Два часа спустя колонна бронетехники пересекла установленный мной рубеж. Тем не менее я начал с «предупредительного выстрела», подорвав перед головной машиной дрона‑камикадзе. Но, похоже, мой намёк не приняли всерьёз или просто думали, что я не решусь на серьёзный конфликт, что было удивительно, учитывая мою репутацию.

— Ну, это вы зря! — произнёс я, чувствуя, как в груди закипает злость.

— Полномасштабная атака! — скомандовал я в пустоту.

Если честно, я не ожидал какого‑нибудь значительного сопротивления со стороны военных. Уж очень непросто противостоять даже обычным ударным дронам, а если учесть, что мои были невидимками и в скорости и манёвренности превосходили армейские аналоги на порядок, то, на мой взгляд, у военных не было ни шанса.

Поначалу бой складывался, как я и планировал: невидимый рой дронов за пару мгновений буквально утопил колонну в огне. Но в какой‑то момент мне посыпались тревожные доклады от «Боевика»:

— Утеря контроля над звеном одиннадцать.

— Утеря контроля над звеном семь.

— Утеря контроля над звеном тридцать четыре.

Приостановив атаку на подозрительный участок колонны, я отвёл дроны подальше и дал приказ «Боевику» проанализировать аномалию. Почему‑то мой ИИ сам не догадался до этих, казалось бы, элементарных действий.

Через секунду мне вывели картинку с высоты птичьего полёта: несколько уцелевших БТРов и танк Т‑90М. Доклад запоздал на пару мгновений. По мнению «Боевика», в одном из БТРов стояло неизвестное оружие, излучающее электромагнитные волны неопределяемой частоты, которые буквально сжигало «мозги» дронам.

Обозвав нейросеть дураком, выдал своё заключение:

— Там какой‑то паранорм со способностью выжигать «мозги» интеллектуальным системам. И, судя по всему, радиус у него где‑то под сотню метров.

Немного раздражённый «недогадливостью» нейросети — всё‑таки сил и ресурсов на её обучение было потрачено немерено, — отдал приказ о высотной бомбардировке. Выглядело это не так эпично, как звучало: просто дроны, несущие заряды взрывчатки, поднялись за пределы действия паранорма и звеньями стали избавляться от снарядов прямо над его головой — по крайней мере те, что были оборудованы механизмами сброса.

Даже после того как от колонны остались одни обгоревшие остовы, я отправил туда Фёдорова с ротой болванчиков, чтобы он лично убедился, что крайне опасный для меня паранорм точно погиб.

Найти тело паранорма не получилось — точнее, отличить один обгорелый труп от другого. Тем более многие тела присутствовали лишь в виде фрагментов.

Приказав собрать и утилизировать «сгоревшие» дроны, решил, что операция закончилась успешно, и отключился.

Лазарю пока решил не звонить: в последнее время у меня возникло сомнение, а надо ли мне вообще сотрудничать с таким подлым типом.

— Надо бы ему ответку кинуть, — пробормотал я, собираясь лично съездить по одному делу.

Московский зоопарк переживал тяжёлые времена, хотя правильнее будет сказать — доживал свои последние недели.

Некоторые особо нежные животные, требующие специального питания или микроклимата, уже погибли; остальные, включая травоядных, серьёзно голодали.

Несмотря на все усилия директора зоопарка Акуловой Светланы Владимировны, добыть корм для животных в нынешнее время было сравнимо с подвигом Геракла. Пока держались на старых запасах, которых осталось максимум на пару недель — и это при жёстко урезанном пайке. Сами сотрудники, точнее их ещё не разбежавшиеся остатки, похвастаться обильным питанием тоже не могли.

А если серьёзно, то призрак голода уже маячил за их спинами, пугая скорой зимой.

Кроме голода и нужды в самых необходимых вещах, были проблемы и с местными бандами, постепенно подминающими под себя Пресненский район, — из‑за которых оставшимся сотрудникам зоопарка пришлось перебираться на постоянное место жительства в сам зоопарк.

Благо пока банды были мелкими да и не успели особо обнаглеть, в зоопарк никто не лез — кстати благодаря нескольким смотрителям, имевшим боевой опыт и охотничье оружие. Но уже сейчас верх брала крупная этническая банда, и её появление на пороге владений Акуловой было лишь вопросом времени.

Мой кортеж, состоящий из БТРа и трёх модифицированных «тигров», встретили закрытыми железными воротами, за которыми мелькали испуганные лица людей. Выскакивать из‑под прикрытия брони я не спешил, тем более «повешенный» над зоопарком наблюдатель заметил несколько ружей, поэтому первым вышел «болванчик».

