Мощнейшие электромагнитные импульсы, последовавшие сразу за подрывами ядерных зарядов, одним махом лишили меня девяносто пяти процентов вооружённых сил, просто спалив «тонкую» начинку у моей роботизированной армии. Уцелели только те, что охраняли убежище, и частично охрана гостиницы; все остальные одномоментно превратились в мёртвые наборы деталей из стали и пластика. Даже Наблюдатели, которых, как мне казалось, я защитил от всего, сыпались с неба, словно мёртвые птицы.

На пару часов я лишился любой связи, буквально ослепнув и оглохнув. К счастью, кое‑какой резерв у меня имелся, и я сразу же озаботился восстановлением связи. И первое, что услышал, — это, что мои продуктовые склады атакованы какими‑то бандитами. Причём они уже умудрились захватить и начать грабить два ангара и сейчас зачем‑то пытаются захватить третий, хотя, чтобы вывезти уже захваченное, потребуется не один день. А учитывая нынешний дефицит топлива, то и недели.

Фёдоров и Мо пока успешно обороняли нашу собственность: благо оба были упакованы в последние версии боевых роботизированных экзоскелетов. Дозвонившись до отеля, немедленно отправил трёх недавно нанятых паранормов в помощь. Конечно же, не с голыми руками — им, как ещё не до конца проверенным бойцам, достались экзоскелеты прошлого поколения.

Понимая, что этого мало и, несмотря на технологическое превосходство, моих людей могут просто задавить числом, тяжело вздохнул и приказал соединить меня с Зохой.

Зоха был лидером крупной и хорошо вооружённой этнической банды, состоявшей преимущественно из выходцев с Кавказа.

Мой звонок немало удивил чеченца, хотя бы тем, что никакой связи давно уже не было и большинство граждан продолжали носить телефоны по привычке.

— Кто это?! — донёсся до меня настороженный голос с едва уловимым акцентом.

— Здравствуй, Зоха. Это Иванов.

— Оружейник! — акцент стал чуточку заметнее: видимо, Зоха заволновался. И было отчего: не так давно я с помощью дронов и отделения «болванчиков» зачистил парочку мелких, особо отмороженных банд.

Кстати находящихся под его «патронажем».

Не став растекаться мыслью по древу, предложил Зохе контракт: все его бойцы — в обмен на десять тонн продуктов.

Внимательно меня выслушав, бандит неожиданно спросил:

— Не боишься, что обману и вместо помощи сам заберу твои склады или даже твою гостиницу?

— Не боюсь, Зоха. Ты, конечно, можешь попытаться это сделать и может быть у тебя даже получиться, вот только что ты будешь делать потом, когда я восстановлю свою армию? Со мной лучше дружить, Зоха: вторых шансов я не предоставляю.

Пока лидер кавказцев спешно собирал и организовывал отряды, я штамповал новых Наблюдателей и ударные дроны, параллельно собирая информацию о напавших.

Совсем не удивился, когда узнал, что по большей части атаковавшая меня банда состоит из выходцев из Средней Азии. Кстати, это одна из самых многочисленных группировок в Москве на текущий момент. И сильно удивился, когда «Боевик» предоставил мне кадры от недавно отправленного в тот район «Наблюдателя».

В коротком пятисекундном ролике я увидел некоего паранорма, парящего в паре метров над землёй и при этом умудряющегося метать разные тяжёлые предметы в баррикаду, за которой укрылись Фёдоров и Хо, одновременно прикрывая себя от очередей бетонным блоком, висящим перед ним.

— Вот же сука! — разозлился я. — Это мне в благодарность за всё добро, что я для неё сделал!

Тут же, не сходя с места, выдал новый приказ «Боевику» о ликвидации Харта и полковника Поспелова, который наверняка должен быть где‑то рядом. Я был на сто процентов уверен, что атака на мои склады спланирована именно им: уж слишком всё быстро и чётко было сделано — конечно, с учётом криворуких исполнителей.

Чтобы ускорить переброску людей Зохи в зону боевых действий, пришлось выделять под это дело почти весь свой уцелевший автопарк и задействовать большую часть миньонов. Даже Николая Васильевича, работавшего над книгой, не пожалел, заставив присматривать за подростками в гостинице.

Несмотря на лучшую организованность и вооружение, Зоха со своими бойцами до складов так и не доехал, завязнув в частном секторе, прилегающем к складам.

Полковник Поспелов и здесь нас переиграл, умудрившись перекрыть все подъезды к территории, выстроив глубоко эшелонированную оборону.

Несмотря на непрерывно поступающие от Наблюдателей разведданные, Зохе буквально приходилось прогрызать оборону Поспелова, неся при этом потери.

Мне же, чтобы боевики не завязли, приходилось прямо с «конвейера» отправлять ударные дроны им в помощь. Бои, ведущиеся сразу на нескольких улицах, с наступлением темноты затихли. А я, прикинув темпы, понял, что, если ничего не предпринять, то ещё как минимум сутки будем биться лбом в закрытую дверь.

— Видит бог, я не хотел, — произнёс я, вводя новую команду в аналитический модуль верстака.

Три часа спустя в ночь улетело звено дронов‑невидимок, неся под «брюхом» бомбы с аналогом «Новичка», но на порядок токсичнее и устойчивее к внешней среде.

После сотворённого сон не шёл. И я, открыв вкладку, куда «Боевик» собирал информацию по последствиям ядерных ударов, стал изучать накопленный материал, мысленно поблагодарив систему за то, что не нужно лично шарахаться по заражённым территориям и лезть в «очаги». Всё сделали специально для этого разработанные роботы, причём наверняка гораздо лучше, чем могли бы сделать люди.

Всё оказалось не так страшно, как я себе представлял. Нет, конечно, разрушения были масштабные — особенно в эпицентре поражения, который, кстати, был не таким уж и большим: меньше километра в диаметре. Ещё десяток километров можно было накинуть на ударную волну, но там разрушительная сила довольно быстро угасла. Хотя первые пару километров девятиэтажки сносились как карточные домики, но уже через пять в некоторых зданиях уцелели даже окна.

Радиоактивное заражение тоже было умеренным: благо Москве повезло, что ветер был в противоположную от неё сторону, а потом ещё и дожди прошли, прибив радиоактивную пыль и остановив пожары.

Второй эпицентр был точной копией первого.

Почесав затылок, бросил быстрый взгляд на оборону моих складов: там всё было по‑прежнему, несмотря на прибытие моих паранормов и давление боевиков Зохи с тыла.

Точнее будет сказать, люди Свиридовой перестали пытаться захватить ещё один склад и стали активнее грабить уже захваченное. Мои «орлы» тоже не могли пойти в наступление, так как, по сути, воевать там умел один Фёдоров. Но отпускать его одного против почти двух сотен головорезов, у которых имелось и тяжёлое вооружение, а самое главное — отмороженный Харт, я не рискнул.

— Ничего, вы своё получите через семнадцать минут! — злобно пробормотал я, кинув взгляд на таймер подлётного время дронов, несущих баллоны с отравляющими веществами.

Смотреть в прямом эфире, как погибают от газа сотни людей, я не стал и переключился на заокеанский «канал».

Благодаря спутникам, которых я в немалых количествах вывел на орбиту, у меня имелась полная картина «ответного привета».

