Когда-то давно, я мог целыми днями не подниматься с дивана. А зачем? Еда, компьютер с любимой игрушкой, всё рядом. Это уже позднее родичи начали гайки закручивать. На работу, бездельников не кормим, всё в этом духе. Я прекрасно понимал, теперь понимал, когда сам окунулся во взрослую жизнь. Моё первое место работы в свинарнике, вспоминалось с лёгкой ностальгией.

А сейчас мне приходиться спать с полуоткрытыми глазами, не дай Тернис, лихие или ловцы рабов нагрянут. Я не за одного себя отвечаю.

Я опустил взгляд на макушку девушки, та мирно сопела, устроив головку у меня на груди.

А когда-то мне казалось, что завалить босса в игре — это круто. Всё течёт, всё меняется, дней через пять-семь, мы прибудем в Дувгород, и у меня прибавится проблем. Сам этого хотел, вот и получай.

Стемнело настолько, что я не видел деревьев в нескольких метрах от себя. Низкая облачность не пропускала света звёзд. Использовал руну ночного зрения, и видимость стала приемлемой. Девушка проснулась от лёгкого касания её головы, она тоже получила ночную руну.

— Что? Уже пора идти? — голосок был слегка хриплым ото сна.

— Да, Дана, едим холодную еду, пьём горячий отвар и отправляемся, — она сползла с меня, с видимой неохотой.

Когда мы вышли на дорогу, повалил снег, довольно крупные хлопья падали медленно, создавая атмосферу сказки. Дана принялась их ловить, получая от этого действия тихую радость, ей нравилась тишина ночи, девушка едва слышно напевала какой-то мотивчик, пританцовывая рядом со мной. Движению это не мешало, так что я с улыбкой наблюдал за ней.

Иногда появлялись звери, волки в основном. Для зачистки мне приходилось пользоваться рунами. Разок на дорогу выскочил олень, местные рогатые вовсе не милашки типа Бемби, помимо травки не брезгуют мясом. В общем, хорошо, что не стая, по одному олени не такие смелые.

Девушка устала танцевать, пристроилась с левой стороны и старалась не отставать. Я решил начать разговор, когда-то это нужно было сделать.

— Чем ты собираешься заниматься в Дувгороде? — может, немного резковато, но я должен был знать.

— У меня остались родственники, тётя должна принять, если нет, пойду к дедушке, возможно ещё жив, — её голос сделался грустным. — Он отшельником живёт в лесу.

В общем-то, не всё так плохо, как я думал. Тётя может не принять по причине того, что её племянница — бывшая рабыня. Для местных, это вроде как стрёмно, всё зависит от глубины родственных чувств. А вот про дедушку-аскета я не слыхал, упустили его из виду подчинённые Астамака. Пустит, не пустит к себе, но тоже вариант — родственник всё-таки.

— А что, если я скажу, отец твой жив и прячется от прокураторов? — Дана остановилась, мне тоже пришлось. Развернулся, посмотрел на девушку.

— Папа жив? Откуда ты знаешь? — она всё-таки тронулась с места, подошла ко мне, заглянула в глаза.

— Попросил знакомого аристократа, он разузнал. У Гримо Мориуса, случился конфликт с имперским чиновником, говорят, после этого и произошло нападение на ваш дом, а ты попала в рабство. Он может прятаться у твоего деда? — Дана какое-то время молчала, осознавая услышанное.

— Нет, это мамин папа, он был против женитьбы родителей. Дедушка ненавидит моего папу, он вообще никого не любит.

Я взял её за руку, и мы продолжили путь, поговорить можно и по дороге. Из полезного я узнал про деда, особо ничего не даёт.

— Если тот чиновник всё ещё ищет отца, тогда и меня могут взять и опять продать в рабство, — с грустью в голосе подытожила Дана.

— А что они сделают, если ты уже будешь рабыней? Могут забрать у хозяина?

— Нет, ошейник не даст, — Дана оценивающе на меня посмотрела. — Если убить хозяина, тогда раба можно присвоить, ритуал, похожий с передачей права. Также могут принудить силой или по закону. Хозяин должен быть преступником, лихим.

— Понял. Значит, защиты особой нет, надо рассчитывать только на себя.

— Да, Антуан, когда ты передашь меня тёте, я тоже буду рассчитывать только на себя, — я посмотрел на неё, девушка улыбнулась.