Промаршировав к воротам, «тело» робота остановилось, ожидая переговорщика. Я ожидал, что говорить со мной выйдет кто‑нибудь из вооружённых мужчин, но, к моему удивлению, вышла сама Акулова, доказав, что «яйца» у неё имеются.

Вежливо поздоровавшись с красивой женщиной лет тридцати пяти и назвав её по имени‑отчеству (хотя последние месяцы явно сказались на её внешности не лучшим образом), я сразу перешёл к делу:

— У меня к вам деловое предложение, от которого вы не можете отказаться.

По лицу я видел, что Светлане Владимировне очень хочется меня послать на хер, но понимание, что ажурные железные ворота не задержат БТР даже на секунду, пересилило этот деструктивный порыв.

— Полагаю, вы не примете «нет», — устало произнесла женщина.

Я многозначительно промолчал, хотя изначально не собирался действовать силой.

Махнув рукой пожилому мужчине в выцветшем камуфляже и с ружьём в руках, она бросила:

— Степан Григорьевич, откройте ворота.

Десять минут мы сидели в кабинете Акуловой: я, «болванчик» с силиконовым лицом под управлением нейросети и сама Светлана Владимировна, чью фигуру я с удовольствием разглядывал.

Заметив мой совсем не деловой интерес, она едва слышно фыркнула:

— Вы из какого ведомства? Неужели армия?!

Полюбопытствовала женщина, видимо пытаясь понять, кто их под себя заберёт и, а главное, с какой целью. Сам по себе зоопарк был никому не нужен, скорее даже наоборот, так как повис бы гирей на бюджете любой организации.

Представившись, назвался частным лицом.

— Собственно, от вас мне нужен только медведь, не старше трёх лет.

Покачав головой, видимо приняв моё пожелание за причуду зажравшегося нувориша, Светлана с осуждением посмотрела на меня.

— Мне нужно знать, что вы собираетесь делать с животным?

Улыбнувшись одними губами, как можно мягче ответил:

— Светлана Владимировна, вы же понимаете, что это не ваше дело.

Женщина упрямо сжала губы.

— Я могу дать за медведя пятьсот килограммов гречки.

Акулова продолжала хмуриться, а мне в этот момент пришла интересная мысль: «А зачем мне ограничиваться одним животным, которое кто‑то легко может убить, когда я могу взять под себя целый зоопарк и брать оттуда животных по мере надобности?»

Мысленно прикинув расходы на содержание всего зоопарка и сотрудников, нашёл их приемлемыми.

— Так или иначе, но большая часть животных погибнет ещё до наступления зимы, а остальные не переживут голодной зимовки. Да и у вас и ваших людей скоро появятся серьёзные проблемы с местными цыганами.

— Вы что, предлагаете нам своё покровительство? — почему‑то возмущённо воскликнула женщина.

Продолжая улыбаться, я покачал головой.

— Не предлагаю, навязываю.

— Но нам нечего вам дать! У нас, кроме истощённых животных, ничего нет.

— Вы не совсем правильно меня поняли, Светлана Владимировна. Я беру зоопарк на полное обеспечение, включая сотрудников, и, естественно, буду использовать его обитателей, как пожелаю. Ваша задача — содержать зверей сытыми и здоровыми.

— А если я откажусь?!

— Тогда у меня будет новый директор зоопарка.

Конечно же, она не отказалась, как и от ужина в моём отеле и последующего продолжения.

Медведь был доставлен «погонщику» в этот же день с наказом отмыть и откормить. Не забыл намекнуть на целый зоопарк, где имелись и тигры, и львы, семейство носорогов, и парочка взрослых слонов.

«Нужно будет для всех животных разработать броню и навесное оружие, управляемое ИИ», — сделал я себе зарубку в памяти.

Пока я приятно проводил время с красивой женщиной с мозгами, ИИ налаживал оборону зоопарка. Первым делом над Пресненским районом были развешены несколько Наблюдателей — точнее, добавлены к уже имеющимся. Так‑то я давно «приглядывал» за всей Москвой, другое дело, что без особой детализации.

Кроме Наблюдателей, на территорию зверинца было переброшено два десятка «болванчиков», полтысячи дронов‑невидимок и пяток ползучих турелей. Для банд, обитающих на Пресне, этого должно было хватить за глаза.

Травнин.

О том, что отец решил «поиграть» с Ивановым, я узнал случайно, услышав, как он по спутниковому телефону договаривается с обязанным ему командиром военной части о ложной атаке на бункер Иванова. Причём честно предупредил полковника, что тот может ответить резко и жестоко.

Конечно же, я пытался отговорить отца от игр с Оружейником, но, как всегда, он не стал никого слушать. Так уж вышло, что для него всегда существовало два мнения: его и неправильное.