Кстати, в сам славный город Вашингтон попала только одна ракета, остальные были либо сбиты на подлёте, либо упали где‑то на окраине, не нанеся особого ущерба — если, конечно, так можно сказать о ядерных бомбах. Хотя, на мой взгляд, город пострадал сильнее, чем Москва. Кроме столицы, «ответку» получили ещё десяток городов, но сильнее всех не повезло Чикаго: из пяти ракет три ударили точно в цель. Одна рванула прямо в центре, а две другие — в промышленных районах.

— Не повезло.

Картины масштабных городских и лесных пожаров меня не привлекали.

Когда я «вернулся» на свой берег океана, всё уже было кончено. Скупое утреннее солнце равнодушно освещало сотни тел, сплошным ковром покрывавших всё пространство перед складами и частично дорогу, ведущую в частный сектор.

Среди мёртвых тел ходили мои люди в своих футуристичных экзоскелетах, конечно же оборудованных замкнутыми системами дыхания. Зоха со своими бойцами находился несколькими сотнями метров дальше, не рискуя подойти ближе. Светло‑зелёную дымку газа, что даже и не думала рассеиваться, с его места через бинокль было отлично видно. Я специально сделал такой стойкий газ на случай, если хитрый чечен решит, что в последний момент можно немного подкорректировать условия нашего договора в свою пользу.

— Владимирыч!

Погрузившись в свои мысли, я вздрогнул, когда из наушника раздался голос Фёдорова. Боевик по его запросу соединил моего первого миньона со мной.

— Слушаю.

— Смотри, кто тут у нас.

Через мгновение нейросеть переключилась на нашлемную камеру Фёдорова и продемонстрировала мне мёртвое тело Харта. Судя по его синюшному лицу, искажённому предсмертной мукой, умер паранорм крайне плохой смертью.

— Собаке и смерть собачья! — злобно прокомментировал Фёдоров.

С Зохой я рассчитался, как говорится, не отходя от кассы, отгрузив ему десять тонн разных круп, подсолнечного масла и свиной тушёнки. Последнее сделал только потому, что Зоха при расчёте стал понемногу борзеть. Почему‑то вдруг решив, что я теперь просто обязан нанять его для охраны складов, он вынудил меня через киборга, что изображал меня, намекнуть ему, что я отлично знаю, где они живут, а газ, который, к слову, к этому моменту только начал разлагаться, у меня ещё имеется.

Зоху это отрезвило. Что‑то злобно пробормотав на родном языке, сдал назад.

На этом наше общение закончилось, и мы расстались хоть и не врагами, но точно не друзьями.

Травин.

Жизнь в подземном городе мне не понравилась с первого же дня. Правда, после ядерных ударов по Москве я на некоторое время изменил своё мнение, но, когда узнал, что столица практически не пострадала и люди продолжают там жить, принялся уговаривать отца вернуться в поместье. Как обычно, Лазарь был упрям до изумления. Правда, сейчас он пытался объяснить мне движущие им мотивы.

— Ты пойми: если мы всё бросим и вернёмся в Москву, что, кстати, будет сделать не так уж и просто, то мы там окажемся предоставлены сами себе. На текущий момент президент практически ничем не управляет и вряд ли сможет вернуть себе всю полноту власти. Его влияния, худо‑бедно, хватает только на этот подземный город.

— У тебя же есть связи, ресурсы! Люди, в конце концов!

Лазарь усмехнулся.

— И кем я там стану — очередным главарём банды?

— А здесь ты кто?

Кажется, тот разговор заронил в душе властолюбивого отца зёрна сомнения, так как он стал активно вести какую‑то подозрительную деятельность: каждый день встречался с огромным количеством людей, ведя с ними странные разговоры. Примерно через месяц я заметил, что вокруг отца стала образовываться своеобразная свита. И только когда в ней замелькали военные — в основном командиры среднего звена, — я всё понял. Лазарь готовил военный переворот. В демократичные выборы я не верил и в лучшие времена.

Меня в свои дела отец не посвящал, хотя, судя по резко возросшему арсеналу в наших апартаментах, в своих раскладах учитывал: всё‑таки, как ни крути, я считался сильным боевым паранормом.

Меня же вся эта подковерная возня дико раздражала. Отстранившись от всех этих тайных сходок и бесконечных разговоров, я уходил исследовать подземный город, прихватив с собой моего миньона — Волосатого Аго.

Кстати, судя по планам, неполный комплект которых у меня имелся в телефоне, город был рассчитан на проживание как минимум пятидесяти тысяч человек, но в итоге жило в нём чуть больше пяти.

Конечно, пускали меня далеко не везде, несмотря на мой статус «человека президента». Например, в арсенал я попасть не смог, зато в оранжереи и теплицы меня запустили без проблем, а вот на склады длительного хранения продуктов — нет.

Естественно, телодвижения отца не остались незамеченными спецслужбой, но при этом обвинить Лазаря было не в чем, так как напрямую он ничего и никому не предлагал — просто набирал сторонников.

Конечно, будь на его месте любой другой, то такого индивида просто тихо бы убрали, пустив на удобрения где‑нибудь в теплицах на нижних ярусах. Но Лазарь, кроме того что и сам был неслабым «супером», так ещё и имел нехилую поддержку в народе — всё‑таки единственный целитель. Плюс не стоило забывать, что его жена, моя мать, работала в охране президента, то есть имела доступ непосредственно к тушке «самого». Ну и я, пусть и чистый боевик, но имеющий странные способности доставать из ниоткуда преданных людей, — вроде бы мелочь, но это пока не дашь каждому миньону автомат или пояс шахида.

Противодействие началось с моего увольнения. Мне официально вручили бумагу, что моя мутная должность «референта» упразднена и я лишаюсь всех положенных мне благ в виде питания по первой категории, положенных мне апартаментов и зарплаты. Последнее было местное ноу‑хау: зарплату платили не деньгами — кому сейчас нужна эта резаная бумага? — а виртуальными баллами полезности. Которые, кстати, можно было потратить в «Лас‑Вегасе» — так просто и незамысловато назвали в народе уровень, где сосредоточили все увеселительные заведения.

Моё увольнение ничего не изменило: жил я и так с родителями по настоянию отца, а кормился матушкиной стряпнёй, что была никак не хуже «питания первой категории».

Правда, оказалось, что бездельников в Городе быть не может и каждый здоровый гражданин обязан трудиться там, куда его пошлют «комиссары» — так странно называли ответственных за ярусы.

Меня устроили скотником на свиноферму на нижнем уровне. Правда, на работу я так и не вышел: влияния отца хватило, чтобы меня перевели помощником участкового, отвечающего за наш ярус. Правда, туда я тоже не вышел: вместо этого я целыми днями болтался по этажам или рубился в компьютерные игры.

Следующей работы лишилась мама: её уволили как лицо, утратившее доверие работодателя, — причём это была официальная причина. Правда, перевести её скотницей или ассенизатором не успели: отец, поднабравший влияния и сторонников, устроил её участковым на нашем ярусе. Прежний вдруг скоропостижно скончался от инсульта. Кстати, его «случайная» смерть одним махом подняла градус противостояния президента и Лазаря. Вылилось это в его собственное увольнение и череду кадровых перестановок.

