, жуть!

— Это хорошо, значит, заживает, — констатировал староста. — Хороший артефакт Антуан, вставь ещё один камень, вернём всё в селении.

Я и так собирался это сделать, камень продержался почти минуту и тоже рассыпался, но кризис уже миновал, теперь и Сано поможет.

— Его надо хорошо накормить, побольше мяса, — я и сам проголодался, терпеть пока можно. Выслушав слова благодарности от исцелённого и селян, я поспешил к охотникам.

Раненый оказался мёртвым, а Дарко с Никласом занимались банальным мародёрством, я к ним присоединился. Нашёл того типа в тюбетейке, он сменил её на кожаный шлем, кишки и другие внутренности вывалились на ноги так он и сдох.

— Засветился ты малость, Антуан! Нельзя золото при лихих людях показывать, — пожурил меня Дарко, я пожал плечами.

— С конями, что делать будем? — я посмотрел на привязанных животных, те на удивление вели себя смирно.

— Как что? С собой заберём, шесть коней, они золота стоят, придётся поговорить с прокуратором, может, трёх и заберёт. Тебе, в любом случае, самый лучший скакун достанется, — обрадовал меня Никлас.

Кто хотел коня? Я хотел, но не так быстро!

Пока мы с Никласом занимались мародёрством на трупах, Дарко умудрился надеть намордники на лошадей. Да, такие вот лошадки, без намордника никак.

Мы вывели животных из леса, обоз к тому времени уже был готов. Кроме Михаса имелся ещё один раненый, но этому повезло, болт прошёл по касательной, распорол плечо. Селяне уже разделали убитую лошадь, непригодное для еды, скинули в придорожные кусты на радость местным хищникам. Они всё сожрут, и трупы в лесу тоже.

Обоз тронулся, но далеко мы не уехали, пришлось остановиться за поворотом, метров через триста.

— Тернис всемогущий! Что здесь произошло? — староста уставился на впереди лежащую дорогу.