Тем смешнее было видеть его лицо, когда новость о полном уничтожении колонны дошла до него. Растерянность, злость и понимание, что ни он, ни его семья теперь не в безопасности.

— Я же предупреждал тебя, — не упустил я случая ткнуть отца в его ошибку.

Но тот уже справился с эмоциями и снова выглядел человеком, контролирующим ситуацию.

— У меня не было выбора.

К моему удивлению, отец вдруг решил объяснить причины своего решения:

— Как вообще можно работать с человеком, когда на него нет ни одного рычага давления и которому, по сути, ты ничего не можешь дать? Вывод: никак! Мы просто ему не нужны, значит, наше сотрудничество может закончиться в любой момент. Вот я и пытался повесить на него хотя бы моральный долг.

— Ага, и теперь в счёт этого «долга»... — саркастически улыбаясь, изобразил пальцами кавычки.

— В любой момент может последовать выплата в виде пары тысяч дронов‑камикадзе!

Как и всегда, критики отец не выдержал и в резкой форме приказал мне не лезть не в своё дело.

На этом разговор увял. Раздражённо махнул рукой и пошёл в автомастерскую, где меняли капот и левую дверь моей немецкой малышки, а отец отправился звонить полковнику Самойленко по поводу усиления охраны посёлка, заодно предупредив его о возможной атаке дронов‑невидимок.

К моей радости, мой верный Росинант из Германии был готов, и я немедленно решил его испытать. Правда, для этого пришлось звонить начальнику нашей охраны, чтобы он выпустил меня покататься. Тот был резко против, тем более услышав, что я хочу съездить в свою старую квартиру в центре Москвы.

По его словам, в городе сейчас шла самая настоящая война, за исключением центра, где стояли правительственные войска, и нескольких районов, контролируемых бандами.

— Я не спрашивал у вас разрешения! — вспылил я в какой‑то момент, устав слушать отговорки начальника охраны.

Без проблем проехал все блокпосты и заграждения, миновал танк, стоящий на въезде в посёлок, и покатил по дороге с заметными следами прошедшего боя.

Неподалёку нашёлся сгоревший грузовик, развороченный танковым выстрелом, а многочисленные лужи крови на асфальте и обочине намекнули мне, что не так давно какие‑то идиоты пытались напасть на посёлок, охраняемый пехотным полком, вооружённым и укомплектованным по штатам военного времени.

Москва производила тягостное впечатление: некогда чистые, сияющие бульвары и проспекты превратились в заваленные мусором трущобы. Угрюмые люди передвигались только большими группами, все были вооружены — к счастью, не огнестрелом, в основном обрезками стальных труб или кусками арматуры.

Мой немецкий «скакун» притягивал множество недобрых взглядов, но кидать в меня камни или стрелять пока никто не решался. Последние безжалостные месяцы научили людей, что каждое необдуманное действие влечёт немедленное противодействие, причём в трёхкратном размере и частенько в виде автоматных очередей. А если учесть, что так нагло по городу могли разъезжать только главари банд или их подручные, я беспрепятственно добрался до своей квартиры.

Жил я практически в центре, где относительный порядок поддерживался военными, пока ещё подчиняющимися приказам президента. Чтобы меня пропустили через все блокпосты, я предъявил удостоверение сотрудника администрации президента.

Ажурные решётки ворот пришлось открывать вручную: дом был полностью обесточен, а будка охранника пустовала и, судя по пулевым отверстиям в окнах, уже давно. Родной двор был пуст, даже вечно забитая машинами стоянка была свободна — разве что в дальнем углу стоял чёрный остов сгоревшей машины.

Дверь моего подъезда была распахнута: магнитные замки тоже работали на электричестве. Даже не пытаясь вызвать лифт, я пошёл пешком.

Моя некогда уютная, сверхсовременная квартира встретила меня пылью и запустением. Помыкавшись из угла в угол, я так и не понял, зачем я вообще сюда приехал.

Ничего и не взяв, развернулся, запер дверь и сбежал по лестнице вниз.

Возле машины меня ждал сюрприз, и не сказать, что приятный.

Далеко не сразу я узнал в этом грязном, испуганном и истощённом существе своего первого миньона — Еву.

«А я уже и забыл о ней», — подумал я.

Едва увидев меня, девушка с плачем бросилась ко мне и вцепилась в одежду, заливая меня слезами и неразборчиво жалуясь на жизнь.

Тяжело вздохнув, погладил её по грязным спутанным волосам.

«Ну вот, съездил, добавил себе ещё чуток проблем», — пронеслось у меня в голове.

Успокоив девушку, я посадил её в машину и поехал домой. По дороге от немного успокоившейся Евы узнал нехитрую историю неудачного выживания их семьи. Если коротко, то отец и дядя были убиты военными, когда пытались ограбить супермаркет, мать умерла от банальной простуды — к тому времени аптеки давно уже не работали и были разграблены.