Лазаря это не смутило: к этому времени он имел связи и должников буквально везде, поэтому легко навербовал себе новых сторонников при власти. В итоге у «гаранта» не осталось выбора, кроме как арестовать Лазаря, обвинив его в сепаратизме. Для чего на наш ярус был направлен полицейский наряд. Естественно, им не дали даже приблизиться к нашим апартаментам, банально вытолкав их с этажа, навалившись толпой.

— Готовься, Алексей, — произнёс зашедший ко мне отец. — Сейчас они там почешут свои бестолковки и отправят на моё задержание роту спецназа.

— Думаешь, дойдёт до крови? — встревожился я.

Лазарь усмехнулся.

— Практически уверен, что без этого не обойдётся, но, скорее всего, не сейчас. А вот после того, как «спецура» получит по соплям, вот тогда можно ожидать шальной пули.

— Разве не логичнее для президента было бы ухлопать тебя сразу и не плодить сущности?

— Если бы дело касалось только его, то я бы давно получил свою пулю. Вот только в его окружении немало людей, для которых мои услуги буквально жизненно необходимы.

— Значит, ты уверен, что массовых вооружённых столкновений с ним не будет?

Лазарь самодовольно улыбнулся с видом гроссмейстера, просчитавшего партию на двадцать ходов вперёд.

— Кишка у него тонка!

Если честно, я сомневался: мне «гарант» показался человеком решительным, но отец знал его гораздо дольше, и я решил, что ему виднее.

Рукопашной схватки с целой ротой спецназа я не боялся: за последнее время я неплохо так поднабрал в характеристиках, при этом ничего для этого не делая. Хотя отец это объяснял странным механизмом моей силы, поглощающей энергию живых существ при их умерщвлении и пускающей накопленную энергию на усиление имеющихся характеристик или адаптацию к новым угрозам. А если учесть, что за последние полгода я забил больше скота, чем профессиональный забойщик за десять лет работы, то взрывной рост становился понятным. Кстати, кроме животных мне пришлось пострелять и по людям.

Если верить цифрам в интерфейсе, то физически я стал сильнее более чем в два раза. А если учесть, что я и раньше считался сильным «супером», то сейчас я проходил по верхней планке «физиков».

Конечно же, никто не собирался выставлять меня в одиночку против сотни бойцов: вместе со мной в планируемой драке должны были участвовать и мои миньоны. Волосатый Аго, для которого по спецзаказу сделали эрзац‑броню, и Хань Юи — девушка, несмотря на кажущуюся хрупкость, была мастером восточных единоборств. Конечно же, нашей троицей список бойцов не ограничивался: кроме пяти десятков крепких мужиков в бронежилетах на бои были заявлены ещё семь паранормов — в основном из числа «физиков» или тех, чьи способности походили на рукопашный мордобой.

Спецназ, вооружённый дубинками и прозрачными щитами, прибыл с трёх направлений: две партии по тридцать‑сорок человек пришли по лестницам, ещё одна поднялась на грузовом лифте.

Мне и Юи — именно они и достались.

Так как на рандеву мы прибыли сильно заранее, то успели договориться с Юи, как будем действовать. Если честно, азиатка мне была не нужна и даже мешала. Несмотря на свой статус мастера боевых искусств, она по‑прежнему была самым обычным человеком.

Двери грузового лифта распахнулись, обнажив своё стальное нутро, заполненное боевым мясом, облачённым в бронежилеты.

— Идёт спецоперация, гражданским немедленно покинуть территорию! — завопил мордоворот за прозрачным щитом, заметив нашу пару, стоящую прямо напротив лифта.

Усмехнувшись, я показал ему средний палец. Юи презрительно скривила губы и вынула из специальных держателей на пояснице пару дубинок, носящих странное название «тонфа».

— Задержать! — проорал всё тот же крикун, и вся орава чёрным цунами выметнулась из лифта.

Похоже, церемониться с нами не собирались. Первый же набегающий мордоворот уже замахивался своей дубинкой, целя мне в голову.

— Ну, раз такое дело, — произнёс я и буквально вбил в грудь громиле мощный фронт‑кик. Если бы на нём не было бронежилета, скорее всего, я просто проломил бы ему грудную клетку, а так он просто резко сменил направление движения на противоположное и улетел в толпу товарищей, свалив сразу несколько человек.

— Это громила! — заорал командир отряда.

Не став дожидаться газа или ещё какой‑нибудь дряни, прыгнул вперёд и заработал кулаками. Несмотря на всю свою бронированность, бойцы под треск своих костей разлетались, как кегли.

За спиной Юи что‑то пронзительно выкрикивала, но пользы от неё было маловато: её дубинки против бронированных спецназовцев, которые, к слову, не сильно‑то и уступали ей в искусстве мордобоя, были полностью бесполезны.

Зато я просто развлекался: даже мощные пропущенные удары были для меня не страшнее игривых хлопков. Я уже начал думать, что так и замордую спецов, пока неожиданно не наткнулся на паранорма.

Судя по тому, что он легко выдержал мой удар, при этом не сдвинувшись даже на миллиметр, передо мной был «ассимилятор». Причём из тех, что могли поглощать или подавлять энергию: этот умел гасить кинетическую энергию.

(Ассимиляторы — поглощение урона, вампиризм.)

Усмехнувшись, схватил его поперёк тела и мощным броском отправил на пару десятков метров в сторону. Крепко приложившись об потолок, «супер» устремился к полу. Я тем временем ударом в «лоб» шлема нокаутировал командира и буквально пинками забил оставшихся бойцов обратно в лифт. Вернулся, схватил за шиворот двух мордоворотов, что гоняли Юи, и, как тряпичные куклы, метнул их в дверь лифта — и не попал. Паранорм поднялся с пола и, похоже, обозлённый моим поступком, побежал ко мне поквитаться.

Пришлось намекнуть ему, что его силы вовсе не дают ему неуязвимость. Поднырнув под бьющую руку, перебросил его через бедро, крепко впечатав в железный пол, что, конечно же, никакого вреда ему не принесло. А вот болевой на локоть принёс. Жалеть его я не стал и, легонько надавив, аккуратно сломал ему руку.

За пару минут стащил стонущих и матерившихся бойцов в кабину лифта, включая паранорма, пожелал им счастливого пути и отправил лифт вниз.

В итоге возвращались мы победителями. Я был свеж как огурчик и улыбчив. Юи, наоборот, злилась и была собой недовольна, тем более что ей, несмотря на всё мастерство, пару раз крепко прилетело.

Как оказалось, на других направлениях мы тоже победили, причём без жертв победить не получилось: неуклюжий Аго случайно раздавил одного бойца.

Конечно же, не обошлось без раненых и с нашей стороны. Вот только у нас был лучший в мире целитель, и уже к вечеру все пострадавшие были на ногах, в отличие от раненых противника.

После нашей победы по очкам противостояние ужесточилось, и выразилось это в том, что наш ярус ограничили в продуктах питания и воде.

Как обычно, нашей семьи и ближайших соратников это не коснулось. Я, кстати, об этом узнал постфактум, когда услышал об ответном шаге отца.

А он просто создал короткоживущий вирус и с помощью своих должников отравил им корма на свиноферме.

Всё поголовье погибло за одну ночь.

