— Эх, Антуан, жаль расставаться, весёлый ты парень и боец хороший, — Дохас пожал мне руку и посмотрел на стоящую рядом Дану. — Я бы поцеловал вам руку, но боюсь, это будет неудобно смотреться, вы всё-таки в мужской одежде, — он оглянулся. — Так что просто пожму.

Глаза девушки в тени шлема заискрились весельем, она ответила на рукопожатие.

— Удачи тебе, Дохас, — напутствовал я, стражник кивнул и поспешил к удаляющемуся обозу.

Да, мы, наконец, добрались до Дувгорода, остались у первой попавшейся таверны — обозные охарактеризовали её в нескольких словах: кормят недурно, комнаты без насекомых. Имелся ещё один плюс, дом Даны не так далеко отсюда, это я со слов девушки узнал, она увидела знакомую улицу и уже собралась возвращаться домой. Пришлось её останавливать, нельзя вот так, с бухты-барахты падать снегом на голову, нужна разведка.

На дворе стоял морозный солнечный день, по дороге, выложенной камнем, ездили повозки и кареты, пешеходов тоже хватало. Люди разные, богатые, бедные, в дорогих нарядах, середнячки, коих — большинство, и даже в рубищах нищих. К нам как раз спешила как могла парочка таких, бороды мочалки считай до земли.

— Добрый господин, подайте неимущим во славу великого Терниса, — пахнуло таким амбре, Дана аж закашляла.

— Да-да, щедрый господин, мы съедим по горячей похлёбке, за ваше здоровье!

Кинул каждому по серебрушке, пока они ловили, прилетело по руне чистоты, так что никто ничего не заметил, а вонять через какое-то время перестанет. Скорее всего, до следующего доброго господина, местные ханыги, похоже, забыли, как пользоваться магией.

— О-о, господин… я готов служить вам всю жизнь! — расчувствовался один из них, увидев монету, принялся за мной волочиться.

— Спасибо, свободны! — сказал я с нажимом, этого хватило, бомжи заковыляли куда-то в проулок, постоянно оглядываясь.

— Много дал, — шепнула Дана. — Хватило бы по паре медяков, теперь они дня три вонючим элем из грибов напиваться будут.

Я махнул на это рукой.

Кто же знал, что и на Этернисе контрафактом торгуют.

— Пойдём, надо съесть чего-нибудь горячего, и отдохнуть от дороги, — я направился к дверям общепита, совмещённого с гостиницей, Дана поспешила за мной.

Таверна оказалась наполовину заполненной, что радовало, пахло в основном едой и совсем немного элем, видимо, хозяин следит за чистотой. Люди ели, пили, веселились каждый по-своему, в таверне имелась живая музыка. Парень в широкой светлой рубахе расхаживал меж столов, бренча струнным инструментом, напевая слова о славном Дувгороде, о добрых и счастливых людях, проживающих в нём. Когда он затянул мотив о справедливом императоре, мы с Даной подошли к стойке.

— Чего желаете, добрые господа⁈ — поинтересовался двухметровый детина с пудовыми кулаками, он как раз поставил здоровенный бочонок с элем на стойку, и вытирал руки расписным полотенцем.

— Мяса с овощами и морса, на двоих, — я развернулся в поисках удобного стола.

— Шесть медяков… Эль? — спросил здоровяк, пока я рассчитывался.

— Нет, эль — это зло, — я нашёл подходящий стол.

Не знаю, почему он не был занят, может потому, что за окном не видно морского прибоя. Мне же подходило, я мог следить за теми, кто входит в дверь и часть улицы, проезжей частью это место не назовёшь.

Заказ принёс парень, похожий на трактирщика, должно быть, сын, услужливо расставил глиняные тарелки, кувшин с кружками и удалился. Пахло очень даже съедобно, мяса, овощей и каких-то корнеплодов — всего вдоволь и тарелки большие, порции на полторы.

Замечая взгляды с ближайших столов, я принялся за еду. Дана уже за обе щёки уплетала, видно, что ей тоже нравилось, что после дорожного холодного пайка понятно. К моему облегчению она не сняла шлем, лишь забрало убрала. Местный бард, подошёл к нашему столу и принялся напевать про щедрость, замешенную на доброте, я кинул ему серебрушку. Исполнив ещё куплет, парень удалился, Дана, пока он был рядом, вела себя скованно.

— А что у нас за гости? — задиристый тип, что видно по не раз битой морде, подошёл к нашему столу. Я и кулачищи разглядел, сплошь в зуботычинах.