— Я тебя каждый день ждала! А ты всё не приходил и не приходил, — всхлипывая, давясь слезами и икая, с трудом произнесла девушка.

— Всё, успокойся. Не могу обещать, что доживёшь до совершеннолетия, но ближайшие месяцы голодать точно не будешь.

Утешать девочек‑подростков я очевидно не умел.

На обратном пути сделал крюк и заехал в центр, в Пресненский район. Что примечательно, это был самый спокойный и в последнее время самый густонаселённый район. Несмотря на близость к Кремлю, большую часть района военные не контролировали и даже не пытались в него лезть: здесь безраздельно властвовал Иванов, также известный с недавних пор как Оружейник. Точнее будет сказать, контролировал он далеко не весь район, а только несколько кварталов вокруг своей гостиницы. Но так как он не любил шум и беспорядок, то и в районе поддерживал своеобразный закон с помощью своих роботов и всевидящих дронов.

Также, по слухам, он зачем‑то взял под свою опеку зоопарк, а самое удивительное — организовал бесплатную столовую под открытым небом, работающую двадцать четыре на семь, и умудрялся за одни сутки кормить по десять тысяч человек. Хотя в масштабах Москвы это была капля в море.

Кстати, именно безопасность и возможность поесть один раз в сутки вызвали такой наплыв людей в район. Ехать пришлось очень осторожно, постоянно давя на клаксон. Не найдя другого места, люди просто устраивались на дороге, подстелив картон.

— А ведь скоро осень, — пробормотал я, отчётливо понимая, что грядущая зима и голод сильно сократят население Москвы.

— Интересно, почему президент не открыл склады Росрезерва?

Конечно, от отца я слышал, что некоторые мятежные части вскрыли «заначки» страны и даже частично подкармливали подконтрольное население, но так поступили буквально единицы.

Кварталы Иванова удивляли своей малолюдностью и неестественной в нынешнее время чистотой.

Правда, почти на каждом углу стояли солдаты в навороченной броне и с футуристическими автоматами. Я уже знал, что это самые настоящие боевые роботы, но всё равно был удивлён их натуралистичностью: по крайней мере, когда они двигались, ничто не выдавало в них машины.

Зная о тотальном контроле над своей территорией, я был несколько не удивлён, что смог без единой остановки доехать до самого отеля.

«Наверняка надо мной уже кружится пара сотен дронов‑невидимок или ещё какая‑нибудь высокотехнологичная смертоносная херня», — подумал я.

Полюбовавшись на небольшой автопарк перед гостиницей, где каждый автомобиль стоил в несколько раз дороже моего немецкого скакуна, припарковался.

— Пойдём, — толкнул я задремавшую в тепле Еву.

Девушка, тихо бурча себе под нос, выбралась из салона и, кутаясь в свои грязные тряпки, поплелась за мной.

В холле гостиницы меня встретила красивая девушка‑подросток с недовольным лицом. При виде меня девушка неожиданно смутилась и даже немного порозовела. Недовольство с её милого личика исчезло.

«Ну вот почему на меня западают одни малолетки? Где мои сочные милфы?» — послав вопль отчаяния в небеса, сдержанно улыбнулся девушке.

Мило алея щёчками, девушка представилась Луизой и сообщила, что проведёт меня к господину Иванову.

Ева всё это время, стоящая за моей спиной, понемногу тихо закипала, что‑то неразборчиво шипя в адрес Луизы. Та мгновенно заметила ревность Евы и стала усиленно строить мне глазки, даже попыталась взять меня под руку. Пришлось мягко отстранить от себя малость обнаглевшую девушку.

Ева злорадно улыбнулась.

Луиза в ответ окинула презрительным взглядом затрапезный вид «конкурентки» — и, кажется, в этом бою, в каком‑то необъявленном женском соревновании, победила.

Ресторан оказался в меру пафосным и почти пустым. Занят был только один стол, за которым, собственно, и сидел сам Иванов. Напротив него сидел какой‑то парень, у ног которого лежал самый настоящий медведь.

Что-то коротко сказав парню, Альберт Владимирович небрежным жестом отпустил паранорма — это стало понятно по медведю, который с удивительной синхронностью поднялся вместе с юношей и, держась на шаг позади «погонщика», пошёл вслед за ним.

«Плохо дело, он уже паранормов стал набирать. Похоже, зря отец на него давил», — подумал я.

Едва мы оказались у стола, Луиза стала что‑то недовольно высказывать Иванову, что меня, кстати, удивило: я был уверен, что она его миньон, но почему-то вела себя как‑то чересчур свободно.