— Пап, а это не слишком? Восстановить‑то теперь его не смогут.

Обеспокоился, я слишком резкой «ответкой».

— Зато намёк, что со мной лучше грязно не играть, получился доходчивым, — усмехнулся Лазарь.

Президент намёка не понял и отключил нам сначала электричество, а потом и воду. Ещё через день весь ярус был изолирован на карантин: якобы у нас была обнаружена какая‑то заразная болезнь.

Отец был в ярости: похоже, он не думал, что «гарант» решится на такие меры.

Несмотря на изоляцию и строжайший запрет на передачу от нас любых посылок, отец, имея буквально везде обязанных ему людей, всё же смог сделать ответный ход. Причём, на мой взгляд, ответ был чрезмерным. Он в течение недели очередным вирусом убил буквально все зелёные насаждения в Городе, включая те, что росли в закрытых оранжереях.

Как оказалось, такого масштаба Лазарь не планировал: просто вирус оказался чуть более летучим и живучим, чем отец думал, а исполнители инициативнее.

Лазарь ошибся: у президента хватило влияния и решимости действовать жёстко и без оглядки на соратников, тем более что целитель, похоже, своими действиями взбесил всех.

Штурм нашего яруса случился поздно ночью, и им почти удалось застать нас врасплох. Действуй они чуточку жёстче, возможно, у них бы всё получилось, но, похоже, штурмовые группы получили приказ по возможности не трогать гражданских. Вот один из таких — гражданский, обязанный отцу за исцеление дочери, — нас и предупредил по проводному телефону.

Другая связь к этому времени была заглушена.

Из сладкого сна, в котором у меня было свидание с молодой Джессикой Альба, меня вырвал крик отца.

— Алексей! Просыпайся!

Через пятнадцать секунд я уже был одет и готов сражаться.

Объяснять мне ничего не нужно было: в своё время Лазарь дальновидно подключился к камерам наблюдения яруса, и сейчас я имел удовольствие наблюдать на мониторах пару сотен бойцов спецназа с ВАЛами, стекающихся с разных сторон к нашим апартаментам.

— Пап! Что будем делать?

От моего вопроса бледный Лазарь дёрнулся, и на мгновение я успел поймать его растерянный взгляд.

«Кажется, он до последнего не верил, что его просто придут убивать», — мелькнула в голове быстрая мысль.

«Кстати, с вероятностью в сто процентов нас с матерью тоже не пожалеют. Думаю, мстители‑паранормы нашему „гаранту“ не нужны».

Дёрнув головой, отец стряхнул с себя ступор, мгновенно превратившись в привычного Лазаря — всегда правого и всегда знающего, что делать.

— Выбора нет! Придётся уходить на поверхность. Алексей, быстро в оружейку, возьми что‑нибудь потяжелее, — начал сыпать распоряжениями отец.

— Мария, готовься: сейчас от твоего щита будут зависеть наши жизни.

Конечно же, в нашей «семейной» оружейной комнате выбор был невелик, но «Печенег» всё же имелся, как и ящик наступательных гранат.

Пока я в темпе вальса готовил пулемёт к бою, сосредоточенная и собранная Юи навьючивала на Аго сумки с патронами.

— Выходим!

Резкий крик отца остановил наш приступ хомячизма и вымел из оружейки.

— Алексей, огонь на поражение, никого не жалей: они пришли нас убивать.

Я всё это знал и без слов отца, но всё же коротко кивнул, показав, что понял.

— Уйдём через технические тоннели.

Отец с автоматом в руках махнул рукой и первым побежал в сторону лифтов.

По пути к нам присоединилось десяток мужчин — все, естественно, с оружием.

«Немного же верных людей у него осталось», — отогнав неуместную мысль, я пристроился матери за спину, чтобы в случае неожиданной атаки успеть прикрыть её своей пуленепробиваемой тушей.

Мы были уже на полпути и сейчас находились на небольшой площади, когда бойцы спецназа выбежали из коридора в двух десятках метров от нас и с ходу открыли ураганный огонь из всех стволов.

Резко развернувшись, я вскинул пулемёт и увидел, как пули плющатся о невидимую преграду в воздухе.

Что примечательно, почти все присоединившиеся бойцы оказались за пределами щита матери и, естественно, почти мгновенно были убиты.

— Ну вы и суки! — выкрикнул я, открывая огонь. Несмотря на вес пулемёта, дополнительно отягощённого двухсотпатронным коробом, и дикую отдачу, я не промазал, срезав всех стрелков одной очередью: с такого расстояния против пулемётного калибра бронежилеты не помогли.

Замелькали системные сообщения, поздравляя меня с меткой стрельбой.

Несмотря на не самый красивый поступок, никаких претензий к матери я не имел: знал, что чем больше она растягивает щит, тем он слабее.

До самых лифтов мне пришлось пятиться: уж очень настырными оказались бойцы «спецуры». Короткими очередями я выбил самых обезбашенных, загнав остальных в коридоры.

Возле лифтовых шахт отец открыл спецключом незаметную стальную дверь и быстро скользнул в узкий коридор.

Я заходил последним: дождавшись, когда Аго с трудом втиснется в дверь, длинной очередью загнал бойцов обратно за угол, успев срезать самого нерасторопного, и получил две пули в грудь.

Покачнувшись, сделал шаг назад и морщась от боли, заскочил в коридор, поспешно захлопнув дверь, по которой тут же застучали свинцовые кулаки попаданий.

Не обращая внимания на боль в груди, запер дверь по цепочке переданными ключами и побежал догонять семью, по дороге вытряхнув из пробитой пулями футболки два сплющенных комочка свинца.

На всякий случай на одном из поворотов поставил хитрую неснимаемую двойную растяжку из трёх гранат.

Почти три часа нам пришлось петлять по лабиринтам бетонных коридоров и технических помещений, пока в какой‑то момент мы не упёрлись в очередную стальную плиту, которую здесь скромно именовали дверями.

— Дальше — метро.

Хрипло произнёс отец усталым голосом, пытаясь провернуть ключ в ржавом замке.

— Чёрт! Кажется, заклинило.

— Алексей, давай ты.

Отец отошёл, дав мне доступ к замку. Вместо того чтобы пытаться провернуть заевший замок, я, хорошенько вложившись в удар, пнул дверь, от чего она просто вылетела в тёмный тоннель.

— Сила есть — ума не надо, — пробурчал раздражённый длинным забегом отец.

Дальше был долгий путь по рельсам в кромешной темноте. Точнее, кромешной она была только для родителей и Юи, для меня и Аго — скорее сумерками. Причём час спустя я вдруг стал видеть гораздо лучше.

Из любопытства заглянул в лист персонажа и обнаружил новую характеристику:

— Ночное зрение: 4,5 ед.

Выбрались мы на какой‑то незнакомой станции, хотя, если честно, для меня они все были незнакомые. За всю жизнь в метро я был раза три. Мне почему‑то казалось, что станции будут заселены — всё‑таки по Москве были нанесены ядерные удары. Но конкретно эта станция встретила нас тишиной и запустением. Спотыкаясь и матерясь сквозь зубы, наша маленькая группа выбралась к неработающему эскалатору. Здесь тоже не обнаружилось никаких следов постоянного пребывания людей.