Нужно учитывать реалии этого мира, чтобы понять логику Даны. Мы с ней договорились, я отвожу её в Дувгород, о будущем разговоров не было. Я вольный охотник, она рабыня, правда, теперь уже бывшая, у нас разные дороги. Но я не могу просто взять и бросить её, придётся как-то поучаствовать в судьбе, пока неизвестно как.

— Твой дом всё ещё принадлежит твоей семье, Дана, — добавил я новой информации. — Тётя оплачивает. Как говорят сыщики, в надежде, что честное имя брата восстановится.

— Это хорошо, значит, кто-то из слуг выжил, я смогу жить в своём доме. Думаю, у папы есть какие-то сбережения в имперском банке.

— В Дувгороде есть отделение банка? — Дана вопросительно на меня посмотрела.

— В каждом городе есть имперский банк. А что такое отделение?

— Ну… Их же несколько, в каждом городе есть своё отделение, — для меня это было очевидно, для местной жительницы не совсем.

— Имперский банк один, Антуан, во всех городах империи. Императорская семья им владеет, всегда владела.

— Хорошо, — я сдался. — Один так один. Значит, имперский банк может дать в долг?

Девушка задумалась, должно быть, вспоминая, я в это время осмотрелся вокруг, не сбавляя шага.

— Отец брал в долг у имперского банка, он закладывал овечью ферму, я не знаю, что потом с ней стало, маленькая была.

— Так, если императорская семья даёт в долг, значит и… — я задумался, как лучше сформулировать вклад и процент с него. — Прибыль можно получать, за оставленное золото?

— Доход, — поправила она. — Так делают торговцы и аристократы, нужно много золота, Антуан, — я мысленно улыбнулся, это как раз ко мне. Девушка даже не представляет, сколько у меня с собой благородного металла.

В любом случае уточнять придётся в имперском банке, мало ли тонкостей всплывёт. Смогу ли я забрать золото в другом отделении банка? И как оно охраняется, если, допустим, банк ограбят, получу ли я своё золото назад и каким образом выплачиваются проценты? Вопросов много, вряд ли Дана знает, и спрашивать не буду.

Между тем небо начало светлеть, обозначая начало нового дня. На дороге никого не было, но я благоразумно свернул в лес, нужно хорошенько отдохнуть перед следующей ночью.

Я не поленился, соорудил шалаш рядом с поваленным деревом. Дана помогла со снегом, отгребла его ногами, расчищая до грунта. Развёл костёр, приготовил половинку кролика, девушка принялась топить снег в большой железной кружке.

— Устала? — Дана подарила мне очаровательную улыбку.

— Я свободна, Антуан, вот что даёт мне силы. Нет, не устала.

Я видел, что это не так, девушка хочет спать, борется с усталостью, частенько зевает.

— Хорошо, но отдохнуть всё равно нужно, поешь и ложись спать, я покараулю. Или с арбалета хочешь пострелять?

— Хочу, — её глаза загорелись интересом. — Вдруг придётся отбиваться.

Я приготовился учить её ремеслу, о котором сам имел отдалённые знания, так, пару раз стрелял на тренировке. Оказалось, всё намного проще, Дана управлялась с арбалетом шустрее меня и практически не мазала. Я определил мишенью, кусок оторванной коры, за полчаса, что стреляла, она его весь изрешетила и осталась довольной.

— Отец меня учил давно, в детстве, и арбалет был поменьше, — призналась девушка.

Следующей ночью, мы пересекли перекрёсток, судя по накатанной дороге, довольно оживлённый. Днём здесь часто кто-то ездит, скорее простой и торговый люд, спросил у Даны, куда ведёт эта дорога, толком ничего не ответила. Какие-то селения вдоль чёрного болота, потом вроде как выходит на имперский тракт.

Дорога была укатанной до определённого участка, а затем вдруг сворачивала в лес, прямо в глухую чащу. Я знал, что это за место, потому что имелись два столба — тёплый стан, те, кто в нём находятся, прекрасно нас видят, особенно охрана. Я прикинул, стоит ли заходить, до рассвета оставалось не меньше пяти часов. Затем всё-таки принял решение заглянуть, на то были причины.

— Давай отдохнём немного, в тепле, — если Дана и знала о тёплом стане, то поняла не сразу.