— Ты побурчи мне ещё, побурчи — ещё неделю на ресепшене будешь дежурить! — пригрозил ей Альберт Владимирович.

— Это нечестно! — попыталась Луиза поспорить.

— А ну брысь отсюда!

Девушка гордо вскинула голову и, под мстительное хихиканье Евы, удалилась в сторону холла.

— Ох уж эти подростки, — покачал головой Иванов, делая приглашающий жест.

Дождавшись, когда миленькая официантка принесёт мне кофе, а Еве — колу, Альберт Владимирович спросил:

— Ты чего-то хотел, Алексей?

— Да, Альберт Владимирович, у меня к вам просьба, за которую я вам буду сильно должен.

— Я весь внимание.

— Не могли бы вы не мстить моему отцу — ну или, по крайней мере, не убивать его?

Иванов усмехнулся.

— Хорошо, но при условии, что он перестанет мне гадить.

Облегчённо выдохнув, я отпил из фарфоровой чашки глоток превосходного кофе. Признаться, я не ожидал, что он так легко согласится.

Продолжая улыбаться, Иванов добавил:

— Второго шанса не будет — достану даже в президентском бункере.

На этом неприятные разговоры закончились, и нам принесли горячее. Я был не особо голоден и лениво ковырял мясо по‑французски, зато наголодавшаяся Ева жадно ела, давясь и некультурно чавкая. В какой‑то момент я даже забеспокоился, что ей станет плохо, но всё обошлось.

— Твой миньон? — кивнул Иванов на Еву, сильно увлечённую едой и не замечавшую ничего вокруг.

Тяжело вздохнув, я молча кивнул.

— Своих надо держать рядом, — наставительным тоном произнёс Альберт Владимирович.

Ещё раз вздохнув, я поведал недлинную историю Евы. Иванов молча выслушал.

— Я, как понимаю, тебе её девать некуда? — спросил он.

Я согласился и с этим.

— Можешь оставить её у меня: ещё один рот не объест, да и приглядеть за ребятишками найдётся кому.

«Повезло, повезло», — с радостью согласился я, приказав погрустневшей Еве слушаться Альберта Владимировича и не доставлять ему проблем.

Домой я вернулся в приподнятом настроении: всё‑таки столько проблем решил без особых нервных затрат, если, конечно, не считать серьёзного долга перед Оружейником. Но, так как у нас сложились дружеские отношения, я надеялся, что с меня не снимут последнюю шкуру и не заставят делать что‑нибудь противоестественное.

Дома меня ждал мрачный отец и гора собранных чемоданов, которые солдаты спешно грузили в тентованный военный КАМАЗ. Рядом суетилась чем‑то испуганная мать.

— Что случилось?

— Личный приказ президента — срочно переехать в Город.

— Это ты сейчас про подземное убежище президента?

— Да. Иди собирайся!

Мне хватило пары секунд, чтобы сообразить, что это могло значить.

— Пап, это что, они ждут, что пиндосы шарахнут по нам ядеркой?!

— Да. Спутники засекли подготовку к запуску ряда «объектов», так что удар ожидается сегодня вечером или завтра утром, самое позднее.

— Похоже, пиздец нашему миру, — пробормотал я, чувствуя, как холодные пальцы страха сдавливают сердце.

Три часа спустя мы всей семьёй, включая охрану и моих миньонов, заселились в неплохие апартаменты на минус третьем уровне. Отец ушёл к «гаранту», мать и так проводила большую часть времени с ним, а я продолжил валяться на кровати, гадая, что предпримет Иванов, которого я тайком от отца предупредил о грядущем ядерном апокалипсисе.

Свиридова

Звонок от Иванова застал Свиридову врасплох и, если честно, даже напугал. Причина была проста: её недруг каким‑то образом позвонил на телефон, в котором не было сим‑карты, и, естественно, его номер в телефонной книге отсутствовал — что не помешало высветиться надписи «Иванов» на весь экран.

«Он следит за мной!»

Полыхнула паническая мысль. Вскочив с кресла, Светлана бросилась к окну, но ничего, кроме вчера сгоревшего соседнего дома, не увидела. Небо тоже было чистым, если не считать грязно‑серых облаков.

— Светлана Анатольевна, то, что мы под круглосуточным наблюдением, я вам докладывал ещё на прошлой неделе, — ворчливо произнёс полковник Поспелов.

В этот момент телефон перестал звонить, самостоятельно принял вызов и переключился на громкую связь.

— Светлана Анатольевна, — раздался из динамика чуть насмешливый голос Иванова. — Это уже просто невежливо, и, если честно, ещё и глупо. Если бы я по‑настоящему хотел вас убить, то вы были бы уже давно мертвы.