— Так, мы на Арбатско‑Покровской ветке, — бормотал отец в полной темноте, придерживая меня за плечо.

— Значит, это либо Строгино, либо Крылатская.

— Это Мякинино, — перебил я отца.

— Откуда знаешь? Ты в метро‑то никогда не был.

— На стене написано.

Выбрались мы из‑под земли в выставочном павильоне «Крокус Экспо». Здесь я пару раз был, поэтому место узнал сразу.

Кстати, людей здесь тоже не было, зато имелись следы обширного пожара и куча стреляных гильз.

— Пап! Дальше‑то куда?

Похоже, на этот случай у отца плана не было — уж слишком долго он молчал.

— Домой, — тяжело уронил Лазарь после длинной паузы.

«А если наш дом разграблен и сожжён?»

Вслух я, конечно же, ничего не сказал.

Покинув полуразрушенное здание «Крокус Экспо», пошли в сторону Рублёво‑Успенского шоссе. Если верить Google Картам, до нашего дома было пятнадцать километров.

Первую разумную жизнь мы встретили уже через несколько минут.

Как‑то непривычно, обыденно и просто нам навстречу попалась группка женщин и девушек, несущих пластиковые пятилитровые бутылки с водой. Судя по худым лицам и испуганным глазам женщин, жизнь их не баловала. Естественно, девушки «гуляли» не в одиночестве: нашёлся и охранник — небритый мужик лет пятидесяти с двустволкой.

— Бог в помощь, — произнёс я любимую присказку покойной бабушки, обаятельно улыбаясь симпатичному девичьему личику.

Мужик, нервно тиская цевьё ружья, набычился сверля нас ненавидящим взглядом, но оружия на нас все же направить не посмел. Пулемёт, что я небрежно держал в руках, недвусмысленно смотрел своим чёрным зрачком в сторону охранника.

Лазарь, как всегда, взял переговоры на себя, быстро выведав у испуганных женщин о большой общине, живущей в частном секторе неподалёку. Как выяснилось, испугались они далеко не на пустом месте. Буквально в соседнем районе расположилась крупная банда, которой община платила за «крышу». Также бандиты похитили несколько женщин и убили одного мужчину, который попытался вернуть свою дочь.

Естественно, Лазарь не впечатлился проблемами местных, хотя информацию на ус намотал.

Три часа спустя мы наконец‑то добрались до родной «деревни». Я уже мысленно готовился увидеть разграбленный и частично сожжённый посёлок, но, к моему удивлению, посёлок был практически цел, за исключением пары особняков на окраине, маячивших чёрными от копоти стенами и проваленными крышами.

Естественно, военных, охранявших посёлок, давно уже не было, но неожиданно в оставленной ими бетонной коробке блок‑поста обнаружились часовые с охотничьими карабинами. Причём я даже узнал одного из стрелков. Им оказался наш сосед через два дома — владелец крупной сети аптек. Конечно же, сейчас от лоснящейся самодовольной ряхи не осталось и следа, но рыбьи, слегка навыкате, глаза были по‑прежнему узнаваемы. Через десяток секунд опознали и нас.

— Виктор Петрович?! Вот так встреча!

Аптекарь, улыбаясь, словно встретил любимых родственников, выскочил из бетонной коробки и, подскочив к отцу, схватил его за руку.

Лазарь поморщился, но руку отнимать не стал.

Через десять минут у нас была нехитрая история посёлка. После того как мы переехали в подземный бункер, военные ещё месяц охраняли посёлок, пока в какой‑то момент неожиданно не поняли, что ими давно никто не командует и, по сути, они предоставлены сами себе.

После чего, разграбив несколько особняков и разбив пару особо тупых голов, военные снялись и исчезли на просторах столицы. Оставшиеся быстро сообразили, что не пройдёт и недели, как слухи о беззащитном и при этом очень богатом посёлке разлетятся по всей округе. В итоге, после недолгих споров, жители организовались и сформировали что‑то вроде дружины — благо с оружием и боеприпасами проблем не было. Конечно же, не обошлось и без небольшой войнушки, в которой «буржуи» за счёт лучшего вооружения уверенно разгромили «пролетариат». Сейчас всё было более‑менее спокойно, если не считать подкрадывающегося призрака голода и бушующего энергетического кризиса.

— Один бог знает, как зиму переживём, — устало пожаловался бывший миллионер.

Наш дом уцелел. Конечно, без лёгкого грабежа не обошлось, но перед отъездом всё, что с собой забрать не смогли, было спрятано в катакомбах под особняком, которые отец скромно назвал подвалом.

Естественно, в подвал просто так проникнуть было невозможно: сейфовая дверь надёжно берегла хозяйское добро.

Конечно же в закромах отца, имелся небольшой запас продуктов, воды и горючего для генераторов, но его явно не хватило бы на зиму для всей семьи.

Пару часов мы с отцом провозились с расконсервацией подвала и запуском генератора из экономии электричество, как и отопление, подавалось только в три жилые комнаты и кухню.

После ревизии оставшихся запасов стало окончательно ясно, что зима будет тяжёлой и крайне голодной.

— Пап, нужно к Иванову уходить, — рубанул я за ужином, на котором собралась вся семья.

Лазарь недовольно сдвинул брови и помрачнел, а я, приободрённый его молчанием, продолжил:

— У него шикарный отель в центре города до сих пор функционирует, как в старые времена. С едой вообще проблем нет. Как и с безопасностью — ну, ты сам знаешь о его технологиях.

Отец долго не отвечал, и я уже начал думать, что он просто проигнорировал меня.

— Он мне не доверяет, — ровным тоном произнёс отец.

— Во время нашей личной встречи он вместо себя прислал какого‑то робота — своего полного двойника.

— Ты что, хотел его «законтролить»?!

— Да. Была у меня такая мысль. Согласись: имея его технологии и ресурсы, мы бы сейчас не думали, как пережить зиму!

Подавив рвущееся из меня желание отматерить отца, шумно выдохнул.

— Пап, ты же понимаешь, что через несколько месяцев мы реально начнём голодать!

— Что ты предлагаешь?! — зло бросил отец, сверля меня бешеным взглядом.

— Я поеду к нему и попрошу какую‑нибудь работу. Расстались мы вроде неплохо. Я даже предупреждал его о ядерных плюхах.

Глядя на угрюмое лицо отца, я думал, что он запретит мне, но вместо жёсткого и бескомпромиссного запрета он тяжело вылез из‑за стола и, сгорбившись, вышел из столовой.

«Будем считать, что это было „да“», — пробормотал я.

Мама печально вздохнула и промолчала. Несмотря на свой максимальный ранг силы паранорма, она всю жизнь жила в тени отца.

— Спасибо, мамуля, — чмокнув маму в щёку, я выбрался из‑за стола и пошёл в свою неотапливаемую комнату — наконец‑то разобрать вещи и спланировать поход в центр Москвы.

Это раньше, даже с учётом всех пробок, до центра можно было добраться за два‑три часа. Сейчас мне предстоял экстремальный пеший турпоход по районам, занятым бандами и озлобленными голодающими людьми.

Копаясь в сумке с вещами, я неожиданно наткнулся на телефон, который мне дал Иванов в последнюю нашу встречу.