— Проваливай пока цел, — невежливо отбрил я, что странно, он не стал спорить, выставив руки перед собой, усмехнулся беззубой улыбкой и отправился к своему столу.

За тем столом интеллигентов не наблюдалось, морды одна к одной глумливые, нарваться хотят. Это могло вылезти в проблему, здесь не лес, труп под снегом не спрячешь. Размышляя, я посмотрел на одного из них, он почему-то перестал улыбаться.

— Антуан, я объелась, — тихо сказала Дана, я с удивлением посмотрел на пустую тарелку перед ней.

— Это хорошо, морсу выпей, сейчас спать пойдём, если комнаты свободные есть, — я посмотрел на задиру, тот периодически на меня поглядывал и лыбился.

Придётся с ними что-то делать и желательно без свидетелей, — поднимаясь из-за стола, я почти по-доброму улыбнулся задире.

Оказавшись у стойки, я обратился к трактирщику:

— Уважаемый, нам бы комнату без клопов, — бард, бренча срунами, прошёл мимо.

— Живности не держим, хе-хе, — оценил тот. — Остались только комнаты для господ, наплыв сегодня, остальные заняты… золотой за ночь, — трактирщик взялся протирать стойку.

— Возьму на три ночи, за два золотых, нас двое.

— Пойдёт, согласился тот, кому-то придётся спать на полу, — я бросил на стол две монеты, трактирщик крикнул парня.

Пока поднимались на второй этаж, провожатый то и дело кидал взгляды на Дану.

По запаху, что ли, определяете? — не понимал я.

Он открыл комнату, и, показав нехитрое убранство, бросил последний взгляд на Дану, покинул апартаменты. Помещение мало чем отличалось от комнаты в заведении Сальдо. Кровать, крепко стёсанные стол и стул, правда имелось окно с видом на закат, деревянная бочка с водой и деревянный же таз, на бочке висел черпак. Вот тебе и отличие комнаты для господ от обычной.

— Антуан, мне в уборную нужно, — скромно произнесла Дана.

Я хотел сказать, иди она в общем коридоре, но затем сообразил и пошёл провожать переодетую в мужскую одежду девушку. Если уборная такая же, в какой я был в последний раз, тот там нет никаких перегородок, три дыры в полу, не воняет только потому, что есть соответствующие руны.

Мы спустились на первый этаж, в дальнем конце коридора, я заметил знакомую компанию, задира и Ко. Они тоже заметили и направились в нашу сторону, я заглянул в уборную, там оказалось пусто, — кивнул девушке.

— Только быстро, Дана, — шепнул я и вернулся в коридор.

Компания приближалась, судя по их виду дело хорошим не закончится. Местная гопота, или просто городские лихие, выбрали жертвами парочку деревенщин. Протрясти, забрать всё что есть, а если ещё и глазастые, то заметили девчонку, переодетую парнем — развлечение.

— Караулишь девку? Правильно делаешь! — ехидно выдал задира.

Троица подошла близко, между нами было не больше метра, один из них, состроив глумливую физиономию, попытался меня обойти. Я не стал ничего говорить, преграждать ему дорогу, просто зарядил ему правый боковой в челюсть, всё равно драться придётся. Улыбка стёрлась, тот с кряканьем полетел на спину.

— Это наглость! — задира кинулся с ножом, второй прыгнул мне в ноги, пытаясь уронить.

Не самая согласованная атака — я резко задрал колено. Тот, что прыгнул в ноги, с клацаньем зубов завалился назад. Атака ножом не принесла никакого результата, меня спас защитник, тем более я успел прикрыться рукой. Бил я сильно, не жалея ни себя ни противника, оба атакованных лежали без чувств, а третий с кинжалом, бешено вращая глазами, отступил на пару шагов назад.

— Стража! — вдруг заорал он.

Я бы, может, и посмеялся, но стражники на самом деле появились, будто ждали в том конце коридора. Бряцая железом, парочка представителей власти неслась на всех парах.

— Что тут произошло! — оба достали короткие мечи.

— На меня напали трое лихих, этот, — я ткнул пальцем в сторону задиры. — Атаковал меня руной, я смог отбиться! А ещё он рассказывал, как будет меня грабить и убивать, а бездыханное тело сбросит в выгребную яму, как и многих других до этого!

Я выпалил всё на одном дыхании, задира только рот успел открыть, да так и не закрыл.

— Дромос, вяжи его! А я этих сцеплю, — видимо, старший из стражников, раз взял на себя роль командира.

В этот момент произошло сразу два события, задира, наконец, раскрыл пасть, из уборной вышла Дана.