Свиридова заметалась по комнате, наткнулась на Харта, сидевшего на диване. Паранорм поймал её за руку и усадил рядом с собой, обняв за плечи.

— Вы, собственно, живы только потому, что я всё ещё надеюсь на наше плодотворное сотрудничество.

Полковник Поспелов бросил быстрый взгляд на женщину, которая от страха пребывала буквально на грани истерики, и взял разговор в свои руки.

— Альберт Владимирович, это полковник Поспелов. На данный момент Светлана Анатольевна не может вам ответить, так что, если у вас есть что ей предложить, я выслушаю и передам.

— Филип Васильевич! — воскликнул собеседник, неприятно удивив полковника своей осведомлённостью. — Примите мои поздравления за блестяще спланированную и хреново осуществлённую операцию по штурму здания ФСБ.

Полковник на явную насмешку промолчал.

— Впрочем, шутки в сторону, — неожиданно перешёл на серьёзный тон Иванов. — В ближайшие дни, если не часы, по Москве и стратегическим объектам Московской области будут нанесены ядерные удары. На ПВО и ПРО особо не рассчитывайте.

На секунду у полковника перехватило дыхание, но он быстро справился с эмоциями.

— Я правильно понимаю, что у вас есть к Светлане Анатольевне предложение?

— Да. На время удара вы можете укрыться в моём бункере. Если нужно, я пришлю за вами машины.

— Нет! Мы остаёмся! — неожиданно взвизгнула Свиридова, поймав приступ паники.

Поспелов вздрогнул, получив однозначный приказ, и отказался от щедрого предложения Иванова.

— Как знаете. Если выживете, для вашей хозяйки у меня будет работа, да и вы, возможно, пригодитесь, — не прощаясь, собеседник отключился.

Полковник ещё несколько секунд посидел, тяжело вздохнул и пошёл решать непрерывно сыплющиеся на него проблемы.

Сама Свиридова после штурма ФСБ и инвалидности сына как‑то вдруг утратила боевой дух и уже какую неделю находилась в глубокой депрессии. Поспелову с большим трудом удалось её убедить призвать ещё миньонов, иначе их бы давно уже подмяли под себя банды, захватившие район. Но даже с двумя десятками вооружённых бойцов с большим трудом удавалось удерживать свою территорию — стычки шли непрерывно. Благо Харт полностью оправился от ранений и время от времени превращал в фарш десяток‑другой бандитов. На какое‑то время это отрезвляло остальных.

Кроме постоянной возни с бандами, имелись проблемы и посерьёзнее. И самая угрожающая — это продуктовый дефицит. Полковнику, чтобы покормить своих людей, приходилось в буквальном смысле грабить местных жителей, разоряя их погреба, но и те запасы подходили к концу, тем более что окрестные банды занимались тем же самым.

Кроме еды, были проблемы с питьевой водой и лекарствами: многие миньоны получили раны после столкновений с бандитами. Всё плохо было и с боеприпасами — последних осталось едва ли на один серьёзный бой.

— Если не решим проблему с питанием и патронами, нам конец, — бормотал полковник, обходя наблюдательные посты, выставленные на границах контролируемой территории.

В этот момент впереди сухо треснул одиночный выстрел — как раз с той стороны, где полковник поставил блокпост, перекрыв улицу бетонными плитами.

Сдёрнув автомат со спины и сделав знак приготовиться двум сопровождавшим его бойцам, он короткими перебежками направился в сторону блокпоста.

К удивлению Поспелова, никто больше не стрелял, хотя обычно с этой стороны их донимала этническая банда, состоящая в основном из гостей из солнечного Таджикистана.

Рабочих раций у полковника не было, поэтому пришлось бежать в неизвестность. Но ничего страшного не случилось: его люди, укрывшись в самодельном дзоте, угрожали стволами автоматов грязному «Гелендвагену» с мятыми дверями и несколькими пулевыми отверстиями в лобовом стекле.

Рядом с машиной, в гордом одиночестве, играя в бесстрашие, стоял Рустем — один из лидеров банды.

Заметив Поспелова, бандит обнажил белые зубы в улыбке и крикнул:

— Полковник! Выходи, разговор есть.

Поспелов на секунду задумался, не застрелить ли Рустема, но в итоге отказался от этой мысли, так как бандиты непременно захотели бы отомстить за своего лидера, а у полковника не было ни людей, ни материальных ресурсов для войны с пусть и плохо вооружённой, но многочисленной бандой.

— Уходи, Рустем, не искушай меня, — крикнул Поспелов, прицелившись в голову бандита.

— Вах, зачем так говоришь! — специально коверкая язык, крикнул Рустем.

— Я с выгодным предложением пришёл.