— Крутая была мобила. Жаль, сейчас просто бесполезный кусок пластика, — по привычке бездумно ткнул пальцем в кнопку включения и удивлённо замер.

Экран вспыхнул привычной заставкой, показывая заряд — пятьдесят пять процентов.

— Охренеть! Он же у меня не меньше пяти месяцев пролежал! Что там за ядерный «Дюрасел» стоит?!

Я уже хотел его отключить и убрать обратно в сумку, как вдруг заметил, что, кроме заряда батареи, телефон показывает устойчивую связь.

— А это что ещё за нахер!

Сам себе не веря, открыл список контактов и практически не глядя ткнул пальцем в первый попавшийся.

— Альбина.

Эту девушку я почти не помнил, вроде бы работала моделью в каком‑то агентстве, занималась блогингом и, кажется, продавала какие‑то курсы.

— Привет из прошлой счастливой и беззаботной жизни, — пробормотал я, слушая, как приятный женский голос утверждает, что абонент недоступен или находится вне зоны действия сети.

— Виктория.

Вику я помнил, но не целиком; в основном в памяти осталась только грудь четвёртого размера с неправильным ореолом вокруг сосков.

Ожидаемо, Виктория тоже была недоступна.

— Ха! В кои‑то веки стала недоступной, — грустно пошутил я, набирая следующий номер. На этот раз звонил одному из сослуживцев времён моей работы в спецназе, с тем же результатом.

Дальше, чисто из спортивного интереса, стал звонить подряд на все номера и был изрядно удивлён, когда вместо уже привычной фразы о недоступности абонента услышал давно забытые гудки.

— Ни хуахуа! Это кому я звоню? — бросив быстрый взгляд на экран, увидел, что это ещё одна девушка из прошлой жизни.

— Интересно, чего это Таня таскается с бесполезным телефоном?

— Алло! Лёшенька! Как ты до меня дозвонился?!

Терпеливо переждав вал эмоций и вопросов, наконец‑то смог вставить слово:

— Привет. Что делаешь?

— Я?!

Растерянность в голосе девушки не услышал бы только глухой. Шутка не зашла, и мне опять пришлось пережидать небольшую истерику. В конце концов Таня успокоилась и почему‑то стала радоваться восстановившейся связи. Я деликатно промолчал, что, скорее всего, как только я отключусь, связь у девушки тоже исчезнет.

«Интересно, как Иванов умудряется обходиться без сотовых вышек?»

В ходе дальнейшего разговора выяснил, что девушка сейчас проживает в Подмосковье, на территории какой‑то войсковой части, и, кстати, там же и работает.

— А трудишься кем? — поинтересовался я без задней мысли.

— Я?!… В столовой поваром работаю.

— Серьёзно! Ты же даже яичницу не могла приготовить!

Через мгновение я догадался, кем может работать девушка во время вялотекущего апокалипсиса в военной части, не имеющая никаких полезных навыков.

— Ну, я рад за тебя. По нынешним временам очень неплохо устроилась.

— Лёшенька, а ты можешь меня отсюда забрать?

— Э‑э‑э, могу, наверное, но зачем? Вряд ли ты найдёшь другое такое же место, а к себе я тебя взять не могу — сам беден как церковная мышь.

— Да мне хоть куда, лишь бы подальше отсюда!

Как ни пыталась Таня придать словам лёгкую небрежность, но страх всё же прорвался.

— Лёшенька, только просто так меня не выпустят, нужно будет заплатить!

В голосе Тани уже отчётливо слышались слёзы.

— Извини, лапочка, но ничем не могу помочь.

Подавив неуместную в моём состоянии жалость, сбросил вызов. Удивляясь про себя своей мягкости, набрал номер Иванова.

Вместо гудков у хозяина сотовой связи и интернета всея Москвы стояла «Лунная соната». Пришлось «повисеть на проводе» пару минут, пока в трубке вдруг не раздался бодрый голос:

— Смольный!

— Э‑э‑э… Что?!

— На видеозвонок, говорю, переключись.

Едва я отнял телефон от уха, как тот самостоятельно переключился на видеосвязь.

Судя по вызывающе роскошному интерьеру за спиной Альберта Владимировича, он находился в своём отеле.

— Что, молодой, не сидится под землёй спокойно?

Судя по насмешливой улыбке Оружейника, все наши приключения, или почти все, ему были известны.

— Альберт Владимирович, добрый день.

— Добрый, — согласился Иванов, явно пребывая в приподнятом настроении.

— А я к вам по поводу трудоустройства. Возьмёте?

— Отчего же не взять хорошего человека? Завтра пришлю за тобой машину. Пока будешь работать начальником охраны отеля. А то, прости господи, эти малолетние дебилы меня достали своей тупостью, а ты человек военный — вот и наведёшь порядок.

Спрашивать, откуда он знает, где я нахожусь, не стал: скорее всего, Иванов так или иначе отслеживает вообще всю Москву.

— А что по зарплате? — заметив усмешку на лице Оружейника, поспешно добавил: — У меня семья, миньоны, всех кормить надо.

— Хм, — на мгновение задумался Альберт Владимирович. — А ты своих миньонов тоже бери, дело для них подобрать нетрудно. И, кстати, маму тоже можешь пригласить.

— Аа…

— А вот отца не нужно, мы с ним явно не сработаемся.

В итоге переговоров мне, как начальнику охраны отеля, было положено: бесплатное питание, личный автомобиль, проживание в отеле, безлимитный проездной в общественном транспорте (последнее было дурацкой шуткой от Оружейника) и еженедельный продуктовый паёк на сто тысяч калорий. Кстати, буквально через секунду после завершения разговора мне пришло сообщение с длинным списком продуктов, что входят в паёк. Ни чёрная икра, ни сервелат, ни даже дальневосточный краб меня не удивили, а вот обычный виноград заставил немного охренеть.

— Кто бы мог подумать, что я когда‑нибудь буду работать за еду, — улыбаясь, вышел из комнаты и сбежал вниз по лестнице.

— Мама! Я нашёл нам работу! — выкрикнул раньше, чем зашёл в столовую. Убедившись, что отца поблизости нет, не удержался: — Похоже, скоро ты станешь в семье кормильцем, а папа — домохозяйкой.

Мама едва заметно улыбнулась.

Свиридова.

Только благодаря своему профессионализму и опыту полковник Поспелов вовремя сообразил, что баллоны, подвешенные под «брюхом» у дронов, — не очередные бомбы. Из‑за отсутствия связи предупредить людей Рустема полковник не успел, а потом уже стало поздно. Но своих немногочисленных бойцов он вывел.

Буквально ворвавшись в дом, где жила Свиридова со своими детьми, полковник на бегу крикнул девушке‑миньону, призванной в качестве медсестры и сиделки для её одноногого сына, чтобы она собирала вещи.

— Три минуты!

Стукнув для приличия в дверь, Поспелов вошёл в комнату и, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, произнёс:

— Светлана Анатольевна, нам нужно срочно эвакуироваться: с минуты на минуту дом может атаковать дрон.

Через несколько минут полковник вместе со Свиридовыми и тремя бойцами бежал по узкому подземному ходу, который по его приказу выкопали миньоны. Остальные были заняты срочным сбором вещей и продуктов, которые успели привезти со складов Иванова.