— Это я стражу позвал, за что ты меня вяжешь? Страж! Это он напал…

— Лихим верить нельзя! — упрямо и громко сказал я. — Я расскажу барону Астамаку, насколько быстро сработала стража, такое рвение достойно награды! Но мне нужно знать имена бравых защитников порядка! — упоминание прокуратора из аристократов подстегнуло стражников и заставило заткнуться задиру.

— Дромос и Турис господин! Мы служим в городской страже! — вся троица уже была разоружена и приведена в чувства.

— Мы не лихие, я шёл в уборную справить малую нужду, — заволновался битый коленом.

— Судья разберётся, — Дромос грубо дёрнул его на себя. — И закрой рот, пока кляп не забил! Спасибо, господин…

— Антуан, — представился я, — путешествую по империи! — Дана отошла немного в сторону, чтобы не маячить перед глазами.

— Это произвол! — заголосил задира. — Он с переодетой… акх…

Он резко заткнулся после того, как в рот залетела руна, задира почему-то не мог его закрыть и смотрел на Туриса расширенными глазами. А стражи не церемонились, повязали всех троих и повели на выход.

— Спасибо за бдительность, господин Антуан! — сказал Турис обернувшись, физиономия у него была донельзя довольной.

Ну ещё бы, у стражников есть законное право пограбить.

— Что тут произошло, Антуан? — спросила Дана, я махнул рукой.

— Лихие напали. Пойдём, тебе нельзя здесь оставаться одной.

Я отвёл девушку в комнату, запер её там и спустился в уборную. Когда вернулся, девушка уже скинула кожаную броню, одев на себя лёгкое платье ниже колен. Она возилась с большим тазом, зачерпывая воду из бочки.

— Раздевайся, Антуан, я тебя помою, — девушка посмотрела на меня с полуулыбкой.

Я не был против, я только за чистоту, хоть на то и есть руны, вода остаётся водой, тем более меня будут мыть. Заперев дверь, я разделся догола и принялся ждать, пока Дана закончит возиться с водой.

Она была в меру горячей, девушка подогрела её ровно настолько, чтобы телу было комфортно. Она зачерпнула воду ковшом, полила мне голову, мягкие руки принялись мылить голову и шею. Надо ли говорить, насколько это возбуждало, и, конечно же было заметно, когда Дана добралась до паха, я себя еле сдерживал.

Оказалось, кроме бочки с водой, в комнате имелось сливное отверстие, ещё один плюс номеров для господ. Подобие канализации, значит, и по малой нужде можно сходить. Я не стал ждать, пока помоется Дана, взялся ей помогать, нам обоим понравилось.

Позднее, когда мы отдыхали после любовных утех, она впервые заговорила со мной о будущем, чем напомнила Риту.

— Ты уйдёшь, когда вручишь меня отцу? — девушка провела рукой по моему животу, до самого паха, чем вызвала новую волну возбуждения, я разглядел хитрую улыбку на её личике.

— Твоего отца ещё найти нужно и решить вопрос с его честным именем, это может затянуться.

— Если того чиновника зовут господин Понтас, вопрос можно решить только золотом, — в голосе девушки сквозила грусть. — Отец говорил, что он очень жадный человек, я не знаю, почему Понтас решил напасть, если, конечно, его рук дело. Он не успокоится, пока не получит своё.

— Или пока не успокоят, — вставил я. — А почему ты тогда сказала, теперь всё хорошо? — девушка опустила глазки.

— Потому что я получила от тебя, что хотела, — она погладила себя по плоскому животу.

— Ты беременна?

— Да, меня уже несколько дней мутит по утрам, там зарождается новая жизнь, — Дана мечтательно улыбнулась.

Не сказать, что я был шоке, но состояние непонятное. Мой ребёнок, его родит инопланетянка?…

— А почему именно от меня? Я же не герцогский сынок и даже не баронский, это я точно знаю, — посмотрел на девушку, а та как-то странно улыбнулась и опять взялась за мой пах, не давало ей это место покоя.

— Потому что ты иномирец, Антуан. Я видела, как ты вывалился из зарослей, через которые невозможно продраться. Весь израненный, в крови, говорил на чужом языке, одет в одежду, которую я никогда не видела, длинные железные замки вместо завязок, странная сумка. Я вылечила тебя и убежала, потому что испугалась, а потом пыталась найти это место и не смогла, — она говорила, массируя мой пах, всё сильнее и сильнее.

— А ты точно уверена, что беременна? Может, сделаем это ещё разок, а потом ещё, — язык слегка заплетался от удовольствия. Девушка захихикала.