Последовала за мной, я пересёк невидимую границу, в лицо ударил тёплый воздух, мягкое сумрачное освещение не резало глаз. Контраст всё равно был разительным, здесь зеленела травка, деревья не сбросили листву, а снаружи лежал снег. Из зимы в лето, в буквальном смысле слова.

Дана даже рот открыла, видимо, впервые в таком месте. А может, удивляло количество гужевого транспорта и лошадей, здесь находился не один обоз, как минимум шесть. Местами горели костры, основная масса людей спала.

— Опусти забрало, — скомандовал я, подмечая приближение двух стражников.

— Здравствуйте, путники! — поприветствовал серьёзный тип в железных латах. — С добрыми ли вы намерениями? — мечи находились в ножнах, но достать секундное дело, скорее всего, мы на прицеле у арбалетчиков, здесь много мест, где можно затаиться.

— И вам здравия, уважаемая стража! Нас двое, я и младший брат, хотим обогреться и переночевать, если найдём попутчиков до Дувгорода, будет совсем хорошо.

Стражники заметно расслабились, видимо, ночные гости приходят нечасто.

— По три серебрушки с тебя и брата, дрова можно купить вон там, — старший указал рукой в направлении строений. — Кухня уже не работает, придётся подождать до утра… А насчёт попутчиков подойди к Девису, торговец из Дувгорода, он как раз домой возвращается, его караван вон там с краю.

— Спасибо, добрый страж, — я протянул ему шесть серебряных монет, изобразил поклон, Дана тоже поклонилась и поспешила за мной.

В караване Девиса насчитывалось не меньше десятка телег, некоторые имели вид фургонов. Это я посчитал, пока добирался до места стоянки, кострища, места для лежанок, крепкий стол с двумя скамьями. У кострища оставалось немного дров, я сказал девушке, чтобы разжигала огонь, а сам отправился к хозяйскому дому.

Проходя мимо стоянки, назначенного мне в попутчики торговца, столкнулся взглядом с одним из его стражников. Никакого негатива я не почувствовал, скорее интерес, он разглядывал мою куртку, кивнул ему и поспешил за дровами.

Порадовали ровные вязанки поленьев. Старик, что распоряжался дровами, назвал цену по два медяка за одну. Я не знал, дорого это или нет, да и выбора особо не было, не торговаться же с ним сейчас. Купил на серебрушку и перетащил дрова за два раза, Дана успела развести костёр, а сейчас раскладывала на столе еду.

— Думаешь, нас в караван примут? — спросила девушка, усевшись подальше от огня, здесь было тепло.

— Почему нет? Если заплатим, примут, а может, и охранниками возьмут, — я посмотрел на Дану. — Меня возьмут, а ты, мой младший брат, по имени Дон, ты долго болел после проклятия, полученного от злой ведьмы, а сейчас восстанавливаешь силы, даже говорить пока толком не можешь, только мычать.

Я не видел лица, но глаза искрились весельем.

— Я настолько слаб, что брат иногда несёт меня на руках, — Дана попыталась изобразить низкий голос, получилось не очень, зато смешно.

— Нет, ты вообще не можешь говорить, Дон немой, — давясь от смеха, сказал я. — Мой бедный брат, лекари бессильны, помогут только время и Тернис.

Мы пошутили, посмеялись, пока ели подогретое варёное мясо, уже собрались укладываться спать, но к нам подошёл давешний стражник из каравана торговца.

— Добрые путники, я только спросить хотел, — он не решался приблизиться без разрешения.

Я пригласил жестом к столу, оставалось немного горячего отвара, разлил его по кружкам и пододвинул одну ночному собеседнику. Дана не стала задерживаться, чтобы лишний раз не маячить перед глазами мужчин, улеглась на лежак, повернувшись к нам спиной.

— Я Антуан, охотник с Приболотного. О чём ты хотел поговорить, добрый человек?

— Меня зовут Дохас, я охраняю караван уважаемого Девиса, — он кивнул. — Интересная у тебя броня, Антуан. Просто толстая кожа, местами двойная и даже тройная, неужели защищает от удара мяча, или вражеской стрелы?

— Нет, Дохас, от удара защищает магия, а куртка защищает от магии, — стражник по простецки усмехнулся.

— Неужто люмий? Что за мастер сработал?

— Это наша портниха Мирна, знатная мастерица, она прошила мягкую проволоку из люмия под подкладом, — Дохас закивал.