Поспелов достал бинокль и стал внимательно изучать окрестности, особое внимание уделил машине гангстера из Средней Азии. Но, похоже, он и правда приехал один и, кажется, даже без оружия.

— Похоже, серьёзно, приехал поговорить, — прошептал полковник, так и не обнаружив засады.

— Хорошо, Рустем, мы поговорим. Иди сюда и давай без фокусов!

Мужчина, насмешливо улыбаясь, поднял руки вверх на уровень плеч и пошёл к блокпосту. Один из бойцов вышел ему навстречу, споро обхлопал его одежду, но ничего, кроме ключей и почему‑то телефона (которые сейчас мало у кого в Москве полноценно работали), не нашёл.

Разговаривали в бетонной коробке дота, сидя на пустых ящиках. Как Рустем ни храбрился, сохранить непринуждённый вид под прицелом трёх автоматов, особенно когда они в руках дилетантов, ему было очень непросто. Полковник это ясно увидел по нервно подрагивающим пальцам.

— Ну, что ты хотел нам предложить, Рустем? — незаинтересованным тоном, словно нехотя, спросил Поспелов.

Долго растекаться мыслью по древу мужчина не стал, сразу перейдя к делу.

— Короче, полковник, есть одна темка. Один мой человечек, ещё когда весь пиздец только начинался, работал на одного очень богатого дядю. Ну так вот, этот дядя на Очаково откупил хренову тучу складов, а потом несколько месяцев забивал их продуктами. Смекаешь? Там жрачки всей Москве на год хватит!

Поспелов нахмурился.

— Думаешь, их ещё не разграбили?

— Ха! Там такая охрана! У презика хуже.

— Короче, нам нужны твои кексы с калашами и этот отбитый «супер».

Несмотря на то что Поспелов понимал, что без этих складов им не выжить, соглашаться на авантюру Рустема он не торопился.

— Раз там такая серьёзная охрана, то и склады принадлежат серьёзным людям.

Рустем заколебался: уж очень ему хотелось получить такого мощного союзника, как Поспелов, но в то же время он понимал, что тот ему не доверяет. Поэтому скрывать информацию, которую полковник может узнать где‑нибудь ещё, было глупо.

— Да, эти склады — одного козырного ферзя. Он в центре пару кварталов под себя взял с гостиницей. Там его даже вояки стороной обходят. Местные его ещё Оружейником кличут — уж больно у его стволов до хрена, поговаривают, может достать что угодно.

— Погоди! Ты сейчас про Иванова?! — встревожился полковник.

— Да я в душе не ебу, как этого козла зовут.

— Это очень опасный человек! С ним лучше не связываться.

Всё напускное веселье со смуглого лица Рустема исчезло как по волшебству, оставив усталость и отчаяние.

— Я знаю, полковник, и побольше твоего. Мы уже пробовали захватить хотя бы один склад. Так там эти отморозки‑терминаторы без предупреждения начали шмалять по бабам и ребятишкам.

«Вот же суки, женщинами и детьми прикрывались!» — молнией сверкнула яростная мысль. Тем не менее на лице полковника не отразилось ни одной лишней эмоции.

Тем временем Рустем продолжил:

— Нет у нас вариантов: либо мы его запасы подломим, либо зимой, как мамонты, все вымрем.

— Мне нужно подумать, — бросил полковник. Он всеми силами скрывал, что настоящий лидер — это Свиридова, оберегая её от охоты.

На этой ноте они разошлись каждый в свою сторону: Рустем сел в свой джип, а полковник, погружённый в невесёлые мысли, пошёл к Свиридовой.

Не так давно Поспелов с парой надёжных бойцов ходил на территорию Иванова и был просто потрясён. Подконтрольные Оружейнику кварталы были идеально чистыми, словно до «всеобщепиздецовых» времён. Люди тоже, хоть и не выглядели довольными жизнью, были спокойными и сытыми. Безопасность кварталов Оружейника была известна уже всей Москве. Кроме того, им была организована бесплатная столовая, работающая круглосуточно, в которой кормили горячей пищей любого желающего — если, конечно, он сможет пробиться через бесконечные очереди, растянувшиеся на километры.

Поспелов, не поленившись, поинтересовался возможностью кормиться здесь постороннему человеку. Как оказалось, никаких проблем: вставай в очередь, жди трое‑четверо суток и получай комплексный обед на две тысячи калорий.

Естественно, нашлись и такие, что считали, что очередь не для них. Кое‑кто даже пытался организовать «крышу» для столовой. С нарушителями не церемонились: неутомимые солдаты в чёрной броне, не разбирая ни правых, ни виноватых, просто перестреляли всех возмутителей спокойствия.