Беглецы успели пробежать несколько десятков метров и уже были возле выхода, когда Свиридова испуганно вскрикнула.

— Светлана Анатольевна, что случилось?! — спросил Поспелов.

— Они погибли! Все разом! — истерично выкрикнула женщина.

Объяснять полковнику, кто погиб, не требовалось.

— Слава богу, успели! — едва слышно пробормотал мужчина. Промедли они хотя бы пару минут — и живыми бы уже не выбрались. Поспелов был уверен, что сейчас на месте домов, которые занимала их «община», зияют дымящиеся воронки.

На резервную «лежку» уходили по двое и разными маршрутами. Особо пришлось помучиться с Сергеем, сыном Свиридовой: мало того что подросток был без ноги, так ещё и капризничал, грозя в любой момент похерить всю маскировку.

Тем не менее благодаря продуманности и чётким инструкциям выбраться смогли все.

Уже поздно ночью Поспелов с одним из боевиков и сыном Светланы Анатольевны добрались до очередного дома в полузаброшенном посёлке на окраине Москвы. Все уже были здесь — точнее, два бойца, Свиридова, дочь Марина и медсестра.

После ужина продуктами, украденными у Иванова, Поспелов пошёл к Светлане Анатольевне подвести итоги.

— Итак, на текущий момент мы имеем четыре автомата Калашникова, четыреста патронов к ним, один «Глок‑41», семнадцать патронов к нему.

Свиридова, утомлённая долгой пешей прогулкой, смотрела на Поспелова пустым взглядом.

— Две «эфки», — упрямо продолжал полковник.

— Пищевое довольствие на восемь человек на пять дней.

Сделав паузу, испытующе посмотрел на Свиридову и продолжил:

— Теперь о минусах: в течение недели со стопроцентной вероятностью нас обнаружат и уничтожат. С каждым днём, начиная с сегодняшнего, шанс, что нас обнаружат, повышается.

Тяжело вздохнув, Светлана Анатольевна вяло шевельнулась и спросила:

— Зачем ты мне всё это говоришь?

Полковник твёрдым взглядом посмотрел женщине в глаза:

— Пока Оружейник не восстановил свою поисково‑разведывательную сеть, у нас есть шанс покинуть Москву и область. Лучше всего уйти в Ростов или Краснодарский край. И выдвигаться нужно уже завтра утром.

Иванов.

Достать Свиридову и её скользкого полковника так и не удалось, хотя «Боевик» давал пятьдесят семь процентов, что они погибли. Вот только я, открыв задание на убийство игроков, увидел, что на моем счету по прежнему ноль убитых.

На всякий случай

прошерстил длинный список логов, но и там не было ничего о смерти игрока.

«Интересно, как они выжили? Я своими глазами видел, как этот хитрожопый полковник вошёл в дом со своими бойцами, а через несколько минут „Боевик“ его раздолбал с таким запасом, что там бы и терминатор не выжил. Может быть, какой‑нибудь телепортационный модуль? Думаю, она вполне могла его выиграть в „Лотерею“».

Отпускать человека с такими возможностями, как у Свиридовой, было очень глупо и недальновидно, ведь вполне могло быть, что через пару лет она вернётся с армией миньонов‑«суперов» и ядерной бомбой в «инвентаре».

Тяжело вздохнув, приказал и так невеликие ресурсы «Боевика» перебросить на поиски беглянки. Причём порекомендовал искать по окраинам Москвы и в заброшенных сёлах поблизости.

Как и всю прошлую неделю, я опять сидел в убежище, непрерывно штампуя новую армию. Причём ударной силе я уделил меньше всего внимания. В основном был сосредоточен на Наблюдателях, стараясь как можно быстрее восстановить информационный контроль над Москвой и областью.

— Миньон Луиза Вероника Чиконе погибла. Причина: пулевое ранение.

Несколько мгновений я тупо смотрел на системное сообщение, не в силах поверить своим глазам.

— Миньон Юго Моро погиб. Причина: множественные пулевые ранения.

Через мгновение бешенство, омыв мой разум горячей волной, смыло ступор, принеся с собой жажду крови.

— «Боевик», где сейчас должны быть Луиза и Юго?

Через мгновение немного механический голос мне ответил:

— Луиза и Юго сейчас должны находиться в столовой, заниматься раздачей пищи.

— Бросай всё! Направь туда охрану отеля и всех болванчиков. Перенаправь в тот район всех Наблюдателей.

— Миньон Парфёнова Антонина Макаровна погибла. Причина: множественные пулевые ранения.

Пять минут спустя я в составе небольшой колонны из двух БТР и одного «Хаммера» летел в Москву.

Естественно, когда я приехал, всё уже было кончено. Бесплатная столовая была разгромлена: кругом валялись сотни убитых и раненых, стоны и крики буквально висели в воздухе. Кое‑где были заметны разбитые тела «болванчиков»: судя по огромным пробоинам в корпусах, стреляли из чего‑то тяжёлого.

Между телами ходили мои боевики‑паранормы в боевых экзоскелетах — то ли искали раненых, то ли добивали выживших. Немного в стороне сидел огромный медведь в глухой футуристичной броне, с вращающимся на триста шестьдесят градусов пулемётом на спине под управлением нейросети.

Фёдоров обнаружился возле длинного перевёрнутого стола, почему‑то без шлема. Только подойдя к нему в упор, заметил, что он смотрит куда‑то вниз.

Уже зная, что увижу, опустил глаза. Красивое лицо Луизы было обезображено гримасой ужаса. Далеко не сразу заметил на её цветастой куртке красное пятнышко — точно напротив сердца.

— Кто?!

Кинув на меня виноватый взгляд, словно в смерти девушек была его вина, Фёдоров отвернулся от тела Луизы и ответил:

— Это были люди Генерала и какая‑то блатата.

— Узнай, что им было нужно!

Отвернувшись от своего первого миньона, пошёл в сторону отеля.

Генерала я знал. Даже в своё время пытался с ним сотрудничать, но лидер банды бывших военных был отбит на всю голову и на полном серьёзе предложил мне стать его вассалом. Даже пытался угрожать. Пришлось ему намекнуть, что он в своей части под Москвой далеко не в безопасности. Хватило одного дрона‑камикадзе и сожжённого «КамАЗа». С «блататой» тоже всё было ясно: эти были из самой Москвы — группировка откровенных бандитов. Правда, с ними я не пересекался, так как их территория была практически на другом конце города.

Фёдоров вернулся через час с информацией, добытой из раненых боевиков Генерала.

Под конец боя, когда прибыли мои паранормы и Фёдоров, его людям и блатным пришлось очень быстро отступать. Так что все раненые достались мне. Степан Ильич быстро их допросил, а то, что осталось после допроса, добил.

В итоге выяснилось, что это действительно были бойцы Генерала с отморозками Салавата и Бетона. Свёл этих людей вместе подступающий всё ближе голод и, как ни странно, ядерный удар. Точнее, до них дошла информация, что из‑за сильного электромагнитного излучения я лишился почти всей своей «железной армии», после чего у них родился гениальный план — похитить моих дочерей.

По какой‑то причине Луизу и Антонину все считали моими дочерьми.