— Давай, я не против, — она улеглась на меня сверху.

И мы сделали. Какое-то время было не до разговоров, а потом долго лежали.

Я задумался, только сейчас стал осознавать, что новость о беременности — не шутка. Мы же не предохраняемся, а про презервативы я даже и не вспомнил. Рита мне сама подсовывала, а в этом мире о них не знают. Возможно, дело в том, что я до сих пор воспринимаю этот мир как что-то нереальное. И что теперь делать? Какой нахрен из меня отец и… муж. Я чуть скривился, вот это в планы совсем не входило.

— Ребёнок, рождённый от иномирца, будет сильнее любого мага, — сказала Дана, напомнив о себе. — Если вкладываться в его будущее. Я выращу себе защитника, или защитницу.

— Звучит круто, — не было желание разговаривать на эту тему, мне вначале нужно осознать, куда я влип. — Давай спать, Дана, завтра много дел, — кровать была узкой, но и мы не толстые, тем более девушка практически полностью лежала на мне. Места хватало.

Просыпаться среди ночи вошло у меня в привычку, надо сказать, хорошую. Не знаю, что срабатывало внутренний будильник или чутьё. На улице брехала собака. Я открыл глаза и прислушался, в комнате никого кроме нас, дверь закрыта, и в замке никто не ковыряется. Но я почему-то проснулся, значит, не всё в порядке.

Словно в подтверждение моих опасений, по стене что-то скребнуло, но не внутри, а снаружи. Я медленно повернул голову и увидел окно, створки были закрыты. Аккуратно освободившись из объятий девушки, я принялся одеваться. Нижнее бельё, штаны, толстовка, куртку надевать не стал. Прижался к стене и стал наблюдать одним глазом, долго ждать не пришлось.

За стеклом появилась небритая физиономия, грабитель поднялся выше, должно быть, по приставной лестнице, — протянул руку к створкам. Надавил на раму, та не поддалась, деревянная задвижка не давала, тогда бородач заглянул в окно, особо через него не разглядишь, может, спинку кровати увидит.

Он и не стал долго всматриваться, видно движение какое-то искал, в его руке появился длинный, тонкий кинжал. Лезвие просунулось меж створок, задвижка отошла в сторону. Грабитель толкнул створку, и та спокойно открылась.

Отчаянные люди, эти воры, — подумал я, приготовив кинжал.

Что-то неслышно бормоча под нос, бородач полез в окно, я размахнул и с хрустом воткнул кинжал в левую кисть, он держался ей за подоконник.

— А-А-А!!! — завопил грабитель.

Правая рука сорвалась, но он всё ещё держался левой, кривился, гримасничал, но отпускать не хотел. Проснулась Дана. Я слышал, как она засуетилась, спрыгнув с кровати, грабитель её не видел, я загораживал обзор спиной.

— Выдерни нож, навозное отродье! — гаркнул он.

— Мне кажется, тебе нужно быть повежливее, крысёныш бородатый, — я вынул меч из ножен. — Лови, урод!

Грабитель предпочёл не дожидаться, отпустил край подоконника, вбитый в дерево нож порвал плоть, и бедолага, взвыв от боли, полетел по лестнице. Да, он не смог сгруппироваться, не попал ногой на ступеньку, лететь невысоко, но приземлился он неудачно. Я высунулся в окно, как раз в тот момент, когда грабитель упал брюхом на торчащую жердину. Заорал пуще прежнего, на короткий момент, а потом принялся пускать кровь из разорванного брюха и подёргивать ногами. Смотреть на это было неприятно, я дотянулся до лестницы, оттолкнул её, стараясь придать большего ускорения, и закрыл окно, пока никто не появился на улице.

— Тернис его покарал, — произнёс я, скривившись. Зрелище было не из приятных.

— Антуан, с тобой каждый день какие-нибудь неприятности происходят, — укоризненно сказала девушка.

— Я тут ни при чём, сами постоянно лезут, — не зная, чем заняться, я уселся на стул.

Дана принялась одеваться в броню, а я слушал, как на улице начинается переполох.

— Может, и к нам зайдут… ты ложись в кровать, я улягусь на полу.

Кинув куртку у стула, я развалился, размышляя о предстоящем дне.

Чем заняться в первую очередь? Сходить к дому Даны, или лучше к тётке? Стоит ли брать девушку с собой? И что делать с беременностью девушки?

К нам так никто и не пришёл, шум на улице постепенно успокоился, я не заметил, как погрузился в сон.