— Слыхал я про Мирну из Приболотного, брат Перия из нашей стражи у неё заказывал, да посмотреть пока не довелось.

— Так смотри, за это золото не берут, — я потыкал себя в грудь двумя руками, тот снова посмеялся.

— Сколько же будет стоить такая красота? — я пожал плечами, прикидывая, цены с тех пор немного подросли, и Мирна уступила мне как своему, к тому люмий мой.

— Если считать со штанами, то оранжевый эфирный камень придётся отдать, — Дохас наморщил лоб.

— Больше двухсот золотых, недёшево, но жизнь дороже стоит… Слыхал я, что охотники хорошо зарабатывают, да как-то не верилось, — он отпил отвара из глиняной кружки.

— Охотники хорошо рискуют, Дохас, на днях одного похоронили. Правда, от лихого пострадал, но всё равно риск, — собеседник закивал со знанием дела. — Оранжевая эфирка с теневика вырезается, его тоже непросто убить, тварь живучая.

— У нас, Антуан, тоже непросто. Лихие в последнее время словно озверели, редкий караван без приключений до места добирается, а ведь ещё обратно ехать.

— Верю, Дохас! На нас по пути уже напали, насилу отбились, плетуны помогли…

— На болото от лихих сбежали? — стражник рассмеялся.

— Пришлось, Дохас, их четверо было!

— Повезло вам, друг-то твой, вряд ли боец, глаз у меня намётан, один, значит, отбивался?

— Так и было, Дон мой брат, проклятье на нём висело на медленный исход, вот только сняли, пока сил наберётся, — Дохас сочувственно покивал.

— Слушай, а вы не в Дувгород идёте?

— Туда, домой возвращаемся. А что хотел? — собеседник вопросительно на меня уставился.

— В попутчики набиться. Сам знаешь, что на дорогах творится, а в большом караване спокойнее. Много места не займём, с лихими подсобить опять же, — Дохас задумался.

— Давай я утром с уважаемым Девисом поговорю, а он, если решит взять, вопросы будет задавать… Дальнобойные руны есть?

— Есть, как же охотнику без них? Плётка, Акута, Венту, хватит столько? — стражник выставил перед собой руки и тихо рассмеялся.

— Одной плётки за глаза. Вот хоть бери и в охотники подавайся, у меня ни одной из этих рун нет, а ты лет на десять моложе, — Дохас продолжал посмеиваться. — Он показать попросит, сам понимаешь народу всякого много вокруг, всем на слово верить нельзя.

Договорились на утро. Дохас ушёл к своим, я прилёг у костра. Единственный минус в тёплом стане, я не могу лечь рядом Даной. Хоть и не холодно, но спать в обнимку с женщиной намного приятнее.

* * *

— Я кое-кого знаю в Приболотном, сталкивался в других селениях, — лениво произнёс Девис, почёсывая объёмное пузо. — Один из них матёрый охотник, любил в ближнем бою биться, — взгляд торговца сделался сканирующим.

— Отчего же любил? Никлас и сейчас любит мечом помахать, — Девис усмехнулся в бороду.

— А тощего старосту, Дугласом вроде зовут?

— Грегосом. Если он тощий, то ты Девис, прозрачный, — торговец хлопнул ладонями по коленям и от души расхохотался.

— Верю, — произнёс он сквозь смех. — Золота с вас не возьму, питаетесь за свой счёт, если нападут лихие, бьётесь в первых рядах, все трофеи мои… Устраивает?

— Да, если понадобится, я буду биться за двоих, брат ещё не выздоровел, — Девис оценивающе посмотрел на Дану, а затем поманил меня, чтобы склонился пониже.

— Девку от парня, я отличу, не совсем ещё ослеп. Но ты правильно сделал, нечего людей в соблазн вводить, поедет с тобой, в передней телеге.

Как покинули тёплый стан, Девис потребовал демонстрации плётки, ну я и расстарался. Выбрав сухостой, отправил руну на несколько метров ниже верхушки и силы не пожалел. Хлопнуло с таким грохотом, что испугались и заржали лошади, стражники, что были не в курсе, оголили мечи. Верхушка дерева толщиной с ляжку крупного мужика полетела вниз, ломая ветви побольше.

— Однако, силён ты, охотник! С тобой и башенный арбалет не нужен, — восхитился торговец. Затем осмотрелся, лошади успокоились, он скомандовал вперёд.