Дальше по плану меня должны были шантажировать жизнями «дочерей», понемногу, а может быть, и помногу, вытягивая ресурсы. Но быстрый и тихий захват не получился: «болванчики» и Моро (боевой гомосек), присутствовавшие в качестве охраны, заметили приближение вооружённых людей и без колебаний открыли огонь.

В ходе беспорядочной перестрелки были убиты мои миньоны.

В итоге нападавшим пришлось отступить, и, думаю, прямо сейчас они в дикой панике, ожидают моего ответного хода.

Придавив железной рукой воли кипящую ярость, достал телефон, приказал «Боевику» «раздать» связь и стал обзванивать всех лидеров крупных и мелких банд. Те, кто за ненадобностью телефонов не носил, получили дрона, который сбросил им телефон для связи.

Через двадцать минут я создал видеоконференцию на одиннадцать человек.

Начинать разговор не торопился — дал время лидерам заново привыкнут к благам цивилизации

Подождав, пока первая волна восторгов и вопросов по поводу связи схлынет, начал:

— Вы все знаете, кто я такой.

Лица в крошечных экранчиках согласно закивали.

— Думаю, вы также уже знаете, что Генерал с Салаватом и Бетоном убили моих близких.

Опять согласные кивки.

— Тому или тем, кто доставит этих людей ко мне живыми, я заплачу сто тонн продуктов: крупы, сахар, тушёнку, консервы. А также позволю раз в месяц отдыхать у меня в отеле.

Главари зашевелились, возбуждённо обсуждая предложение.

— А ещё мне нужны все ваши бойцы! Я хочу, чтобы вы убили всех этих тварей — каждого, всех до единого!

В качестве награды я пообещал подключить всю Москву к бесплатной связи и интернету. Также за голову лидеров или участников нападения на столовую я пообещал отдельную награду.

Естественно, мне пришлось финансировать весь поход: оружие, боеприпасы и транспорт для переброски личного состава. Разведка тоже была на мне.

После смерти девушек и чудовищных трат я перманентно пребывал в плохом настроении, отчего подходить ко мне с вопросами боялись даже отмороженные лидеры группировок — другие просто не выжили.

Конечно, страх появился не просто так. Один из заместителей мелкой бандитской группировки вдруг решил, что мы теперь равноправные партнёры и он может запросто приехать ко мне в гости с «девочками» и братвой, чтобы отдохнуть в отеле. Так как на текущий момент они считались союзниками, «Боевик» без проблем пустил их в отель. И первое, что «гости» сделали, — нахамили Николаю Васильевичу, который работал над книгой в ресторане. Кстати, именно по этой причине там не было ни одного человека: я всем официально запретил там появляться даже своим миньонам.

Наёмники, ввалившись в ресторан, стали матерными воплями звать официантку, обещая вступить с ней в противоестественную связь. Николай Васильевич вежливо попросил их замолчать и как результат получил по лицу.

Через десять секунд в ресторан прибыл «погонщик» с бронированным медведем. Увидев разбитое лицо Николая Васильевича, паранорм неслабо так струхнул. Он отлично знал моё особое отношение к этому человеку, а учитывая, что он сегодня отвечал за охрану отеля, «прокол» с его стороны был настолько эпичным, что тянул на пулю в затылок.

С перепугу неопытный супер натравил своего медведя на бандитов, которых тот переломал за пяток секунд. После этого, бросив своего «пета», растерянный юноша побежал искать Фёдорова, забыв, что может ему просто позвонить.

Пока он отсутствовал, медведь, следуя последнему эмоциональному приказу хозяина — «уничтожить», — стал пожирать бандитов. Самое мерзкое то, что почти все были ещё живы.

Правда, когда Фёдоров с погонщиком вернулись, всё было уже кончено. Точнее сказать, то, что осталось в живых, страстно мечтало умереть.

В бешенстве Фёдоров избил паранорма, который всё безропотно перенёс, хотя рядом стояло триста килограммов подконтрольного боевого мяса.

— Чтобы всё здесь вылизал! Приду — проверю! — подытожил воспитательный момент, злой Фёдоров.

Николай Васильевич от новых впечатлений немного поблевал, но в целом был в порядке.

Два куска каким‑то чудом не умерших тел я приказал отправить лидеру банды. Не знаю, что подумали остальные участники «крестового похода», но попробовать меня на прочность желающих больше не нашлось.

Немного поправило настроение известие о том, что Травин умеет пилотировать боевые вертолёты, причём на очень высоком уровне.

Специально для него в «Магазине» был куплен AH‑64E Apache. Я выбрал его за уникальную возможность интеграции с беспилотниками.

В итоге штурмовать базу Генерала, кроме Травина на боевом вертолёте, отправилось полтора десятка танков, которые мне пришлось заправлять, какая‑то лёгкая артиллерия, батарея 120‑миллиметровых миномётов и куча гражданского и военного транспорта для переброски личного состава — всего семь с половиной тысяч бойцов.

Кстати, обеспечением горючим, продуктами и прочими расходниками тоже пришлось заниматься мне.

Лично от себя добавил несколько сотен дронов, правда, у большей части была задача прикрывать вертолёт Травина. Естественно, операцию координировал «Боевик».

За бандитами Салавата и Бетона поехало всего полторы тысячи человек при поддержке лёгких миномётов, десятка БТР и, конечно же, пары сотен дронов. Из моих людей в операции участвовал только Травин.

С бандами Салавата и Бетона разобрались буквально за час — просто раздолбали из миномётов и крупнокалиберных пулемётов дома, где бандиты засели. Дальше просто носились по району по указке ИИ и добивали разбежавшихся бандитов.

А вот с Генералом всё оказалось не так просто. В отличие от моих военачальников, Генерал был реальным боевым генералом с огромным опытом войны. Несмотря на все указания и подсказки «Боевика», прежде чем объединённые банды достигли стен бывшей военной части, они умудрились потерять шесть танков: часть осталась на минном поле, о котором их предупреждали, ещё часть была подбита артиллерией, прежде чем «Боевик» успел вычислить её и подорвать.

Скорее всего, этот сброд просто умылся бы кровью, но так и не взял бы базу Генерала: уж слишком опытен и профессионален был старый солдат. Пришлось мне выложить на стол токсичный козырь.

Оторвав Травина от расстрела последней целой техники Генерала, я приказал ему вернуться на базу и взять новые боеприпасы.

Два часа спустя бывшую военную часть накрыло газовое облако приятного зелёного цвета.

На этом война и закончилась, хотя ещё сутки горе‑вояки выковыривали из подземных укреплений выживших бойцов Генерала. Кстати, голову самого Генерала мне привезли тем же вечером.

Брезгливо морщась, приказал выбросить её на помойку, честно рассчитался с оставшимися в живых и наконец‑то вплотную занялся давно откладываемым проектом — а именно вратами в другой мир.

В общем‑то, у меня всё было готово: мощная бетонная камера со стенами из стальных плит, с бесчисленным множеством степеней защиты, включая сейфовую дверь весом в десять тонн; обеззараживающая камера на случай иномирной заразы — причём не только с той стороны, но и с нашей. Пока не хватало только «мышц»: последние события так и не позволили мне накопить железную армию.

— Ничего, — усмехнулся я, глядя на стройные ряды сотен «болванчиков». — Ещё максимум пару месяцев, и можно посылать разведку в новый мир.

Продолжение следует…