Дошёл Поспелов и до гостиницы, правда, пришлось пережить несколько обысков и проверок. Причём уже на втором блокпосту его узнали как человека Свиридовой. Возможно, именно поэтому он смог без проблем дойти до самого отеля и полюбоваться включённой рекламной иллюминацией и рядом роскошных люксовых автомобилей.

Как полковник и ожидал, Свиридова отказалась принимать какое‑либо решение. Она одновременно понимала, что без продуктов они вряд ли переживут надвигающуюся зиму, с другой стороны до ужаса боялась Иванова.

Спихнув ответственность за принятие решения на Поспелова, Светлана Анатольевна ушла к сыну‑инвалиду, которому, кстати, тоже требовались лекарства, так как процесс заживления шёл очень плохо, а нужные препараты приходилось выменивать у соседней банды на дефицитные продукты.

Естественно, после такой истеричной реакции единственную разумную, на взгляд полковника, мысль — уйти под руку Оружейнику — озвучивать он не стал.

— Выбора нет, — тихо произнёс Поспелов и, вызвав Харта, принялся за планирование операции.

Иванов.

После предупреждения Травнина о возможном ядерном ударе я вместе со всеми миньонами и «суперами» перебрался в бункер, честно рассказав им о причине переезда. К моему удивлению, молодая часть моих захребетников почему‑то не восприняла мои слова всерьёз и продолжала тихо гундеть, пытаясь вынудить меня отпустить их обратно в лоно роскошного отеля.

В итоге, психанув, переселил самых оборзевших из наших апартаментов в стальные комнаты‑гробы, в которых жили рабочие с семьями — те самые, что делали ремонт на базе. Причём на этом я не остановился, поменяв также и рацион: приказал кормиться только в столовой для рабочих. Кстати, кормили там очень неплохо — многие из «работяг» так не питались и до заселения в убежище.

— Это всё от безделья. Нужно народ чем‑то занять, — посоветовал мне Фёдоров.

Тут же, собрав всех «мажоров», отправил их подсобниками к строителям, которые как раз занимались на самом нижнем ярусе бетонированием дезинфекционной камеры, через которую, по моему плану, мы будем выходить и возвращаться из другого мира.

Кстати, Николай Васильевич смог откосить от физического труда. Этот сибарит и лентяй, зная мою слабость к его творчеству, заявил мне, что работает над вторым томом «Мёртвых душ» и серией рассказов о современной Москве. Пришлось освободить его от трудотерапии.

Проснулся я поздно ночью от панических «воплей» «Боевика»:

— Угроза ядерного удара!

После чего нейросеть буквально скороговоркой стала сыпать докладами:

— Система ПРО Москвы неэффективна. До удара три минуты. Наблюдаю ответный запуск ядерных ракет. Система ПРО «Купол» развёрнута на семь процентов.

Это уже пошли доклады о моём личном «зонтике», который я, в силу недостаточности производственных мощностей, не успел закончить.

— Атака в районе Капотни!

ИИ продолжал свой репортаж, понемногу вгоняя меня в депрессию:

— Наблюдаю мощный электромагнитный импульс. Массовое разрушение инфраструктуры, пожары. – Подрыв над Тверским районом, электромагнитный импульс. Потеря связи с боевым крылом прикрытия.

Последний доклад относился к дронам и боевым роботам, охранявшим мою гостиницу и склады:

— Предположительно, выгорание электроники.

Нейросеть продолжала давить мне на психику, а я тщетно прислушивался, пытаясь услышать или ощутить дрожь земли от ядерных взрывов.

— Ничего! Словно ничего не происходит, — пробормотал я, уже практически не слушая «Боевика».

Ещё в течение шести часов на Москву, Подмосковье и область падали ядерные ракеты. Но, так как массовости первой волны больше не было, ни одна не достигла земли — все были подорваны в воздухе, причём шестьдесят процентов сбитых ракет я записал на свой счёт. В итоге всего на Москву и Подмосковье упали две ракеты: первая разрушила Капотню, а вторая поразила Долгопрудный. Ещё полдесятка были сбиты над Москвой.

Бомбардировка ещё даже не прекратилась, а я уже рассылал новых Наблюдателей для контроля ситуации.

Как ни странно, Москва уцелела, и даже пострадавших было немного — «немного» это, конечно, в масштабах многомиллионного города.

Повезло москвичам и с погодой: ветер, сопровождаемый слабым дождём, дул от города, унося радиоактивный пепел и прочие сопутствующие на юг.

Выслав новые отряды «болванчиков» для охраны уцелевшей гостиницы и складов с провиантом, я успокоился. Нейросеть уже произвела первичный анализ и выдала утешительный вердикт: ракеты не были «грязными», что означало, что Москва по‑прежнему останется жилым городом, несмотря на соседство с двумя радиоактивными очагами.